Голоса в голове

      Шум льющейся воды в душе и мерное постукивание капель дождя по подоконнику создавали прелестную какофонию звуков, что в купе с ароматным мятным чаем отсылали разум и тело девушки в нирвану. В комнате царил полумрак, где единственным источником света было оставленное в коридоре потолочное освещение, которое добивало до межкомнатной двери, что Вишня на выходе оставил открытой. Стараясь не уснуть раньше времени, Сара начала разглядывать убранство спальни: ничего лишнего, всё очень минималистично, будто он персонаж симулятора жизни, который мог прожить и без декора, довольствуясь только самым необходимым для поддержания потребностей в норме. Никаких картин, фотографий родных и близких, а из растений разве что высаженная в дымчато-синий глиняный горшок хойя, чьи вьюнки свисали вниз с полки книжного шкафа, хватаясь за малочисленные предметы, размещенные ниже.       Скудный антураж комнаты начал быстро надоедать, а потому Сара уже хотела встать и пройтись по дому в поиске чего-нибудь более интригующего, однако шум воды в ванной комнате прекратился, прерывая и размышления. Резко сделав последний большой глоток подостывшего за время ожидания травяного напитка, будто это был шот водки, который стоило выпить для смелости перед знакомством в баре, она отставила кружку на прикроватную тумбочку и легла, натягивая мягкое, словно белое облако, одеяло выше, оставляя наружи лишь сияющие небесные глаза и макушку цвета мокрого песка на пляже.       Негромкий щелчок двери, и на пороге комнаты появился Вишня, облаченный лишь в тёмное полотенце, повязанное на поясе. Выключив всюду свет, он прошёл к соседней стороне кровати и, отбросив махровую ткань на кресло, опустился рядом с принцессой, укрываясь одеялом.       — Грей меня, — короткая не то просьба, не то приказная команда, слетела с его губ, и он всем телом прильнул к Саре.       — Ай, ты же ледяной, — чуть сжавшись от передавшегося холода, О’Нил вздрогнула, но не отстранилась, а лишь укутала любимого в объятиях. — И мокрый… Вишенка, ты вообще умеешь правильно ходить в душ? Обычно оттуда принято выходить расслабленным, теплым и сухим, а ты… Я лучше промолчу.       — Я посчитал, что стоит слегка сбалансировать температуру нашей пары — ты моешься раскаленной лавой, я арктическим льдом, — уткнувшись носом в ключицу Сары, он закинул её бедро на себя. — Сильно устала за день?       — Достаточно, — перебирая пальцами мокрые кудряшки, ответила О’Нил. — Насыщенный выдался вечер...       — Но ведь какие-то силы у тебя остались, принцесса? — оставляя невесомые поцелуи на бледной коже, игриво поинтересовался Дракон.       — Возможно, — шумно выдохнув, она машинально прогнулась в спине, прижимаясь грудью ближе к крепкому торсу.       — Тогда рассказывай, чего хочешь, — разгуливая ладонями по её горячему телу, он остановился на ягодицах, сжимая. — Не хочу, чтобы ты меня стеснялась, маленькая. Говори всё, что приходит в голову. Чего желает моё сокровище?       — Тебя, — слегка смущаясь, она тихо прошептала, но этого было достаточно, чтобы кровь в жилах ягодного ускорила свою циркуляцию.       — Ты так мило стесняешься, — его бархатистый смех утонул где-то в солнечном сплетении О’Нил. — Я тоже тебя хочу, принцесса, — подавшись бедрами вперед, Вишня дал почувствовать своё желание.       Тонкие пальцы медленно скользнули вниз по мужской спине, аккуратно проходясь по позвоночнику самыми кончиками, перебегая и очерчивая рёбра и завершая свой путь, опускаясь на пресс Вишни. Ей хотелось скользнуть ниже, но боязнь показаться пошлой никак не давала руке продолжить начатый спуск.       «Ты лежишь голая, О’Нил, го-ла-я! Плотно прижавшись к любимому парню… И чего ты стесняешься?» — взывая к собственному разуму, она закусила губу от волнения.       — Вишенка, — нежно обратилась слегка подрагивающим голосом Сара и, услышав короткое вопросительно мычание, продолжила, — пообещай, что не будешь смеяться надо мной.       — Конечно, принцесса, — удивленно вскинув брови, Дракон незамедлительно ответил. — Клянусь, — понимая, как она боялась показаться «жалкой» или какой-то не такой, он был готов дать любое обещание, чтобы раскрепостить, чтобы пробить эти возведенные толстые стены сомнений в себе.       — Мне хочется кое-что попробовать сделать, — О’Нил тяжело вздохнула, отводя взгляд в сторону, — но я не умею. Знаю только примерно, как это делается… И не спрашивай откуда, — прыснув со смеху, она посмотрела в его глаза, которые были переполнены заинтересованностью.       — Просто делай, как чувствуешь, и не бойся ошибиться. А я тебе подскажу, направлю, — убирая с её лица пару прядей, хрипло прошептал Вишня.       Прикрыв глаза и завладев его мягкими губами, она аккуратно скользнула ладонью вниз по телу Ви к напряженному члену. Будучи не до конца уверенной в том, что делала, О’Нил бережно прошлась кончиками пальцев по головке, размазывая влагу. В мыслях боролись два чувства — стыд и дикое желание, но второе явно выигрывало, затмевая собой все предрассудки и неуверенность.       Стараясь расслабить напряженную и слишком сконцентрировавшуюся О’Нил, Ви принялся разгуливать ладонями по её телу, задерживаясь на мягкой груди и выступающих пиках ареол. От каждого его прикосновения по коже пробегались разряды тока, учащая сердцебиение. Разорвав тягучий поцелуй со стоном, Сара скинула с их тел одеяло и села на кровати, подогнув под себя ноги.       — Научишь? — тяжело дыша, она вновь прикоснулась к Вишне.       — Возьми у основания, — ложась на спину, он взял её ладонь в свою и разместил на члене. — Вот так, — сделав несколько движений вверх и вниз, он убрал руку за голову, давая Саре возможность самостоятельно руководить процессом.       Словно научный исследователь, она принялась наблюдать за сменяющимися эмоциями на лице Вишни и, не заметив ничего и близко напоминающего недовольство, ускорила темп, добиваясь первого тихого стона.       Поглядывая из-за полуопущенных чёрных ресниц за довольной принцессой, он не смог сдержать вялой ответной улыбки. То, как она старалась доставить ему удовольствие, сделать всё правильно и аккуратно не просто вызывали желание восполнять естественные потребности, а роили в душе трепет от осознания, что это не просто половое влечение, это взаимопонимание, это забота, это любовь.       Нагнувшись, Сара провела языком по влажной головке, не прекращая поступательных движений рукой и слыша, как Ви втянул воздух сквозь зубы. Встревоженно подняв на него извиняющиеся глаза, она увидела лишь блаженную улыбку на его лице. Решая продолжить свой «эксперимент», О’Нил вновь начала внимательно следить за его мимикой лица и снова оставила мокрую полосу на разгоряченной плоти. Свободной рукой Вишня зарылся в её шелковистые, ещё слегка влажные после душа, волосы, поглаживая и безмолвно поощряя, ведь слова никак не шли на ум, а частое дыхание не давало проскользнуть наружу хоть одному звуку кроме стонов.       Для удобства ложась на живот и опираясь на локти, Сара продолжила движение ладони, обхватывая головку пухлыми губами и опускаясь на несколько сантиметров. Довольное мычание послужило ей ответом, на негласный вопрос об удовольствии Ви, а потому она слегка втянула щеки, начиная повторять головой ритм скользящей руки.       Слегка сжимая её локоны в кулаке, Вишня протяжно простонал, но побоялся надавить сильнее или толкнуться бедрами самому, чтобы не спугнуть принцессу, которая, судя по всему, вошла во вкус, наращивая темп. Небрежно перебирая между пальцев волосы Сары, он выпустил пару прядей, которые тут же начали покачиваться в такт её движениям. Медленно приподнимаясь и выпуская из влажного плена член, она зачесала пальцами золотистую копну назад, чтобы та не мельтешила перед глазами.       — Идти сюда, — потянув О’Нил за предплечье, Вишня уложил её на спину, нависая сверху. — Чего так улыбаешься? — ухмыльнувшись, он поддел носом кончик её носа.       — Тебе ведь понравилось, да? — с детской незаурядностью поинтересовалась она, сияя от радости. — Я видела.       — Очень, принцесса, — искренне ответил Дракон, впиваясь в слегка опухшие губы. — Знаешь, я тоже хочу кое-что попробовать, но, как и ты, — практикой я в этом деле обделен. Так что… — Мысленно дав себе подзатыльник за смущение, он продолжил: — Научишь меня? Хочу сделать тебе приятно.       — Научить? — удивленно хлопая ресницами, переспросила Сара. — Я и сама в этом не сильна, у меня такого опыта не было.       — Просто говори, когда хорошо, а когда нет, — оставив последний поцелуй на манящих устах, он опустился ниже, сминая губами грудь и звучно посасывая.       О’Нил прогнулась в пояснице, сжимая простынь в кулаках, ещё больше подставляясь под его ласки. Стоны сами собой срывались с её искусанных от накатывающего возбуждения губ, пока Вишня опускался всё ниже. Почувствовав горячее дыхание между ног, Сара приподняла голову, несмело оглядывая Дракона, чьи ледяные омуты сверкнули в ночной тьме, отражая серебристый свет луны за окном. Он бережно переместил её ногу к себе на плечо, оставляя россыпь поцелуев на внутренней стороне бедра и замечая дрожь в её теле.       Шумно сглотнув, Вишня кончиком языка медленно прочертил влажную дорожку от чувствительного бугорка до входа и скользнул внутрь. Сара всхлипнула от неожиданно приятных ощущений, неосознанно зарываясь в смоляные кудри на его голове и прижимая ближе.       — Да-а-а, — на выдохе произнесла она, с силой сжимая волосы на его затылке, но тут же убрала руку. — Я сделала тебе больно?       — Моя милая принцесса, — словно кот, Вишня поластился щекой о бедро Сары, нежно улыбаясь, — я же тебе ещё в прошлый раз говорил, что можешь меня кусать, царапать, — заметив покоящуюся на кровати руку принцессы, он скрепил их ладони, переплетая пальцы, — в общем делать всё, что тебе захочется. Я не тепличное растение, так что не бойся причинить мне боль.       — Хорошо...       — А теперь расслабься, — оставив поцелуй на фарфоровой коже бедра, Вишня вновь опустился между разведенных ног Сары.       Ему безмерно хотелось, чтобы она прочувствовала и осознала, насколько он ею дорожил. Желал своим примером показать, что тоже мог быть неопытен в чем-то, и это абсолютно нормально. Но ещё больше, ему хотелось сполна отблагодарить свою принцессу за то, что она не побоялась и доверила своё хрупкое сердце в лапы Дракона.       Сара ему нравилась, безумно нравилась, но возраст и положение в обществе всегда играли свою роль. Да и насколько сложно поверить в искренность намерений мужчины, которого каждый житель Сентфора называет либо вором, либо дамским угодником, который не пропускал ни одной юбки? Вишня понимал, что в этом маленьком ангеле силы духа и отваги больше, чем в некоторых взрослых дядьках, ведь она смогла его покорить, а самое главное, убедить раскрыть перед кем-то душу. Не просто стать нагим буквально, а показать свой внутренний мир, который давно был закрыт за семью замками, а ключи были выкинуты в непроглядные пучины обиды и желания отомстить. Пусть и не той, кто смог так сильно ранить его сердце, но хотя бы другим девушкам, которые велись на его фирменную улыбку змея-искусителя, а после были оставлены ни с чем.       Сейчас же он впервые за долгие годы старался в постели не для себя, а для неё. Для своей принцессы, для которой был готов кинуть мир к ногам, достать ярчайшую звезду с неба, стать тем, кого бы она гордо называла «мой Дракон» и целовала бы в кончик носа перед сном каждую ночь, проведенную вместе. Все его мысли были заняты лишь ею, её стонами, подрагиванием тела, тонкими пальцами, что перебирали его кудри, тем, как она податливо придвигалась ближе, метаясь в экстазе по простыни, тихо нашептывая его имя… Имя, которое он выбрал для себя сам, которым хотел откреститься от своего прошлого, стать новым человеком — бескомпромиссным раздолбаем и клоуном, которого никак нельзя задеть, ведь у него нет души — нет куда ранить. Однако Саре удалось снять с него маску и заглянуть за неё, увидеть его настоящее лицо, пусть и не зная настоящего имени.       Оторвавшись от ласк, Вишня поднялся к её лицу, расставляя локти по обе стороны её раскрасневшегося лица, на котором виднелась глупая улыбка:       — Назови меня по имени, принцесса, — казалось, его слова заставили Сару задержать дыхание, — Оливер Барретт.       — Оли, — тяжело дыша, прошептала она, — я люблю тебя, Оливер Барретт.       Что-то внутри надломилось, в щепки разбивая остатки плотины, что удерживала в его душе горькое море гнева, озлобленности на себя и мир. Звучащее из уст Сары имя не вызывало отторжения, наоборот, оно звучало так правильно, так чарующе, так искренне. Ещё недавно он был бы готов уверенно заявить, что никогда не захочет услышать это колючее сокращение «Оли», но теперь он желал это слышать всегда. Зациклено слышать её смех, стон и своё имя, произнесенное с придыханием.       — Я люблю тебя, Сара О’Нил, — всматриваясь в полные любви глаза, с улыбкой ответил Оливер и впился в губы принцессы, что смогла достучаться до его демонов, сдружить их со своим ангелами и устроить всемасштабное перемирие, посылая чувство покоя в каждую клеточку тела.       Все отведенное этой ночью время они были готовы провести вот так: в объятиях, сплетая языки, находясь ближе, чем просто рядом, соединяясь и телом, и душой, формируя что-то большее, чем просто он и она, формируя их. Формируя любовь.