Секреты, скрытые в шрамах

      В Нью-Йорке уже наступило раннее утро. Один из самых крупных аэропортов. Здесь находится довольно много людей: кто-то приезжает в город, кто-то уезжает из него, а кто-то приходит сюда на работу. Миловидная голубоглазая блондинка с подстриженными каскадом длинными волосами везет на специальной тележке свой чемодан с вещами, собираясь отправиться домой, чтобы как следует отдохнуть после долгого перелета. Наталия Рочестер является одной из лучших подруг Ракель Кэмерон, и довольно близка с Терренсом МакКлайфом. Эта девушка не одна, а с родителями. Ее мать, Летиция, очень похожа на свою дочь: она немного ниже девушки и также обладает светлыми волосами волосы по плечи и голубыми глазами. Несмотря на то, что она уже далеко не молодая женщина, эта женщина выглядит превосходно для своих лет. А вот отец, Энтони, молодой девушки обладает темными густыми волосами, высоким ростом, что намного выше, чем у женщин, и довольно серьезный и уверенный взгляд.       Супруги Рочестер зарабатывают очень хорошие деньги благодаря тому, что женщина является глубокоуважаемым юристом сферы моды, прекрасно знающий свое дело, а мужчина – популярный фэшн-журналист. Он публикует свои статьи в лучших журналах о моде и часто проводит интервью с теми, кто работает в этом бизнесе. На какое-то время они всей семьей улетели в Мексику, где сейчас проживает бабушка Наталии по материнской линии. У женщины обнаружили довольно серьезное заболевание, которое нужно было лечить в срочном порядке. Поначалу им было довольно тяжело, так как болезнь довольно быстро прогрессировала. Но потом стало немного легче, так как бабушка Наталии прошла специальный дорогостоящий курс лечения, который она продолжает и сейчас.       — Вот мы и приехали… — везя свой чемодан на специальной тележке так же, как и Наталия, устало говорит Летиция. — Честно говоря, я ужасно устала после этого долгого перелета… И очень скучала по дому…       — Да, я тоже очень устал, — везя на тележке не один, а целых два чемодана, признается Энтони. — Сейчас мне хотелось бы как можно быстрее поймать такси и вернуться домой, чтобы как следует отдохнуть.       — Эти перелеты действительно очень утомляют… — тяжело вздыхает Наталия, тоже выглядя очень усталой и немного грустной. — Я очень устала и хочу как можно скорее вернуться домой.       — По крайней мере, тебе больше не надо летать с нами, — отмечает Летиция. — Через несколько дней мы с отцом отправимся в Мехико вдвоем, чтобы подготовиться к переезду твоей бабушки Адрианы в наш дом. А ты останешься здесь и будешь ждать, когда она переедет сюда.       — Да, я знаю, но мне так хочется, чтобы бабушка поскорее поправилась… — с грустью во взгляде очень тихим и спокойным голосом говорит Наталия, время от времени оглядываясь по сторонам усталыми глазами. — Мне безумно больно видеть ее в таком состоянии…       — Врачи говорят, прогнозы довольно позитивные, — с легкой улыбкой отвечает Энтони. — А раз они считают, что все может быть хорошо, значит, все действительно так и будет.       — Это верно, — переведя взгляд на Энтони, слегка улыбается Наталия. — Вы потратили очень много денег на ее лечение, которое должно ей помочь.       — Слава богу, оно ей помогает, да и твоя бабушка верит только в лучшее.       — Кстати, когда вы собирайтесь лететь в Мехико и готовить ее к переезду?       — Не знаю, дочка, — пожимает плечами Летиция. — Нам еще надо уладить кое-какие дела на работе. Конечно, большую половину я успела уладить еще до нашего отъезда. Но ведь есть еще одна половина, которую тоже было бы неплохо разрешить.       — Да, быть журналистом и юристом – это дело непростое, — тихо вздыхает Энтони. — Зато благодаря этому у нас всегда будут деньги, и мы сможем позволить себе все. Даже дорогостоящее лечение в самой престижной клинике любой страны.       Наталия ничего не говорит и с легкой улыбкой смотрит куда-то вдаль.       — Кстати, Наталия… — задумчиво произносит Летиция. — Что-то в последнее время ты стала молчаливой, задумчивой и не слишком разговорчивой. Раньше ты такой никогда не была, насколько я помню. Неужели у тебя что-то произошло, раз ты такая грустная?       — Твоя мама права, Наталия, — переведя взгляд на Наталию, кивает Энтони. — Ты действительно выглядишь какой-то подавленной в последнее время. Неужели ты снова поругалась с кем-то из своих друзей?       — Нет, с друзьями я не ругалась, — смотря то на Летицию, то на Энтони, устало улыбается Наталия. — С тех пор как я в первый и последний раз поругалась с Ракель.       — Я очень рада, что вам тогда удалось помириться, — отвечает Летиция, с легкой улыбкой гладя Наталию по плечу. — Вы ведь всегда были такими хорошими подружками.       — Но хорошо, что тот выживший из ума подонок ответил за все свои делишки и оставил бедняжку Ракель в покое, — отмечает Энтони. — Она хоть наконец-то может подумать о своей семье и работе.       — Удивительно, что даже та слава, которая свалилась на голову Ракель, не изменила ее, и она осталась такой же милой, доброй и порядочной девушкой.       — Ты права, мама, — со скромной улыбкой отвечает Наталия. — Я так соскучилась по ней за то время, что мы не виделись. Мне не терпится поскорее увидеть ее и узнать, что произошло в ее жизни за тот месяц, что мы жили в Мехико.       — Я слышал, она становится все более популярной с каждым днем, — говорит Энтони. — Ей постоянно поступают предложения о работе, и она никогда не сидит без дела.       — Да, но теперь она не работает на износ и старается распределять время так, чтобы у нее оставалось время для друзей и любимого жениха.       — И я рад, что она одумалась.       — Я тоже, — с легкой улыбкой отмечает Летиция. — И Ракель очень повезло заполучить такого прекрасного мужчину, как Терренс. Даже несмотря на то, что между ними было, я все равно считаю, что эта пара очень неплохо смотрится вместе.       — Согласен с тобой, — уверенно кивает Энтони. — Хорошо, что эти двое все-таки смогли помириться и усвоить те ошибки, которые едва не привели к их расставанию. Было бы очень грустно, если бы они пошли разными дорогами. И я рад, что они решили пожениться.       — Они слишком любят друг друга, чтобы расставаться, — скромно улыбается Наталия. — Если бы они расстались, так и не найдя компромисса, не думаю, что каждый из них был бы счастлив. Ракель и Терренс нужны друг другу. Ни один из них точно не сможет жить друг без друга. И их решение пожениться было вполне осознанным.       — Да, они действительно очень любят друг друга. Это видно невооруженным глазом по тем фотографиям, которые можно легко найти в Интернете.       — Кстати, вчера у них должен был состояться совместный выход в свет. Кажется, они должны были пойти на закрытый показ нового фильма. Недавно я общалась с Ракель в Facebook, и она сказала мне, что ей очень хотелось пойти на это мероприятие.       — Да, кажется, что вчера и правда должна была состояться закрытая премьера нового фильма, куда были приглашены очень многие звезды, — кивает Летиция. — Наверняка, в Интернете уже есть какие-то фотографии с этого мероприятия.       — Я как-нибудь найду их, — слегка улыбается Наталия. — Уверена, что эти голубки были там самые красивые.       — Конечно, солнце мое…       С этими словами Летиция целует Наталию в висок, а в воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Энтони переводит взгляд на свою довольно грустную дочь.       — Кстати, а как у тебя дела с Эдвардом? — интересуется Энтони. — В последнее время ты очень мало общалась с ним. Да и с нами ты уже не говоришь о нем так много, как раньше…       — Да, я тоже это заметила, — соглашается Летиция. — Если ты с кем-то и общалась все это время, так это с Ракель, Терренсом или Анной. Но об Эдварде ты ни разу не упомянула или же говорила о нем с большим нежеланием.       — Э-э-э, у Эдварда есть кое-какие неотложные дела… — неуверенно отвечает Наталия, слегка прикусив губу. — В последнее время он очень занят… И нам редко удается созвониться… Не то чтобы где-то встретиться.       Энтони слегка хмурится и переглядывается с Летицией, которая растерянно пожимает плечами.       — Знаешь, Наталия, мне не хотелось бы вмешиваться в ваши с Эдвардом дела, так как вы оба взрослые люди и можете сами решить свои проблемы, — задумчиво говорит Энтони. — Но почему-то мне кажется, что у вас очень многое изменилось за последнее время.       — Вы случайно не ругайтесь между собой, дорогая? — осторожно интересуется Летиция.       Поколебавшись где-то секунду или две, Наталия криво улыбается и бросает взгляд на своих родителей.       — Нет, конечно, — напряженно отвечает Наталия. — У нас с Эдвардом все замечательно… Мы не ругаемся…       — У вас нет проблем? — интересуется Летиция. — Или ваши отношения стали намного холоднее?       — Нет, никаких проблем. И наши отношения не стали холоднее… Все просто замечательно. Просто дела…       Энтони слегка хмурится, подозрительно смотря на Наталию и пару секунд о чем-то размышляя.       — Что ж, раз так, то мы с твоей матерью не будем настаивать, — пожимает плечами Энтони.       — Но если у тебя будут какие-то проблемы с ним, то скажи мне или отцу, — мягко говорит Летиция. — Мы что-нибудь придумаем и поможем тебе.       — Хорошо, я скажу, если что-то такое случится, — со слабым кивком обещает Наталия. — А сейчас давайте уже побыстрее поймаем такси и поедем домой. Я очень устала после этого перелета и хочу хотя бы немного отдохнуть.       — Да, отдых нам сейчас действительно не помешает, — задумчиво говорит Летиция. — Работать, когда ты уставший и измотанный, просто невозможно…       Наталия задумывается о чем-то своем, продолжая толкать тележку со своим чемоданом вперед. А через некоторое время семейство Рочестер выходит из здания аэропорта и пытается найти свободный такси, чтобы наконец-то поехать к себе домой. Несмотря на то, что девушка говорит, что в ее отношениях с Эдвардом все хорошо, родителям девушки почему-то кажется, что у их дочери и ее возлюбленного все-таки есть какие-то проблемы, так как молодые люди стали редко проводить время вместе, ссылаясь на огромную занятость мужчины или выискивая еще какие-то отмазки. Правда, из ее уст все это звучит не совсем убедительно…       

***

      Время около двенадцати часов дня. В одной фотостудии сейчас идет полным ходом работа над съемками для обложки очень популярного журнала о моде. Люди постоянно куда-то бегут и спешат, пытаясь настроиться на хороший лад и тщательно подготовиться к съемкам. Кто-то настраивает освещение, кто-то постоянно переставляет вентилятор, который должен слегка обдувать волосы модели, которую они собираются снимать. Ну а кто-то подключает всю необходимую аппаратуру и проверяет ее работоспособность, чтобы потом не случилось каких-то серьезных курьезов во время съемки.       На обложку этого журнала было решено снять известную модель Ракель Кэмерон. Она примеряет несколько блестящих платьев совершенно разных цветов, длины и фасонов. Макияж довольно яркий и безупречный и еще больше подчеркивает красоту ее серых глаз: длинные ресницы, черные стрелки на глазах, коричневые и золотые тени, а также прозрачный блеск для губ. Длинные темные волосы девушки закручены в легкие волны, а ее челка уложена на бок. Бриллиантовые серьги, браслеты, ожерелья и туфли на высоком каблуке… Все это прекрасно сочетается с теми платьями, которые с удовольствием примеряет Ракель.       В качестве фотографа на сегодняшней фотосессии выступает Стивен Эпплбай, хороший друг девушки, которого она знает уже много лет. Когда-то этот мужчина здорово помог Ракель, когда ему и девушке по имени Деланси Спеллман, возлюбленной этого фотографа, удалось доказать, что Саймон Рингер оклеветал эту модель, а также восстановить ее доброе и честное имя. Ракель всегда будет благодарна Стивену за это. Ведь кто знает, что сейчас бы было, если бы он не попытался что-то сделать для того, чтобы доказать всем ее невиновность.       Съемки проходят довольно спокойно и без нелепых ситуаций. Ракель, как всегда, выглядит просто неотразимо, выкладываясь по полной ради хороших снимков и пытаясь найти идеальные позы и ракурсы, чтобы подчеркнуть все достоинства и скрыть недостатки. Впрочем, Ракель успешно с этим справляется, потому что она прекрасно знает, как заставить людей восхититься ею.       — Отлично! — восклицает Стивен, в очередной раз нажимая кнопку затвора на своем дорогостоящем фотоаппарате.       Эту фразу Стивен повторяет еще несколько раз и каждый раз, когда он делает снимок, и когда Ракель меняет свою позу.       — Да-да, вот так, — как-то тихо говорит Стивен.       Стивен продолжает фотографировать Ракель с разных ракурсов, время от времени бегая то в одно место, то в другое, чтобы поймать момент и сделать потрясающий кадр. Однако сегодня фотограф пребывает в далеко не самом лучшем настроении. Если раньше он занимался своей работой с огромным удовольствием, то сейчас он просто на автомате делает то, что должен. Лицо и голос Стивена довольно сухие и не выражают никаких эмоций. Он бы определенно заперся бы у себя дома, в своей комнате, отключил телефон и отказался бы с кем-либо разговаривать.       Ракель давно заметила немного странное поведение Стивена и пытается понять, что с ним происходит. Когда она работала с ним раньше, то на съемочной площадке было приятно находиться, так как фотограф всегда был в приподнятом настроении, без конца нахваливая девушку, и говоря ей комплименты, а временами даже и шутя. Не то, чтобы Ракель хотелось бы услышать очередную похвалу в свой адрес… Просто ей хочется немного подбодрить Стивена и попытаться чем-то помочь ему. Но что могло бы сейчас помочь – девушка пока не знает.       — Хорошо, последний кадр, — все также без эмоций говорит Стивен и в последний раз нажимает кнопку затвора на своем фотоаппарате. — Все, мы закончили.       Стивен тут же откладывает свою камеру и уставляет свой взгляд в компьютер, просматривая полученные снимки. А когда фотограф объявляет о том, что съемка закончена, Ракель подходит к ящику с маленькими бутылками воды, который стоит на столе, берет оттуда одну бутылку, открывает ее и делает несколько глотков, утоляя свою жажду, что уже давно одолевает ее. Пока находящиеся в студии люди все еще суетятся на площадке, занимаясь какими-то своими делами.       Закрыв крышкой горлышко бутылки с водой, из которой она только что пила, Ракель переводит свой взгляд на Стивена, выглядящий мрачнее тучи, рассматривая фотографии на компьютере. Она недолго думает над тем, стоит ли ей беспокоить его или нет и решительно направляется к фотографу, надеясь, что она сможет ему чем-то помочь. А заметив подходящую к нему подругу, Стивен поворачивается к ней всем корпусом.       — Хорошая работа, Ракель, ты большая молодец, — без эмоций спокойно говорит Стивен.       — Спасибо, Стив, — с легкой улыбкой отвечает Ракель, все еще держа свою бутылку с водой в руках, и переводит взгляд на компьютер и начинает рассматривать фотографии. — Ты тоже постарался на славу. Фотографии получились просто потрясающие.       — У неотразимой модели должны получаться идеальные снимки.       — Я знаю… Но хорошие снимки могут получиться только благодаря прекрасному фотографу.       — Который прекрасно знает, с какой стороны тебя лучше сфотографировать, — бросает улыбку Стивен.       — Это точно.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель слегка прикусывает губу.       — Но вообще-то, я хотела поговорить с тобой вовсе не о моей карьере модели, — достаточно уверенно говорит Ракель.       — Правда? — выгнув брови, интересуется Стивен и скрещивает руки на груди. — И о чем же ты хочешь поговорить?       — Я заметила, что на сегодняшней съемке ты был таким грустным и подавленным, — очень осторожно говорит Ракель.       — Я?       — У тебя какие-то проблемы, Стивен? Раньше ты был более живым и позитивным, а сейчас из тебя будто все соки выжали.       — Эх, лучше не спрашивай меня об этом… — Стивен окидывает взглядом окружающую его обстановку и просто машет рукой. — Мне до сих пор не по себе от того, что произошло в моей жизни…       — Если хочешь, можешь рассказать мне о том, что тебя беспокоит, — мягко говорит Ракель. — А я постараюсь найти способ поддержать и помочь тебе.       — Да нет, ты уже не сможешь помочь, потому что это уже случилось.       — Но что произошло? Неужели ты влип в какую-то неприятную историю?       — Нет-нет, вовсе нет… Просто… — Стивен тяжело вздыхает и опускает руки вниз. — Это все из-за наших отношений с Деланси… Мне очень неприятно об этом говорить, но…       — Вы до сих не смогли помириться?       Стивен резко выдыхает с прикрытыми глазами перед тем, как с грустью объявить:       — Мы расстались, Ракель. С момента расставания прошел уже почти месяц, однако легче от этого не становится.       — Вы расстались? — удивляется Ракель, с грустью во взгляде смотря на Стивена. — Но почему? Что у вас произошло? Неужели ваши отношения стали настолько плохими, что вы решили расстаться?       — Инициатором этого разрыва была она, а не я, — низким голосом отвечает Стивен. — Понятия не имею, что с ней произошло, но в последние несколько месяцев я ее просто не узнавал. Из скромной и милой девушки она превратилась в агрессивную и вечно всем недовольную женщину.       Стивен расслабляет плечи, окидывает взглядом окружающую его обстановку и тяжело вздыхает.       — До сих пор не понимаю, почему она так поступила? — задается вопросом Стивен. — Почему? Я ведь не давал ей никаких поводов для этого! Не изменял, не пренебрегал ею… Уважал ее, любил… А она вот так со мной поступила…       — Ох, мне очень жаль, приятель, — с жалостью во взгляде смотря на Стивена, мягко произносит Ракель, кладет руку на плечо мужчины и поглаживает его. — Я прекрасно понимаю, что тебе очень больно.       — Очень больно. Мне и сейчас очень плохо, ведь я успел по-настоящему сильно привязаться к этой девушке. — Стивен начинает нервно перебирать свои пальцы. — А вот она никогда не любила, раз так легко бросила меня и не подумала обо мне…       — Нет, не говори так, Стивен! — возражает Ракель. — Если бы она тебя не любила, вы бы никогда не начали встречаться и даже думать об этом не стали бы.       — Если честно, я не понимаю, почему мы вообще решили, что могли быть влюбленными. Были друзьями столько лет, а тут вдруг черт дернул сказать о более нежном отношении друг к другу.       — Ну знаешь, иногда даже самые дружеские отношения могут перерасти в нечто большее.       — Знаешь, Ракель, должен признаться, что Деланси и правда нравилась мне еще в тот момент, когда мы были друзьями, хотя она об этом не знала. Мне не хотелось говорить ей об этом, потому что боялся разрушить нашу дружбу. Когда она случайно обмолвилась о том, что я ей нравлюсь, то мне стало так хорошо… Тогда Деланси сказала, что не шутит, вот я и решил рассказать ей о своих чувствах. Она хорошо это восприняла, и мы решили попробовать повстречаться. Все было хорошо до определенного момента, но потом все начало рушиться, как карточный домик.       — Я прекрасно тебя понимаю. Если бы я могла как-то помочь тебе, то сделала бы это сразу же.       — Я знаю, Ракель… Но как я уже сказал, в этом нет никакого смысла. — Стивен на пару секунд призадумывается и резко машет рукой. — Эх, ладно, не бери это в голову. Я как-нибудь справлюсь с этим. Не первый раз с девушкой встречаюсь… Переживу это и продолжу жить. А тебе надо думать о своих отношениях. Ты ведь собираешься замуж за Терренса. Лучше думай о вашей свадьбе.       — Я и так много думаю о своей свадьбе, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Но я также никогда не забываю о своих друзьях и стараюсь помогать им в трудных ситуациях.       — Я знаю, что ты очень добрый человек и всегда помогаешь своим друзьям, — дружелюбно говорит Стивен. — Но, пожалуйста, не переживай за меня. Я постараюсь найти силы, взять себя в руки, и продолжать жить. Расставание – это, конечно, очень неприятно, но не такая уж огромная трагедия.       — Это не так просто, как ты думаешь, Стив. Поверь, я тоже думала, что справлюсь с чувствами к Терренсу. Но ничего не смогла сделать и изменить то, что нельзя, было не в моей власти. Я поняла, что все-таки люблю этого человека и не хочу его терять.       — Тебе повезло, что твой жених любит тебя и готов на все, чтобы ты была счастлива. Кто бы что ни говорил про Терренса, он отличный парень.       — Поверь, тебе тоже однажды повезет, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Не Деланси, так кто-то другой. Ты еще встретишь свою любовь.       — Большое спасибо, Ракель, — скромно улыбается Стивен. — Спасибо за то, что ты всегда рядом со своими друзьями и готова им помочь любым способом. Лично я очень ценю дружбу с тобой и никогда не забуду о том, что ты для меня делаешь.       Ракель ничего не говорит и слегка улыбается. А через пару секунд она оказывается в дружеских объятиях Стивена, которые происходят по его инициативе. От объятий мужчине становится чуточку легче, но не настолько, чтобы забыть о своей боли, которую он испытывает на данный момент. А немного погодя девушка отстраняется и него и слегка улыбается.       — Если тебе захочется поговорить или поделиться чем-то сокровенным, то я всегда готова тебя выслушать, — мягко говорит Ракель.       — Да, конечно, спасибо, — с натянутой улыбкой отвечает Стивен и задумывается на пару секунд, поглаживая свой подбородок. — Прости, мне нужно идти. Много дел.       Стивен быстро куда-то уходит, оставив Ракель наедине с ее мыслями, пока она грустным взглядом смотрит ему вслед и на несколько секунд о чем-то призадумывается. Но потом она понимает, что очень скоро у нее состоится интервью. Несмотря на немного подавленное настроение, которым ее только что «заразил» Стивен, Ракель быстро берет себя в руки и отправляется туда, где ее готовили к фотосессии, также собираясь дать несколько поручений своей ассистентке, что сопровождает ее на все съемки и делает все, что от нее требуется.       

***

      Время обеда уже давно прошло. «Five Seconds Records» – одна из самых крупных и известных звукозаписывающих студий в Нью-Йорке. Здесь находится много людей, которые куда-то ходят и что-то делают. Где-то проходит запись песен, где-то какие-то исполнители просто распеваются, а где-то проводят свое время за написанием новых песен для альбомов или играют на инструментах как для себя, так и пытаясь сочинить музыку к своим песням.       Терренс сейчас находится в студии вместе с Даниэлем Перкинсом, высоким, чуть ниже, чем он, мужчиной с волосами оттенка темный шоколад и пронзительным карими глазами, которые всегда легко сводили девушек с ума. Он – бас-гитарист группы «Against The System». Они сейчас бы с радостью занялись написанием новых песен. Но так как их барабанщик Питер Роуз до сих пор не приехал в студию, то парням не остается ничего, кроме как наигрывать какие-то песни на гитарах. Сейчас они исполняют песню одной из своих самых любимых групп. Конечно, эту песню на акустических гитарах хорошо не сыграешь, так как она лучше звучит, когда присутствуют электрогитары и ударные. Но поскольку барабанщика сейчас нет, то остается только напевать песни, играя на двух акустических гитарах.       А закончив играть песню до конца, Терренс и Даниэль решают сделать небольшой перерыв и откладывают свои гитары в сторону.       — Потрясающая песня! — удобно устроившись на небольшом мягком диванчике, который стоит в студии, бодро восклицает Даниэль. — Она является одной из моих самых любимых. Я могу постоянно играть и напевать ее.       — Согласен! — сидя на крутящемся стуле возле микшерного пульта, воодушевленно соглашается Терренс. — Правда, она лучше звучит, когда мы исполняем ее с электрогитарами и ударными. Акустическая версия не такая крутая, как рок-версия.       — А ты скажи это нашему барабанщику, который шляется неизвестно где! — хмуро бросает Даниэль, скрестив руки на груди.       — Да уж, парень стал что-то слишком часто ходить по клубам стал и вести себя как-то странно, — слегка хмурится Терренс. — Мне кажется, что его спасать пора, а иначе нам придется искать нового барабанщика.       — Черт, да проще нового найти, чем добиться чего-то от этого! Меня все больше начинает бесить его безответственность!       — Интересно, почему он вообще так часто стал ходить в клубы и напиваться там до такого состояния, что потом стонет от того, насколько ему плохо? Ни с того, ни с сего!       — Да хер его знает! — Даниэль недовольно хмыкает. — Но клянусь, если он еще раз захочет пойти в клуб, то я как можно крепче привяжу его к стулу, чтобы он никуда не смог сбежать. Нам надо песни писать и записывать, а этот придурок где-то шляется и срывает нам все планы.       — Остынь, Дэн, прошу тебя! — сдержанно просит Терренс, похлопав Даниэля по плечу. — Если Питер написал больше песен, чем мы с тобой, это не значит, что мы хуже, чем он. Нам тоже удается писать очень даже неплохие песни, должен сказать.       — Да, но дело не только в этом! Этот человек стал наплевательски относиться ко всему, что мы делаем. Каждый раз он ищет какие-то отмазки, чтобы не работать и снова поехать в какой-нибудь клуб и нажираться. Да наверняка он там еще с девками какими-нибудь трахается по пьяни.       — Тебе не кажется, что ты относишься к нему слишком уж жестоко? Может, на него наоборот не надо давить, чтобы он понял, что это неправильно?       — Не надо давить? — удивляется Даниэль. — Да я готов прибить его за то, что он срывает нам все чертовы планы!       — Мне тоже неприятно, что Питер стал так себя вести. Но пойми, агрессией мы ничего от него не добьемся. Будь ты помягче к нему и перестань так сильно давить.       — Хм, я лучше со всей силы огрею его палкой по башке… Может, его мозги встанут на место, и он поймет, каким мудаком стал в последнее время.       — Это неправильно, Даниэль. Знаю, ситуация неприятная, и наши планы под угрозой срыва. Но мы должны оставаться спокойными.       — Раньше нам хотя бы помогал Эдвард, а сейчас он будто сквозь землю провалился… — Даниэль откидывается на спинку дивана и запускает руку в свои волосы. — Что с ним произошло?       — Он говорил, что у него есть какие-то неотложные дела, — пожимает плечами Терренс. — Эдвард стал слишком занятым в последнее время и практически с нами не общался.       — О, а ты давно разговаривал с ним в последний раз?       — Давно. С тех пор как мы вернулись из турне с Лиамом, Заком, Бредом и Нейтом, я еще ни разу не общался с ним. В последний раз мы говорили незадолго от отъезда.       — А кто-то еще общался с ним? Ракель? Твоя мать?       — Нет, они тоже не общались с ним все это время. И я как-то написал Эдварду парочку SMS на мобильный, но он так и не ответил мне.       — Интересно… — слегка хмурится Даниэль. — А ты как сам думаешь, куда он мог пропасть?       — Я, конечно, не интересовался, куда он пропал, и считаю, что это его дело. Но сейчас мне хотелось бы это узнать. Потому что как-то странно все это… Куда-то пропал, никому ничего не говорит…       — А ты у его подружки Наталии спроси. Может, она что тебе и расскажет про нашу пропажу.       — Не думаю, что она что-то знает. — Терренс слегка хмурится и проводит рукой по своим волосам. — Насколько мне известно, Наталия сейчас находится в Мехико со своими родителями. Там живет ее бабушка, которая болеет раком. Ну а Рочестеры сейчас заботятся о ней. Но Ракель вроде бы говорила, что ее семья уже скоро должна вернуться в Нью-Йорк.       — Ну она же должна с ним была как-то переписываться или созваниваться. SMS, Facebook, Skype, FaceTime, WhatsApp… Способов связи полно!       — Наверное, она и правда с ним как-то связывалась и разговаривала… Ведь они с Ракель часто переписываются в Facebook…       — Может, Наталия что-то ей рассказала? Поговори с Ракель и узнай, не говорила ли Рочестер что-нибудь про твоего дружбана.       — Конечно, я обязательно спрошу у Ракель о том, что сейчас происходит у Эдварда с Наталией. — Терренс тихо хихикает. — Девушки уж точно должны рассказать что-нибудь друг другу, ведь они так любят обсуждать какие-то секреты.       — Несомненно.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс нажимает некоторые кнопки на микшерном пульте и передвигает ползунки.       — Кстати, у вас с Ракель сейчас все хорошо? — интересуется Даниэль.       — Лучше не бывает, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — Мне кажется, все, что произошло между нами, еще больше сплотило нас. Мы стали гораздо ближе и во всем поддерживаем друг друга. А уж после нашего отдыха за границей я еще больше убедился в том, что не хочу никуда отпускать ее. И жду не дождусь, когда сделаю ее своей женой.       — Я рад за вас. Вы реальная потрясающая пара. Должен признать, ты прямо-таки расцвел, когда помирился с Ракель и повалялся с ней на солнышке пару недель.       — Я и сам чувствую себя положительно заряженным, — широко улыбается Терренс, откинувшись на спинку стула. — Мне давно нужно было съездить куда-нибудь отдохнуть, ибо я чувствовал себя жутко измотанным и опустошенным. И стоило мне устроить себе небольшие каникулы и забыть обо всех проблемах, как жить стало намного лучше.       — Понимаю. Здорово, что все закончилось хорошо. Что скоро мы погуляем на твоей свадьбе.       — Я тоже рад.       На пару секунд Терренс замолкает, задумавшись о чем-то своем и на мгновение бросив взгляд на ударную установку, что расположена в студии.       — Кстати, а у тебя как дела с Анной? — интересуется Терренс. — Надеюсь, у вас тоже все хорошо?       — Да, у нас тоже все прекрасно, — с широкой улыбкой отвечает Даниэль. — Конечно, между нами бывают какие-то споры на банальные темы. Но в целом у нас все прекрасно, и мы ни на что не жалуемся.       — Ваши отношения развивались так стремительно. Вы не встречайтесь и полугода, но уже живете вместе. Не боитесь, что когда-нибудь ваши чувства могут внезапно угаснуть? Потухнуть как огонь!       — Конечно, я этого боюсь. Несмотря на то, что мы начали встречаться после нескольких свиданий, я чувствую к Анне огромную любовь. Мне с ней очень хорошо. Она меня во всем поддерживает и заботится обо мне… Эта девушка заставляет меня радоваться каждому новому дню и стремиться к своим желаниям, как бы тяжело мне ни приходилось это делать.       — Я тебя понимаю, приятель.       — Знаешь, у меня до нее было много девушек. Но ни одна не цепляла меня так сильно, как Анна. Встретив ее, я понял, каких эмоций мне не хватало, чтобы быть привязанным к той девушке, которую люблю.       — Вот и Ракель заставляет меня чувствовать себя живым… В ней есть что-то, что всегда поддерживает во мне жизнь… Некий огонь… Она не дает мне скучать и буквально заставляет добиваться ее каждый день. — Терренс с легкой улыбкой бросает короткий взгляд в сторону. — Не представляю, чтобы сейчас со мной было бы, если бы мы с Ракель не помирились… Если бы она не сказала, что не хочет расставаться…       — Если бы вы с Ракель не помирились, мы не точно смогли добиться того, чего добились сейчас. Наша группа держится на тебе, на твоем таланте, который дан тебе природой. Лично я раньше никогда не слышал столь сильных и шикарных голосов, похожих на твой. Такой голос может встречаться лишь у одного человека из ста.       — В группе не один я обладаю талантом, чувак. Вы с Питером тоже бесподобны и являйтесь профессионалами в том, что делайте.       — Нет, Терренс, мы с Питером всего лишь украшения для заднего плана. В нашей группе ты – главная звезда! А вот мы – никто!       — Что? — округлив глаза, удивленно интересуется Терренс. — Даже не смей такое говорить! В нашей группе мы все равны, и у нас нет лидера, даже если им считаюсь я. Лично я не считаю себя таковым, ибо мы все вносим свой вклад в работу группы. Каждый из нас хорош в чем-то своем. Ты превосходно играешь на бас-гитаре, и голос у тебя очень хороший и отлично сочетается с моим. А еще я восхищаюсь тем, как Питер играет на ударных… Он всегда выкладывается по полной, когда играет на них.       — Мне тоже нравится, как Питер играет на ударных. О его талантах я спорить не буду. Но если я не увижу его здесь в ближайшие пять минут, то поеду к нему домой и буду долго пытать.       — Да уж, что-то он совсем задерживается… То раньше минут на пять-десять задерживался, а теперь по часу начал…       — Если ты не забыл, то этот белобрысый крысеныш должен был припереться еще часов в десять. А сейчас уже больше двух часов! Обед уже давно закончился, но его до сих пор нет!       — Ладно, я попробую поговорить с ним и вразумить его. А иначе нашей группе придет конец из-за его безответственности.       — Да группе уже и так, мать твою, конец! — раздраженно бросает Даниэль. – Из-за этого козла мы не можем продвинуться дальше пары написанных бредовых строк, никак не сочетающиеся друг с другом.       — Так-так, Перкинс, успокойся, не заводись! Только не вздумай наброситься на него, когда он появится здесь. Вы что-то и так в последнее время не можете даже молча находиться на одной территории.       — Потому что этот идиот бесит меня! Бесит, что из-за него страдаем мы все! Если так дело и дальше пойдет, студия вообще разорвет с нами контракт, и все наши успехи канут в лету.       — Обещаю, я поговорю с ним, когда мы будем наедине. — Терренс бросает взгляд на дверь, которая издает негромкий звук. — И вообще, он уже пришел.       Дверь тихонько отворяется, и в студию медленным шагом заходит высокий стройный мужчина с пшеничными волосами, под пустыми янтарными глазами которого легко заметить синяки от недосыпа. Это и есть Питер Роуз, барабанщик группы «Against The System». Только вот если у него раньше было хорошо подкаченное телосложение, то теперь этот мужчина выглядит тощим, а бицепсы на руках стали гораздо меньше.       Даниэль мгновенно переводит взгляд на блондина, который выглядит, мягко говоря, не очень хорошо. Похож на разбитого, усталого и изнеможенного человека.       — Наконец-то! — закатив глаза, громко восклицает Даниэль и резко встает с дивана. — Принц голубых кровей наконец-то соизволил притащить свою задницу сюда! Где тебя черти носят? Ты должен был быть здесь еще с утра! Но ты заявляешься сюда после обеда и делаешь вид, что ничего страшного, блять, не произошло!       — Слушай, чувак, не надо кричать, пожалуйста, — тихо простонав, говорит Питер, закрывает за собой дверь и устало идет к дивану. — Не надо…       Питер камнем падает на диван, который находится в комнате, и на котором еще недавно сидел Даниэль, и начинает энергично потирать виски.       — Я так чувствую себя паршиво… А от твоих диких воплей у меня голова лопнет, и барабанные перепонки разорвутся.       — Хм, и с чего же ты чувствуешь себя плохо? — слегка хмурится Терренс.       — А с того, Терренс, что кое-кому надо меньше бухать и шляться по клубам! — скрестив руки на груди, со злостью во взгляде бросает Даниэль. — Если бы я зависал в клубах каждый день и выпивал по несколько стопок виски, то меня бы тоже постоянно рвало. И мне бы потом пришлось ползать по стенке и стонать от того, насколько мне плохо.       — Ох, закрой свой рот, придурок… — устало, но холодно мямлит Питер и с закрытыми глазами откидывается на спинку дивана. — Не надо учить меня, что делать, и куда идти…       — А тебя надо учить, твою мать! Ты вообще в курсе, что нам надо альбом записывать? А из-за тебя запись срывается!       — А ты здесь не командуй. Не тебя выбрали лидером.       — Не выводи меня за себя, Роуз! Ты выпил у меня достаточно крови и заставил до смерти возненавидеть.       — Так не разговаривай со мной! В чем проблема-то? А если что, можешь вообще проваливать отсюда и тявкать, как поганая шавка в каком-нибудь другом месте.       — Слушай ты, ублюдок…       Даниэль хочет резко рвануть к Питеру, но Терренс тут же отталкивает его в сторону со словами:       — Даниэль, сейчас же прекрати это!       — А не свалить бы ли тебе самому, жалкий урод? — громко интересуется Даниэль. — И вообще, тебе уже давно пора покинуть группу и продолжить бухать в клубах и трахаться со всякими шлюхами.       — Не твое гребаное дело, с кем я трахаюсь и бухаю! — еще громче бросает Питер.       — Знаешь, что я скажу? Да нам с Терренсом было бы гораздо лучше, если бы ты реально свалил из группы. И если бы нам помогал Эдвард. С его помощью нам было бы гораздо легче набрать материал для альбома. Но так как он куда-то внезапно пропал, то нам приходиться самим что-то придумывать.       — Вот и придумывай, а я не собираюсь ничего делать, — с тихим стоном схватившись за голову и согнувшись пополам, говорит Питер. — Моя голова сейчас взорвется, а все тело страшно ломит… Черт, и какого хера я сюда приперся? Надо было дома остаться и послать все к чертовой матери.       — Черт, Питер, как ты можешь такое говорить? — ужасается Терренс. — Мы ведь на тебя рассчитываем, а ты так подводишь нас! Почему ты не можешь взять себя в руки и снова начать нормально работать?       — Извини, Терренс, но я правда не могу работать. У меня нет никакого желания всем этим заниматься.       — Что? — приходит в бешенство Даниэль, крепко сжав руки в кулаки. — Да ты издеваешься над нами? Мало того, что ты по клубам зачастил шляться, так еще и от своих обязанностей уходишь! Не охренел ли ты, уважаемый? По-моему, это уже верх наглости!       — Хватит орать здесь как потерпевший… — тихо стонет Питер, закрыв лицо руками. — Достал уже… Мне противно находиться с тобой в одном помещении!       — Знаешь, ты задолбал меня не меньше! Что с тобой, черт возьми, стало? Почему из-за тебя наша группа может вот-вот развалиться? Неужели ты уже почувствовал вкус славы и считаешь себя самым крутым? Нет, белобрысый, до этого тебе еще работать и работать!       — Ох, да завали ты свое хавало… По-моему, ты сам напялил корону и окончательно обнаглел, когда заполучил этот гребаный контракт со студией.       — Так, иди сюда, полоумный крысеныш!       Терренс, понимая, что сейчас может случиться что-то очень нехорошее, изо всех сил пытается сгладить острые углы и разрядить напряженную обстановку. Он мгновенно подлетает к Даниэлю, резко одергивает его и начинает слегка похлопывать его по плечу, дабы тот успокоился.       — Даниэль, сейчас же успокойся, — тихо просит Терренс. — Я же просил тебя не нападать на него!       Через секунду Терренс переводит взгляд на Питера, однако от Даниэля пока что еще не отходит.       — В самом деле, Питер, что с тобой происходит? — спокойно интересуется Терренс. — Почему ты стал таким безответственным? Я понимаю, если бы ты ходил по клубам в те дни, когда мы полностью свободны и можем позволить себе отдохнуть. Но сейчас нам надо работать над альбомом. У нас контракт, который обязывает нас соблюдать его условия. Есть определенные сроки. Нас ограничивают во времени, понимаешь.       — Я не отказываюсь от своих обязанностей, — без эмоций отвечает Питер. — Я просто прошу перенести написание песен на завтра, потому что сейчас мне очень плохо.       — И сколько я это уже слышу? — громко, раздраженно интересуется Даниэль. — Сколько? Неделю? Две? А может быть, даже и месяц? Да и отказ работать над песнями еще полбеды! Ты также наотрез отказываешься посещать публичные мероприятия. Из-за тебя Терренсу приходится постоянно врать всем о том, что у нас возникли непредвиденные обстоятельства, из-за которых мы вынуждены отклонять все приглашения на различные мероприятия, где должны быть втроем, а в итоге присутствует только МакКлайф.       — Как вчера на премьере фильма, например… — спокойно говорит Терренс. — Репортеры спрашивали о том, почему вас двоих не было, хотя там должны были быть не только я с Ракель, но и Даниэль с Анной, и ты, к слову, тоже.       — Вот видишь! Самый ответственный из нас – это Терренс. Потому что ему приходится отдуваться за нас троих. А самый безответственный – это ты, Питер. Потому что тебе удается сорвать все наши планы в самый последний момент.       — А тебя никто не заставлял сидеть дома! — грубо бросает Питер. — Вот подобрал бы себе шмотки и пошел красоваться перед камерами с павлиньим хвостом и огромной короной на голове.       — Павлиний хвост у тебя, если ты думаешь, что все тебе обязаны. Называется, съездил всего в одно турне в качестве артиста на разогреве, но уже возомнил себя звездой.       — Извини, Даниэль, но ты начинаешь бесить меня, ведя себя, как истеричка, — раздраженно говорит Питер, резко встает с дивана и подлетает к Даниэлю, уставив на него свой презрительный взгляд. — Ты и раньше был невыносимой занозой в заднице, а сейчас так вообще изменился в худшую сторону. И даже твоя любимая Анна не смогла как-то повлиять на тебя.       — Не надо приплетать сюда мою девушку, ты, жалкое отродье! — шипит Даниэль. — И запомни, если ты скажешь про нее хоть одно плохое слово, то клянусь, я с тебя кожу сдеру.       — Даниэль, сейчас же перестань! — громко требует Терренс. — Питер, ты тоже не заводись!       — Давай, попробуй! — восклицает Питер. — Давай, сдери с меня кожу, защитник!       — Да ты просто завидуешь, что я счастлив с Анной, а у тебя никого нет, — грубо заявляет Даниэль. — Только ты забыл, что сам в этом виноват, потому что делал вид, будто тебе не нужны девушки. Наверняка ты стал таким психованным как раз из зависти. И в глубине души мечтаешь о том, чтобы мои отношения были разрушены. Только обломайся, Роуз, этого не будет! Мы с Анной любим друг друга и очень счастливы вместе.       — Да мне вообще по хер, какие у тебя отношения, и сколько девок ты перебрал до того, как встретил свою девушку.       — А сколько ты успел перетрахать, пока был в стельку пьяным? Или твои способности в сексе совсем никудышные? А? Неужели ты даже не можешь просто возбудить девчонку? Уж про то, чтобы удовлетворить ее я вообще молчу!       — Закрой свое хавало, мудак, а иначе я точно врежу тебе! — раздраженно вскрикивает Питер.       — Сейчас я начинаю понимать, почему ты так до сих пор и не встретил девчонку и не можешь затащить ее в постель. Даже проститутки из ночного клуба не согласятся провести ночь с идиотом, который либо до сих пор не распрощается с девственностью, либо настолько ужасен в сексе, что о твоих способностях стало известно всему городу, и тебя избегают десятой дорогой.       — Даниэль, следи за языком! — твердо требует Терренс. — Ты переходишь все грани!       — Еще одно слово – и клянусь, сука, ты будешь трупом! — сжав руки в кулаки так сильно, что его костяшки белеют, шипит взбешенный Питер. — КЛЯНУСЬ, истеричка! Ты не уйдешь отсюда живым и невредимым!       — Знаешь, что я прав, но не хочешь признавать, какой ты неудачник, — ехидно ухмыляется Даниэль. — Я с самого начала не сомневался, что проблема в твоих неудачах именно в этом. Ни девку соблазнить не можешь, ни подарить ей шикарный секс, который она никогда не забыла бы. И теперь я точно уверен в том, что однажды ты уже где-то обжегся и теперь боишься признаться, что ты самый настоящий импотент!       Терпению тяжело дышащего от злости и напряжения Питера окончательно приходит конец, и он теряет над собой контроль. Блондин молнией подлетает к Даниэлю и кулаком со всей силы ударяет его прямо в челюсть. После чего тот не может устоять на ногах из-за скользкого ламината и падает на пол с сильной болью после удара и привкусом крови во рту. Но как только взбешенный Перкинс поднимается на ноги, то тут же залупляет Роузу настолько сильную пощечину, насколько это возможно. Еще парочка взаимных пощечин – и они нападают друг на друга с кулаками, нанося больные удары во все возможные места и больно дергая за волосы. Будучи одержимыми злостью, во время драки они заваливаются на стоящий в студии стеклянный столик, который разбивается на тысячи кусочков, а потом ломают на части гитару, лежащую на диване, когда Роуз падает на нее и разбивает своим весом, пока вынужден защищаться от Перкинса и со злостью во взгляде наносит ему больные удары.       Видя, как его друзья сцепились в ожесточенной схватке, Терренс пулей подлетает к ним и пытается так или иначе разнять Даниэля и Питера, которые запросто могут избить друг друга до крови и синяков, если их вовремя не остановить.       — Так-так, немедленно прекратили это! — громко требует Терренс, пытаясь оттащить наиболее взбешенного Даниэля от Питера, выглядящий не менее злым. — Хватит! Хватит, я сказал!       С огромным трудом Терренсу вскоре удается через силу оттащить взбешенного Даниэля подальше от Питера, которому также не позволяет ударить кареглазого по лицу.       — Питер, сейчас же успокойся! — твердо и громко восклицает Терренс.       — Не трогай меня, Терренс! — громко вскрикивает Питер. — Дай мне хорошенько избить эту суку! КЛЯНУСЬ, ОН БУДЕТ ТРУПОМ!       — Попробуй, слабак! — грубо бросает Даниэль, пытаясь вырваться из крепкой хватки Терренса. — Попробуй еще раз тронуть меня, ублюдок! Клянусь, все в этой студии узнают о том, что ты абсолютно бездарен в постели! И станешь посмешищем для всех! Импотентом, который не может соблазнить ни девчонку, ни парня!       — Попробуй только вякнуть что-нибудь, мудак. А иначе ты пожалеешь, что на свет родился. Я такое расскажу всем, что от тебя отвернутся все, кого ты знаешь. И мне будет совсем не стыдно будет даже оклеветать такого мерзкого ублюдка, как ты.       Пользуясь тем, что Терренс немного ослабляет хватку, Даниэль резко вырывается, подлетает к Питеру, кулаком бьет его по лицу, больно хватает за волосы и за секунду валит его на пол так, что тот чувствует боль в локтях, которыми сильно ударяется. Перкинс наносит Роузу еще несколько больных ударов кулаками до того, как Терренс снова оттаскивает его в сторону. Пока блондин резко поднимается и пытается ответить на нападение. Однако ему не удается это сделать, так как МакКлайф встает между разбушевавшимися парнями, дабы не позволить чему-то плохому случиться.       — Успокойся, Даниэль, УСПОКОЙСЯ! — вскрикивает Терренс.       Видя, что Даниэль сопротивляется изо всех сил, то Терренсу приходиться начать удерживать своего друга еще крепче, дабы здесь не случилось кровавой драки между когда-то лучшими друзьями.       — Отойди, Терренс, я уже давно мечтаю навалять этому чертову отморозку, который этого заслуживает, — шипит Даниэль, пытаясь вырваться из хватки Терренса.       — Опусти его, Терренс, пусть попробует навалять мне прямо сейчас, — активно жестикулируя и ведя себя достаточно агрессивно, кричит Питер. — Я так его уделаю, что он пожалеет о своем рождении на этот свет.       — Это мы еще посмотрим, ублюдок! Жалкий урод, который что-то о себе возомнил! Закрыл бы свою пасть и сидел в сторонке тихо!       — Свою пасть зашей, псина! И слюнями не подавись!       Даниэль безуспешно пытается выбраться из крепкой хватки Терренса, чтобы проучить Питера и хорошенько избить его. И видя, как парни готовы буквально поубивать друг друга по неизвестной ему причине, Терренс и сам выходит из себя, чувствуя себя так, будто находится между двух огней, и не зная, как примирить тех, кто еще недавно называли себя лучшими друзьями.       — Так, ну-ка успокоились оба! — громко кричит Терренс.       — ПСИХ! — во весь голос вскрикивает Даниэль. — Обратись ко врачу! Подлечи нервишки!       Через пару секунд Даниэлю с трудом удается вырваться из хватки Терренса, подлететь к Питеру и кулаком врезать ему в челюсть, а затем нанести еще несколько больных ударов в живот и хребту. Впрочем, блондин не оставляет это без внимания и, превозмогая адскую боль, сам отвечает ему тем же. Они успевают еще какое-то время потаскать друг друга за волосы, повалить на пол и избить руками и ногами до того, как МакКлайф снова пытается разнять их и оттащить Роуза подальше от лежащего на полу Перкинса.       — Хватит, Роуз! — громко требует Терренс. — РОУЗ! Прекратили это немедленно!       — Сука! — со злостью во взгляде выпаливает Питер. — Будь ты проклят, мудак! За все, что ты мне сделал! Ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ!       — Не задохнись от злости, неудачник! — грубо бросает Даниэль.       — Чтобы ты сдох! Чтобы Анна бросила тебя к чертовой матери! И НИКОГДА НЕ ВЕРНУЛАСЬ!       Даниэль резко поднимается на ноги и хочет наброситься на Питера с кулаками, но успевает лишь вцепиться ему в волосы до того, как Терренс, потерявший всякое терпение переходит на крик:       — Я СКАЗАЛ, ЗАТКНУЛИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ! УГОМОНИТЕСЬ ОБА, БЛЯТЬ!       Громкий крик Терренса заставляет Даниэля и Питера замереть и встать на месте, как вкопанные, и с частым дыханием продолжать буквально убивать друг друга своим злостным, испепеляющим взглядом.       — Вы что здесь, мать твою, устроили? — громко интересуется Терренс. — Вы хоть понимайте, что творите? Собачитесь уже черт знает сколько по неизвестной мне причине! В развале группы виноват не один Питер. Ты тоже виноват, Даниэль! Ваши выходки уже ни в какие ворота не лезут! А вот за разбитые стол и гитару вам точно придется платить, если об этом узнает владелец студии.       Ни Питер, ни Даниэль ничего не говорят, а лишь тяжело дышат и либо закатывают глаза, либо бросают хмурый взгляд в сторону.       — Неужели ни один из вас не понимает, что наша группа вот-вот развалится, если мы не возьмем себя в руки? — удивляется Терренс. — Как же обещание, которое мы дали друг другу? Мы обещали, что вместе пройдем через любые испытания, несмотря на все трудности, которые нас ждут впереди. На нас обратили внимание, и нам предложили контракт на запись дебютного альбома. Неужели мы должны сдаться тогда, когда половина пути почти пройдена? Почему вы решили психануть и разругаться в пух и прах именно сейчас?       — Извини, Терренс, но я не могу больше находиться на одной территории с этим психованным мудаком, — медленно выдохнув с закрытыми глазами и проведя обеими руками по своим волосам, спокойно отвечает Даниэль. — Если я останусь здесь еще ненадолго, то он точно станет трупом. А пачкать руки в его гребаной крови и садиться в тюрьме у меня нет никакого желания. Если хотите, можете работать вдвоем, а я больше не участвую в этом дерьме. Мне плевать на вас, на группу и на все, что с этим связано! МНЕ ПО ХЕР!       Даниэль резко срывается с места, подлетает к выходу, уходит прочь и со всей силой закрывает за собой дверь. Терренс провожает его грустным взглядом, уже давно чувствуя себя так, будто находится меж двух огней.       — Что с вами происходит, парни? — недоумевает Терренс, переведя взгляд на Питера, чьи полные злости глаза уставлены на закрывшуюся за Даниэлем дверь. — С тех пор как закончился тур, вы как будто с цепи сорвались! Хотя раньше были хорошими друзьями! Что произошло с этой дружбой?       — Это тебе лучше у мистера Перкинса спросить, — скрестив руки на груди и закатив глаза, хмуро отвечает Питер. — Но могу сказать только то, что очень жалею, что связался с этим ублюдком, который возомнил о себе черт знает что.       — Я согласен, что в некоторых вещах он реально перегнул палку. Но черт, вы же чуть не поубивали друг друга! Вы же были друзьями! Вспомните об этом!       — Нет, Терренс! Если бы тебя здесь не было, то я бы точно избил этого больного мудака. Он совсем обнаглел не только после тура, но еще и после того, как нашел себе девушку.       — Послушай, Питер, я не берусь тебя так или иначе осуждать. Но ты действительно стал безответственным в последнее время. В этом я не могу не согласиться с Даниэлем. Извини меня, но он правильно делает, что сердится и винит тебя в проблемах группы.       — Да лучше бы этой группы вообще не было! — громко восклицает Питер. — Я вообще не знаю, чем думал, когда согласился на эту бредовую идею!       — Боже, Питер, что с тобой происходит? — ужасается Терренс. — Ты можешь объяснить причину, по которой так ведешь себя? Если хочешь, то Перкинс не узнает об этом, и все останется между нами. Только объясни, по какой причине вы оба превратились в каких-то буйволов, а ты стал безответственным? Мы с тобой решим твою проблему и сделаем все, чтобы наладить дела группы.       Питер опускает руки и расслабляет плечи, резко выдохнув с прикрытыми глазами.       — Извини, Терренс, но я не хочу это обсуждать, — спокойно говорит Питер. — Пожалуйста, не обижайся на меня, но мне не хочется говорить о том, что происходит со мной, с этой падлой и с нашей группой. Прости. Хоть в одном мое мнение совпадает с мнением Перкинса. Мне плевать на группу и все, что имеет к ней отношения.       Питер резко срывается с места, покидает то помещение, в котором он находится, захлопнув за собой дверь, и уходит в неизвестном направлении. Ну а Терренс остается один в этой студии. Один. Уже который день подряд процесс написания новых песен срывается из-за вечных ссор Питера и Даниэля, причина которых ему не ясна. Если раньше они просто подкалывали друг друга и веселились, то сейчас между ними происходят самые настоящие стычки. А если раньше все эти стычки были лишь словесные, то сейчас ссора едва не переросла в кровавую драку, которую МакКлайфу с трудом, но удалось предотвратить.       — Если так будет происходить и дальше, то наша группа вообще может распасться, — тихо вздохнув и проведя руками по лицу, устало говорит Терренс. — И я опять пролечу с мечтой стать музыкантом из-за этих двух идиотов, которые совсем спятили!       Терренс устало присаживается на диван.       «Никогда бы не подумал, что эти двое могли начать ругаться, ибо раньше они были не разлей вода… — думает Терренс. — Что же между ними произошло, раз они тут чуть друг другу лица до крови не побили? Неужели Питеру все-таки надоело, что Даниэль постоянно ржал над его неудачами в отношениях, предполагал, что он – гей, и только что назвал его импотентом? В таком случае его агрессия вполне ясна… Я бы сам не выдержал такого оскорбления…»       Терренс откидывается назад и тяжело вздыхает, задрав голову к потолку.       «Похоже, что мне самому придется написать все эти песни, раз эти двое не могут поладить и начать работать.» — Терренс хватается за голову и сгибается пополам, пытаясь решить, что ему делать. «Хотя, вряд ли эти песни могут понадобиться, если эти двое не смогу наладить отношения в самое ближайшее время.»       Чтобы немного отвлечься от плохих мыслей, Терренс берет в руки гитару, на которой еще недавно играл в паре с Даниэлем, и начинает медленно перебирать струны и брать случайные аккорды, наигрывая ту мелодию, которая застряла у него в голове. Она довольно медленная и немного печальная. Наводит на какие-то не очень приятные воспоминания, которые вызывают депрессивные мысли. Например, о тех моментах, которые произошли с ним и Ракель несколько месяцев назад. Конечно, пара договорилась больше не вспоминать об этом, но все же воспоминания о тех страшных днях слишком ужасные, чтобы так легко выкинуть из памяти.       С этими событиями у Терренса ассоциируется одна песня, которую он начинает играть на гитаре, спустя несколько секунд после того, как он подумал о ней. Стоит ему заиграть первые аккорды, как мужчина мысленно переносится в те адские дни, когда приходилось страдать так, как еще никогда ранее. Слова этой песни так хорошо подходят под те эмоции, которые пришлось испытать тогда. Даже если это всего лишь воспоминания, но они все равно заставляют сердце обливаться кровью. Впрочем, Терренс безумно рад, что теперь эти дни навсегда остались в прошлом. Конечно, он был бы рад избавиться от тех воспоминаний, которые так терзают его душу. Однако мужчина прекрасно понимает, что, во-первых, это невозможно, а во-вторых, если бы этого не случилось, ни Ракель, ни Терренс не смогли бы осознать все свои ошибки, которые они допустили тогда, чтобы не допускать их впредь и еще больше укрепить свои отношения.       Когда Терренс заканчивает напевать эту песню, то он решает попробовать написать хотя бы несколько строчек для новой песни, пусть даже и для себя. Он снова начинает брать какие-то аккорды, что-то напевая себе под нос. А вскоре в его мыслях начинают возникать какие-то строчки, которые так хорошо ложатся на медленную и спокойную музыку, раздающуюся по всему помещению. Решив, что это может быть хорошая идея для новой песни, Терренс быстро находит какую-то тетрадь и ручку и начинает что-то писать в ней, отмечая какие-то аккорды и записывая те строчки, которые только что пришли ему в голову. Почему-то раньше у него не получалось так быстро придумывать слова для песни, но сейчас в нем как будто что-то щелкнуло, и он готов писать до тех пор, пока идеи приходят в голову. Даже если не все строчки как-то связаны между собой.       

***

      Время близится к вечеру, однако на улице еще не стемнело. По какому-то безлюдному месту медленными шагами идет парень с густыми каштановыми волосами, карими глазами и чуть бледноватой кожей, одетый в черные джинсы, кожаную куртку, черную футболку и черные кроссовки. Его волосы сильно взъерошены из-за сильного, немного прохладного ветра, а он сам выглядит немного хмурым и задумчивым. Эдвард. Эдвард Локхарт. Молодой парень, что словно ураган ворвался в жизнь Терренса МакКлайфа, но сумел стать ему хорошим другом. Парень, которому удалось покорить сердце Наталии, с которой подружился после первой их случайной встречи в кафе. А когда они решили признаться друг другу в любви, то решили попробовать повстречаться.       Сейчас же Эдвард медленным шагом гуляет по какому-то безлюдному пустынному месту, где есть много разных возвышенностей и обрывов, а вокруг нет ни единой души. Параллельно с этим мужчина слишком много думает о том, что сейчас происходит в его жизни. Казалось бы, что у него почти все для того, чтобы быть счастливым. Однако мужчина все равно выглядит очень грустным. Не так, как должен выглядеть счастливый человек…       «Вроде бы у меня сейчас есть все, что мне хотелось получить, но чего-то все равно не хватает, — медленно шагая по неизвестным местам, параллельно осматриваясь по сторонам и время от времени убирая с лица волосы, которые мешают ему из-за того, что ветер их сильно обдувает, с грустью во взгляде думает Эдвард. — Не хватает чего-то, чтобы стать абсолютно счастливым… Точнее, я знаю, но это уже никогда не случится…»       Окинув взглядом всю местность впереди него, Эдвард едва слышно вздыхает.       «И должен признаться, что я все-таки скучаю по Наталии… — с грустью во взгляде думает Эдвард. — Было бы здорово увидеть ее хотя бы одним глазком… Можно даже просто ничего не говорить… Просто увидеть… Мне как-то тоскливо без этой девушки…»       Спустя некоторое время Эдвард подходит к какому-то обрыву и смотрит с него прямо вниз, стоя у самого края. А затем продолжив медленно шагать по неизведанным местам, он начинает под нос напевать какую-то песню, которая очень хорошо описывает то, что он чувствует на данный момент. Надо сказать, что Эдвард поет так же шикарно, как и его друг Терренс. Можно сказать, их голоса находятся примерно на одном уровне и развиты одинаково хорошо. Голос этого парня настолько прекрасный и пронзающий, что по коже сразу же начинают пробегать мурашки. Он буквально околдовывает и заставляет позабыть обо всем на свете.       А закончив напевать кусочек песни, Эдвард тяжело вздыхает, подходит к другому обрыву, садится на самый край, свесив с него ноги вниз и начинает с грустью во взгляде смотреть куда-то вдаль и думать о том, что же будет с его жизнью дальше.       «Думаю, теперь пора дать Терренсу и Ракель понять, что я вернулся, — решает Эдвард. — Постараюсь найти причину, которая будет звучать довольно правдоподобно, чтобы объяснить свое долгое отсутствие. А потом предложу им встретиться где-нибудь и поболтать. Я ведь реально скучаю по этим людям, с которыми так долго не общался…»       Посидев на краю обрыва еще какое-то время, Эдвард решает, что ему пора вернуться к себе домой и затем наконец-то дать своим близким, что он вернулся в город и с удовольствием встретится с кем-то из них. Мужчина сначала тяжело вздыхает, потом быстро поднимается на ноги, а затем медленным шагом и довольно неуверенной походкой покидает это безлюдное место, где он находится на данный момент.       

***

      Уже наступил вечер. Дом МакКлайф. Ракель и Терренс уже давно вернулись к себе домой и готовы провести этот вечер наедине друг с другом. Только в такие моменты им удается хотя бы на время забыть о своих проблемах, с которыми им приходиться сталкиваться. Девушка и мужчина прекрасно усвоили совершенные ранее ошибки и стараются не забывать друг о друге и проводить вместе любую свободную минуту. Больше они не избегают друг друга, ссылаясь на усталость. Теперь они с удовольствием слушают друг друга и стараются поддержать свою вторую половину хотя бы добрым словом.       На данный момент заметно уставшие влюбленные находятся в своей комнате, вместе лежат на кровати и разговаривают обо всем, что сегодня произошло.       — Сегодня все было еще хуже, чем в другие дни, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Даниэль и Питер опять разругались в пух и прах и не смогли работать. Причем если раньше они ссорились только на словах, то сегодня между ними чуть не произошла драка. Точнее, они и так сцепились и точно поубивали бы друг друга, если бы я не разнял их.       — Надо же… — лежа на кровати рядом с Терренсом, приобнимая своего жениха и прижимаясь к нему поближе, пока ее голова покоится на плече мужчины, а рука – на его груди, с жалостью во взгляде произносит Ракель. — Ты же говорил, что они были лучшими друзьями, которые никогда не ссорились. Неужели произошло что-то серьезное?       — Понятия не имею. С тех пор как этот тур закончился, я перестал их узнавать. — Терренс с тихим вздохом уставляет взгляд куда-то вдаль. — Знаешь, как противно я себя чувствовал, когда мне пришлось стоять между ними и не дать им избить друг друга до крови. Конечно, мне удалось предотвратить что-то ужасное, но от этого ничего не изменилось. Я не могу их помирить.       — Но что же будет дальше, если Даниэлю и Питеру не удастся наладить свои отношения? — с тревогой интересуется Ракель. — Неужели группа распадется? Неужели все твои мечты о большой сцене разрушатся в один миг?       — Боюсь, что все так и будет, ибо выхода из этой ситуации я не вижу. — Терренс слегка задирает голову и тяжело вздыхает. — Чувствую себя так, будто нахожусь между двух огней… Все мои мечты рушатся прямо на глазах.       — Да уж, а так все хорошо начиналось… — тяжело вздыхает Ракель и окидывает грустным взглядом всю комнату. — Еще и приходиться врать всем, что у этих двоих вечно какие-то дела, из-за которых они не могут посетить какие-то мероприятия.       — Это точно, мне уже не в первый раз приходиться врать. А еще из-за безалаберности Питера мы не можем начать работать над альбомом. Точнее, над написанием песен. Четырех или пяти песен недостаточно для того, чтобы издать полноценный альбом. Только если какой-нибудь мини-альбом…       — Может быть, он всерьез переживает из-за того, что у него все еще нет девушки? Вы с Даниэлем постоянно хвалитесь перед ним, что вам повезло, а ему может быть обидно.       — Да, но я стараюсь не начинать первым. Даниэль всегда говорит об этом и даже насмехается над ним из-за того, что он одинок. Ему нравится подкалывать Питера из-за этого. Он даже считает, что блондин вполне может быть геем. А блондина это бесит. Так что… Я не могу исключать, что Питу это просто серьезно надоело. К тому же, сегодня Перкинс вообще перешел все границы и назвал Роуза импотентом. Из-за они и подрались прямо в студии… И разбили пару вещей…       — Ничего себе… — ужасается Ракель. — Разве настоящие друзья будут так поступать? Как Даниэль мог так откровенно насмехаться над неудачами Питера в отношениях? И называть импотентом…       — Не знаю… Поначалу я думал, что все это лишь шутка, но теперь ясно, что Даниэль реально издевается над Питером.       — Мне кажется, это и есть причина всех бед. Ты не пробовал поговорить с каждым из них и понять причины такого поведения? Даниэль же не мог так резко измениться и возненавидеть Питера, с которым дружил много лет!       — Один раз я попробовал поговорить с Даниэлем, но это ни к чему не привело, — вздыхает Терренс. — И сегодня пытался спросить Питера об этом, но он отказался говорить. Они оба валят все друг на друга.       — Боже, что же между ними произошло, раз они едва ли не врагами стали? Ты должен узнать об этом и сделать все, чтобы спасти группу!       — Да, но я могу сделать, если эти два упрямца никак не могут поладить? Они не могут спокойно находиться в помещении дольше минуты. А потом кто-то из них всегда начинает провоцировать другого.       — Даже не знаю, что сказать… — Ракель переводит свой взгляд с потолка на дверь, ведущую в гардеробную. — Мне очень жаль, что все так случилось… Только я мало чем могу помочь в этой ситуации… Точнее, вообще не могу…       Терренс молча переводит свой взгляд на Ракель, нежно гладит ее по плечу и голове и мило целует в макушку.       — Все в порядке, милая, не бери это в голову, — мягко говорит Терренс. — Я как-нибудь справлюсь с этими двумя и постараюсь спасти группу. Рано или поздно кто-то из этих двоих все равно признается, что между ними произошло. И действительно ли дело лишь в желании Даниэля посмеяться над Питером из-за неудач в отношениях.       — Хотелось бы верить, что он не такой бессердечный человек и не будет издеваться над Анной также жестоко, — выражает надежду Ракель. — Даниэль ведь всегда казался ей таким хорошим…       — Я тоже на это надеюсь…       Терренс на пару секунд замолкает и нервно сглатывает, пока запускает пальцы в волосы Ракель.       — Ох, ладно, давай больше не будем говорить обо мне, — задумчиво говорит Терренс. — Ты лучше расскажи, что у тебя было сегодня на съемках? Было намного лучше, чем у меня?       — Ничуть не лучше, — тихо вздыхает Ракель, медленно принимает сидячее положение и уставляет свой взгляд на свои руки, сложенные перед ней. — Съемки прошли как-то средне, потому что Стивен был в плохом расположении духа из-за проблем с Деланси. А человек, бравший у меня интервью, задавал мне такие вопросы, на которые мне вообще не хотелось отвечать. Могу сказать, что сегодня был далеко не самый лучший день в моей жизни…       — Да уж, а казалось, что все окончательно наладилось. — Терренс тоже медленно принимает сидячее положение и переводит взгляд куда-то в сторону. — Такое чувство, что и нас скоро ждет что-то подобное.       — Почему ты так думаешь? — Ракель придвигается поближе к Терренсу и закидывает руку вокруг его шеи, уткнувшись подбородком в его плечо.       — Не знаю, — хмуро отвечает Терренс. — Просто в последнее время меня почему-то мало что радует. А эти два вечно ссорящихся балбеса еще больше заставляют меня грустить.       — Меня тоже, но утешает тот факт, что рядом со мной есть те люди, которые всегда смогут помочь мне.       Терренс с легкой улыбкой приобнимает Ракель обеими руками и притягивает ее к себе, чувствуя облегчение каждый раз, когда она прижимается к его сердцу и одаривает своим приятным теплом.       — Пожалуй, это единственная вещь, которая сейчас меня радует, — задумчиво отвечает Терренс.       В воздухе воцаряется пауза на три или четыре секунды, во время которых Ракель прижимается к Терренсу, а тот крепко обнимает ее обеими руками и оставляет короткие поцелуи на некоторых частях ее лица, чем заставляет ее скромно улыбнуться.       — Кстати, я тут заметила, что Бен слишком часто стал приходить в наш дом, — отмечает Ракель. — Я, конечно, понимаю, что вы лучшие друзья, но не думала, что вы будете встречаться настолько часто. Так соскучились друг по дружке после своих ссоры и примирения, что теперь не можете жить без регулярных встреч?       — Ах, Ракель, неужели ты еще не поняла, что Бену начинает нравиться наша служанка? — слегка улыбается Терренс. — На меня ему плевать, а вот Блер реально запала Паркеру в душу.       — Блер? Нравится Бенджамину? — Ракель призадумывается на пару секунд. — Э-э-э… Да, она что-то говорила про него… Вроде бы Кристиана сказала, что вчера сюда прислали курьера с цветами. И они были для Блер от Бенджамина.       — Я знаю, она и мне это говорила… — Терренс мягко прикладывает ладонь к щеке Ракель и нежно гладит ее. — Знаешь, хоть я против Бена ничего никогда не имел и не имею, но ему точно не стоит пытаться влюбить в себя эту девочку.       — Намекаешь на его любвеобильность?       — Именно! — утвердительно кивает Терренс.       — Ну честно говоря, я и сама не восторге от этого, — задумчиво говорит Ракель. — Эта девочка и так по жизни страдает слишком много, а если она еще и влюбится в этого человека, то вряд ли ей станет легче.       — Полностью соглашусь с тобой. Не думаю, что это принесет ей счастье. Я вот до сих пор помню, как часто он флиртовал с разными девчонками… Несколько раз он даже получал по голове от парней, которые встречаются с девчонками, что попали под чары твоего дорогого друга.       — Да уж, — тихо хихикает Ракель. — Зато потом стал более умным и начал крутиться уже возле свободной на тот момент Наталии.       — Сегодня утром Виолетта сказала мне, что Блер не собирается влюбляться в Бена, несмотря на то, что она принимает его ухаживания и маленькие сюрпризы.       — Да, она и мне говорила.       — Ах, эта девушка не понимает, что она не сможет выбирать того, кого ей любить… — с грустью во взгляде тихонько вздыхает Терренс. — Жаль… Очень жаль…       — Кажется, прислуга говорила ей о том же самом, но она считает, что сможет справиться со своими чувствами.       — Ты не пробовала поговорить с ней насчет этого?       — Еще нет, но у меня была такая мысль, — пожимает плечами Ракель.       — Честно говоря, мне и самому хотелось с ней поговорить. Конечно, от этого будет мало толку, но я хотя бы предупрежу ее, что с Паркером лучше не связываться, если она не хочет страдать…       — Что-то мне подсказывает, что она не обратит внимания на наши слова, — заправив за ухо прядь волос, предполагает Ракель.       — Но попытаться стоит.       — Руководствуешься принципом «попытка – не пытка»? — по-доброму усмехается Ракель.       — Можно и так сказать, — с легкой улыбкой отвечает Терренс.       — Ах, дорогой… — Ракель мило целует Терренса в щеку и трется об нее кончиком носа, заставив его скромно улыбнуться и нежно поцеловать ее в лоб.       — Кстати, ты не знаешь, когда Наталия вернется из Мехико? — задумчиво интересуется Терренс, немного поправив Ракель волосы. — Ты вроде переписывалась с ней в Facebook…       — Вообще-то, должна была вернуться уже сегодня. Но никакого звонка от нее пока не было.       — Скорее бы она вернулась… А то мне очень хочется поскорее узнать кое-что…       — Узнать? Что именно?       — Тебе не кажется странным, что Эдвард в последнее время стал слишком занятым? Мне вдруг стало любопытно, где он пропадает и почему до сих пор не ответил на мои звонки и сообщения.       — Да, уж дела у него настолько серьезные, что у него не хватает времени на то, чтобы поговорить с Наталией.       — Хочешь сказать, что за все время, которое она провела в Мехико, Эдвард ни разу не поинтересовался, как у Наталии дела?       — По крайней мере, сама Наталия ничего об этом не говорит, — пожимает плечами Ракель.       — Странно… Раньше она часами могла говорить о нем тебе и Анне… Неужели она ничего не написала о том, как скучает по нему?       — Нет, таких сообщений не было…       — Знаешь, я давно думаю о том, чтобы пригласить их обоих к нам домой или куда-нибудь еще. Мы ведь так давно не собирались вместе. Я скучаю по тем временам…       — Честно говоря, я тоже, — слегка улыбается Ракель.       — И мне кажется, было бы неплохо понаблюдать за их поведением и осторожно узнать, почему Наталия совсем перестала говорить об Эдварде, и куда пропал мой приятель. Который так мечтал со мной познакомиться.       — Неужели ты что-то подозреваешь?       — Не буду скрывать – да. Не нравится мне все это… У меня какое-то нехорошее предчувствие…       — В принципе я согласна с тобой… Исчезновение Эдварда, молчание Наталии… Неспроста все это…       — Вот и я о том же. Так что нам стоит обдумать предложение насчет ужина. Наталия, как ты сказала, уже должна вернуться. Ну а как только объявится и Эдвард, то мы тут же позовем их к себе.       — Хорошо, мистер МакКлайф, я обязательно рассмотрю ваше предложение, — с легкой улыбкой обещает Ракель.       Терренс пару секунд просто молча улыбается, а затем с грустью во взгляде смотрит на Ракель.       — Знаешь, Ракель, когда Питер и Даниэль разругались, они покинули студию, и я остался там один… — Терренс нежно гладит Ракель по щеке, смотря ей в глаза. — И в какой-то момент я подумал о том, что могло бы быть, если бы нам не удалось помириться… Если бы мы все-таки расстались… Знаю, что мы договорились не вспоминать об этом, но все же…       — Пару дней назад я тоже об этом думала, — опустив взгляд вниз, признается Ракель. — И о том, что в последнее время у нас как-то плохо ладятся дела.       — Не только это. В последнее время мне очень уж хочется послать все к черту, никуда не выходить и ни с кем не разговаривать. С трудом держусь, чтобы не сдаться.       — Хочешь выступить с заявлением о завершении своей певческой и актерской карьеры? Неужели ты сдашься и перестанешь бороться за свою мечту?       — Ну уж нет! Даже если эти двое захотят уйти из группы, то я все равно буду делать все возможное, чтобы начать певческую карьеру как соло исполнитель. Как бы тяжело мне ни было, я добьюсь своего.       — Мне нравится твой боевой настрой, Терренс МакКлайф, — с широкой улыбкой с гордостью подбадривает Ракель. — Продолжай в том же духе. Ты не должен из-за них сдаваться и позволять своему желанию оставаться лишь мечтой.       — Ты прекрасно знаешь, что твоя поддержка мотивирует меня не останавливаться, — с легкой улыбкой отвечает Терренс и со скромной улыбкой рукой касается щеки Ракель, которую начинает поглаживать. — Благодаря тебе я точно знаю, что не хочу сдаваться. Я хочу стать музыкантом. Как и мечтал с самого детства.       — А ты прекрасно знаешь, что я всегда буду с тобой, несмотря ни на что. — Ракель запускает руку в волосы Терренса, так или иначе играя с ними и заглядывая ему в глаза, пока ее лицо находится очень близко к его лицу. — И уж точно не позволю тебе отказаться от своей мечты из-за двух людей, которые вдруг начали ссориться.       — Будет, конечно, грустно, что все усилия пойдут коту под хвост. Но я рад, что у меня вообще есть этот опыт. Я впервые побывал на огромных площадках и выступал как музыкант, а толпа очень тепло приняла меня и мою группу. Это был невероятный опыт, который я никогда не забуду.       — Уверена, что это далеко не последний раз, когда ты выступаешь перед публикой. — Ракель нежно берет лицо Терренса руками и мило целует кончик его носа. — Однажды настанет время, когда у тебя будет несколько концертов подряд каждый день.       — Надеюсь, все так и будет, солнце мое, — с гордо поднятой головой говорит Терренс, нежно гладя Ракель по голове. — Точнее, я уверен в этом.       — Я верю в тебя, милый… — скромно улыбается Ракель.       Терренс ничего не говорит и просто одаривает Ракель своей нежной улыбкой. Пока девушка пытается угадать мысли мужчины, который некоторое время смотрит ей в глаза, он сам вполне уверенно сокращает расстояние между ними, а через пару секунд резко впивается в губы своей невесты. Та слегка вздрагивает, но с радостью отвечает на поцелуй, быстро обвивает руками шею Терренса и запустив пальцы в его волосы. Мужчина же приобнимает ее за плечи и притягивает девушку поближе к себе, пока свободная его рука сначала гладит ей лицо, а потом нежно соскользает к изгибу ее шеи и приоткрытые ключицы, которым достается немного ласки.       Через какое-то время Ракель, будучи немного разгоряченной, разрывает поцелуй, смотрит на Терренса хитрым взглядом, а затем принимает лежачее положение, потянув за собой мужчину, который возвышается над девушкой. И теперь уже сама девушка вовлекает мужчину в более страстный поцелуй, пока ее руки уверенно скользят по его спине вверх-вниз и легонько царапают ее. Руки Терренса в это время обхватывают лицо Ракель, находятся в ее волосах, придерживают за талию и нежно скользят по ее животу, который заметно напрягается от возрастающего возбуждения.       Чуть позже Терренс оставляет отпечатки губ на всей шее Ракель. Это заставляет ее испытывать приятную дрожь, тихонько постанывать от удовольствия и с учащенным дыханием чувствовать, как часто бьется ее сердце. По мере продолжения мужчина все больше распускает себе руки и расширяет зону ласк, уверенно спускаясь все ниже и одаривая лаской бедра и колени девушки. Он также оставляет поцелуи на ключицах и животе, когда немного приподнимает ее клетчатую рубашку. А слегка проводя кончиком носа или ртом по открытым участком кожи, Терренс чувствует запах ее нежной кожи. Он все больше затуманивает его разум и заставляет неровно дышать и чувствовать, как сильно начинает стучать его сердце.       Так сильно увлекшись поцелуями и лаской женского тела, Терренс не успевает понять, как Ракель ловко укладывает его на спину, усаживается на него и с затрудненным дыханием затыкает его страстным поцелуем в губы, сначала гладив его лицо и волосы, а затем соскользнув к крепкой мужской груди, которую начинает нежно растирать. И пока он, нежно проводя руками по ее рукам и изгибам талии и наглаживает ей ягодицы и бедра, чувствует, как приятное тепло распространяется по всему телу, и забывая обо всех проблемах, она губами ласкает мочку его ушей и оставляет несколько поцелуев и легких щипков у него на шее. Чем еще больше сводит его с ума и заставляет тяжело дышать.       В какой-то момент Ракель и Терренс принимают сидячее положение, не разрывая поцелуя в губы, не размыкая крепких объятий и не переставая ласкать волосы и лицо друг друга. А после нескольких нежных поцелуев в женскую шею, мужчина с широкой улыбкой нежным взглядом смотрит девушке в глаза и убирает с ее лица несколько прядей волос. После этого они крепко, но очень нежно обнимаются, прижавшись друг к другу настолько близко, насколько это возможно. Ракель скромно перебирает мягкие и шелковистые волосы Терренса, мило трется своей щекой об его щеку и кладет голову ему на плечо. А тот с широкой улыбкой полной грудью вдыхает ее запах, который успокаивает и расслабляет, но в то же время заставляет ощущать сексуальную привязанность и желание обладать.       Но немного позже влюбленные отстраняются и переводят свой взгляд на лицо друг друга, которое они хотят видеть рядом с собой каждый день. Терренс с восхищением смотрит на Ракель, будучи не в силах сдержать своей нежной улыбки и пропустив пальцы сквозь ее мягкие темные волосы. Немного погодя мужчина решает, что сейчас – самое время хорошенько расслабиться и забыть о своих проблемах. Он хочет подтолкнуть девушку к тому же, самому, нисколько не сомневаясь в своем успехе. Но несмотря на желание сделать все резко, мужчина сначала действует очень нежно, оставив несколько коротких поцелуев на ее губах, скулах, носу и подбородке и после переместившись к ее шее, которая также не остается без внимания. Некоторое время она с легкой улыбкой и полуприкрытыми глазами наслаждается этим, но потом решает немного подразнить его и не дать ему зайти слишком далеко.       Для этого Ракель мягко берет в руки лицо Терренса и делает все то же самое с еще большей любовью, но немного подбавляет масла в огонь, проскользнув под его рубашку и нежно гладя мужской голый торс. Его это сводит с ума и заставляет почувствовать, как каждую мышца его тела приятно сводит, а сердце пропускает удары. Немного погодя Ракель ласкает губами мочку уха Терренса и едва касается ими места за ним, собираясь кое-что прошептать низким, тихим и очень мягким голосом:       — Я бы хотела послушать, как ты играешь на гитаре и поешь.       — Прямо сейчас? — чуть хрипловатым голосом интересуется Терренс, одной рукой перебирая волосы Ракель.       — Да, пожалуйста. — Ракель с легкой улыбкой немного отстраняется от Терренса и смотрит ему в глаза. — Хоть ты редко играешь для меня, но я всегда слушаю тебя с замиранием сердца.       — Может, я сыграю для тебя потом, а сейчас мы немного поиграем? — Терренс с хитрой улыбкой берет в руку и рассматривает небольшую золотую подвеску в виде сердечка на шее Ракель, которую нежно гладит, и перемешает руку на ее ключицы, заставив ее чувствовать приятное тепло, исходящее от его ладони. — Я ведь вижу, что ты хочешь меня… Ты всегда хочешь столь неотразимого красавчика, как я.       — Очень хочу… — хитро улыбается Ракель, слегка прикусывая губу и смотря Терренсу в глаза, и несильно берет его за воротник рубашки. — Умираю как хочу… Но лучше сыграй и спой.       С этими словами Ракель нежно водит теплыми руками по всему телу Терренса, удерживая прямой хитрый взгляд в его глаза. А чтобы еще больше раздразнить его, она расстегивает одну пуговицу на своей клетчатой рубашке и показывает ему свой соблазнительный красный бюстгальтер, приподнимающий ее грудь, что на самом деле не такая уж большая, но кажется таковой визуально благодаря эффекту пуш-ап. Глаза мужчины расширяются и автоматически опускаются вниз, а он сам нервно сглатывает, чувствуя приятные спазмы внизу живота, а его дыхание постепенно становится более учащенным.       — Дай мне небольшой концерт и покажи все, на что ты способен, — более низким голосом добавляет Ракель, мягко гладя Терренсу колени, и оставляет парочку поцелуев на его губах и шее.       — Всегда знал, что ты та еще хитрая сучка, — чуть хриплым голосом произносит Терренс, словно загипнотизированный уставившись на бюст Ракель и слишком часто дыша. — Какой может быть концерт, когда со мной сидит такая привлекательная красотка, которую я хочу зацеловать…       Только Терренс собирается резко прильнуть к груди Ракель, одарить ее волнительными поцелуями и нежно помять, девушка быстро это пресекает, приложив руку к его губам и мягко отстранив его от себя с тихим цоканьем.       — Нет-нет-нет… — хитро улыбается Ракель. — Вот сыграешь – тогда можешь целовать и гладить меня сколько угодно. Все мое тело будет полностью в твоем распоряжении.       — Ну что ж, хорошо, — с хитрой улыбкой и гордо поднятой головой произносит Терренс. — Я сыграю… Но после этого ты уже никуда не уйдешь и не спрячешь всю свою красоту от меня.       — А это мы еще посмотрим, малыш… — задумчиво говорит Ракель, легонько прикусывая зубами подвеску в виде сердечка, что видит у нее на шее и приняв как можно более сексуальную позу.       — И что же вы желайте услышать, неотразимая красавица по имени Ракель Кэмерон?       — Все, что вашей душе угодно, мистер МакКлайф. Любая песня, исполненная вашим голосом, будет для меня словно бальзам на душу.       — Ну хорошо, пусть будет по-вашему, мисс Кэмерон.       Терренс целует Ракель в щеку и пару раз в шею, встает с кровати и широко раскрывает рот, когда девушка с хитрой улыбкой шлепает его по ягодицам, чтобы еще больше раздразнить его. Мужчина тихонько цокает, покачивая пальцем, подходит к окну, рядом с которым стоит его акустическая гитара, берет инструмент, присаживается на край кровати и начинает настраивать гитару. Ему надо совсем немного времени нужно на то, чтобы сделать это, но когда она полностью настроена и звучит очень хорошо, Терренс начинает играть на ней самые первые аккорды мелодии, которая начинается немного медленно, будучи едва способным совладать с собой из-за того, что Ракель всячески провоцирует его взглядом, действиями и позами, в которых сидит.       Сыграв несколько аккордов и мысленно настроив себя на прекрасное исполнение песни, мужчина начинает тихонько петь под мелодию, звуки которой распространяются по всей комнате и, возможно, даже по всему дому. Несмотря на то, что эта песня немного грустная, но очень красивая, Ракель слушает ее с большим удовольствием, а широкая улыбка ни на секунду не сходит с ее лица. По ее мнению, Терренса МакКлайф родился для того, чтобы петь, ибо такого сильного и прекрасного голоса нет, пожалуй, ни у кого.       Когда настает время слушать припев, Ракель и сама начинает подпевать мужчине, хотя сначала делает это немного неуверенно. Неподражаемое, звонкое и пронзающее пение Терренса прекрасно сочетается с немного тихим, тонким и красивым пением девушки. Несмотря на то, что она никогда не училась петь, ей временами нравится это делать, хотя и не всегда желает демонстрировать свои вокальные данные перед друзьями и родственниками. Терренс искренне удивляется, когда Ракель начинает петь вместе с ним. Однако он не останавливается и продолжает петь. Правда, вскоре начинает гораздо больше слушать не то, что играет и как поет, а прекрасное пение девушки. Ее голос настолько чарующий и успокаивающий, что он буквально забывает про все на свете. Но как ни странно, но даже отвлекаясь, мужчина умудряется играть правильные аккорды и не фальшивить во время пения.       А спустя три-четыре минуты Терренс заканчивает играть последние аккорды и с легкой улыбкой смотрит на Ракель, которая в какой-то момент скромно хихикает.       — Ух ты, Ракель, я не знал, что ты так здорово поешь! — все еще прижимая гитару к себе, восхищенно восклицает Терренс.       — Правда? — удивленно интересуется Ракель, скромно опустив взгляд вниз и заправив прядь волос за ухо. — Ну лично я так не думаю…       — Нет, клянусь тебе, у тебя потрясающий голос! Почему ты раньше никогда не говорила, что умеешь так хорошо петь?       — Вообще-то, я напеваю что-то в те моменты, когда мне приходится оставаться одной. Не всегда, конечно, а когда у меня есть настроение для пения.       — Поверь мне, ты поешь просто чудесно. Я говорю это не потому, что безумно люблю тебя, а потому, что это самая настоящая правда, которую нельзя скрыть от посторонних глаз.       — Спасибо, конечно, но до твоего таланта мне как до Луны, — скромно отвечает Ракель.       — Нет, это не так, красавица. Бесспорно – в моих талантах нельзя сомневаться, но мне действительно очень нравится твое пение. Если я немного поучу тебя вокалу, то ты сможешь достичь прекрасных результатов.       — Певицей я не собираюсь становиться. Мне достаточно карьеры модели. Так что нет смысла учить меня петь. Пусть в нашей будущей семье будет только один певец. Только ты. — Ракель нежно проводит тыльной стороной руки по щеке Терренса.       — Однако если передумаешь, то я с радостью возьму тебя в свои ученицы и передам тебе все свои знания, — с легкой улыбкой мурлыкает Терренс, легонько шепнув Ракель по носу.       — Хорошо, милый, я запомню, — скромно отвечает Ракель.       Терренс сначала улыбается скромно, но потом его улыбка становится хитрее, а он сам откладывает гитару в сторону. Вскоре мужчина, смотря Ракель в глаза, нежно гладит ей лицо и одаривает продолжительным поцелуем в губы, пока мягко придерживает ее за подбородок. А чуть позже немного углубив поцелуй и нежно, но уверенно поласкав ее рот с помощью языка, он спускается к ее шее, изгиб которой покрывает нежнейшими поцелуями. Пока темноволосая красавица не перестает радовать мужской слух томными тихими, томными стонами и прикрывает или закатывает глаза от удовольствия.       — Ну вот, я тебе сыграл – а теперь изволь выполнять свое обещание, сладкая моя, — хитро улыбается Терренс, смотря прямо в глаза Ракель и пальцем проводя по ее губам.       — Э-э-э, а я отказываюсь от своих слов! — уверенно заявляет Ракель, отстранившись от Терренса и с гордо поднятой головой посмотрев на него, и снова обнажает свой бюстгальтер с хитрой улыбкой на лице. — Да, не получишь ты свою порцию любви!       — Нет уж, малышка, раз ты пообещала и раздразнила меня, то будь добра держать слово. — Терренс покрывает поцелуями уже другой изгиб шеи Ракель и делает это так, что она начинает слегка дрожать и даже при всем желании не может сдержать чувственные стоны. — А ты меня знаешь, я все равно добьюсь своего, ибо привык получать то, что хочу.       — Смотри чтобы корона не слишком сильно жала, красавчик. — Ракель снова отстраняется от Терренса и проводит рукой по всему его крепкому торсу.       — Не дразни меня и не пробуждай во мне зверя, девочка. Если продолжишь строить из себя недотрогу, то тебе точно не удастся отделаться от меня просто так, за красивые глазки.       — Да что ты! — Ракель медленно встает с кровати и гордой походкой отходит от нее на пару шагов. — Тебе придется постараться, чтобы добиться своего.       Стоит Ракель развернуться в сторону двери, как Терренс пулей соскакивает с кровати, подлетает к девушке и притягивает ее к себе за талию.       — Ты очень пожалеешь, что связалась со мной, — низким голосом уверенно заявляет Терренс.       — Да, и каким же образом? — хитро улыбается Ракель. — Я еще могу найти в себе силы сопротивляться твоему огромному обаянию!       — Ну как я вижу, да, можешь. Но вот сил у тебя точно будет намного меньше, чем у меня.       Терренс крепко, но нежно берет Ракель за горло и резко впивается в ее губы, одаривая таким поцелуем, что у той на секунду замирает сердце, а в ногах мгновенно появляется слабость. Под таким давлением девушка перестает сопротивляться уже через пару секунд и отвечает на этот поцелуй. Недолго. Убедившись, что тот уверен в своей победе и расслабляется, она резко отстраняется и отходит в сторону, сохраняя уверенный взгляд в его глаза.       — Ты в этом так уверен? — ухмыляется Ракель, гордо расхаживая перед Терренсом. — Не спеши с выводами.       — Даю тебе последний шанс сдаться по-хорошему, — уверенно заявляет Терренс, удерживая Ракель в поле зрения и не давая ей оказаться за спиной. — Мне ведь не хочется идти на крайние меры для того, чтобы укротить одну маленькую сучку, которая все время хочет ускользнуть у меня из рук.       — Ни за что! — Ракель с тихим смешком снова показывает Терренсу свою грудь в бюстгальтере и слегка прикусывает губу. — Ты не получишь эту красоту… Нет-нет… Не получишь…       Ракель с хитрой улыбкой разворачивается к двери и собирается уйти медленной красивой походкой, слегка покачивая бедрами. Но теперь Терренс, уже не собирающийся так просто отпускать ее, резко хватает девушку за руки, подталкивает к кровати и валит ее на нее, пока та издает негромкий, игривый визг. Он возвышается над ней и впивается в ее губы, несмотря на попытки той что-то сказать и нанести ему легкие удары. Мычать она перестает уже через несколько секунд, ее тело резко расслабляется, а руки просто задраны у нее над головой и крепко вдавлены мужчиной в кровать.       А убедившись, что она уже не думает сопротивляться, Терренс отпускает руки Ракель и идет дальше, целуя ее шею, уши и место за ними, нежно сжимая и лаская губами ее грудь и гладя ее живот, который он немного приоткрывает для себя и не оставляет без поцелуев. Им овладевает еще большая гордость. Ведь он все-таки смог «приручить» эту девушку и заставить ее тяжело дышать, томно стонать и выгибаться, точно кошка, пока его руки и губы умело ласкают это тело, что сводит его с ума так, будто он видит его в первый раз.       Правда, им так и не удается продолжить свои дела, потому что через некоторое время кто-то неожиданно тихонько стучит в дверь. Не слишком довольный Терренс быстро сползает с Ракель, и они с тяжелым дыханием пытаются привести себя в порядок, одергивая одежду, приглаживая волосы и застегивая пуговицы на рубашках. Только после этого влюбленные одновременно говорят:       — Войдите!       Дверь тихонько отворяется, и тут же показывается Блер, которая выглядит немного испуганной и ведя себя слишком скромно и боясь, что она потревожила покой Терренса и Ракель, и они будут на нее ругаться.       — Э-э-э, простите, пожалуйста, что я вас отвлекаю, мистер МакКлайф, мисс Кэмерон, — тихо говорит Блер. — Но вас просят подойти к телефону.       — К телефону? — слегка хмурится Ракель. — Кто?       — Наталия Рочестер.       Ракель и Терренс переглядываются между собой и чуть улыбаются друг другу.       — Неужели она приехала? — задается вопросом Терренс.       — Я поговорю с ней, — спокойно говорит Ракель.       — Попробуй намекнуть на ужин.       — Хорошо.       Ракель быстро встает с кровати и неспешным шагом выходит из комнаты. Блер все еще стоит на пороге, выглядя немного неуверенной в себе. А через пару мгновений молодая служанка начинает говорить, согнув руки в локте:       — Простите, мистер МакКлайф, я могу задать вам вопрос?       — Да, конечно, — кивает Терренс, встает с кровати и спокойно подходит к Блер. — И да, хорошо, что ты зашла… Я хотел бы поговорить с тобой. Можешь присесть на кровать?       Блер медленно подходит и присаживается на край кровати.       — Мистер МакКлайф, я бы хотела… — неуверенно говорит Блер, пока Терренс присаживается рядом с ней.       — Послушай, Блер… — мягко говорит Терренс. — Ты работаешь в моем доме с самого момента моего переезда сюда. И я действительно ценю твою порядочность и добросовестную работу. У меня к тебе нет никаких претензий, и я хорошо отношусь к тебе. Именно поэтому я хочу кое о чем предупредить тебя, чтобы потом тебе не было плохо.       — Вы имейте в виду вашего друга, так ведь?       — В общем-то, да, — немного неуверенно отвечает Терренс и быстро прочищает горло. — Я хотел бы поговорить с тобой как раз о нем.       — Я слушаю вас.       — Блер, так как Бенджамин является моим хорошим другом детства, то я не могу говорить о нем плохие вещи. Но все-таки кое-что мне хочется тебе сказать. Прошу тебя, не влюбляйся в этого человека. Думаю, ты уже слышала, что этот парень может легко влюбить в себя любую девушку, а потом бросить ее. Я это говорю потому, что не хочу, чтобы ты страдала из-за своих чувств к нему, на которых он вполне может поиграть. Тебе и так приходится нелегко, а если ты еще и влюбишься в этого человека, вряд ли из этого выйдет что-то хорошее.       — Можете не беспокоиться, мистер МакКлайф, я не стану влюбляться ни в этого человека, ни в кого-либо еще. У меня на уме совершенно другие вещи. Я должна заботиться о маме и младшем брате хотя бы до тех пор, пока он не сможет найти себе работу и помогать нам.       — Понимаешь, Блер, дело в том, что мы не выбираем, кого нам любить. Это чувство приходит к нам очень неожиданно. Ты даже можешь не сразу понять, что ты влюбилась. — Терренс на секунду делает паузу. — Я не собираюсь запрещать Бенджамину приходить ко мне домой и общаться с кем угодно. Но тебе лучше не находиться с ним на одной территории. И принимать его подарки, если он их делает.       — То есть, вы хотите сказать, что запрещайте мне приближаться к нему? — удивляется Блер.       — Нет, я не могу тебе запрещать. Мне просто хочется предупредить тебя и как-то уберечь от боли, которую тебе может принести этот человек.       — Большое спасибо вам за заботу, мистер МакКлайф. Но вы можете быть уверены в том, что я не рассматриваю этого человека в качестве своего молодого человека. Да и, как я уже говорила, мне неинтересно то, что связано с влюбленностью. Я думаю совершенно о другом.       — Я тебе поверю, но все-таки помни о том, что было мной сказано, — с легкой улыбкой говорит Терренс.       — Хорошо, я не забуду, — скромно отвечает Блер.       — Ладно, больше я не буду тебя задерживать. Можешь идти к себе в комнату, если сейчас у тебя нет никаких дел.       — Спасибо.       Блер быстро встает с кровати и спешит покинуть комнату, чтобы отправиться куда-то по своим делам. Проводив юную девушку взглядом, Терренс на какое-то время призадумывается, а затем подходит к окну и смотрит на то, что происходит за пределами его дома. А спустя некоторое время его телефон издает звук, оповещающий о том, что кто-то прислал ему сообщение. Мужчина нехотя берет свой телефон со столика, расположенный рядом с кроватью, и видит, что ему пришло сообщение… От Эдварда, о котором он как раз сейчас вспоминал с мыслью, что сильно по нему скучает.       «Эй, Терренс! Как ты там поживаешь? Прости, что так внезапно пропал на долгое время и не отвечал на твои звонки. У меня были кое-какие очень важные дела. Однако знай, что я прочитал всю ту кучу сообщений, которыми ты меня завалил. Неужели так сильно соскучился, что писал мне SMS почти каждый день? Но ты не переживай, дружок, я не забыл о тебе и тоже соскучился, пока ты там отрывался с парнями.»       Это сообщение немного успокаивает Терренса и заставляет слегка улыбнуться. Он с тихим смешком быстро печатает свой ответ, который тут же отсылает.       «О, смотрите, кто у нас объявился! Пропавший дружбан вспомнил о моем существовании и отправил весточку! Ты не поверишь, но да, я реально соскучился по тебе. Считай, что мне некому надирать задницу, а ты здорово подходишь для этого. Надирать задницы другим моим друзьям не так весело, как тебе.»       Через некоторое время Терренса получает новое сообщение от Эдварда, содержащее много смешных смайликов.       «Я ждал от тебя подобное сообщение. Но ничего, я вернулся и готов напомнить тебе, чтобы ты не задирал нос слишком высоко и хотя бы изредка спускать тебя на землю. И заставить вспомнить, что ты вовсе не пуп земли. Ладно, с тобой я разберусь, когда мы встретимся… Пару минут назад Наталия написала мне сообщение. Она сказала, что вы с Ракель хотите пригласить нас к себе домой. Мол, вы ждали моего возвращения… Ну вот, я вернулся и могу приехать к вам ужин.»       Читая сообщение, Терренс мысленно успокаивает себя и заставляет усомниться в том, действительно ли у него есть причина подозревать что-то неладное.       «А может быть, мои подозрения относительно того, что в отношениях Наталии и Эдварда возникли какие-то проблемы совершенно напрасны? — думает Терренс, слегка нахмурившись и приложив телефон ко рту. — Раз он согласился приехать на ужин… А если еще и Наталия согласится, то вряд ли будет повод беспокоиться за них… Надо будет сказать Ракель, что Эдди написал мне… А пока напишу ему ответ.»       Немного подумав, Терренс быстро печатает и отсылает Эдварду ответное сообщение.       «Отлично! Давайте встретимся завтра? Будем ждать вас где-нибудь в шесть-семь часов вечера. Нам уже не терпится вас увидеть, ведь мы так давно не проводили время вместе. Ты куда-то пропал, а Наталия целый месяц была в Мехико…»       Очень быстро, буквально через минуту или две приходит ответное сообщение от Эдварда.       «Мы тоже очень скучаем по вам и хотели бы наконец-то провести время вчетвером. Я обязательно сообщу Наталии, что мы приглашены к вам домой завтра. Уверен, что мы проведем отличное время! Жди, Терренс, уже завтра я надеру тебе задницу. Собью с твоей головы корону и сам ее поношу немного.»       Прочитав сообщение, содержащее веселые смайлики, Терренс слегка улыбается, быстро отсылает кое-какие в ответ и откладывает телефон в сторону. После чего он призадумывается о чем-то своем, будучи счастливым, что у него есть близкие люди, которые являются одной из причин, по которой ему хочется жить и чего-то добиваться и хоть ненадолго забыть о проблемах, которых у него в последнее время предостаточно.