Терпение — добродетель

Изуку проснулся, когда в комнате еще было темно. В ушах до сих пор звучал собственный голос, который шептал до хрипоты: "Ты потрясающий, Каччан", тело слегка побаливало от интенсивных ласк, а по всей коже были рассыпаны засосы и синяки. Отвратительно, подумал Изуку, слегка морщась. Он задумчиво провел ладонью по светлым шипастым волосам спящего рядом мужчины. Ну, по крайней мере, Кацуки был привлекательным и в целом был весьма сносным в постели. Изуку мог бы к этому привыкнуть. В любом случае, всё вышло даже лучше, чем он рассчитывал. Пришлось повозиться, но в конечном счете всё сложилось просто замечательно. Лучше, чем он мог рассчитывать. Каччан даже назвал их двоих "семьей". Изуку видел в этом восхитительную иронию, учитывая то, что Бакуго буквально на днях прикончил его "дорогую сестренку". Его мысли обратились к Химико, затем перекочевали к матери, и он слегка улыбнулся. Кацуки едва ли захотел бы утверждать нечто подобное, если бы знал историю взаимоотношений Изуку с родственниками более подробно. Он позволил себе погрузиться в воспоминания, представляя перед собой мать такой, какой он её помнил. Забитая, испуганная женщина. Поначалу она наверное даже любила его, но её чувства не прошли испытания и быстро обернулись страхом, а позже отвращением. Изуку знал, почему она так его боится, знал с самого начала. Потому что он был особенным. И он многое понимал уже в очень юном возрасте. В конце концов, Изуку с самого детства был странным ребенком и вел себя совершенно не так, как остальные дети. Не реагировал и не выражал эмоции так, как его сверстники – или большинство обычных людей, если уж на то пошло. В конце концов, трудно выражать то, чего практически не испытываешь. Его почти не интересовали игрушки, в отличии от живых существ – уже тогда он чувствовал, что должен понять, как они работают и функционируют, разобрать на части, если понадобится. Буквально. Инко недолго радовалась его любопытству и неожиданному интересу к животным: Изуку было пять лет, когда он задушил первого хомячка, которого она ему купила. То же самое случилось со следующим. И с любыми другими животными, которые попадали к нему в руки. Он не находил их милыми, в конце концов. Он хотел выяснить, как они работают! В шесть лет она застала его с ножом, когда он вскрывал котенка соседей, и её крики до сих пор неприятно отдавались в его ушах. По крайней мере, у неё не хватило смелости поднять на него руку. Кроме того Изуку ребенком просто обожал огонь. Мог часами пялиться на огонек свечи. Эта черта тоже переставала быть безобидной, когда он впервые попытался поджечь соседний дом. Сколько ему было тогда? Шесть? Семь? Изуку был уверен, что будь их семья побогаче, мать уже давно отвела бы его к подходящему специалисту, а может и вовсе заперла бы в психушке. Увы, основным приоритетом Инко был не сын, а пьющий отец, который забирал себе всё её внимание – настолько, что даже сын отходил на второй план. Да, Изуку действительно было четырнадцать, когда он попал в колонию для несовершеннолетних за убийство отца. Хисаши систематически бил сына и жену, и Изуку просто не выдержал в какой-то момент и набросился на него – в основном, потому что не хотел, чтобы ему было больно, а не ради матери. Ему давно было плевать на женщину, которая позволяла этому отбросу избивать не только себя, но и Изуку, но систематические побои со временем становились просто невыносимыми, и однажды он решил, что с него хватит. Хисаши не спасла даже разница в размерах между взрослым человеком и подростком. Мужчина был пьян, Изуку проворен и молод, а еще он уже успел немного набить руку на более крупных животных: он уже имел представление о том, куда нужно ударить живое существо, чтобы оно быстро потеряло желание сопротивляться или бороться. Его поступок могли бы счесть чистой самозащитой, если бы Инко на суде не скрыла факт жестокости Хисаши и не выставила всё так, будто Изуку напал на отца, заранее всё спланировав. Эта сука даже упомянула то, что Изуку был живодером, выставляя всё так, будто он намеренно тренировался на животных, чтобы убить отца. Что было совершенной неправдой! Изуку вскрывал животных лишь по той простой причине, что ему это доставляло удовольствие. Так, небольшое хобби, а не подготовка к убийству – по крайней мере на то время. Но мать давно боялась Изуку и хотела избавиться от него таким способом. Тогда Изуку не сказал в свою защиту ни слова. Перед тем как полиция увела его, он произнес только: "Никогда не попадайся мне больше на глаза, Инко" и по глазам женщины было видно, что она полностью намерена последовать его совету. В тот момент она окончательно перестала быть для него матерью, и оба понимали это лучше, чем кто бы то ни было. Нет, он не злился на неё – ни тогда, ни после. Не испытывал к ней даже ненависти – в основном потому что едва был способен на такие сильные эмоции. Он даже мог бы закрыть глаза на то, что она его бросила. Но простить предательство он не мог – это уже было вопросом принципа. В конце концов, он просидел в тюрьме шесть лет и вышел на свободу в свои двадцать с клеймом преступника. Однако тюрьма стала для него неплохой школой жизни. Он быстро понял, что ему придется изображать эмоции, чтобы люди наконец-то начали принимать его. Отсутствие совести и сопереживания помогли ему быстро отточить навыки общения и научили выставлять себя таким, каким его хотели видеть окружающие. Изуку быстро понял, что даже если он почти не испытывает собственных переживаний, чужая радость или страдания неплохо помогают ему почувствовать их вкус – и чем сильнее эти чувства, тем лучше. Он жил, питаясь чужими эмоциями. Почти год после освобождения он потратил на поиски Инко – только затем, чтобы выяснить, что она счастливо вышла замуж за какого-то скучного мужика и взяла его фамилию. "Инко Тога" на его взгляд звучало не очень, но он понимал её мотивы – фамилия Мидория для неё скорее всего плотно ассоциировалась либо с пьяницей мужем, либо с убийцей-сыном. У неё даже была замечательная падчерица. Изуку был заинтригован. Он не был уверен, хочет ли он разрушить это счастье или просто взглянуть на него со стороны и отправиться жить своей жизнью – ему многое нужно было наверстать. Банальная месть казалась глупой, слишком затратной, кроме того ему не хотелось возвращаться в тюрьму так скоро. Знакомство с новой сводной сестрой помогло ему определиться. Потому что Химико Тога тоже была особенной. На первый взгляд она была примерной и порядочной девушкой. Идеальная дочь, идеальная ученица, идеальный ребенок, о котором Инко, вероятно, мечтала всю жизнь. Однако Изуку сразу понял, что у него и Химико много общего. Легко узнал кого-то, кто был так похож на него самого. Химико жила, притворяясь тем, кем не являлась, и изо всех сил скрывала свою сущность: отчаянно придерживалась этого фасада веселой, рассудительной, воспитанной девушки, за которыми прятала куда более темные и мрачные желания. Изуку подкараулил её у школы и признался, что является родным сыном Инко. Проникновенно рассказал, что хочет сблизиться с её семьей, но боится, что Инко его не примет, и попросил Химико помочь ему, ничего не рассказывая до поры до времени отцу и мачехе. Тога, как и положено, поначалу была насторожена, но постепенно она и Изуку стали сближаться и общаться всё больше и больше. Он с тщательно выверенной грустью рассказывал ей, что спас мать от тирана отца-алкоголика, но его мать, увы и ах, так и не смогла простить ему убийство мужа. – Химико. Иногда хорошие люди вынуждены совершать плохие поступки, чтобы спасти себя или других, – проникновенно сказал ей Изуку однажды, ласково глядя в глаза глупой школьнице, которая отчаянно нуждалась тогда в одобрении и понимании, и впитывала его слова, словно губка. Боже, Химико была такой восприимчивой, такой податливой в его руках. Ему не составило труда вложить ей в голову нужные идеи и подтолкнуть в необходимом направлении. Она была его драгоценной младшей сестрой, а он был её преданным старшим братом, готовым принимать её такой, какой она захочет – в отличии от родителей, которые пытались сделать её такой, какой хотели видеть они. Роли были определены, Изуку надел нужную маску и сыграл свою партию просто идеально – и в награду Химико повела себя именно так, как ему и хотелось. – Они-чан, иногда я хочу делать страшные вещи, – призналась она ему в один прекрасный день. – Например? – спросил Изуку, изображая внимание и беспокойство. Она явно боялась признаться в том, о чем он уже знал давным-давно, но он не мог озвучить тревоги за неё – девчонка должна была открыться ему самостоятельно. – Послушай, Химико-чан, я твой старший брат. Я не такой как твоя мачеха или отец. Я знаю каково это, когда родные отказываются от тебя. Что бы ты ни сделала, я всегда буду рядом и всегда буду стараться защитить тебя. – Даже если… даже если я скажу, что иногда вид крови делает со мной странные вещи? Даже если я скажу… что хочу делать страшные вещи? Изуку потянулся и взял девушку за руку. – Даже тогда, Химико-чан. Понимаешь, я ведь сам был таким же, ты помнишь? Мой отец пытался выбить это из меня, пока мать оставалась на стороне, никак не вмешиваясь. Но даже тогда я не сдался – я защитил не только себя, но и её. Это и есть настоящая любовь, понимаешь? Так что не бойся, милая. Я всегда-всегда буду на твоей стороне. Нет ничего, что заставило бы меня отвернуться от тебя, – произнес он убежденно. Со временем Тога наконец-то призналась ему в своём желании совершить убийство. Изуку, который никогда не предлагал ей сделать это прямо, но тщательно подпитывает её ненависть к собственной семье, не был особо удивлен. В один прекрасный день девушка наконец-то позвонила ему в истерике и попросила помочь. Когда Изуку приехал к её дому, то нашел её вымазанной в крови с ног до головы. Оказалось, что Тога напала во сне сначала на своего отца, а затем и на ничего не подозревающую Инко. Изуку даже повезло застать свою матушку живой – женщина боролась за свою жизнь, пытаясь добраться до телефона, но уже не могла стоять на ногах, так что просто ползла к нему с впечатляющим упорством. – Химико-чан, возьми важные вещи, деньги и жди меня в прихожей, – сказал он спокойно, не глядя на сестру – всё его внимание было сосредоточено в тот момент на матери. – Ты… – прохрипела Инко, подняв голову и узнав его даже на пороге смерти. – Ты… это твоих рук дело! Я… должна была… догадаться. – Точнее, это дело рук твоей "дочери", Инко, – улыбнулся ей Изуку вежливо, но холодно. – Её и твоих собственных. В конце концов, это ты отказалась от меня. Карма должна была настигнуть тебя в один прекрасный день. – Ты – чудовище, – прохрипела женщина, глядя на него с ненавистью – так, будто это могло впечатлить его. – Ты и я оба, – вздохнул Изуку. – Как еще назвать мать, которая бросила сына на произвол судьбы? Отдала на милость ублюдка-мужа? Посадила его за решетку? Это значит только то, что в конце концов я оказался настоящим сыном своих родителей. И как примерный сын он остался в комнате с ней до самого конца, наблюдая как жизнь постепенно покидает глаза, которые имели тот же самый оттенок, что и его собственные. Как он и ожидал, смерть матери ничего в нем не всколыхнула. Он не мог больше позволить себе оставаться в этом городе и забрал Химико с собой, рассчитывая, что она еще может быть ему полезна. Кроме того, щенячья любовь, которую она к нему испытывала, подпитывала его эмоциональный голод. Какое-то время они путешествовали вместе, в ожидании, пока не затихнет шум. Промышляли в основном грабежом, однако в какой-то момент Тога стала всерьез утомлять его. Она была слишком неосторожна, слишком небрежна, слишком хаотична и нуждалась в убийствах, чтобы утолять свою жажду крови, и Изуку постоянно приходилось убирать за ней следы. В одном из городков он познакомился с Очако Ураракой, быстро втерся к ней в доверие, и поняв, что Тога влюбилась в новую знакомую, решил, что сможет бросить наконец-то надоевшую сестру там. Он сказал ей, что они должны расстаться на какое-то время, чтобы не привлекать к себе внимания, а потом тупо оборвал с ней все контакты, надеясь, что не увидит её больше никогда. Таким образом, в свои двадцать два года Изуку переехал в новый дом, купив себе крошечную квартирку, начал вести полулегальный образ жизни: подпольные бои, различные не слишком законные сделки и услуги. У парня с криминальным прошлым, как у него, оставалось не так-то много вариантов, зато он обладал множеством специфических знаний и умений, которые ценились в определенных кругах. Одним словом, Изуку забирал у жизни то, что мог. Единственное, чего он никогда не делал – не убивал за деньги. Он поклялся себе, что больше не сядет за убийство, и скорее умрет, чем вернется в тюрьму. Но… жажда крови и насилия – или вернее, эмоций, которые приходили вместе с ними – вспыхивала в нем время от времени, и заставляя Изуку выходить ради этого на "охоту" по ночам. Он умел действовать тихо и аккуратно, не привлекая к себе ненужного внимания – Изуку, в конце концов, достаточно хорошо разбирается в людях, чтобы выбирать в качестве жертв тех, чьё исчезновение никто не заметит. Однако, он был слишком оптимистичен, когда думал что с Химико покончено: не прошло и года, когда она связалась с ним, умоляя о помощи. И ему вновь пришлось срываться с места убирать беспорядок, который она устроила, потому что не умела держать язык за зубами и вывалила всю свою подноготную полузнакомой девице – избавляться от тела Очако было настоящей морокой, но по крайней мере её смерть была не на его руках. Ко всем прочим радостям, после случившегося Химико вновь приклеилась к его боку, и он вернулся в свой новый дом уже с ней на хвосте, взявшей себе имя и внешность Очако. Еще одна её странная придурь, которая была ему на руку, особенно после того, как он убедил сестру в том, что на публике они должны вести себя как едва знакомые люди, если она планирует заниматься своими "маленькими хобби", связанными с кровью. С тех пор у них были довольно напряженные отношения: Тога по-прежнему была слишком неуправляема, небрежна, оставляла слишком много следов после убийств, и ему приходится следить за ней. Время от времени они выходили на "охоту" вместе – Изуку на самом деле не любит пачкать руки, а заставлять кого-то убивать за себя приносило ему почти столько же удовольствия, как если бы он делал это сам. Единственным положительным моментов во всем этом беспорядке являлось то, что после случившегося инцидента с Ураракой, до его сестры наконец дошло, что мало кто из окружающих готов с легкостью принять информацию о том, что их ближний сходит с ума от крови, а в свободное время занимается убийствами людей. По крайней мере, Изуку теперь мог быть уверен, что Тога будет осторожнее и не станет просто так выдавать информацию об их "семейных увлечениях и наклонностях". Однако он уже тогда начинал подумывать о том, как бы от неё избавиться. И словно небеса услышали его молитвы – и в их дом переехал Кацуки Бакуго. Такой яркий, такой полный эмоций. Поначалу Изуку даже завидовал ему из-за этого. Завидовал так сильно, что хотел уничтожить. Впервые на его памяти он переживал нечто подобное. Бакуго настолько яркий, что его чувства прорывались даже через Изуку, заставляя его чувствовать то, чего он не испытывал раньше, и он не был уверен, что ему это нравится. Но Изуку был заинтригован – это точно. Поэтому с "Каччаном" Изуку начал вести себя мягко и осторожно, как никогда прежде. Показывал себя с разных сторон, всячески старался захватить его внимание и, разумеется, не забывал кормить его своей едой. Люди не зря говорят – путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Особенно, если приготовленная тобой пища содержит некоторое количество особых веществ, которые могут помочь тебе слегка ослабить критичность восприятия и внушить "дорогому соседу" нужные тебе мысли и идеи. Конечно, иногда это делало Кацуки немного более сонным и, скорее всего, весьма дурно влияло на его память и некоторые мыслительные процессы, но Изуку это было скорее даже на руку. В конце концов, Изуку ведь не зря экспериментировал со своей выпечкой всё это время, подкармливая соседей и проверяя на окружающих действие тех или иных лекарств и веществ, верно? Однажды он даже чуть не отравил кого-то насмерть, но для Каччана, разумеется, он подобрал довольно безобидные, слабые и не вызывающие привыкания вещества. Ну, или почти не вызывающие? Никогда нельзя быть уверенным. Тем более, что со временем он начал догадываться, что в них, вероятно, даже не было особой необходимости: когда Каччан сам начал преследовать его, Изуку был приятно удивлен – он и не думал, что ему повезет настолько и Бакуго окажется таким удачным выбором. Возможно, он просто недооценил своего "Каччана". Всё, что на самом деле понадобилось, чтобы поймать его на крючок – это немного мускулов и демонстрации силы. Изуку почти чувствовал себя оскорбленным, хотя его забавляла мысль, что Кацуки, наверняка, видел в этом своего рода вызов – не столько восхищение его силой, сколько желание подавить её и подчинить её себе. Он, разумеется, быстро вовлекся в игру, изображая из себя невинную жертву, которой не был даже в самые юные свои годы, и еще никогда в своей жизни Изуку не чувствовал себя настолько довольным своими манипуляциями. Одержимость, которую начинал испытывать к нему Бакуго, порой чувствовалась настолько густой и сильной, что Изуку питается ею, словно вампир свежей кровью: впервые за время знакомства с Химико он, кажется, начинает понимать природу её одержимости. К тому же, Кацуки так мил в своей неопытности и совершал такие глупые и неуклюжие поступки. Изуку специально "забывал" несколько раз запасной ключ от своей квартиры на видном месте, рассчитывая, что Кацуки либо возьмет его себе, либо додумается сделать дубликат в следующий раз, когда заберется туда, вместо того, чтобы продолжать лазить через балкон, привлекая к себе внимание половины соседей. Изуку, черт возьми, пришлось потрудиться, пытаясь объяснить нескольким знакомым, пытавшимся предупредить его о "странном соседе", что всё происходит с его согласия и упрашивая их не смущать "Каччана". Вероятно, в их глазах они уже давно были любовниками, один из которых был настолько нетерпелив, что предпочитал использовать балкон, вместо двери, но Бакуго лучше было этого не знать. Что уж говорить о его попытках "выследить" Изуку – несколько раз он просто откровенно дурачился, таская Кацуки за собой по всему городу, только затем, чтобы сбросить его с хвоста в какой-нибудь безопасной части города – ему не хотелось, чтобы кто-нибудь обидел его Каччана. Его пьяная выходка была своего рода поощрением, наградой для Кацуки – Изуку был уверен, что тот не сможет просто пройти мимо и решит воспользоваться ситуацией, хотя он и представить не мог, что Каччан зайдет настолько далеко. Изуку, возможно, испытал бы что-то похожее на отвращение, когда просматривал записи камер, которые были аккуратно расставлены по его дому и зафиксировали каждое действие Кацуки, но мысль о том, насколько сильно он проник под кожу этому красивому мужчине, который готов зайти ради него так далеко, возбудила его куда сильнее. В конце концов, он настолько втянулся в их маленькую игру, что почти забыл о своей "дорогой сестренке", которая начинала ревновать и требовать к себе внимания. Изуку понял, что пришло время избавиться от неё окончательно – а заодно проверить, насколько преданным ему может быть Каччан. К тому же, Тога начинала проявлять нетерпение и пытаться самостоятельно наладить отношения с Кацуки, явно рисуя в своём воображении, что скоро их "семья" пополнится еще одним "братиком". Наивное глупое дитя. Он мягко вел Кацуки в нужном ему направлении, подыгрывает ему, вызывает в нем ненависть и ревность к Химико. Изуку знал, что немного рискует, позволяя им общаться, но Тога, его "милая сестричка", не разочаровала его – не выдавая информации больше, чем могло бы быть нужно. Случившееся с Очако всё еще крепко засело в её голове и Изуку знал, что без его разрешения она не станет рассказывать об их "ночных прогулках". Не то чтобы это сильно помешало ему: Изуку уверен, что Кацуки к тому моменту уже надежно находится в его руках и с легкостью мог бы принять его как убийцу, но это испортило бы всё веселье. В конце концов, Каччан расправился с его сестрой и справился почти блестяще. Изуку, который заглянул в квартиру Химико, чтобы подчистить все следы и убрать все указания на то, что именно она была тем самым убийцей, на которого охотилась полиция, был почти впечатлен его стараниями. В награду за всё это Изуку в конце концов позволил Кацуки "победить" себя, предварительно вынуждая признаться во всех свои грехах – в будущем ему еще понадобятся рычаги давления, и чувство вины – отличный способ заставить другого делать то, что ты хочешь. Кроме того, Каччан забрал из квартиры Химико фотографии Изуку, которые, как он знал, она делала тайком вопреки его строгому запрету фотографировать его, а ему уже давно не терпелось наложить на них руки и уничтожить: где бы Изуку ни оказывался, он хотел оставить после себя как можно меньше напоминаний, поэтому изображал почти болезненную непереносимость к тому, чтобы его образ запечатлевали таким образом. ...Впрочем, на этом этапе, у Изуку уже были подозрения, что если бы Кацуки узнал о нем всю правду, то был бы даже в большем восторге, но Изуку пока не собирался рисковать раньше времени. Со временем может он откроет Кацуки всю правду. А может и нет. Главное, Изуку не терпелось узнать, как далеко он сможет заставить зайти Каччана. Кажется, он как-то упоминал, что является единственным наследником богатых родителей? Изуку усмехнулся. Что ж, возможно его "возлюбленный" тоже вскоре обнаружит себя несчастным, но богатым сиротой. И если Изуку будет очень удачливым, Кацуки возможно даже сделает всё своими собственными руками. Придется снова повозиться. Но Изуку всегда отличался редким терпением. Ведь терпение – добродетель. Возможно, единственная добродетель, которой он действительно обладает.