Верни мне моё лицо

      

💊🥼💊

       Для мужчины ДЕЛО — это его стержень.       Даже объяснять не надо: все люди взрослые, все уже плавали и знаем.       Кто-то скажет, что деньги в этом — не главное. Окей, попробуем согласиться. И что? А ничего! Не получится у тебя в сегодняшнем мире и в большом городе жить без денег. Аж никак. Время бессребреников прошло. Питаться мёдом диких пчёл и попками муравьёв? — ах, увольте. Мы уж лучше кимпабом побалуемся…       Тебе повезло, если ты сразу нашёл своё направление в приложении сил и ума, движешься ровно и уверенно, сдаёшь экзамены по профильным дисциплинам на высокий балл и на хорошем счету у остальных преподов. Когда на выпускных курсах и в интернатуре рекрутёры отбирают самые положительные умы, ты в первых рядах. И что особенно усиливает твои шансы, так это то, что владелец клиники — твой дядя. Оп, как всё удачно!       Не стыдно ни разу за свою родственную связь ни дяде, ни тебе, потому что ты не «по-звоночник» какой-нибудь, который по звонку влиятельного родственника попадает на тёплое место и греет свою бездарную задницу в пузырчатом джакузи. Ты действительно талантливый челюстно-лицевой хирург. И за те пять лет, после которых тебя допускают до самостоятельных серьёзных операций, ты показываешь себя только с самой лучшей стороны. И три года сольной хирургической карьеры только укрепляют твою репутацию и положение в клинике, как пр-р-рекр-р-расного «лицевика». Зачёт просто по всем фронтам. Молодец, Ким Сокджин! Это твоё дело!       И друзьям не стыдно помогать. Твоё слово весомо, к нему прислушиваются. Когда встал вопрос о расширении клиники в сторону пластической и эстетической хирургии, понадобилось перелопатить сотни резюме и провести десятки собеседований, чтобы по каждому направлению «пластиков и эстетиков» в операционных были только лучшие. В крайнем случае — о-о-чень хорошие хирурги. Узкая специализация, с одной стороны ограничивает, но с другой мастер оттачивает своё мастерство, не распыляясь одновременно на жопу и на глаз. Сокджин сразу вспомнил о своём молодом друге, который уже четыре года как закончил ординатуру и теперь тренировался в подтяжке, липосакции и хирургии века, но мечтал быть «скульптором»: творить носы, линии челюсти… Парни изредка созванивались и младший почти каждый раз сетовал на свои поверхностные, не задевающие скульптуру лица, операцийки. В небольшой клинике эстетической хирургии, где он работал сразу по окончании университета, место серьёзного хирурга занимал сам главврач: не притереться к нему, только ассистировать. Но за те пару раз, когда Чон Чонгуку доверили аккуратным долотком стесать спинку носа европейке или аккуратно наложить тончайшие швы поверх скоб на исправленной челюсти — о-о-о-о! — вот тут он и получил мечту своих грёз, dream of dreams.       Почему бы не побыть Санта Клаусом и не исполнить мечту молодого коллеги? С удовольствием Ким предстал перед дядей с анкетой своего друга и поручился с серьёзным лицом, что тот — лучший кандидат и что дядя не пожалеет о новом сотруднике. К тому же этот талантливый пластический хирург — друг племянника: надёжный, без вредных привычек, с явным видением своих перспектив и с хорошей долей перфекционизма. То, что надо!       💊       Впервые парни столкнулись в прозекторской — не самое прекрасное место для знакомства, но тут нередко сразу узнаёшь: кто почём и сто́ит ли вообще глядеть в ту сторону. А с этим парнем однозначно стоило! Сокджин заканчивал ординатуру, много чего уже резал, мог бы и бутерброд жевать, опираясь на холодный оцинкованный стол с подготовленным безымянным трупом на нём. В этом есть некий шик, свой врачебный снобизм. С ещё тремя однокашниками он ожидал прихода второкурсников, которых должны были привести на первое серьёзное препарирование. Когда молодые будущие врачи, ещё не разделённые по специализации, приходят в это освещённое самым холодным светом помещение в подвале медицинского корпуса номер девять — это тот ещё аттракцион. Смешного, конечно, мало: девушек почти всех выворачивает или близко к тому, парни строят из себя суровых воинов, привыкших к виду вскрытых грудных клеток и обнажённых костей черепа. Но после первого похода в морг на девяносто процентов ясно, сможет ли человек оперировать или будет хорошим мирным терапевтом.       А этот парень ничего не строил — он был словно уже готовым хирургом: рука верная, скальпель двигался, как резец скульптора, он был явно отстранён от физических форм бывшего человека на столе — ни страха, ни гримасы, ни тремора, лишь пытливое внимание в черных глазах и точные движения жилистых рук. Контраст между горячей увлечённостью живого, ищущего, красивого человека и холодным небытием препарируемого тела на освещённом столе был таким потрясающим! Эта картина была, как «Урок анатомии доктора Тульпа», достойна быть выписана маслом! Ким залип ненадолго, для него соединение на острие скальпеля двух миров — Жизни и Смерти — было откровением! Это тело для новичка было операционным полем, которое он намеревался вспахать, засеять и сжать обильный урожай своего опыта, знаний и, по большому счёту, своего будущего.       Сокджин аж залюбовался работой второкурсника. Так, для проформы, поправил пару раз и всё. Почему, интересно, он сразу, ещё до начала потрясающего анатомического этюда, заметил этого немного застенчивого плечистого парня? Может, приревновал к своим широченным плечам или объективно отметил милейшую мордашку, соперничающую с его красотой. Кто ж знает? Но каждый раз, когда замечал в столовой, в библиотеке или в спортзале лицо этого черноволосого и черноглазого скульптора от анатомии, вспоминал с удовольствием его руки со скальпелем и сосредоточенный взгляд. Молодец, пацан, далеко пойдёшь! Это твоё!       Не в один день они подружились. Но в самом мужском месте — в душевой спортзала — эта дружба началась. Эти двадцатилетние самоуверенные здоровяки мучают и загоняют своё тело совершенно бессовестным образом: и на лекциях отучиться, и конспекты подготовить, и в спортзале железо потягать, и по девкам почти всю ночь задницей отмахать… Какой уж тут сон? какой завтрак? — это для слабаков! Ты попробуй несколько дней в таком режиме выдержать и не сползти где-нибудь тихо по стеночке, когда в глазах помутится… И помутилось-таки!       Хорошо, что в тот момент, когда Чонгука под горячими струями довольно аккуратно сложило пополам и он осел на кафельный пол, Сокджин вытирался и сразу увидел, что парню плохо. Действия молниеносные и уверенные: вытащить дуралея из-под горячего душа, пнуть ногой дверь, чтобы сразу обеспечить приток свежего воздуха, уложить на более холодный кафель у входа и как минимум пошлёпать по щекам.       — Парни! — заорал он в коридор. — Нашатырь несите! Тут девочке плохо!       Чон пришёл в себя очень быстро, сел сгорбленный и немного ошалевший:       — Я сознание потерял, сонбэ? — спросил он у известного сердцееда, на которого засматривались, наверное, все девушки университета, но который был ещё и одним из лучших студентов. И этот герой универа сейчас сидел в одном полотенце рядом с ним и держал доказательство своей заботы в пальцах — вонючую ватку с нашатырём.       — Очевидно. А почему ты его потерял? У тебя проблемы с давлением? Или не выспался?       — Да, не выспался. Уже неделю как, — виновато усмехнулся парень, — ну и девушка вчера была уж очень горячая, не хотелось за один раз с ней заканчивать.       Такие мужские разговоры мгновенно настраивают приёмники дружбы на нужную волну.       Сокджин со смехом похлопал ожившего красавчика по плечу и тоном старшего товарища по цеху изрёк:       — Не сексом единым жив человек, а сном, едой и отдыхом. Не загоняй себя, ты себе ещё понадобишься здоровым! Помочь? — он чуть плотнее обхватил предплечье Чона и помог ему подняться. — Я — Ким Сокджин.       — Чон Чонгук, — пожал протянутую руку спасённый.       💊       На небольшой летучке на следующий день после открытия отделения эстетической хирургии, директор клиники господин Ким напутствовал тщательно отобранных сотрудников:       — Я поздравляю всех вас, коллеги, со вступлением в нашу дружную хирургическую семью! Все вы — специалисты высокого класса, поэтому я не сомневаюсь, что очень скоро ваше отделение станет гордостью нашей клиники. И верю, что поток жаждущих красоты клиентов потечёт к нам в ближайшее же время! — сдержанные аплодисменты примерно двадцати человек, улыбки и краткие утвердительные возгласы, которые господин Ким останавливает сухопарой аккуратной ладонью. — Разрешите представить вам заведующую отделением — мисс Хан!       И первым начал аплодировать.       Поджарая, желчная, с поджатыми губами дамочка лет сорока — воплощение профессионализма и холодной врачебной этики. Бр-р-р… Вряд ли она насосала этот пост: надо признать, что выглядит она, как классический строгий-но-справедливый-начальник.       — Добрый день, коллеги! — у-у-у, и голос под стать внешности — скрипучий, высокий, холодный. Н-да, кажется, мы не очень сработаемся, мисс Хан. — Попрошу вашего внимания. Сейчас мы с вами определимся с назначениями. Медицинские сёстры, ассистенты и специалисты, которых я буду называть, попрошу вас поднимать руку и приветствовать коллег, — утвердительные кивки, типа «да, мэм», переглядывания и ожидание переклички. Чувство — как на плацу перед строем, блин.       Чон сразу выхватил взглядом из небольшого штата своих новых соратников несколько лиц: вон та чуть полноватая девушка с добрыми оленьими глазами; тот мужик с очень острым носом, что есть подозрение — ему там скальпель забыли; вот этот невысокий, но очень ладный молодой вертлявый парень — он, кстати, уже пару раз стрельнул глазами в Чонгука; о, вот эта крашеная в нежно-розовый рыбка тоже вполне себе… Можно работать! Чон любит вливаться и хорошо вписываться в новые условия.       💊       Полгода работы, а впечатлений и удовлетворения больше, чем за всю предыдущую врачебную жизнь!       Чон не устаёт благодарить Сокджина за протекцию. Они уже давно перешли на неформальный стиль в общении, но Чонгуку очень приятно подчёркивать значимость Кима:       — Хён, ты мне новую жизнь подарил! Отец! Ты же знаешь — это моя мечта, благодаря тебе я в ней живу!       Сокджин посмеивался прекрасной своей улыбкой, чуть приобнимая младшего, и чаще всего отшучивался:       — Хорошо-хорошо, юный друг мой, помоешь за меня чашку в ординаторской, — и первым смеялся своим шуткам.       В ординаторской отделения хирургии нередко можно было видеть утомлённые, сосредоточенные лица людей, каждый день работающих с увечьями, травмами, крошевом и месивом… Не всегда радостные картины приходилось им видеть, не в самых приятных эмоциях пребывать. Иногда выматывающие десяти- и даже двенадцатичасовые операции высасывали из хирурга и его ассистентов не только эмоции, но и все силы — в чём только души держались!       А в ординаторской «эстетиков и пластиков» чаще царило веселье, Ким любил заходить к ним на кофеёк. Все знали, что он племянник главного, но также убедились, что он — непосредственный, смешливый и катастрофически красивый мужчина. Его появление в этой уютной светлой комнате всегда примагничивало неожиданное количество медсестёр, ассистенток и даже пару операторов отдела статистики. Отчего же так? Совпадение? Ха-ха. Чонгук с немного собственнической улыбкой, дескать «ах, хорош, чертяка, мой друг Джин!», рассматривал лица своих коллег, которые с интересом слушали байки и чуть плосковатые шутки зашедшего к ним «лицевика». Но и сами «эстетики» были не прочь порассказать о своих трудовых буднях. Их рассказы касались всё больше смеха и греха — ну какой же спец по грудным имплантам, особенно если это симпатяга Пак Чимин, удержится от смакования результатов своего напряжённого труда и ярких перспектив своих грудастых клиенток в связи с резко возросшим размером? Это ж самая благодарная тема — сиськи, мать их!        — Я так увлёкся, мне так хорошо эта операция зашла, что я еле удержался, чтоб не пришить ей третью грудь! — захлёбывался Чим смехом. — Ну охренеть, как красиво сшил! Скоро заживёт девочка, любо-дорого будет посмотреть!       А девушки вокруг смущаются, ладошкам свой смех сдерживают, типа не знают, какой Чим блядище и скольких из вас он после рабочего дня на столе-то своём раскладывал. Тот ещё гад! Но Чонгук не зря его, вертлявого, приметил в первый же день работы — с Чимином легко, весело, у него всегда есть свободное время и аппетит на выпивку вечерком. Парни вдвоём уже много где успели народ посмотреть и себя показать. Заводила, конечно, Пак, однако и Чон не ханжа. Но до Паковых похождений и экспериментов ему ещё лесом, полем и на велосипеде.       Но как же скоро менялся градус в кабинете, когда входила мадам Хан! Кофе мгновенно леденел в чашках, даже у самой мелкой медсестры внезапно появлялась неотложная и важная операция — срочно! третья бригада на выезд! А то мисс Хан быстренько найдёт как вам кровь-то испортить…       Вот с кем заведующая отделения находила общий язык, так это с остроносым господином Лимом, спецом по блефаропластике, богом двойных век. Он настолько виртуозно кромсал моновеки, что очередь к нему была на месяц вперёд. А госпожа Хан управляла самым безобидным фронтом работ: инъекции, нити, химические пилинги и прочая рутина. Эти двое желчегонных очень уважительно друг к другу относились, на «вы» и с лёгким поклоном. Но остальным сотрудникам нередко прилетало от своей начальницы. И ведь в чём суть: она говорила, казалось бы, совсем нестрашные вещи, но таким тоном, что лучше вчера было выйти на больничный, чтобы сегодня не попадаться к ней пред карие очи. Например: «Мисс Пак, прошу вас непременно в срок заполнить документы по всем проведённым за неделю операциям по абдоминопластике и липосакции», — и таким мерзким взглядом это сопроводит, что Чону хотелось сразу приобнять медсестричку Пак и как минимум сделать ей массаж плеч. Вот же стервозная тётка!       Но сам Чон был почти неприкасаемым. Его специализация и профессионализм были на особом счету: так, как он мог сваять нос, выровнять уши, подтянуть лицо и облагородить овал, так никто не умел. Он был действительно талант! К слову сказать, мисс Хан тоже была на своём месте хороша: дамы и кавалеры за тридцать непременно оставляли хвалебные отзывы на сайте клиники, а в кабинете завотделением постоянно красовались элегантные букеты от благодарных красавиц и красавцев.       Да и Чимину тоже было чем гордиться — его клиентки со своими новыми размерами также рассыпались в комплиментах золотым рукам своего благодетеля. Но не сильно вдавались в подробности — дескать, «Огромное спасибо! Мне теперь так много комплиментов говорят благодаря вам, доктор Пак!». А приходя на обязательный осмотр через месяц после выписки, нередко норовили с порога впечатлить своими декольте приятнейшего господина Пака. Да что он не видел в ваших имплантированных красотах? Да, был ласков донéльзя, когда ежедневно проверял своих подопечных в стационаре, был мил и заботлив, поглядывал хитрыми глазками и влажно улыбался натуральными пухлыми губами. Но клиенток трогать нельзя: репутация клиники ни в коем случае не должна пострадать даже от одного-единственного иска о домогательстве. Вот Пак и догонялся жёстким флиртом — всем приятно, все смеются.       💊       Сегодня у Чонгука очень интересная операция: богатая китаянка двадцати семи лет приехала, чтобы подровнять своё личико, вооружившись фотографией — не поверите! — Моники Беллуччи. Моника — безоговорочно прекрасный образец божественных генетических игр, но китаянка? В Монику? И доктор Чон ответил «Да». Он обожал трудные задачи. Результат его увлекал и радовал так же, как и сам процесс.       Сегодняшняя операция — первая из намеченных четырёх. Три сделает Чонгук (скулы, нос, подбородок), а с глазами разберётся доктор Лим: он по векам, ему и скальпель в руки.       Ха! Как она потом возвращаться-то будет? Её ж китайцы через границу не впустят обратно. Выехала одним человеком, а вернулась Моникой Беллуччи. Ну, очень похожей на. Чон ещё ни разу не видел такого мастерства хирурга, которое бы позволило воссоздать в копии оригинал. Ни единого раза.       Когда Сокджин влетел к нему в кабинет, Чон довольно и расслабленно рассматривал компьютерные проекции будущих изменений своей китайской Моники.       — Гук! — его друг был не на шутку взволнован, запыхался. — Ты должен сделать из него обратно то, что было! Ты обязан вернуть ему лицо!       — Стой, дорогой! Кому вернуть? Что случилось, на тебе лица нет! Может, себе вернёшь?       — Кроме шуток, — Джин рухнул в кресло для посетителей и раскидал длинные ноги, — ох и страшно это было видеть… Парня привезли после аварии — ехал со своим водителем, на левом повороте в них врезалась бронированная тачка. Ему просто снесло лицо! Это жесть! Челюсть в горле, гайморовы разорваны, я удивляюсь, как у него глаз не вытек — нижнее веко просто вырвано! И всё это, как крупной солью, засыпано стеклом! Я эти осколки около двух часов выбирал…       Челюстно-лицевая хирургия как раз с такими случаями и работает, это специализация Сокджина, он уже десятки операций провёл — не такое, наверное, видал.       — Что ж ты так нервничаешь-то, Джин-и? Ты ж волшебник, всё сделаешь и вернёшь, я не сомневаюсь!       — Нет, Гук, я без тебя не справлюсь. Я видел его фото на удостоверении личности. Вот скажи: ты видел, чтобы фотка на документах была красивой? — неожиданно прищурился Сокджин.       — Нет, никогда не видел. Это фантастика, — уверенно ответил Чонгук.       — А у него красивая! — как самое главное доказательство выдал Ким и даже хлопнул ладонью по столу.       — Фотошоп, мало ли… Это так важно, красивое ли у него фото на паспорте? Я не понимаю тебя.       — Забей в поисковике «Ким Тэхён, школа диджеинга» — сам всё увидишь, — устало выдохнул друг.       Гук набрал текст и клацнул enter.       О как… Неужели такие лица бывают сами собой? Чтоб никакой мастер не коснулся таких глаз, носа? И эти губы — просто от папы с мамой получились? Да-а-а, удивительная красота!       — Ну как? — Джин выдержал зрелище искреннего восхищения на лице своего друга около трёх минут.       — Охуенно…       — Именно так. Но сейчас это монстр из самого страшного кошмара.

💊🥼💊

Примечания: С автором можно пообщаться на канале: узнать новости, поделиться мыслями, найти друзей) Милости просим! https://t.me/start_Ola_la