Счастье

Бегонова придирчиво рассматривает своё отражение в зеркале, не понимая, что конкретно ей не нравится в нём: то ли джинсы сидят не так (хотя этого быть не может — она выбирала их вместе с Василисой «ака модный эксперт Екб», и серая потёртая джинса плотно облегает ноги девушки, повторяя все изгибы и выгодно подчёркивает формы), то ли как-то непонятно топорщится чёрная косуха (или, может быть, это из-за того, что она держит руки в карманах?), то ли… — Внуча, Маргошенька пришла! — зовёт из коридора бабушка между расцеловыванием Каменских в обе щёки и расспросами о том, как у неё дела в университете, не голодная ли она или не хочет ли чаю с пирожками. — Иду, ба! — отзывается Иванна и, бросив последний пронзительный взгляд на зеркало, поправляет рыжие кудри, запустив в них всю пятерню. Она подхватывает с кровати подготовленную заранее сумку и выходит в коридор, тут же закатывая глаза: — Ба, хватит обхаживать её, мы и так опаздываем. — Мы никуда и не торопимся, — улыбается во все зубы Марго, — и не язви своей бабушке! Лидия Иосифовна, не слушайте её — я в следующий раз заеду и на обед, и на чай с пирожками! И эту мелочь тоже привезу. Иви снова закатывает глаза и качает головой. Она проходит в прихожую и достаёт из шкафа берцы. Шнурует туго, чтобы обувь плотно обхватывала ноги — терпеть не может, когда что-то болтается на конечностях, в целом, поэтому она и не носит браслеты, Ну ладно, практически не носит: последний подарок деда с бабушкой — одно удовольствие: хорошая кожа с именной гравировкой, удобная магнитная застёжка, плотно облегает тонкое запястье. Хорошая работа хорошего мастера. Именно поэтому браслет сейчас и выглядывает из-под рукава косухи, когда девушка поправляет сумку на плече. — Будьте аккуратнее, не гоняйте сильно, девочки. Может, вам положить что-то с собой всё же, Маргошенька? Ну хоть тех же пирожков — там на заправках химия одна сплошная да отрава, ну как там есть можно? — Лидия Иосифовна, спасибо Вам огромное, но не нужно. Вы лучше оставьте пирожки на завтра — я привезу Иви и зайду как раз на чай. Передавайте "привет" Петру Васильевичу! Бегонова щиплет переносицу, когда видит широкую улыбку Маргариты и как бабушка снова целует её в обе щёки. Просто удивительно, как они спелись за этот год… кажется, что совсем недавно (всего-то год назад!) Иви рассказала домашним и о своей ориентации, и о Марго. Казалось, ни дед, ни бабушка довольными не выглядели: переглядывались постоянно, поджимали губы, всё переспрашивали… а тут гляди — и про Маргошеньку всегда спрашивают, как у неё дела, на обеды-ужины к себе зовут, в последний раз и вовсе взяли вместе с собой на дачу в село… Хотя не то чтобы Иви жалуется: её полностью устраивает то, что её и Каменских приняли её самые близкие люди, и даже смирились с ориентацией Бегоновой, пересмотрев свои некоторые консервативные взгляды ради счастья внучки. Девушка обдумывает в голове как-нибудь затронуть эту тему за столом — может быть, за завтраком? — и поблагодарить деда с бабушкой, пока спускается по подъездной лестнице и выходит на улицу в сумерки. За ней поспевает Маргарита, выглядящая донельзя довольной. — Когда я пропустила тот момент, что вы с моей бабушкой так спелись? — М-м, примерно через месяца три после нашего знакомства? Между прочим, твой дед тоже меня любит: у нас с ним окончательно наладились отношения после того, как мы на рыбалку вместе в четыре утра сходили, — смеётся Каменских. Она подходит к своему мотоциклу и прижимает оперевшуюся бёдрами на металлический корпус Иви к себе за талию. — Когда ты потом ещё мне полдня жаловалась на такой ранний подъем, когда мы легли в час ночи? — Эй, без стёба! И это того стоило, между прочим, или ты забыла, как потом уху за три щеки уминала? — Щеки у меня две, а больше всех тогда съела именно ты, — хмыкает Бегонова. — Хочу тебя целовать, когда вредничаешь, — смеётся Каменских и, подтверждая свои слова, накрывает губы Иви своими, ласково сминая их и едва ощутимо покусывая. Она же отстраняется первой и, нежно похлопав свою девушку по бедру, выпускает из объятий. — Надевай шлем, принцесса, будем выдвигаться. Нам ещё полгорода объездить нужно. Давай сумку — закину под сидение. Буквально через минуты три Марго выруливает из двора на улицу, а затем, поддав газу, и на оживлённый проспект. Иви крепко обхватывает девушку руками, прижимаясь к её спине. Она наблюдает за оживлённой улицей и яркими огнями города, проносящимися перед глазами едва ли не со скоростью света. Рёв мотора, шум ветра, города и ощутимое под руками дыхание Каменских. Если совсем уж постараться «прислушаться», прижаться ближе, крепче, с лёгкостью можно почувствовать учащённый сердечный пульс. Маргарита Каменских обожает мотоциклы, скорость, гонять по ночному освещённому городу, а потом выжать весь газ на пустующей трассе за городом, чтобы адреналин выбросился в кровь, голова к концу поездки едва ли не кружилась от кайфа, а на сердце было легко и свободно. А потом, ощущая дичайший контраст, со спокойствием и умиротворением смотреть с высокого холма на раскинувшийся перед глазами Екатеринбург. Ну сказка ведь… Ради этого и стоит жить: ради ночного свидания на мотоцикле с любимой девушкой в последние ночи августа, пока весь город засыпает, а они не будут спать всю ночь, рассекая загородные трассы, заправки и несущиеся по обе стороны дороги леса. Девушки около часа просто колесят по ночному городу, проезжая главные улицы, петляя между машин. Иви даже успевает хватать завистливые взгляды подростков, проходящих мимо них, пока на светофоре горит красный. Конечно, картина достойная — две фигуры, облачённые в кожу и джинсу верхом на блестящем, со всей любовью отполированном и тщательно проходящим все техосмотры, байке. Марго даже пару раз демонстративно разводит шум, снисходительно улыбаясь на просьбы ребят погазовать. У неё сегодня просто замечательное настроение. На заправке они пополняют бак бензином и покупают по хот-догу и кофе. Бегоновой, конечно же, большой американо, а Каменских капучино. Они стоят на стоянке справа от заправки: Иванна — усевшись на мотоцикл, а Маргарита — примостившись между её ног. На блютуз-колонке играет какой-то трек, совсем негромко, являющийся скорее фоном для общающихся девушек. Они обсуждают всё, что идёт в голову: поступление младшей в университет, предстоящую практику Марго, поход в ветеринарку с Ритой; поиск более удобной квартиры, чтобы обеим девушкам было проще добираться до университетов; Каменских упоминает конец февраля следующего года: «Нужно закатить вечеринку, Ив, это твоё восемнадцатилетие. Уверена, Андрюха предоставит нам хату для такого случая», на что Бегонова шикает на неё, прося не пудрить ей мозги, потому что «доживём — тогда обсудим, Марго, до этого ещё полгода», и чтобы девушка не начала притворно возмущаться, наклоняется и крепко целует её, смакуя на пухлых губах вкус кофе, небольшую горечь от горчицы и, что удивительно, сладость от фруктовых конфет. Серьёзно, они у Каменских в каждом кармане, что ли? Как бы так до кариеса не дошло. Маргарита лишь фыркает прямо в губы Иви, думая, насколько же она агрессивно мила. Вредная задница. Но старшая и не жалуется — она подсела на её любовь и не может завязать, ведь лучше неё никого точно не будет, а святая нежность её рук дороже всего мира. Иви чувствует беспрерывную вибрацию телефона в кармане джинс — точно её ребята строчат комментарии под последним постом в телеграмм-канале Бегоновой с фотографией мотоцикла и копающейся в телефоне Марго на фоне заправки и ночного неба. Она уже предвещает вопросы Василисы о том, куда же они вдвоём собрались, подколки Андрея про то, что Каменских совсем уж вскружила голову их дорогой подружке, комментарии пытающегося их утихомирить Вовы и пожелания хорошо покататься и провести время от Пети. И Иви не обращает на это никакого внимания, решая пролайкать все комментарии и поотвечать на самые уморительные завтра. Извините, сегодня тут сказка на двоих — все остальные мимо. Именно поэтому она натягивает на голову шлем, садится сзади Марго и крепко обнимает её, готовясь к долгой и ошеломляющей поездке. Сегодня они не будут спать.