Верни мне моё лицо

      

💊🥼💊

       Для мужчины ДЕЛО — это его стержень.       Даже объяснять не надо: все люди взрослые, все уже плавали и знаем.       Кто-то скажет, что деньги в этом — не главное. Окей, попробуем согласиться. И что? А ничего! Не получится у тебя в сегодняшнем мире и в большом городе жить без денег. Аж никак. Время бессребреников прошло. Питаться мёдом диких пчёл и попками муравьёв? — ах, увольте. Мы уж лучше кимпабом побалуемся…       Тебе повезло, если ты сразу нашёл своё направление в приложении сил и ума, движешься ровно и уверенно, сдаёшь экзамены по профильным дисциплинам на высокий балл и на хорошем счету у остальных преподов. Когда на выпускных курсах и в интернатуре рекрутёры отбирают самые положительные умы, ты в первых рядах. И что особенно усиливает твои шансы, так это то, что владелец клиники — твой дядя. Оп, как всё удачно!       Не стыдно ни разу за свою родственную связь ни дяде, ни тебе, потому что ты не «по-звоночник» какой-нибудь, который по звонку влиятельного родственника попадает на тёплое место и греет свою бездарную задницу в пузырчатом джакузи. Ты действительно талантливый челюстно-лицевой хирург. И за те пять лет, после которых тебя допускают до самостоятельных серьёзных операций, ты показываешь себя только с самой лучшей стороны. И три года сольной хирургической карьеры только укрепляют твою репутацию и положение в клинике, как пр-р-рекр-р-расного «лицевика». Зачёт просто по всем фронтам. Молодец, Ким Сокджин! Это твоё дело!       И друзьям не стыдно помогать. Твоё слово весомо, к нему прислушиваются. Когда встал вопрос о расширении клиники в сторону пластической и эстетической хирургии, понадобилось перелопатить сотни резюме и провести десятки собеседований, чтобы по каждому направлению «пластиков и эстетиков» в операционных были только лучшие. В крайнем случае — о-о-чень хорошие хирурги. Узкая специализация, с одной стороны ограничивает, но с другой мастер оттачивает своё мастерство, не распыляясь одновременно на жопу и на глаз. Сокджин сразу вспомнил о своём молодом друге, который уже четыре года как закончил ординатуру и теперь тренировался в подтяжке, липосакции и хирургии века, но мечтал быть «скульптором»: творить носы, линии челюсти… Парни изредка созванивались и младший почти каждый раз сетовал на свои поверхностные, не задевающие скульптуру лица, операцийки. В небольшой клинике эстетической хирургии, где он работал сразу по окончании университета, место серьёзного хирурга занимал сам главврач: не притереться к нему, только ассистировать. Но за те пару раз, когда Чон Чонгуку доверили аккуратным долотком стесать спинку носа европейке или аккуратно наложить тончайшие швы поверх скоб на исправленной челюсти — о-о-о-о! — вот тут он и получил мечту своих грёз, dream of dreams.       Почему бы не побыть Санта Клаусом и не исполнить мечту молодого коллеги? С удовольствием Ким предстал перед дядей с анкетой своего друга и поручился с серьёзным лицом, что тот — лучший кандидат и что дядя не пожалеет о новом сотруднике. К тому же этот талантливый пластический хирург — друг племянника: надёжный, без вредных привычек, с явным видением своих перспектив и с хорошей долей перфекционизма. То, что надо!       💊       Впервые парни столкнулись в прозекторской — не самое прекрасное место для знакомства, но тут нередко сразу узнаёшь: кто почём и сто́ит ли вообще глядеть в ту сторону. А с этим парнем однозначно стоило! Сокджин заканчивал ординатуру, много чего уже резал, мог бы и бутерброд жевать, опираясь на холодный оцинкованный стол с подготовленным безымянным трупом на нём. В этом есть некий шик, свой врачебный снобизм. С ещё тремя однокашниками он ожидал прихода второкурсников, которых должны были привести на первое серьёзное препарирование. Когда молодые будущие врачи, ещё не разделённые по специализации, приходят в это освещённое самым холодным светом помещение в подвале медицинского корпуса номер девять — это тот ещё аттракцион. Смешного, конечно, мало: девушек почти всех выворачивает или близко к тому, парни строят из себя суровых воинов, привыкших к виду вскрытых грудных клеток и обнажённых костей черепа. Но после первого похода в морг на девяносто процентов ясно, сможет ли человек оперировать или будет хорошим мирным терапевтом.       А этот парень ничего не строил — он был словно уже готовым хирургом: рука верная, его скальпель двигался как резец скульптора. Он был явно отстранён от физических форм бывшего человека на столе — ни страха, ни гримасы, ни тремора, лишь пытливое внимание в черных глазах и точные движения жилистых рук. Контраст между горячей увлечённостью живого красивого человека и холодным небытием препарируемого тела был таким потрясающим! Эта картина была, как «Урок анатомии доктора Тульпа», достойна быть выписана маслом! Ким залип ненадолго. Для него соединение на острие скальпеля двух миров — Жизни и Смерти — стало откровением. Это тело для новичка было операционным полем, которое он намеревался вспахать, засеять и сжать с него обильный урожай опыта, знаний и, по большому счёту, своего будущего.       Сокджин аж залюбовался работой второкурсника. Так, для проформы, поправил пару раз — и всё. Почему, интересно, он сразу, ещё до начала потрясающего анатомического этюда, заметил этого немного застенчивого плечистого парня? Может, приревновал к своим широченным плечам или объективно отметил милейшую мордашку, соперничающую с его красотой. Кто ж знает? Но каждый раз, когда замечал в столовой, в библиотеке или в спортзале этого черноволосого и черноглазого скульптора от анатомии, вспоминал с удовольствием его руки со скальпелем и сосредоточенный взгляд. Молодец, пацан, далеко пойдёшь! Это твоё!       Не в один день они подружились. Но в самом мужском месте — в душевой спортзала — эта дружба началась. Двадцатилетние самоуверенные здоровяки мучают и загоняют своё тело совершенно бессовестным образом: и на лекциях отучиться, и конспекты подготовить, и в спортзале железо потягать, и по девкам почти всю ночь задницей отмахать… Какой уж тут сон, какой завтрак? Это для слабаков! Ты попробуй несколько дней в таком режиме выдержать и не сползти где-нибудь тихо по стеночке, когда в глазах помутится… И помутилось-таки!       Хорошо, что в тот момент, когда Чонгука под горячими струями довольно аккуратно сложило пополам и он осел на кафельный пол, Сокджин вытирался и сразу увидел, что парню плохо. Действия молниеносные и уверенные: вытащить дуралея из-под горячего душа, пнуть ногой дверь, чтобы сразу обеспечить приток свежего воздуха, уложить на более холодный кафель у входа и как минимум пошлёпать по щекам.       — Парни! — заорал он в коридор. — Нашатырь несите! Тут девочке плохо!       Чон пришёл в себя очень быстро, сел сгорбленный и немного ошалевший:       — Я сознание потерял, сонбэ? — спросил он у известного сердцееда, на которого засматривались, наверное, все девушки университета, но который был ещё и одним из лучших студентов. И этот герой универа сейчас сидел в одном полотенце рядом с ним и держал доказательство своей заботы в пальцах — вонючую ватку с нашатырём.       — Очевидно. А почему ты его потерял? У тебя проблемы с давлением? Или не выспался?       — Да, не выспался. Уже неделю как, — виновато усмехнулся парень, — ну и девушка вчера была уж очень горячая, не хотелось за один раз с ней заканчивать.       Такие мужские разговоры мгновенно настраивают приёмники дружбы на нужную волну.       Сокджин со смехом похлопал ожившего красавчика по плечу и тоном старшего товарища по цеху изрёк:       — Не сексом единым жив человек, а сном, едой и отдыхом. Не загоняй себя, ты себе ещё понадобишься здоровым! Помочь? — он чуть плотнее обхватил предплечье Чона и помог ему подняться. — Я — Ким Сокджин.       — Чон Чонгук, — пожал протянутую руку спасённый.       💊       На небольшой летучке на следующий день после открытия отделения эстетической хирургии, директор клиники господин Ким напутствовал тщательно отобранных сотрудников:       — Я поздравляю всех вас, коллеги, со вступлением в нашу дружную хирургическую семью! Все вы — специалисты высокого класса, поэтому я не сомневаюсь, что очень скоро ваше отделение станет гордостью нашей клиники. И верю, что поток жаждущих красоты клиентов потечёт к нам в ближайшее же время! — сдержанные аплодисменты примерно двадцати человек, улыбки и краткие утвердительные возгласы, которые господин Ким останавливает сухопарой аккуратной ладонью. — Разрешите представить вам заведующую отделением — мисс Хан!       И первым начал аплодировать.       Поджарая, желчная, с поджатыми губами дамочка лет сорока — воплощение профессионализма и холодной врачебной этики. Бр-р-р… Вряд ли она насосала этот пост: надо признать, что выглядит она, как классический строгий-но-справедливый-начальник.       — Добрый день, коллеги! — у-у-у, и голос под стать внешности — скрипучий, высокий, холодный. Н-да, кажется, мы не очень сработаемся, мисс Хан. — Попрошу вашего внимания. Сейчас мы с вами определимся с назначениями. Медицинские сёстры, ассистенты и специалисты, которых я буду называть, попрошу вас поднимать руку и приветствовать коллег, — утвердительные кивки, типа «да, мэм», переглядывания и ожидание переклички. Чувство — как на плацу перед строем, блин.       Чон сразу выхватил взглядом из небольшого штата своих новых соратников несколько лиц: вон та чуть полноватая девушка с добрыми оленьими глазами; тот мужик с очень острым носом, что есть подозрение — ему там скальпель забыли; вот этот невысокий, но очень ладный молодой вертлявый парень — он, кстати, уже пару раз стрельнул глазами в Чонгука; о, вот эта крашеная в нежно-розовый рыбка тоже вполне себе… Можно работать! Чон любит вливаться и хорошо вписываться в новые условия.       💊       Полгода работы, а впечатлений и удовлетворения больше, чем за всю предыдущую врачебную жизнь!       Чон не устаёт благодарить Сокджина за протекцию. Они уже давно перешли на неформальный стиль в общении, но Чонгуку очень приятно подчёркивать значимость Кима:       — Хён, ты мне новую жизнь подарил! Отец! Ты же знаешь — это моя мечта, благодаря тебе я в ней живу!       Сокджин посмеивался прекрасной своей улыбкой, чуть приобнимая младшего, и чаще всего отшучивался:       — Хорошо-хорошо, юный друг мой, помоешь за меня чашку в ординаторской, — и первым смеялся своим шуткам.       В ординаторской отделения хирургии нередко можно было видеть утомлённые, сосредоточенные лица людей, каждый день работающих с увечьями, травмами, крошевом и месивом… Не всегда радостные картины приходилось им видеть, не в самых приятных эмоциях пребывать. Иногда выматывающие десяти- и даже двенадцатичасовые операции высасывали из хирурга и его ассистентов не только эмоции, но и все силы — в чём только души держались!       А в ординаторской «эстетиков и пластиков» чаще царило веселье, Ким любил заходить к ним на кофеёк. Все знали, что он племянник главного, но также убедились, что он — непосредственный, смешливый и катастрофически красивый мужчина. Его появление в этой уютной светлой комнате всегда примагничивало неожиданное количество медсестёр, ассистенток и даже пару операторов отдела статистики. Отчего же так? Совпадение? Ха-ха. Чонгук с немного собственнической улыбкой, дескать «ах, хорош, чертяка, мой друг Джин!», рассматривал лица своих коллег, которые с интересом слушали байки и чуть плосковатые шутки зашедшего к ним «лицевика». Но и сами «эстетики» были не прочь порассказать о своих трудовых буднях. Их рассказы касались всё больше смеха и греха — ну какой же спец по грудным имплантам, особенно если это симпатяга Пак Чимин, удержится от смакования результатов своего напряжённого труда и ярких перспектив своих грудастых клиенток в связи с резко возросшим размером? Это ж самая благодарная тема — сиськи, мать их!        — Я так увлёкся, мне так хорошо эта операция зашла, что я еле удержался, чтоб не пришить ей третью грудь! — захлёбывался Чим смехом. — Ну охренеть, как красиво сшил! Скоро заживёт девочка, любо-дорого будет посмотреть!       А девушки вокруг смущаются, ладошкам свой смех сдерживают, типа не знают, какой Чим блядище и скольких из вас он после рабочего дня на столе-то своём раскладывал. Тот ещё гад! Но Чонгук не зря его, вертлявого, приметил в первый же день работы — с Чимином легко, весело, у него всегда есть свободное время и аппетит на выпивку вечерком. Парни вдвоём уже много где успели народ посмотреть и себя показать. Заводила, конечно, Пак, однако и Чон не ханжа. Но до Паковых похождений и экспериментов ему ещё лесом, полем и на велосипеде.       Но как же скоро менялся градус в кабинете, когда входила мадам Хан! Кофе мгновенно леденел в чашках, даже у самой мелкой медсестры внезапно появлялась неотложная и важная операция — срочно! третья бригада на выезд! А то мисс Хан быстренько найдёт как вам кровь-то испортить…       Вот с кем заведующая отделения находила общий язык, так это с остроносым господином Лимом, спецом по блефаропластике, богом двойных век. Он настолько виртуозно кромсал моновеки, что очередь к нему была на месяц вперёд. А госпожа Хан управляла самым безобидным фронтом работ: инъекции, нити, химические пилинги и прочая рутина. Эти двое желчегонных очень уважительно друг к другу относились, на «вы» и с лёгким поклоном. Но остальным сотрудникам нередко прилетало от своей начальницы. И ведь в чём суть: она говорила, казалось бы, совсем нестрашные вещи, но таким тоном, что лучше вчера было выйти на больничный, чтобы сегодня не попадаться к ней пред карие очи. Например: «Мисс Пак, прошу вас непременно в срок заполнить документы по всем проведённым за неделю операциям по абдоминопластике и липосакции», — и таким мерзким взглядом это сопроводит, что Чону хотелось сразу приобнять медсестричку Пак и как минимум сделать ей массаж плеч. Вот же стервозная тётка!       Но сам Чон был почти неприкасаемым. Его специализация и профессионализм были на особом счету: так, как он мог сваять нос, выровнять уши, подтянуть лицо и облагородить овал, так никто не умел. Он был действительно талант! К слову сказать, мисс Хан тоже была на своём месте хороша: дамы и кавалеры за тридцать непременно оставляли хвалебные отзывы на сайте клиники, а в кабинете завотделением постоянно красовались элегантные букеты от благодарных красавиц и красавцев.       Да и Чимину тоже было чем гордиться — его клиентки со своими новыми размерами также рассыпались в комплиментах золотым рукам своего благодетеля. Но не сильно вдавались в подробности — дескать, «Огромное спасибо! Мне теперь так много комплиментов говорят благодаря вам, доктор Пак!». А приходя на обязательный осмотр через месяц после выписки, нередко норовили с порога впечатлить своими декольте приятнейшего господина Пака. Да что он не видел в ваших имплантированных красотах? Да, был ласков донéльзя, когда ежедневно проверял своих подопечных в стационаре, был мил и заботлив, поглядывал хитрыми глазками и влажно улыбался натуральными пухлыми губами. Но клиенток трогать нельзя: репутация клиники ни в коем случае не должна пострадать даже от одного-единственного иска о домогательстве. Вот Пак и догонялся жёстким флиртом — всем приятно, все смеются.       💊       Сегодня у Чонгука очень интересная операция: богатая китаянка двадцати семи лет приехала, чтобы подровнять своё личико, вооружившись фотографией — не поверите! — Моники Беллуччи. Моника — безоговорочно прекрасный образец божественных генетических игр, но китаянка? В Монику? И доктор Чон ответил «Да». Он обожал трудные задачи. Результат его увлекал и радовал так же, как и сам процесс.       Сегодняшняя операция — первая из намеченных четырёх. Три сделает Чонгук (скулы, нос, подбородок), а с глазами разберётся доктор Лим: он по векам, ему и скальпель в руки.       Ха! Как она потом возвращаться-то будет? Её ж китайцы через границу не впустят обратно. Выехала одним человеком, а вернулась Моникой Беллуччи. Ну, очень похожей на. Чон ещё ни разу не видел такого мастерства хирурга, которое бы позволило воссоздать в копии оригинал. Ни единого раза.       Когда Сокджин влетел к нему в кабинет, Чон довольно и расслабленно рассматривал компьютерные проекции будущих изменений своей китайской Моники.       — Гук! — его друг был не на шутку взволнован, запыхался. — Ты должен сделать из него обратно то, что было! Ты обязан вернуть ему лицо!       — Стой, дорогой! Кому вернуть? Что случилось, на тебе лица нет! Может, себе вернёшь?       — Кроме шуток, — Джин рухнул в кресло для посетителей и раскидал длинные ноги, — ох и страшно это было видеть… Парня привезли после аварии — ехал со своим водителем, на левом повороте в них врезалась бронированная тачка. Ему просто снесло лицо! Это жесть! Челюсть в горле, гайморовы разорваны, я удивляюсь, как у него глаз не вытек — нижнее веко просто вырвано! И всё это, как крупной солью, засыпано стеклом! Я эти осколки около двух часов выбирал…       Челюстно-лицевая хирургия как раз с такими случаями и работает, это специализация Сокджина, он уже десятки операций провёл — не такое, наверное, видал.       — Что ж ты так нервничаешь-то, Джин-и? Ты ж волшебник, всё сделаешь и вернёшь, я не сомневаюсь!       — Нет, Гук, я без тебя не справлюсь. Я видел его фото на удостоверении личности. Вот скажи: ты видел, чтобы фотка на документах была красивой? — неожиданно прищурился Сокджин.       — Нет, никогда не видел. Это фантастика, — уверенно ответил Чонгук.       — А у него красивая! — как самое главное доказательство выдал Ким и даже хлопнул ладонью по столу.       — Фотошоп, мало ли… Это так важно, красивое ли у него фото на паспорте? Я не понимаю тебя.       — Забей в поисковике «Ким Тэхён, школа диджеинга» — сам всё увидишь, — устало выдохнул друг.       Гук набрал текст и клацнул enter.       О как… Неужели такие лица бывают сами собой? Чтоб никакой мастер не коснулся таких глаз, носа? И эти губы — просто от папы с мамой получились? Да-а-а, удивительная красота!       — Ну как? — Джин выдержал зрелище искреннего восхищения на лице своего друга около трёх минут.       — Охуенно…       — Именно так. Но сейчас это монстр из самого страшного кошмара.

💊🥼💊

Примечания: С автором можно пообщаться на канале: узнать новости, поделиться мыслями, найти друзей) Милости просим! https://t.me/start_Ola_la