Счастье

      —…и ты представляешь, сбил все яблоки! Я, конечно, знала, что дед Саша так круто стреляет, но чтобы настолько! — восторженно тараторит Каменских. Её голос, раздающийся из динамика телефона, ударяется о светлую плитку, гладкую кухонную столешницу, магниты на холодильнике — он заполняет собой всю небольшую кухню, окутывая Иви фантомным присутствием девушки в квартире. Она клянется, что чувствует едва уловимый аромат фруктовых жевательных конфет и парфюма с нотками цедры апельсина, корицы и вишни. О, и, конечно, чай с гибискусом. Хотя этот запах чётко щекочет рецепторы — заварочный чайник стоит на столе, полный, его Бегонова буквально только что залила кипятком, чтобы дать настояться чайным листьям. — У тебя там масло так вкусно шипит, что готовишь?       — Сырники.       — С малиновым вареньем? — восхищенно вздыхает Маргарита с «того конца провода». — И на манке?       — Они самые, — хмыкает Бегонова, позволяя себе маленькую улыбку. Всё равно Марго не видит. Она бросает взгляд на Риту, потирающуюся о её голые щиколотки. Та уже перестала быть крохой, спустя несколько месяцев, и превращалась в красивую кошку, несмотря на то, что ей не было и года. — Судя по тому, как меня обхаживает Рита, половина сырников точно достанется ей.       — Мои сырники! — с возмущением фыркает Каменских, но в её голосе явно различима нежная улыбка. — Ничего, я урву свою порцию, когда вернусь домой. Ты же мне приготовишь, да?       Иви молчит, переворачивая сырники на сковороде. Конечно же, она приготовит. Хоть целый день будет стоять у плиты, периодически лишь поглядывая себе за плечо, наблюдая за жутко довольной Марго. Она заберётся с ногами на стул, одну подмяв под себя, а вторую согнув в колене и умостив на него подбородок. Рыжая даже невольно оборачивается назад, сканируя глазами небольшой старенький стол и два стула с невысокими спинками. Конечно, Маргариты там нет, но картинка чётко становится перед глазами. Как-то не думала Бегонова, что полтора месяца разлуки дадутся так трудно уже через две недели.       — Посмотрим на твоё поведение, — отвечает в конце концов Иванна. Она проверяет сырники и выключает сковороду.       — Эх… я уже хочу домой.       — Ты и так дома, со своей семьёй.       — Это да, но нет… у меня есть и другой дом: место, где пахнет сигаретами, цитрусами, сырниками и малиновым вареньем. И, конечно же, там живут моя любимая девушка и кошка.       Иви делает пару шагов назад, упирается бёдрами в стол. Она прикрывает глаза, слушая мягкий родной голос. Ладно, то, что говорит Каменских — чертовски мило. И трогательно. Господи Боже, когда она, Иванна Бегонова, успела стать такой сентиментальной? Кажется, эта девушка с озорными карими глазами на неё плохо влияет. Уже на протяжении долгого времени. И не то чтобы Иви вообще как-то пытается противиться этому влиянию. Раньше всё было слишком просто, а сейчас… а сейчас она ждёт возвращения своей любимой девушки, чтобы приготовить её любимые сырники с малиновым вареньем.

      Закрыто окно, погашен свет. Иви сидит на подоконнике, привалившись плечом к холодному стеклу. На противоположном краю подоконника, опираясь о горшок с розовыми бегониями, стоит телефон с открытым окном видео-звонка.       —…сегодня с бабушкой ходили на базар, такую вкусную клубнику купили! И ещё примерно два пакета овощей и ягод. Я думала, что умру, пока донесу это всё до другого конца деревни, ну ей богу. И зачем столько покупать, не понимаю.       — Вас там целый дом родственников, — пожимает плечами Бегонова. Она прислоняется лбом к окну и смотрит на чуть загоревшее лицо Каменских. Отросшие волосы подколоты детскими пластиковыми крабиками-цветочками, а на носу немного приспущенные очки в тонкой круглой оправе. — Что читала?       Маргарита недоумённо моргает, а младшая лишь со смешком указывает на своё лицо. Намёк понят, и девушка с долей очаровательного ворчания принимается рассказывать про очередной роман Агаты Кристи, ибо «да у бабы Мани тут читать и нечего больше, только миллион детективов». Выпендривается — Иви то знает, что Марго обожает детективы. Особенно Агату Кристи, с самого детства.       — А ты чего без включенного света сидишь?       Она задумчиво молчит, бросив взгляд сначала на утонувшую в темноте комнату, а затем за окно, на яркое звёздное небо. — В сумраке лучше видно звёзды.       — Нифига, — присвистывает Каменских, — вот это загнула. С каких пор ты в романтики заделалась, любовь моя?       — По тебе скучаю, — честно отвечает Иви, смотря в красивые глаза девушки через экран.       Такое откровение заставляет Маргариту с удивлением захлопнуть рот и посидеть вот так, в тишине, добрую пару секунд. Сбитая с толку, она выглядит ещё очаровательнее.       — Такая милая, когда смущаешься, — со смешком подмечает Иванна. Нет, это, конечно, правда. Но не навести лёгкую тень издёвки — просто грех.       — Ой, да иди ты на хер!       — А он у тебя есть? Странно, не замечала… где ты его прячешь, признавайся.       — Бегонова, мать твою! — шипит на Иви старшая. Она роняет голову на скрещенные на столе руки. И пока Маргарита не видит, Иванна позволяет себе ещё одну маленькую улыбку. Четыре недели прошло. Осталось не так уж и много. — Доведёшь меня когда-нибудь так до гроба. Как там Рита?       — Наелась и спит. Сегодня стащила со стола кусок колбасы, маленькая проныра.       — Такими темпами мы скоро будем устраивать с ней войну за колбасу, — смеётся девушка. — Пришли, кстати, ответы из универов?       — Пока ещё нет, жду.       — И всё же меня беспокоит, что ты из-за меня решила остаться в Екатеринбурге, когда могла уехать учиться в Питер.       — Мне и тут отлично. У нас хорошая кафедра лингвистики, а в Питер можно поступить на магистратуру. Ты там тоже можешь потом в институт искусств поступить, если захочешь. Впрочем, до этого ещё времени и времени…       — Ага, и ещё больше времени до того момента, как мы с тобой укатим в Нидерланды и поженимся, — с лукавой улыбкой тянет Марго. — Так, быстро кольцо мне показала!       Иви закатывает глаза, но всё же демонстрирует в камеру тоненькое колечко из серого бисера. Вечно Каменских со своими Нидерландами… может быть, она хочет во Францию? Или лучше солнечная Испания? Ладно, это уже Бегонова выпендривается. Она согласна на всё, что захочет предложить ей Маргарита. На Нидерланды, свадьбу, маленький домик у моря, собаку и кошку. Кошка у них уже есть, маленькая квартира — тоже, а ещё помолвочное бисерное колечко и любовь. Может быть, кому-то надо было, чтобы они встретились однажды?

      Грустные лица вокруг. Несмотря на лето, августовскую жару и прохладу торгового центра, шныряющие то тут, то там люди нацепили на лица выражения озабоченности, серьёзности. Никакой безмятежности, радости жизни или спокойствия. Впрочем, Иви выглядит точно так же. Как говорится, грустные вы — грустные мы. И причина озабоченности Бегоновой — её образ вечно холодной, непроницаемой и недовольной. Хотя в последние года два это совсем не работало. Даже её друзья заметили проявления большого количества эмпатии от Иванны. Марго явно на неё хорошо влияет, своей любовью, поддержкой и заботой. Вот чего не хватало всё это время их хмурой и вечно безэмоциональной Иви — любви! И это почти так. Только вот Иви сейчас не хватает не только любви. Ей чертовски сильно не хватает запаха фруктовых конфет, чая с гибискусом, духов с апельсином, корицей и вишней, лавандового кондиционера для белья, мягкого любимого голоса, мурчания Риты, зажатой между двух тел и шуток из «Пса» на фоне. Она просто хочет домой.       — Эй, Ив, глянь, какая свечка! И пахнет так! — с наслаждением чуть ли не пропевает Василиса. Она протягивает ей ароматизированный воск в баночке с этикеткой апельсина и ванили. Серьёзно? Что за чёрт. — Может быть, купить моей маме что-то похожее? Она любит всякие сладкие запахи. Или лучше свечку с клубникой со сливками?       — Твоей маме нравятся ягоды. Возьми что-то из них, — бормочет себе под нос Иванна, хотя Кадетская всё равно её слышит и тянется к другой баночке. — Где парни?       — Опаздывают, как и всегда, — отвечает вместо Васи Петя, крутя в руках фигурную свечку в виде кота. Кажется, от неё приятно пахло цветами. Младшей сестре выбирает? Кажется, у неё как раз скоро день рождения. У Марго тоже недавно был, неделю назад. — Вова ждёт Андрея на остановке, и они двигаются к нам.       Бегонова лишь кивает, давая понять, что слушает младшего. Он рассказывает ей о младшей сестре, о новых песнях, которые написал, о летней смене в лагере и гитарном кружке, который организовал. Иви вставляет пару комментариев и задаёт уточняющие вопросы насчёт новых песен.       — Завтра на площадь идём или в парк? — спрашивает у парня Иванна, мельком поглядывая за Василисой, как бы не делась никуда. Они вышли из магазина с несколькими покупками: свечка «Ягодный тарт» для матери Кадетской, Екатерины Петровны, и нежно-розовая свечка-кот для младшей сестры Пети, Лиды.       — Думаю, на площадь. Там, если что, пойдём в какую кафешку. Сможешь позвать ребят из своего блога, кто в городе?       — Напишу пост, — кивает рыжая. Она сдувает упавшую на лицо прядь и обращается к подруге: — Вася. Запиши там пару сторис про концерт мелкого.       — Ноу проблемс! Ты гляди, малой, ещё пару таких концертов, и тебя можно будет на олимпийский пускать, — подмигивает Савельеву Василиса.       — Тоже мне… — бурчит Петя, но всё же щёки заливает краска. Такая поддержка друзей очень приятна. И заряжает писать и играть ещё больше.       Иви не смотрит на то, как Василиса продолжает смущать бедного парнишку (её любимое хобби). Она оглядывает торговый центр, небольшие павильоны магазинов с одеждой, игрушками, бытовыми товарами… На первом этаже есть кофейня, где делают потрясающий мокко. И ещё там лучшие круассаны в городе. С шоколадом и фундуком. Разве может быть что-то лучше? Может — тут же подсказывает мозг. Мягкие, рассыпчатые печенья с яркими шоколадными конфетами, только что из духовки. Заботливо сваренный в турке кофе с одной ложкой сахара. Аккуратно нарезанные на дольки яблоки и очищенные дольки апельсина на тарелке рядом с большой кружкой ручной работы. А затем ласковый поцелуй в губы и «доброе утро» и…       Ладно, это проблема. Это большая проблема. Ей срочно нужна доза Каменских и желательно прямо сейчас. Вот только она приедет только через пару дней… Но Иви же не настолько впала в пучину отчаяния, что не может продержаться без своей девушки ещё пару дней, верно?       — Ребят, вот вы где! — она оборачивается на знакомый голос и видит Вову и Андрея, машущим им с эскалатора.       — О~о, что сейчас будет… — сладко тянет Василиса и отправляет подруге смешливый взгляд, на что Бегонова отвечает лишь приподнятыми в непонимании бровями. Она переводит взгляд на Петю, а тот лишь отводит глаза, рассматривая уж очень интересный островок с чехлами для телефонов. Серьёзно, что такое…       Но все мысли и возмущения так и остаются невысказанными, когда в руках у Андрея Иви замечает знакомую сумку с миллионом значков и нашивок и жёлтый чемодан у Вовы… а потом из-за их спин выглядывает темноволосая макушка Каменских, которая ярко улыбается и огибает парней, а Иви замечает у неё в руках, черт побери, ромашки. Букет ромашек в крафтовой бумаге.       Она не понимает, когда успевает сорваться с места и пробежать пару десятков метров, чтобы в итоге просто броситься на Каменских, уткнувшись лицом в изгиб её плеча. Марго со смехом подхватывает её и старается словить равновесие от такого резкого прилива эмоций у своей мелкой заразы. Андрей улюлюкает под ухом, но ни одну из девушек это особо не волнует — его вовремя затыкает Вова подзатыльником.       — Ты должна была приехать только в четверг, — будто бы обвиняет старшую Иванна. Она вдыхает запах сигарет, апельсина, корицы и вишни. О Господи, как же она скучала…       — Решила вернуться пораньше, — улыбается — Иви этого не видит, но по голосу слышно — Маргарита. Она утыкается лицом в рыжие вихры и вдыхает божественный аромат цитрусов и ментола. — О Господи, как же я скучала…       — Ты устала с дороги, — констатирует факт Иви, всё же отлипая от девушки. Она всё ещё игнорирует насмешливые и одновременно тёплые взгляды друзей.       — Ох, просто зверски! — смеётся Марго. — Но давайте сначала в мак и поедим. А потом, ребят, извиняйте, но я забираю эту рыжую бестию с собой. Я так хочу домой.