Секреты, скрытые в шрамах

      Наступил новый день. Послеобеденное время. Даниэль находится у себя дома, хотя и должен быть отправиться в студию для работы над песнями. Мужчина все еще в ярости из-за серьезного конфликта с Питером, который едва не переросла во что-то более ужасное. Если бы не Терренс, то эти двое запросто поубивали бы друг друга прямо в студии. Впрочем, в то же время Перкинс даже немного благодарен МакКлайфу за то, что тот не дал им обоим устроить едва ли не кровавое месиво. Конечно, тот факт, что раньше они с Питером были не разлей вода, немного огорчает Даниэля. Однако то, что блондин так сильно подводит свою группу, заставляет его еще больше злиться на этого человека. Откровенно насмехаться над ними из-за вещей, над которыми раньше лишь по-доброму шутил.       Сидя в гостиной на диване со своей гитарой в руках, и перебирая на ней струны, Даниэль думает о том, что будет дальше. Так увлекшись своими мыслями, он не замечает того, что к нему сзади очень тихо подходит милая, невысокая девушка с ярко-рыжими волосами и немного детским лицом. Это Анна Сеймур. Она – лучшая подруга Ракель и Наталии, которая на два года младше них и всегда поддерживала обеих девушек в любых ситуациях. Когда ее подружки поссорились по вине Саймона Рингера, то рыжеволосая красавица оказала огромную поддержку и помощь Наталии, за которую та была безумно благодарна девушке. Хотя не забывала и про Ракель. Она поддерживала ее, хотя и не всегда была рядом с ней и поверила Рингеру, когда тому удалось убедить всех в том, что Ракель больная на голову. Тем не менее девушка искренне переживала за свою подругу и все-таки поняла, в какую глупость она так легко поверила.       Также Анна является возлюбленной Даниэля, с которым однажды познакомилась в ночном клубе, куда пришла повеселиться со своей подругой Наталией. Этот человек быстро привлек ее внимание и оставил о себе приятное впечатление. Никто из их друзей не знал, что они начали встречаться спустя какое-то время после своего знакомства, так как долгое время скрывали это. Если друзья этой пары были только рады за счастливых влюбленных, то родители Анны были не в восторге от этой новости, да и от того, что она вообще общается с Даниэлем. Они запретили девушке встречаться с этим мужчиной и даже выходить из дома. Однако именно сильные чувства и поддержка друзей заставили Анну решиться на побег из собственного дома, где она чувствовала себя очень плохо. К счастью, Даниэль предложил девушке пожить у него, и она хоть и не сразу, но согласилась.       — Тебе разве не нужно быть в студии? — подходя к сидящему на диване с гитарой в руках Даниэлю, тихо интересуется Анна.       Даниэль слегка вздрагивает, поворачивается к ней и медленно выдыхает.       — Ой, ты напугала меня… — произносит Даниэль и откладывает свою гитару в сторону. — Я не слышал, как ты подошла…       — Насколько я помню, ты должен быть в студии.       — Нет, сегодня я никуда не пойду! — сухо бросает Даниэль. — Раньше я всегда приходил вовремя и никогда не опаздывал. Но теперь пришла моя очередь пропадать неизвестно где.       Даниэль тянется к своему телефону, который лежит на журнальном столике рядом с диваном, и начинает что-то искать в нем. Анна же присаживается на диван рядом с мужчиной и складывает руки перед собой.       — Неужели у вас все настолько серьезно запущено? — с грустью во взгляде недоумевает Анна. — Раньше вы все были неразлучны, а сейчас между вами будто кошка черная пробежала.       — Ох, честно говоря, я и сам не знаю, что с нами происходит, — с тяжелым вздохом низким голосом отвечает Даниэль. — После тура с «The Loser Syndrome» мы стали совершенно другими. Точнее, не мы изменились, а Роуз с катушек слетел. Он стал бешеным и абсолютно безответственным!       — Почему бы вам не попытаться собраться и поговорить? Вы можете спокойно обсудить все вопросы, которые вас беспокоят и найти какой-то компромисс.       — Мне не о чем разговаривать с этим психом, — холодно отрезает Даниэль. — Мне так и хочется хорошенько побить его и прочистить мозги, которые он потерял.       — Но почему вы так серьезно поссорились, дорогой? Вы дружили столько лет и все время были вместе. А сейчас стали едва ли не врагами!       — Потому что он – сволочь! Сволочь, которую мне реально хотелось вчера прибить. — Даниэль резко проводит рукой по своим волосам. — Если бы Терренса не было вместе с нами, я бы точно убил Питера прямо там. Этот безответственный балбес совсем обнаглел и обленился!       — Боже, Даниэль, не надо так говорить! — ужасается Анна, мягко гладя Даниэля по руке.       — Я говорю то, что думаю. И не хочу скрывать, что и сейчас наброшусь на этого человека, если увижу его в метре на себя. Пусть меня посчитают психом, но эта падла дико бесит меня, и я хочу хорошенько избить его.       — Неужели вы не можете решить проблемы словами? Зачем руки-то распускать и набивать друг другу лица? Не дай бог, кто-то из вас отправит другого в больницу, если слишком уж сильно изобьет.       — По-другому этот человек не понимает! — крепко сжимает руки в кулаки Даниэль. — Тупой белобрысый урод, который вообще никому не нужен! Теперь я понимаю, почему у него вообще нет никаких друзей! Они просто не выдержат общения с этим безответственным идиотом.       — Я не понимаю тебя, милый, — с жалостью во взгляде качает головой Анна. — Как ты можешь быть таким жестоким по отношению к этому человеку? Что Питер сделал тебе, раз ты говоришь о нем такие ужасные вещи? Еще скажи, что ты и на Терренса зол!       Анна пару секунд смотрит на Даниэля и переводит глаза на свои руки.       — Мне сейчас так жаль его… — с грустью во взгляде говорит Анна. — Он мечется между вами и пытается всеми силами примирить вас… Людей, которые являются его друзьями… И с которыми Терренс не может общаться одновременно. Ибо встретившись, кто-то из вас приходит в бешенство. Вот вчера даже подрались так, что он вас кое-как разнял!       — Поверь, Анна, мне тоже очень жаль, что все так происходит… — уверенно отвечает Даниэль. — И я знаю, что Терренсу сейчас очень нелегко. Но он прекрасно понимает, что отныне между мной и Питером уже не будет нормальных отношений. Я терпеть не могу его, да и он обозлился на меня.       — Конечно, он обижается! Ты ведь не можешь спокойно мимо него и не устроить скандал. Питер просто защищается и не дает себя в обиду.       — Не надо его защищать и обелять. В нашей ссоре виноват он, потому что первый все это начал. Я не только защищаю себя, но еще и пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы спасти группу, которая находится на грани распада из-за этого болвана.       — Но неужели тебе совсем не жаль, что вы так сильно разругались? Он ведь далеко не чужой для тебя человек, Даниэль. Тебе не должно быть все равно.       — А мне и не все равно. Правда. Вся эта ситуация действительно огорчает меня. — Даниэль переводит взгляд куда-то в сторону и на пару секунд замолкает, нервно сглотнув. — Знаешь, Анна, я никогда бы не мог подумать, что однажды так сильно разругаюсь с этим человеком. Мы с Питером действительно были очень дружны и много времени проводили вместе… Сколько раз он помогал мне, сколько раз я выручал его в трудные минуты… Но он решил перечеркнуть все это одним махом…       — Попробуй поговорить с ним спокойно, — мягко просит Анна, нежно погладив Даниэля по щеке. — Не вини, не обзывай… Если ты не будешь проявлять агрессию, то и Питер смягчится и, возможно, поймет тебя и сделает шаг к примирению. Группа ведь и правда может распасться, если вы не помиритесь. А ваша карьера только начинается. У вас появился такой шанс стать известными. Будет глупо упускать его из-за одного единственного конфликта.       — Нет, милая, я не желаю с ним разговаривать и мириться, — сухо заявляет Даниэль. — Мне противно даже просто находиться с Роузом на одной территории. Не стану слушать никакого Терренса или кого-то еще и до полусмерти побью эту скотину!       — Даниэль, прошу, не говори так! Ты пугаешь меня!       — Что я могу поделать, если он все время провоцирует меня? Даже треснул меня по лицу первым! Естественно я не мог молча терпеть это. И показал, что со мной лучше не связываться.       — Вместо того, чтобы руками махать, лучше бы узнал причины его странного поведения. Может быть, он в глубине души переживает из-за того, что у него нет девушки? Вы с Терренсом постоянно дразните его, а ему и неприятно слышать это.       — Роуз сам виноват в том, что до сих пор одинок! У него был столько шансов завести роман с девчонкой. Но он всех отвергал и даже не пытался с кем-то познакомиться. При мне он столько раз отшивал вполне милых девчонок, которые хотели познакомиться с ним.       — Значит, есть на то причина! А вместо того, чтобы помочь ему решить проблему, ты давишь на него и смеешься над ним из-за его неудач в любви. Питер же не виноват, что нет девушки, которая могла бы понравиться ему. И да, как ты мог назвать его импотентом? О чем ты вообще думал? Тебе бы понравилось, если кто-то сказал, что ты бездарен в постели?       Даниэль молча окидывает взглядом всю гостиную.       — Да, ты права, я реально перегнул палку, — резко выдыхает Даниэль и крепко сцепляет пальцы рук. — Да и Терренс тоже не невинный, не спорю. Но клянусь, у нас не было никакого злого умысла.       — Только для него это может быть неким унижением. Поставь себя на его место и подумай, чтобы ты почувствовал, если тебя называли неспособным общаться с девушками и заниматься с ними любовью.       — Опять же ты абсолютно права, Анна, — виновато склоняет голову Даниэль, согнувшись пополам. — Мне бы и самому было бы неприятно что-то подобное услышать…       — Вот видишь, — слегка улыбается Анна. — Так что подумай над тем, что ты делаешь. И исправь свои ошибки, пока не стало слишком поздно.       — Да, но думаю, что наш конфликт – это только полбеды. Питер в последнее время очень много ходит по ночным клубам, где выпивает много спиртного. А потом он весь день ходит с больной головой и ломотой во всем теле. Если Роуз и дальше будет так выпивать и не контролировать себя, то он реально станет алкоголиком, а мы потеряем барабанщика, и нам придется искать нового.       — Извини меня, Даниэль, но с такими темпами вы не только барабанщика потеряйте, но и всю группу.       — Да, я знаю, но мне бы очень не хотелось этого допустить. Мы, конечно, не думали, что все будет легко. Однако никто из нас не мог предположить ничего подобного…       — Ничто не дается нам легко, — с легкой улыбкой пожимает плечами Анна. — Вы сами выбрали этот путь и должны быть готовыми к тому, что будут разные трудности.       — Это верно…       На секунду Даниэль задумывается и переводит взгляд на Анну, которая выглядит грустной и искренне беспокоится из-за происходящего. Мужчина крепко приобнимает и мило целует ее в щеку, нежно погладив по голове.       — Ладно, любимая, не думай об этом, — мягко говорит Даниэль. — Я как-нибудь разберусь с этой проблемой. Ты не должна переживать из-за того, что не имеет отношение к тебе.       — Но я же беспокоюсь и хочу, чтобы все было хорошо, — скромно отвечает Анна. — И очень расстроюсь, если из-за этого конфликта я никогда не увижу тебя на огромной сцене, поющего собственные песни.       — Даже если наша группа распадется, то я все равно буду искать способы пробиться в музыкальный мир. Я хочу заниматься именно этим. Мне нравится петь и играть на гитаре. Это увлечение уже принесло мне достаточно денег после нескольких игры в группе, которая выступала в ресторанах или где-то еще.       — Неужели нет никакого шанса, что вы с Питером сможете помириться и спасти группу от распада?       — Нет, я уже никогда не смогу считать этого человека своим другом. Раз он так безобразно поступил, то я не собираюсь прощать его.       — Уверена, что спокойный разговор расставил бы все по своим местам. И вы смогли бы если не снова стать друзьями, так хотя бы просто начать нормально общаться.       — Не вижу в этом никакого смысла. Я не пойду мириться первым и не прощу его, даже если он сам придет ко мне и извинится.       — Ну ладно… — пожимает плечами Анна, опустив взгляд вниз. — Как знаешь… Твой же друг… Тебе с ним разбираться…       На лице Даниэля проскальзывает легкая улыбка, а он покрепче обнимает Анну и целует ее в висок.       — Кстати, я тут хотел узнать, не говорила ли тебе Наталия что-нибудь про Эдварда? — интересуется Даниэль. — До того, как он пропасть, этот парень здорово помогал нам писать песни.       — Не знаю, она говорит, что у него какие-то неотложные дела, — пожимает плечами Анна.       — Терренс вчера сказал, что его приятель так до сих пор не объявился. И он считает, что Наталия практически не общается с ним.       — Ракель вроде говорила об этом… Так странно все это, если честно… Эдвард пропал куда-то почти в то же самое время, когда начался тур «The Loser Syndrome», а Наталия собралась в Мексику.       — И подозрительно, что сама Наталия ничего не знает об этом. Она ничего не говорила Ракель про того парня…       — Знаешь, иногда мне кажется, у этих двоих что-то происходит. Наталия как-то странно начала реагировать на моменты, когда с ней заговаривают об Эдварде.       — Правда? Почему ты так думаешь?       — Не знаю. Просто раньше Наталия могла часами говорить о том, как сильно ей нравится Эдвард, и как она счастлива. А сейчас ей как будто не охота даже имя его произносить…       — Поссорились из-за чего-нибудь?       — Наверное, не могу сказать. Но Ракель тоже все это не нравится.       — Может быть, они решили поменьше говорить с другими о своих отношениях, дабы личное оставить личным?       — Сомневаюсь. Если мы с тобой долго скрывали ото всех наши отношения, это не значит, что эти двое вдруг решили стать скрытными.       — Да, но это была твоя идея.       — Просто я боялась, что кто-то из друзей может проболтаться моим родителям о нас. Конечно, я и сейчас боюсь, что будет, если мы однажды встретим мою мать или отца на улице. Но я не сомневаюсь, что девчонки ни за что не скажут им про меня. Хотя они и не станут идти к ним… А может, они вообще не слишком беспокоятся обо мне и заняты своей работой…       — Не думаю, что они забыли. — Даниэль мягко берет Анну за руку. — Уверен, они не забыли о тебе и до сих пор хотят найти. Наверняка твои родители постоянно звонили на твой старый номер, но им никто не отвечал, ибо ты давно поменяла его.       — Мои подруги не сразу узнали о том, что мы с тобой встречаемся. Так что, если бы мои родители начали спрашивать у Ракель или Наталии о том, где я могу быть, или почему им не удается дозвониться на мой старый номер, они бы не ничего не сказали им.       — Я думаю, они беспокоятся о тебе. Любые родители, даже самые плохие, всегда будут заботиться и переживать за своих детей.       — Не думаю, что они меня любили. Для них я была чем-то вроде трофея, который люди гордо демонстрируют другим… Им всегда хотелось похвастаться своим друзьям о том, какая я умная и талантливая. Меня всегда заставляли учиться только на «отлично», а за малейшую провинность мне могли прочитать целую лекцию. И ради чего все это было? Да ради того, чтобы мои родители смогли доказать своим друзьям, что мной можно гордиться! — Анна замолкает и тяжело вздыхает. — Они постоянно меня контролировали. И отпускали меня гулять с подругами с большим нежеланием. Мне было невыносимо от того, что мне практически ничего не разрешали. Их глупые правила бесили меня все больше с каждым годом.       — Я тебя понимаю, — мягко говорит Даниэль. — И не осуждаю тебя за желание сбежать из дома… Я бы и сам сбежал и больше никогда не возвращался, если бы меня так жестко контролировали. Ты же знаешь, что я свободолюбивый и не люблю, когда меня загоняют в какие-то рамки.       — Вот и я хотела свободы… И немного любви отца и матери, которые я никогда не получала… Меня практически никогда не обнимали, не целовали, не говорили приятных вещей. Моей обязанностью было лишь хорошая учеба и примерное поведение. А порой так хотелось немного похулиганить… Родителям и бабушкам с дедушками было все равно на меня. Их волновали лишь мои успехи и поведение. И желание вынудить меня жить с тем, кто принес бы им выгоду.       Как только Анна с тяжелым вздохом склоняет голову, то Даниэль слегка обхватывает подбородок девушки и приподнимает его, заставляя ее поднять свои грустные глаза на него.       — Иногда люди предпочитают любить своих детей молча и не показывать свою любовь к ним, — отмечает Даниэль. — Но это не означает, что они не любят их. Просто они такие люди. Люди, которые не хотят или не умеют проявлять эмоции и чувства.       — Нет, Даниэль, — с грустью во взгляде вздыхает Анна и быстро окидывает взглядом всю гостиную. — Если бы любили, то позволили мне делать то, что я хочу. Они знали, что я бы никогда не сделала что-то, что могло бы навредить мне. Но мне не разрешали делать даже то, что было бы лучше для меня.       — Я знаю, — слегка улыбается Даниэль. — Думаю, твои родители сыграли свою роль в том, что ты никогда не делаешь чего-то плохого. Благодаря им ты всегда ведешь себя как настоящая леди и запросто могла бы стать частью высшего общества. Тебя бы там приняли за свою.       — Думаю, я определенно буду благодарна им за это, — с легкой улыбкой заправляет прядь волос за ухо Анна.       Даниэль снова крепко обнимает Анну, мило целует в висок и с широкой улыбкой трется носом об ее мягкую щеку, пока та с радостью жмется к нему, чувствуя себя абсолютно расслабленной в его крепких руках.       — Знаешь, солнце мое, должен признаться, что я даже рад, что сегодня никуда не пошел, — с хитрой улыбкой задумчиво говорит Даниэль.       — Правда? — удивляется Анна. — Почему же?       — Ну неужели вы еще не поняли этого, юная леди? — Даниэль с хитрой улыбкой пропускает пальцы через волосы Анны. — Для нас это может стать великолепным шансом провести немного времени друг с другом.       Даниэль нежно гладит Анну по щеке, пока та с полуприкрытыми глазами и легкой улыбкой кладет голову ему на плечо.       — Я ведь еще не успел вдоволь насладиться времяпрепровождением с тобой с тех пор как вернулся из тура с «The Loser Syndrome» и начал целые дни проводить в студии, — мягко отмечает Даниэль и нежно целует Анну в губы, придерживая ее подбородок.       — Это определенно огромный плюс, — с более хитрой улыбкой говорит Анна, оторвав голову от плеча Даниэля, переведя свой взгляд на него и мягко погладив его по щеке. — Раз не хочешь идти в студию, так оставайся дома. Отдохнешь немного, а я помогу тебе расслабиться.       — Вот именно! Пока что я не хочу появляться там и видеть всех тех, кто так или иначе связан с группой. Я хочу быть с тобой…       Даниэль вовлекает Анну в более продолжительный поцелуй в губы, сначала покопавшись в ее волосах, а затем кончиками пальцев нежно погладив ей горло. Девушка отвечает ему взаимностью, приложив ладонь к его щеке, которую нежно поглаживает, и придвинувшись поближе к своему любимому.       — Ну так как, моя красавица согласна немного побыть со своим возлюбленным и помочь ему расслабиться? — на время разорвав поцелуй, тихо интересуется Даниэль.       — Предлагаю тебе просто посмотреть мне в глаза, и ты увидишь в них мой ответ, — хитро улыбается Анна.       — М-м-м, значит, согласна, — поглаживая Анну по щеке и заглядывая в ее выразительные зеленые глаза, с широкой улыбкой мурлыкает Даниэль.       — Тогда просто поцелуй меня… — Анна пропускает свои пальцы сквозь мягкие волосы Даниэля и прикладывает теплую ладонь к его груди, которую она нежно растирает с целью разжечь в нем огонь. — И покажи, как сильно ты можешь свести меня с ума.       — Ты же прекрасно знаешь, как здорово я умею это делать… — Даниэль оставляет пару коротких поцелуев на губах Анны и затем еще парочку на изгибе ее шеи, заставив ее слегка задрожать с прикрытыми глазами. — Я не могу оставлять кого-то равнодушным. Потому что я неподражаем…       — Так покажи мне это… — с едва заметной улыбкой тихо выдыхает Анна. — Покажи все, на что способен мой лев…       Даниэль широко улыбается и вполне уверенно приближает лицо к губам Анны, придерживая ее за затылок и вовлекая ее в нежный, но полный настоящей и искренней любви поцелуй, пока одна ее рука продолжает скользить по его торсу, а вторая копается в его волосах. Постепенно их нежный и робкий поцелуй становится более страстным и уверенным. Их сердца начинают биться в разы чаще, а дыхание становится более учащенным и глубоким. Нежное тепло согревает каждый сантиметр тела, а низ живота приятно сводит. Руки мужчины уверенно, по-хозяйски гладят изгибы ее талии, спину и колени, будучи счастливым, что эта красавица принадлежит ему. Ну а она сама с затрудненным дыханием ласкает его лицо, плечи, торс и шею, буквально опуская руки перед искусными ласками этого человека и готова во всем ему подчиняться.       Немного погодя Даниэль спускается к шее Анны и с громким придыханием покрывает ее нежными поцелуями. Это заставляют ее дрожать и буквально перестать дышать после каждого прикосновения его мягких губ к чувствительной коже. Позже его руки опускаются до женских коленей и бедер и уверенно их гладят. А она сама оттягивает его волосы или пропускает через них пальцы и держит руки у него на груди, через которую легко может чувствовать бешено стучащее сердце.       В какой-то момент мужчина мягко подталкивает девушку, чтобы она легла на диван, и та подчиняется его желанию. Ее взгляд уставлен в его пронзительные карие глаза, которые легко способны заставить ее сделать что угодно ради их обладателя. Даниэль возвышается над ней и продолжает с особым удовольствием целовать Анну в губы, шею и ключицы. Также мужчина нежно гладит живот своей возлюбленной, который он чуть позже приоткрывает и также покрывает поцелуями. От чего она даже не скрывает своих чувственных стонов, довольно часто и глубоко дышит и наслаждается каждым моментом, чувствуя себя уверенно и расслабленно и полностью доверяю тому, кто так умело заставляет ее тело извиваться под звуки его флейты.       Впрочем, вскоре Анна одним движением перекладывает Даниэля на диван, усаживается на него, берет инициативу на себя и соблазняет его с помощью головокружительных поцелуев и невероятных ласк всего тела. Он же всей душой наслаждается любовью своей возлюбленной, все больше расслабляется и забывает о проблемах с группой. Мужчина позволяет своим рукам уверенно ласкать ей спину, изгибы талии, бедра и ягодицы. Он буквально без боя сдался в плен этой очаровательной красавицы, которая хорошо знает все его слабые места и знает, что понравится ему больше всего.       

***

      Так как сегодня у нее выходной день, Блер решила немного прогуляться по городу и насладиться хорошей погодой. Всем служанкам семьи МакКлайф дали пару дней отдыха для того, чтобы они смогли немного отдохнуть и навестить своих близких. Свою семью Блер уже навестила и провела с ней какое-то время. А сейчас юная девушка решает немного подышать свежим прохладным воздухом, воспользовавшись моментом, когда ей никуда не нужно спешить.        «Многие люди начинают говорить мне о том, чтобы я не влюблялась в мистера Паркера, — медленным шагом шагая по пешеходной дорожке, которая расположена рядом с автомобильной, думает Блер. — Хоть я и не собираюсь влюбляться в него, мне почему-то действительно стало интересно, правда ли то, что о нем говорят. Как будто все очень хорошо знают этого человека едва ли не всю свою жизнь, раз они так уверены в том, что он такой плохой и способен предать. Мне кажется, он довольно вежливый… И мне приятно, что он все время посылает какие-то подарки… Удивительно, но этот человек даже прислал мне пару дней назад мои любимые цветы. Мои любимые астры. Не знаю, как он догадался, но мне очень приятно внимание от такого симпатичного мужчины. И…»       Блер округляет глаза.       «Так стоп! — думает Блер. — О чем я вообще сейчас думаю? Мне надо думать только о моей семье и о том, как мне помочь им. Я не хочу думать еще о чем-то, кроме этого. Выкинь эти мысли из головы, Блер, думай только о своей семье. Она нуждается в тебе.»       Блер тяжело вздыхает и продолжает куда-то идти. А через некоторое время поворачивается в сторону и видит какой-то знакомый мужской силуэт. Девушка получше присматривается к нему, пытаясь понять, кто это может быть. Впрочем, немного погодя этот мужчина сам поворачивается к ней и через пару мгновений начинает медленно, но уверенно приближаться к ней. Чем ближе этот незнакомец подходит к Блер, тем больше она начинает узнавать этого человека, который оказывается Бенджамином Паркером, лучшим другом детства Терренса. Уверенный в себе мужчина высокого роста с темными волосами и каре-зелеными глазами, не сомневающийся в своей неотразимости и знающий, что сможет соблазнить любую девушку.       — О, здравствуйте, мистер Паркер, — неуверенно говорит Блер. — Не ожидала увидеть вас здесь.       — Здравствуйте, мисс Стюарт, — вежливо здоровается Бенджамин, обнажая свою безупречную улыбку. — Я и сам не ожидал встречи с вами… Неужели у вас появилось свободное время?       — Вообще-то, сегодня всей прислуге в доме вашего друга дали два дня выходных. Позволили повидаться со своей семьей и друзьями.       — Ну а что же вы не проводите свое время вместе со своей семьей?       — Я уже была со своей семьей до обеда, — с легкой улыбкой отвечает Блер. — А сейчас решила немного прогуляться, чтобы привести мысли в порядок.       — Понятно. Я вот тоже сейчас прогуливаюсь. Не вижу причин сидеть дома. Ведь погода просто шикарная.       — Да, погода действительно хорошая… — Блер отводит взгляд куда-то в сторону, пока ее щеки краснеют от смущения, а руки слегка дрожат от волнения.       — Не хотите ли вы составить мне компанию? — с легкой улыбкой интересуется Бенджамин. — Я буду очень рад, если вы согласитесь провести со мной немного времени.       — Хорошо, я согласна составить вам компанию, — дружелюбно соглашается Блер.       Бенджамин слегка улыбается, и он вместе с Блер начинает медленно идти по дорожке. Поначалу они идут молча, и каждый из них думает о чем-то своем. Но затем мужчина набирается смелости заговорить первым:       — Простите за нескромный вопрос, мисс Стюарт. А вы так сильно боитесь только меня или всех мужчин, которых вы знайте?       — Э-э-э, а почему вы решили, что я вас боюсь? — слегка дрожащим голосом интересуется Блер, усердно стараясь скрыть то, что она довольно сильно нервничает.       — Ну… У вас голос дрожит… Да и руки вам девать некуда.       — Вообще-то, я всегда была такой пугливой и скромной. Не знаю, почему со мной такое происходит, но чтобы чувствовать себя комфортно в той или иной компании, мне нужно было время, дабы привыкнуть ко всем. Мне тяжело находиться рядом с теми, кого я почти не знаю.       — Ну а со мной вам комфортно?       — С вами? — удивленно переспрашивает Блер. — Ну, с вами очень интересно и довольно легко общаться.       — Мне тоже с вами очень интересно, если честно. И я думаю, вы довольно умный и образованный человек, с которым всегда можно обсудить какие-то вещи.       — Не мне судить мою образованность и мои знания. Но я рада, что вы так считайте.       — Просто я часто встречаю людей, которые бывают слишком глупы и неинтересны в общении.       — Понимаю… Но слава богу, меня окружают люди, с которыми всегда есть что обсудить.       Бенджамин скромно улыбается и пару секунд ничего не говорит, а после кладет руки в карманы своей куртки со словами:       — Мисс Стюарт, вы извините меня, если где-то я веду себя слишком навязчиво по отношению к вам и выгляжу так, будто напрашиваюсь на общение.       — Почему вы думайте, что ведете себя навязчиво по отношению со мной? Мне кажется, что вы никогда не вели себя подобным образом… Вы хотите пообщаться со мной, и я не считаю это чем-то плохим. Наоборот – это здорово, что вы ищете новые знакомства.       — Правда? Вас и правда не смущает то, что я часто делаю вам сюрпризы и прихожу в дом, где вы работайте?       — Конечно, нет! И да, вы пару дней назад прислали мне очень красивых букет астр. Я бы хотела поблагодарить вас за то, что вы прислали мне мои любимые цветы.       — Астры – ваши любимые цветы?       — Да. Как вы догадались об этом?       — Э-э-э, вообще-то я не знал, что вы их любите… Просто увидел красивый букет в цветочном магазине, купил его и отослал в дом МакКлайфа с курьером.       — В любом случае спасибо вам огромное, — скромно улыбается Блер. — Этот букет сейчас стоит в моей комнате дома у вашего друга.       — Не стоит благодарностей, — вежливо отвечает Бенджамин. — Просто хотел сделать вам приятное.       Блер улыбается намного шире и пару секунд ничего не говорит.       — Кстати, мистер Паркер, вы простите меня за нескромный вопрос, но почему многие люди говорят, что вам не стоит доверять? — неуверенно интересуется Блер. — Мне уже несколько человек сказали о том, чтобы я была осторожна.       — Не стоит доверять? — округляет глаза Бенджамин. — В каком смысле? Кто так считает?       — Вы не обижайтесь, пожалуйста, но ваш друг Терренс очень много говорит мне о том, чтобы я держалась от вас подальше. У него нет каких-то претензий к вам… Просто он считает, что вы можете сделать мне… Сделать что-то не очень хорошее.       — То есть вы хотите сказать, что я посмею как-то вас обидеть? — удивленно интересуется Бенджамин.       — Нет… Я просто…       — Клянусь вам, я никогда не обижал девушек, потому что считаю это низким поступком. И если бы вы знали, как сильно я осуждал Терренса, когда он поступил не как настоящий мужчина. Думаю, вы знайте, что произошло между ним и Ракель несколько месяцев назад.       — Да знаю…       — Я всегда стараюсь расставаться с девушками в хороших отношениях. И не отвечаю им, если они вдруг хотят побить меня. Моя мать с детства учила меня, что девушек и женщин нужно уважать и ни за что не проявлять к ним агрессию и физическую силу.       — Я верю вам. Просто если люди говорят, что не стоит кому-то доверять, то к ним стоит прислушаться и быть осторожнее. Да, бывают, конечно, недруги, которые хотят очернить человека, но иногда то, что кажется клеветой, оказывается правдой.       Хоть Бенджамин слегка улыбается, в глубине души ему немного обидно слышать подобные слова, которые задевают его. Впрочем, мужчина никак не показывает это и продолжает улыбаться как ни в чем не бывало.       — Пожалуй, мне стоит с вам согласиться, — дружелюбно говорит Бенджамин. — Но можете верить мне. Я не обижу вас и не буду настаивать на общении, если вы того не захотите.       — Пока что я буду только рада пообщаться с вами, — скромно улыбается Блер.       — Тогда может быть, сходим в каком-нибудь кафе? Мы могли бы поболтать и получше узнать друг друга за чашкой кофе или чая. А потом я с радостью провожу вас до дома…       Блер не думает слишком долго и решает, что не случится ничего плохого, если она просто посидит в кафе с Бенджамином и поговорит с ним.       — Я согласна, — соглашается Блер, — С удовольствием проведу с вами время и выпью чашку кофе…       — Что ж, раз вы согласны, то я знаю одно кафе, которое находится недалеко отсюда. Мы можем пойти туда.       — Кажется, я знаю, о каком кафе вы говорите.       — Тогда давайте пойдем туда?       — Да, конечно.       Бенджамин и Блер отправляются в кафе, чтобы посидеть там и немного поговорить, по дороге продолжив о чем-то мило беседовать и чувствуя себя очень даже комфортно в компании друг друга.       

***

      Время около пяти-шести часов вечера. Сегодня у Ракель не запланировано каких-то мероприятий или съемок, а запись песен в студии у Терренса сорвалась из-за того, что ни Питер, ни Даниэль не пришли туда и не отвечали на его звонки. Так что они решают провести время в компании Наталии и Эдварда, которые вчера дали о себе знать после долгого отсутствия.       Наталия приезжает в дом своих друзей одна, на своей машине. Девушка выглядит немного взволнованной и как будто бы не горит желанием появляться на этом ужине. Однако выйдя из машины, она резко выдыхает и заставляет себя широко улыбнуться, приподнять голову и расправить плечи. Осмотревшись вокруг и перекинувшись парой слов с охранниками, которые знают ее в лицо, Наталия подходит к главному входу нужного особняка и нажимает на кнопку дверного звонка. Через некоторое время дверь открывает Ракель, широко улыбнувшаяся своей подруге, по которой ужасно соскучилась.       — Наталия! — радостно восклицает Ракель.       — Ракель! — с широкой улыбкой произносит Наталия.       Девушки с негромкими визгами заключают друг друга в крепкие объятия и обмениваются дружеским поцелуем в щеку.       — Боже, наконец-то мы встретились! — восторженно говорит Наталия. — Я так скучала по тебе! Мы не виделись, наверное, целую вечность.       — Ах, я тоже очень скучала, дорогая, — отстранившись от Наталии, с широкой улыбкой отвечает Ракель. — Не могла дождаться дня, когда ты вернешься в Нью-Йорк.       — Но на этот раз я сразу сказала тебе, куда поеду, и не пропала без следа, постоянно писав тебе на Facebook.       — И это здорово! Только вот я поняла, что одними сообщениями в социальных сетях сыт не будешь. Я скучала по тебе самой. По живому общению, по нашим прогулкам…       — Но теперь, когда я вернулась, мы просто обязаны выбрать день и съездить куда-нибудь, — уверенно говорит Наталия. — Прошвырнемся по магазинам и накупим кучу всяких штучек…       — С большим удовольствием! Прогуляемся по магазинам, когда только захочешь.       — Ах, дорогая! — Наталия снова крепко обнимает Ракель, но через пару секунд отстраняется.       — Ты не стесняйся, заходи в дом, — мягко предлагает Ракель и отходит от порога, чтобы пропустить Наталию в дом. — Чувствуй себя как дома.       — Спасибо, — с легкой улыбкой отвечает Наталия.       Наталия вполне уверенно заходит в дом и начинает с интересом осматриваться вокруг.       — Кстати, а почему ты одна? — закрывая дверь, интересуется Ракель. — Ты же вроде должна была приехать с Эдвардом…       Ракель подходит к Наталии, которая слегка прикусывает губу, немного испуганно смотря на свою подругу.       — Э-э-э… — Наталия переводит взгляд на часы, которые она носит на своей руке. — У него сейчас кое-какие дела… Он приедет чуточку позже.       — Правда? — удивляется Ракель. — Но что у него за дела?       — Не знаю, подруга… — сильно растягивает слова Наталия. — Да и… Я не спрашивала, если честно…       — Неужели там что-то серьезное?       — Наверное… Я ничего не знаю… Совсем ничего…       — Понятно, — как ни в чем не бывало улыбается Ракель, уже посчитав поведение Наталии подозрительным, приобнимает ее за плечи и провожает в гостиную. — Ладно, у нас впереди еще целый вечер. Так что можно никуда не торопиться.       — Но ты не беспокойся, он обязательно приедет, — скромно улыбается Наталия. — Решит свои дела и приедет…       — Я не сомневаюсь. — Ракель тихо хихикает. — Он не упустит шанс немного поиздеваться над Терренсом. Который уже и сам мечтает поиздеваться над своим другом.       — Да уж, хоть кто-то способен вернуть твоего неотразимого красавчика на землю и заставить его вспомнить, что он не такой уж уникален.       — О, у МакКлайфа этого не отнять.       Наталия и Ракель с тихими смешками приходят в гостиную и удобно устраиваются на диване рядом друг с другом.       — Ох, ну а как ты тут сама поживаешь? — интересуется Наталия, положив свою сумочку рядом с собой и заправив прядь волос за ухо. — Слышала, что ты недавно была на премьере фильма «If Today Was Your Last Day» вместе с Терренсом.       — Да, пару дней назад мы неплохо провели там время. Фильм получился просто шикарным и оправдал все мои ожидания. Создатели отлично потрудились над ним.       — Наверное, тебе и твоему жениху удалось пообщаться с актерами этого фильма?       — Да, мы знакомы с многими людьми из каста. А Терренс уже успел дать режиссеру намек на то, что он хотел бы сняться в его фильме.       — Знаю, я смотрела ваше интервью. Надеюсь, что однажды его мечта сбудется, и тот мужчина подберет для этого красавчика достойную роль.       — Дай бог, так все и будет, — скромно улыбается Ракель, запустив пальцы в свои волосы.       — Кстати, мне удалось найти фотографии с премьеры, и я могу сказать, что вы с Терренсом выглядели шикарно, — с широкой улыбкой говорит Наталия. — Пресса уже негласно объявила вас самой красивой и стильно одетой парой на том мероприятии.       — Может, хоть к этому у них проснется интерес, и они хотя бы на время забудут на время о том, что произошло между нами несколько месяцев назад.       — Однажды им надоест это обсуждать, и все забудут о вашем несостоявшемся расставании. Но вас это не должно волновать, ведь главное то, что вы счастливы и любите друг друга. И собирайтесь сыграть свадьбу.       — Да, до сих пор не верится, что я скоро выйду замуж.       — Ты счастлива с Терренсом?       — Ах, милая, я чувствую себя безумно счастливой, — с широкой улыбкой выдыхает Ракель. — Я так рада, что мы не расстались… А совместный отпуск только больше укрепил наши отношения. Мы стали намного ближе друг к другу.       — Я очень рада, что вам все-таки удалось наладить отношения, — скромно улыбается Наталия, погладив Ракель по руке. — И надеюсь, ты больше не упустишь такое шикарное сокровище.       — Нет, ни за что! Теперь я никуда не отпущу Терренса и никому его не отдам! Этот мужчина принадлежит только мне.       — Как приятно это слышать!       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой подруги просто скромно улыбается друг другу.       — Кстати, а где Терренс? — осмотревшись вокруг, интересуется Наталия. — Почему твой неотразимый красавчик не встречает свою любимую подружку?       — Он на заднем дворе, — скромно хихикает Ракель. — У него разговор с одним человеком из студии звукозаписи… Его менеджером и продюсером…       — Дела группы?       — Да, что-то вроде…       — Кстати, а как у него продвигается дело с группой? Говорят, что на той премьере, где были вы двое, должны были приехать и Даниэль с Питером. Но их там не было, и Терренс оправдал это какими-то личными обстоятельствами.       — Ах, Наталия, у них сейчас довольно серьезные проблемы… — с грустью во взгляде вздыхает Ракель. — Я боюсь, что вскоре их группа вообще может развалиться.       — Правда? — широко распахивает глаза Наталия. — Но что произошло? Они же прекрасно отыграли концерты в турне «The Loser Syndrome», которые пригласили их выступать на разогрев. Да и парням предложили подписать контракт на запись альбома.       — Да, но их проблемы касаются личных взаимоотношений.       — Кто-то из них поссорился? — слегка хмурится Наталия и заправляет за ухо прядь волос.       — Да, Питер и Даниэль. Не знаю, какая кошка между ними пробежала, но эти двое не могут находиться на одной территории больше одной минуты.       — Питер и Даниэль? Но ведь Терренс говорил, что они были лучшими друзьями и всегда отлично ладили!       — Да, но сейчас они на дух не переносят друг друга. Все настолько ужасно, что вчера эти двое устроили потасовку прямо в студии и запросто поубивали бы друг друга. Но благо Терренс вмешался и кое-как смог разнять их.       — Ничего себе… То есть, сейчас Терренс находится как бы между двух огней?       — Где-то так. Он пытается помирить их между собой или хотя бы заставить работать вместе. Потому что если они не начнут писать материал для альбома в самое ближайшее время, то контракт могут разорвать. Но к сожалению, эти двое отказываются идти на примирение.       — Но из-за чего они поругались? Должна быть какая-то причина! То прекрасно ладили, то вдруг разругались ко всем чертям!       — Не знаю, после этого турне они сильно изменились. Эти двое были очень хорошими друзьями до того момента, пока их группа не начала давать эти концерты.       — Ох, ну и запутанная история… — тяжело вздыхает Наталия.       — У меня есть подозрение, что парни перегнули палку в своих шутках над Питером насчет того, что у него нет девушки. Я не могу утверждать, что это так, но это самая вероятная причина ссор. Ведь Даниэль гораздо больше Терренса насмехался над Питером.       — Наверное, все так и есть. Наверное, пристал к парню и достал его так, что тот ему и высказал.       — Ох, трудно сказать, кто все это начал, ибо Питер все валит на Даниэля, а Даниэль – на Питера. Они винят друг друга во всех грехах… Но все же я думаю, что провокатором все-таки является Даниэль… Терренс сказал, что этот парень вчера называл Питера импотентом, и тот после этого сразу же набросился на него с кулаками.       — Ничего себе… — прикрывает рот рукой Наталия, качая головой. — Но почему? Почему Даниэль так злорадствует неудачам Питера в личной жизни? Неужели он не видел, что это больная тема для его друга?       — Он ведь издевался над ним по этой причине с самого начала. Терренс постоянно был свидетелем шуток Даниэля об отношениях Питера и его возможной неопытности. По-моему, у него даже есть сомнения в его сексуальной ориентации.       — Неужели Перкинс настолько бездушный и ужасный? Неужели Анна ошиблась, когда начала встречаться с ним? Разве нормально так откровенно издеваться над Питером из-за этого? Да даже шутить на эту тему совсем не смешно! О чем этот идиот вообще думал?       — Я еще не говорила с Анной на эту тему, но попробую узнать ее мнение, когда встречусь с ней. Если Даниэль действительно такой плохой, то Анне точно надо бежать от него… Сначала его жертвой стал Питер, а теперь и наша подружка может попасть под раздачу.       — Ты права… — задумчиво соглашается Наталия. — Надо дать ей понять, что она должна быть очень осторожной с этим парнем. Не зря он кажется таким наглым и холодным. Хотя и пытается скрыть это и быть добрым и мягким.       — Может, пока мы не знаем всю историю, у нас есть все причины беспокоиться за Анну. Конечно, пусть она сама решает, что делать, но пусть знает, что Даниэль – не самый надежный для нее партнер.       — Давай встретимся с ней завтра или послезавтра и поговорим насчет этой ситуации. Я могу написать ей на Facebook, сказать, что уже приехала, и предложить ей встретиться.       — Кстати, а ты давно с ней переписывалась? Я почему-то думала, что ты в курсе хотя бы части того, что произошло между Даниэлем и Питером.       — Ох, понимаешь, из-за этой нервотрепки и планами перевезти бабушку к нам домой я совсем выбилась из сил и почти не писала кому-то сама. Только отвечала, когда мне писали ты или Анна… А так я была вся в заботах о бабушке… Утешала ее и умоляла верить в свое выздоровление.       — Кстати, как она себя чувствует? Прости, я должна была спросить об этом сразу же, как ты пришла, а я начала говорить о другом.       — Все в порядке, Ракель, не извиняйся, — спокойно отвечает Наталия, погладив Ракель по руке. — Я знаю, что ты переживаешь за нее, даже если не спрашиваешь об этом.       — Лечение проходит успешно?       — Слава богу, с бабушкой пока что все хорошо. Врачи говорят, что прогнозы положительные, а лечение оказалось вполне эффективным.       — Хорошо, что твои родители довольно обеспеченные и могут позволить себе лечение, которое стоит бешеных денег.       — Да, я знаю, в этом плане нам действительно повезло, — слегка улыбается Наталия, на секунду опустив взгляд вниз. — А иначе бы бабушка умирала в тяжелых мучениях… За этот год, что бабушка Адриана борется с раком, я прочитала в Интернете столько ужасных вещей… Я буквально спать ночью не могу… Сколько людей уже погибло из-за этой ужасной болезни…       — Не думай об этом, милая, — мягко говорит Ракель, взяв Наталию за руки и ободряюще улыбается. — раз врачи говорят, что лечение помогает, а твоя бабушка не теряет надежду, значит, все будет хорошо. Да, это будет долгий и тяжелый процесс, но миссис Ласкано обязательно выздоровеет.       — Хотелось бы верить. Но слова врачей дают мне надежду…       Ракель заключает Наталию в дружеские объятия на несколько секунд. Но девушки отстраняются, когда в гостиную заходит Терренс, который до этого момента был на заднем дворе и с кем-то говорил. Он выглядит немного грустным и измотанным морально. Но скромно улыбается, увидев столь желанную гостью, которая вместе со своей подругой встает с дивана.       — Наталия! — радостно восклицает Терренс. — Привет, подруга! Давно не виделись!       Терренс крепко обнимает Наталию и обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку.       — И тебе привет, Терренс, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Наталия и отстраняется от Терренса. — Я уже соскучилась по тебе.       — Мы тут все скучали, пока тебя не было, — скромно улыбается Терренс. — И я очень рад, что ты наконец-то вернулась.       — Приятно это слышать.       Терренс улыбается намного шире и пару секунд ничего не говорит.       — О, а разве ты приехала сюда одна? — слегка нахмурившись, интересуется Терренс. — Эдвард не приедет к нам на ужин?       — Нет, Эдвард приедет… — бросает мимолетную улыбку Наталия, сняв с себя легкую черную куртку и положив ее рядом сумкой. — Просто у него какие-то проблемы. Но он обещал приехать сразу же, как только все разрешит.       — Неужели это так важно, раз он не может оставить все на потом?       — Не знаю… — пожимает плечами Наталия, бросив взгляд в сторону. — Он ничего не говорит мне о своих делах… Да и я не вмешиваюсь…       — Вот как! Ну ладно… Хотя бы радует, что он вообще приедет…       Для Терренса тот факт, что Наталия приехала сюда одна и пытается оправдать это делами Эдварда, становится первым тревожным звоночком. Это дает ему понять, что чутье его не обманывает, и с влюбленными точно происходит что-то неладное.       — Кстати, у тебя было какое-то грустное лицо до того момента, как ты не вошел сюда, — отмечает Ракель, скрестив руки на груди и приложив палец к губе. — Неужели что-то произошло?       — Да, я тоже это заметила… — кивает Наталия. — У тебя какие-то проблемы, приятель?       — Ох, я уже не знаю, куда деться от этих проблем… — устало вздыхает Терренс и приземляется на диван, проведя руками по лицу, пока Ракель с Наталией вместе присаживаются напротив мужчины. — Это все из-за моей группы. Мне позвонил Джордж Смит, продюсер и менеджер «Against The System»… И он сказал, что ему нужно просмотреть материал для нового альбома в ближайшие несколько дней. И когда я огорчил его тем, что ничего не могу ему дать, то он пришел в бешенство. А еще сказал, что если мы наконец-то не начнем работать, то он откажется сотрудничать с нами.       — Неужели у вас все так плохо? — с грустью во взгляде удивляется Наталия. — Ракель только что сказала, что Питер и Даниэль начали внезапно ругаться, а вчера вообще набросились друг на друга с кулаками.       — Это правда. Я думал, эти двое поубивают друг друга даже в моем присутствии… Или мне бы тоже досталось от этих двух разъяренных буйволов…       — Но что же произошло? Ты же сам говорил, что эти парни всегда дружили и были неразлучны!       — Думаю, что на этот вопрос тебе ответит Питер, который каждый день пропадает в ночных клубах, а утром ходит с головной болью, отказывается работать и буквально посылает все к черту… — запустив руку в свои волосы, устало вздыхает Терренс. — Или Даниэль, который заводится на ровном месте, когда видит Роуза перед собой в радиусе нескольких метров…       — Этот парень поступил ужасно по отношению к Питеру, так сильно оскорбив его. Что он сделал Даниэлю, раз твой дружок так обозлился на него и начал буквально травить?       — Не знаю, Наталия… Я пытаюсь выяснить у этих двоих хоть что-то, но никто не хочет говорить. Оба все валят на другого. Подозреваю, что проблема может быть во внезапной безответственности Питера и его каждодневным пьяным загулам или его проблемах в личных жизни, из-за которых Даниэль издевается над ним. Но я не могу утверждать точно, ведь никто не подтверждает это.       — Ох, что же эти двое там не поделили? — слегка хмурится Наталия. — И что заставило Питера начать пить? Почему Даниэль так откровенно начал унижать его?       — Не знаю, но в любом случае наша группа очень скоро распадется… А все из-за этих двоих, которые не могут находиться в одном помещении и разругались черт знает как.       — Может быть, еще не все потеряно? — с грустью во взгляде интересуется Ракель. — Вам нужно собраться все вместе и обсудить все вопросы спокойно и без криков. Уговори Даниэля и Питера поговорить об их проблеме спокойно и высказать все свои претензии. Уверена, вы бы нашли какое-то решение…       — Я бы с удовольствием это сделал, Ракель. Но боюсь, тебе или Наталии самим придется уговаривать этих двоих пойти на мировую. А у меня больше нет сил и желания за ними бегать и умолять их начать работать.       — Ты больше не будешь пытаться помирить их?       — Я уже устал быть благодетелем. Мне вчера с трудом удалось разнять их и не дать им набить друг другу лица. Но то, что они оба весь день игнорировали мои звонки стало последней каплей для меня. Питер и Даниэль оба не пришли в студии, а Перкинс вообще отключил свой телефон. Уж от него я этого никак не ожидал, ибо он до последнего был очень ответственным.       — Наверное, он у себя дома с Анной, — предполагает Наталия. — Не думаю, что он опустится до того, чтобы начать пропадать в клубах целыми днями.       — Скорее, он начнет пропадать целыми сутками у себя дома вместе с Анной, ведь этим двоим очень хорошо вместе, — добавляет Ракель. — Хотя признаться честно, мы обеспокоены за нее из-за того, что Даниэль так откровенно унижает Питера…       — Думайте, он может издеваться и над ней? — слегка хмурится Терренс.       — Прости, Терренс, но твой друг не выглядит прямо-таки добрым, — неуверенно говорит Наталия. — Мы с Ракель ничего не имеем против Даниэля и не будем обвинять его раньше времени. Но все же Анне стоит задуматься и быть с ним очень осторожной.       — Нет, девчонки, я не думаю. Даниэль, конечно, тот еще ощипанный петух и любит строить из себя крутого. Но он вряд ли способен так обидеть девушку. Перкинс постоянно говорит о том, как сильно любит Анну, и как крупно ему повезло.       — Тем не менее, мы предупредим ее, — уверенно говорит Ракель. — Даже если она тоже все знает, мы все равно дадим ей знать, что при малейшем проявлении агрессии в ее сторону, Анна обязана собирать вещи и бежать.       — Это, конечно, правильно, но Даниэль точно не будет проявлять к Анне такую агрессию, какую проявляет к Питеру. В этом плане я абсолютно спокоен.       — Посмотрим, дорогой… Повторю слова Наталии: мы ничего не имеем против Даниэля и не будем обвинять его раньше времени. Для начала нам надо узнать причину, а уже потом думать, есть ли угроза для Анны и кого-либо еще.       — Пока что я не собираюсь бегать за ними и умолять начать работать. Пусть эти двое делают что хотят: один пусть и дальше пьет, а второй – находит утешение в объятиях своей девушки… А я буду заниматься своей жизнью… У меня вон свадьба на носу! Буду думать о ней! Да и даже если наша группа и разваливается, я не стану расстраиваться. Буду искать способы начать сольную карьеру. Может, мне удастся договориться со студией насчет контракта на запись моего сольного альбома… Не знаю…       — Хороший настрой, Терренс, молодец! — восклицает Наталия, хлопнув в ладони. — Мне нравится, что ты не сдаешься и все равно продолжаешь стремиться к своей мечте.       — Во многом потому, что я его поддерживаю, — с легкой улыбкой отвечает Ракель, присев рядом с Терренсом и прижавшись поближе к нему. — Если бы я не была рядом, то все бы уже давно забыли человека по имени Терренс Джеймс МакКлайф.       — Ах, Ракель, как ты права… — ответив на объятия Ракель, по-доброму усмехается Терренс. — Но будьте уверены, девчонки, я все равно добьюсь известности как музыкант. С этим двумя или без – я еще заставлю весь мир говорить обо мне.       — Вот и правильно! Мы нисколько не сомневаемся в твоем таланте и считаем, что ты обязан его показать.       — И что-то мне подсказывает, что уж с тобой студия точно не захочет прощаться, — загадочно улыбается Наталия. — Они запросто попрощаются с Перкинсом и Роузом, но вот тебя никуда не отпустят и предложат стать сольным исполнителем.       — Я тоже так думаю, — уверенно отвечает Терренс. — И уверен, что на этот раз удача точно улыбнется мне, и я действительно начну карьеру музыканта. Никакого обмана, никаких ложных обещаний…       — Все так и будет, милый, — скромно улыбается Ракель.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Терренс переводит взгляд на Наталию. Пока она с грустью во взгляде смотрит вниз и как-то нервно теребит рукав своей легкой куртки.       — Кстати, Наталия, как там твоя бабушка поживает? — интересуется Терренс.       — Слава богу, сейчас все хорошо, — едва заметно улыбается Наталия. — Я уже говорила Ракель об этом, но могу повторить: врачи говорят, что шансы на выздоровление крайне высоки, а мои родители решительно настроены перевести мою бабушку к нам домой.       — Правда? Они хотят перевезти ее в Штаты?       — Да, так нам будет проще заботиться о ней. Ведь постоянно летать из одной страны в другую очень утомительно.       — Понимаю… Но по крайней мере, прогнозы положительные, а значит, шансы на выздоровление высокие.       — Да, еще многое надо сделать для полного выздоровления, но первые шаги уже сделаны. А бабушка Адриана хоть и чувствует себя измотанной, она не теряет надежду, много улыбается и постоянно о чем-то шутит.       — Говорят, позитивные мысли помогают настроиться на выздоровление.       — Ты прав… — бросает мимолетную улыбку Наталия.       Терренс скромно улыбается, а спустя некоторое время в гостиной раздается звонок в дверь.       — О, я открою, — спокойно говорит Терренс. — Наверное, мой приятель соизволил пожаловать.       Терренс встает с дивана и направляется к двери, чтобы открыть ее. После чего видит Эдварда, который не скрывает свой скромной улыбки и выглядит вполне бодрым и веселым.       — Здорово, Терренс! — радостно вопит Эдвард. — А вот и я!       — О, привет, пропажа века! — широко улыбается Терренс, расставив руки в стороны. — Я уж думал, мой приятель решил никогда не выходить со мной на связь!       Терренс пожимает Эдварду руку и крепко обнимает его, похлопав по спине.       — А ты думал, я забыл про тебя? — удивляется Эдвард, отстранившись от Терренса. — Нет, чувак, я только и мечтал, когда же снова смогу каждый день надирать тебе задницу.       — О, а это мы еще посмотрим, малой, — с хитрой улыбкой качает головой Терренс. — Я и сам мечтал, когда смогу поиздеваться над тобой. Мне было реально скучно без этого.       — Я-то полагал, ты по другу своему дражейшему скучал… — скрещивает руки на груди Эдвард. — А ты всего лишь скучал по моментам, когда надирал мне задницу…       — Эй, конечно, я скучал по своему другу! И беспокоился о тебе! Хоть ты – надоедливый спиногрыз, я все равно реально рад тебя видеть.       — Взаимно, друг, — скромно улыбается Эдвард. — Я это знал!       — О, Эдвард… — Терренс немного лохматит Эдварду волосы с тихим смешком, еще раз заключает его в крепкие дружеские объятия на пару секунд и отстраняется. — Ладно, проходи уже в дом. Мы ждали только тебя.       Поправляя свои волосы, Эдвард медленно проходит в дом и направляется в гостиную, с интересом осматриваясь вокруг, пока Терренса закрывает за ним дверь. А оказавшись в гостиной, мужчина видит Ракель и Наталию, которые сначала что-то обсуждают между собой и тихонько хихикают, а потом поворачиваются лицом к гостю и встают с дивана. Только если Ракель скромно улыбается, сдерживая данное ею обещание относиться к нему хорошо ради своего возлюбленного и своей подруги, то Наталия не слишком спешит бросаться ему в объятия и начинает сильно нервничать и быть уже не такой уверенной и расслабленной, как раньше.       — Привет, Эдвард, — здоровается Ракель. — С возвращением!       — Привет, Ракель, — дружелюбно отвечает Эдвард. — Рад тебя видеть.       Эдвард и Ракель заключают друг друга в крепкие объятия и обмениваются дружеским поцелуем в щеку.       — Я тоже рада тебя видеть, — дружелюбно говорит Ракель и отстраняется от Эдварда. — Мы так давно с тобой не виделись. Так здорово, что ты все-таки объявился.       — Я тоже очень рад, что теперь могу общаться со всеми вами гораздо чаще, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — И действительно скучал по всем вам…       — Мы тоже очень скучали по тебе и вспоминали почти каждый день.       — Совсем как я… — Эдвард замолкает на пару секунд. — Хорошо выглядишь, кстати. Такая отдохнувшая, бодрая…       — Благодарю, — скромно улыбается Ракель. — Твой друг – тому главная причина.       Эдвард скромно улыбается и молчит пару секунд. А затем он неуверенно переводит взгляд на Наталию, крепко сжавшая пальцы рук. Мужчина ненадолго отводит взгляд в сторону и снова переводит его на девушку, тоже почувствовав себя как-то некомфортно.       — Э-э-э, привет, Наталия, — как-то сухо, неуверенно здоровается Эдвард. — Прости, что тебе пришлось добираться сюда одной… У меня были кое-какие очень важные дела.       — Здравствуй, — тихо отвечает Наталия, скрестив руки на груди. — Ничего, все нормально. Я все понимаю.       Наталия нервно сглатывает, переминаясь с одной ноги на другую и определенно мечтая поскорее сбежать отсюда. Но потом Эдвард как-то странно подмигивает девушке и не слишком уж добрым взглядом смотрит на нее. Как будто он что-то хочет сказать или сделать. А приложив много усилий, чтобы преодолеть какую-то неловкость или даже нежелание видеть друг друга, Наталия и Эдвард заключают друг друга в объятия без какой-либо радости и даже едва заметной улыбки на лице. И выглядят так, будто обязаны соблюдать какой-то протокол и приветствовать даже тех, кто им неприятен.       Ракель и Терренсу, который только что подошел к этой компании, не слишком нравится такое холодное приветствие влюбленных. И пока влюбленные переглядываются друг с другом и начинают все больше сомневаться в том, что у них все хорошо, никто из них не слышат, как Эдвард и Наталия что-то очень тихо говорят.       — Что за черт? — шепотом сухо бросает Наталия. — Почему твой мобильник был отключен? Ты говорил, что мы приедем сюда вместе.       — У меня были дела, — еще более сухо отвечает Эдвард. — И вообще, я бы успел сто раз пожалеть, если бы поехал с тобой.       — Тогда не надо было все это затевать, твою мать, — закатив глаза, бубнит Наталия.       — Закрой свой рот и делай то, что тебе было велено. Сейчас мы отстранимся и будем улыбаться так, будто ничего не случилось.       Эдвард и Наталия резко отходят друг от друга и натягивают на лица слишком уж фальшивые улыбки. В воздухе воцаряется неловкая пауза, во время которой Терренс с Ракель сильно хмурятся и переглядываются друг с другом, все больше чувствуя, что отношения этой пары резко охладели.       — Что-то вы как-то не рады встрече… — задумчиво отмечает Ракель. — Вы как будто не рады видеть друг друга.       — Да, у вас все в порядке, ребята? — неуверенно интересуется Терренс. — Вы как-то странно себя ведете и не выглядите так, будто рады видеть друг друга после долгой разлуки.       — Э-э-э, нет-нет, все в порядке, — слегка дрожащим голосом отвечает Наталия и с грустью во взгляде фальшиво улыбается. — Все хорошо…       — Вы как-то странно отреагировали на появление друг друга, — растягивая почти каждое слово, отмечает Ракель. — Наталия, ты была такая расслабленная и уверенная до прихода твоего возлюбленного… Да и ты тоже как-то изменился, Эдвард…       — С чего ты это взяла? — как можно увереннее удивляется Эдвард, скромно улыбаясь с легким испугом во взгляде и довольно часто дыша от волнения. — Если бы у нас не было все хорошо, вряд ли бы мы сюда пришли, зная, что будем вместе.       — Слушайте, если вам неловко находиться друг с другом, то могли так и сказать, — задумчиво говорит Терренс. — Мы с Ракель не думали, что это так сильно смутит вас. Думали, вы обрадуйтесь…       — Нет, мы действительно очень рады, — как ни в чем не бывало отвечает Эдвард и приобнимает напряженную Наталию за талию, пока та нервно сглатывает, но даже не думает вырваться. — Этот ужин стал для нас прекрасной возможностью встретиться друг с другом и вами двумя после долгой разлуки.       — Ну знаешь, что-то ни один из вас не выглядит действительно обрадованным встрече друг с другом, — слегка хмурится Ракель, скрестив руки на груди. — Как будто вы делайте это из-под палки.       — Нет, ты ошибаешься, подружка, — изо всех сил старается скрыть волнение Наталия, нервно одергивая рукав темно-коричневой блузки. — Лично я очень рада встретить Эдварда и ужасно по нему скучала.       Наталия прижимается поближе к Эдварду и с натянутой улыбкой смотрит на него. Тот отвечает ей тем же, нервно сглотнув и обняв за талию еще и второй рукой так, будто впервые в жизни стоит так близко к девушке.       — Я и сам безумно рад, что наконец-то вернулся в город и теперь смогу видеть свою девушку намного чаще, — с натянутой улыбкой вполне уверенно говорит Эдвард и гладит Наталию по голове, пока она держится вроде бы рядом, но кажется очень холодной и отстраненной.       Терренс и Ракель подозрительно переглядываются друг с другом, понимая, что соскучившиеся друг по другу влюбленные вряд ли вели бы себя так, будто их встречи стали для них чем-то вроде пыткой. Так что будущие супруги решают внимательно понаблюдать за Эдвардом и Наталией с надеждой узнать чуточку больше.       — Э-э-э, ну тогда ладно, — скромно улыбается Ракель. — В таком случае не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома…       — О, слушайте, ребятки, а давайте мы посидим на заднем дворе, — положив руки Ракель на плечо, дружелюбно предлагает Терренс. — Мы можем спокойно поговорить за столиком и обсудить все последние новости. А потом Ракель что-нибудь нам приготовит.       — Да, тем более, что погода вполне хорошая… — прикусив губу, добавляет Ракель. — А пока я могу принести вам что-нибудь выпить.       — Хорошо, мы за, — скромно отвечает Наталия.       — Да, мы согласны… — сняв с себя серую куртку и положив ее на диван, под нос бубнит Эдвард.       — Тогда прошу… — указав рукой в сторону двери, ведущей на задний двор, произносит Терренс.       Эдвард и Наталия медленно проходят вперед. А заметив, что их не видят, влюбленные резко отстраняются друг от друга, начинают соблюдать некоторую дистанцию и стараясь не обмениваться взглядами. Когда Ракель собирается отправиться на кухню и взять всем что-нибудь выпить, как Терренс осторожно берет ее под локоть и мягко притягивает ее к себе.       — Наблюдай за этими двумя повнимательнее, — шепчет Терренс. — Мне очень не нравится их поведение.       — Мне тоже не нравится все это, — тихо говорит Ракель. — Они как будто вообще не приезжали бы к нам, зная, что будут здесь вдвоем.       — Я знал, что мое чутье меня не обманывало. У них точно что-то произошло.       — Да уж, странные они какие-то.       — Пока что просто понаблюдаем за ними и за тем, как они будут вести себя дальше.       — Постарайся усадить их вдвоем. Так мы сможем понять, действительно ли им так противно находиться рядом.       — Мне кажется, они и так это сделают. Чтобы доказать нам, что у них все хорошо.       — Наверное… Ладно… Тогда иди за ними, а я сейчас подойду.       Терренс кивает и уверенно направляется вслед за Эдвардом и Наталией, выглядящие мрачнее тучи и ждущие влюбленных у двери.       Наталия, Эдвард и Терренс приходят на задний двор, где расположены небольшой столик и огромный бассейн, в котором очень часто купаются не только сами влюбленные, но и многие их друзья, когда приходят сюда в гости. На улице дует несильный прохладный ветерок, который никому не приносит дискомфорта, а перед глазами предстает захватывающий дух вид на высокие горы, что расположены где-то вдалеке. Дом Терренса и Ракель окружают еще несколько домов, в которых живут люди. Он расположен далеко от городской суеты в районе, находящийся под прекрасной охраной. Благодаря чему подозрительные люди не смогут пробраться на закрытую территорию.       Подойдя к столику, все трое начинают садиться за столик. Пока Ракель еще находится на кухне и только собирается подойти, Терренс садится напротив Наталии с Эдвардом, которые, как и предполагал мужчина, присаживаются вместе, даже несмотря на огромное желание вообще уйти прочь из этого дома, лишь не видеть друг друга. Эти люди предпочитают держать дистанцию, стараются вообще не смотреть друг на друга и либо бросают взгляды куда-то по сторонам, либо на свои руки, либо на сидящего напротив Терренса.       — Кстати, Эдвард, куда ты так неожиданно пропал? — интересуется Терренс, сложив руки на столе. — Ты никому ничего не сказал и куда-то исчез, а мы не знали, где тебя искать.       — Да так, были у меня кое-какие дела, из-за которых я уехал из города… — неуверенно отвечает Эдвард, на секунду отведя взгляд в сторону.       — Но что хоть за дела? Неужели что-то серьезное? Может, я мог бы чем-то помочь?       — Нет-нет, не беспокойся, приятель, ничего серьезного. Я уже все разрешил.       — Ну а почему ты ни разу не написал нам? Мы все столько раз звонили и писали тебе, но ты написал всего лишь пару каких-то невнятных SMS.       — Э-э-э… — Эдвард с задумчивым лицом чешет висок. — Прости, я был так занят всеми этими делами, что совсем не проверял свой телефон…       — Ну ты хоть когда покидаешь город, предупреждай нас. А то мы можем такого себе напридумывать… Или вообще решить, будто ты не хочешь с нами общаться.       — Терренс, что ты такое говоришь! — широко распахивает глаза Эдвард. — Как ты вообще мог подумать, что я не захочу общаться со всеми? Я не для того столько лет искал тебя, чтобы забыть о тебе через несколько месяцев. Ты так говоришь, будто я уехал из города навсегда, и мы могли бы больше никогда не увидеться.       — Но должен признаться, это была моя первая мысль, когда мы с Даниэлем и Питером вернулись из тура с Лиамом, Заком, Бредом и Нейтом.       — Можешь забыть об этом навсегда. Я не перестану общаться со всеми вами и впредь буду предупреждать, если мне придется снова куда-то уехать.       — Ладно, в таком случае я спокоен, — скромно улыбается Терренс. — Главное, что ты наконец-то вернулся в город.       Эдвард скромно улыбается, а через пару секунд на заднем дворе появляется Ракель, держащая поднос с четырьмя бокалами сока. Наталия лишь бросает на нее короткий взгляд, а затем продолжает рассматривать свой маникюр, сделанный в нейтральных тонах, время от времени оттягивая рукав своей блузки.       — Надеюсь, здесь все любят яблочный сок? — интересуется Ракель, расставляя бокалы напротив каждого. — Там оставалось немного, и я подумала, что мы можем выпить его…       — Мне без разницы, какой, — со скромной улыбкой пожимает плечами Эдвард. — В этом плане я непривередливый.       — Но если кто-то захочет что-то другое, то дайте мне знать. — Ракель присаживается за столиком рядом с Терренсом и отпивает немного сока из стакана, что стоит напротив нее.       — Знаешь, Эдвард, должен признаться, что ты был нужен моей группе, — признается Терренс со стаканом сока в руке. — Когда ты пропал и перестал помогать нам писать песни, у нас как-то пропало все вдохновение, да и работа стала какой-то скучной.       — Что, прямо так сильно? — скромно хихикает Эдвард.       — Очень… Мы могли часами сидеть и ничего не написать… Не знаю, в чем причина, но ты как будто давал нам пинок под зад и как-то вдохновлял… С тобой нам было намного проще писать песни…       — Не буду скрывать своей гордости. — Эдвард с гордым видом и хитрой улыбкой убирает с глаз прядь волос. — Мне приятно это слышать.       — Нет, конечно, мы там что-то написали, но все равно это не настолько здорово, чтобы все были в восторге.       — Если хочешь, я с радостью продолжу помогать тебе, Питеру и Даниэлю писать песни. Тем более, что у меня есть несколько новых идей, которые вам обязательно понравятся. Я сделал несколько заметок, чтобы потом не забыть.       — Ох, не знаю, как тебе сказать, но похоже, твоя помощь может и не пригодиться, — тихо выдыхает Терренс. — И твои песни вряд ли будут нам нужны.       — То есть, как это?       — Очень многое произошло, пока тебя не было в городе.       — Правда? Но что произошло, пока я был в отъезде?       — Группа разваливается, — подавленным низким голосом отвечает Терренс.       — Разваливается? — мгновенно уставляет на Терренса удивленный взгляд Эдвард. — Ты серьезно?       — Серьезнее некуда. История «Against The System» скоро может закончиться, даже не начавшись.       — Ты что опять разругался с Питером и Даниэлем?       — Нет, не я с ними ругался. Это они собачатся между собой. Они как будто с цепи сорвались и не могут находиться в одном помещении вместе.       — Но ведь они так хорошо ладили и были давними друзьями. Что они не поделили?       — Понятия не имею. Я не знаю, что с ними произошло, но эти двое отказываются что-либо объяснять, все сваливают друг на друга и не слишком заинтересованы в спасении группы.       — И как давно это продолжается?       — После того, как мы вернулись из тура и сразу же начали работать в студии. До определенного момента все было хорошо, но потом они начали ссориться и срывать всю работу. И не только это… Питер еще и начал постоянно ходить в клубы и напиваться там в стельку. Из-за чего потом страдал от похмелья и обязательно срывал всю работу, когда мы с Даниэлем были готовы работать.       — У Питера разве какие-то проблемы? – слегка хмурится Эдвард. — С чего вдруг он начал пить?       — Не знаю, Эдвард, я ничего не могу из них вытащить. — Терренс отпивает немного сока из своего стакана. — А вчера в студии они вообще подрались и едва не отправили друг друга в больницу после того, как Даниэль назвал Питера импотентом.       — Хорошо, что Терренсу удалось их разнять и не дать поубивать друг друга, — добавляет Ракель.       — Боже, ну и дела… — качает головой Эдвард и выпивает немного сока из стакана. — Неужели Даниэль все-таки достал Питера своими шутками о его отношениях?       — Это единственное, что мы можем предположить. Думаю, Питер слишком долго все это терпел, а однажды он просто психанул и разозлился на Даниэля.       — Да, но ведь не только Питер предъявляет Даниэлю претензии, но и наоборот, — отмечает Терренс. — Значит, здесь есть еще что-то… Может, даже связанное с загулами Роуза… Хотя и мне тоже не нравится, что он пьет так много, что буквально скоро алкоголиком стать может… И наотрез отказывается работать…       — Пробовал поговорить с ними наедине? — интересуется Эдвард.       — Пробовал, но ничего не вышло.       — И что ты собираешься делать? Роуза и Перкинса надо как-то помирить, а иначе вы и правда будете вынуждены распустить группу.       — Не знаю, приятель, — пожимает плечами Терренс. — Но группа развалится на глазах… А незадолго до твоего с Наталией прихода мне позвонил Джордж, наш продюсер и менеджер, занимающийся делами группы. Он сказал, что если в ближайшее время мы не начнем писать песни, то студия звукозаписи расторгнет с нами контракт. И тогда с полной уверенностью можно сказать: «Прощай, всемирная слава!»…       — Но ведь вы уже написали какие-то песни! Предъявите тексты Джорджу, и пусть он их прочитает.       — Показать пару незаконченных песен, которые стыдно выпускать? Этого недостаточно! А большего у нас нет! Что я могу сделать, если группа отказывается работать? А тянуть ее один мне уже, если честно, надоело. Сегодня я твердо решил, что больше не буду бегать за этими двумя и умолять их помириться. Хватит! Я уже устал!       — Но ты же не собираешься забыть о своей мечте стать музыкантом, даже если группа распадется?       — Конечно, нет. Даже если Питер и Даниэль не смогут найти какой-то компромисс, и наша группа распадется раз и навсегда, то я буду искать другие пути, чтобы пробиться в мир музыки. Мы тут с девчонками говорили об этом и уверены, что студия не захочет расторгнуть контракт со мной, и мне предложат записать сольный альбом. А уж поверь мне, на этот раз шанс реальный! «Five Seconds Records» – один из самых известных лейблов у нас в стране, который работает с самыми лучшими артистами. Они уж точно помогут мне начать карьеру музыканта и осуществить свою мечту, от которой я не собираюсь отказываться из-за двух балбесов.       — Это правильно! Здорово, что ты не теряешь позитивного настроя. Уверен, что студия реально не отпустит тебя и предложит контракт как сольному артисту. Жалко будет, если вы с ребятами распустите группу. Но чувствую, что эти двое не слишком-то ею дорожать, если не хотят даже попытаться спасти ее.       — Мне тоже жаль, но зато я никогда не забуду наш тур с «The Loser Syndrome»… — скромно улыбается Терренс. — После него я окончательно убедился в том, что хочу стать именно музыкантом. Огромная сцена, куча людей, дорогущая электрогитара, безумно классный звук, оглушительные визги… Класс! До сих пор мурашки по коже бегут от тех воспоминаний…       — Мы уверены, что ты еще заставишь мир говорить о тебе и убедиться в том, что тебе было суждено стать музыкантом, — с широкой улыбкой гордо говорит Ракель.       — Есть люди, которые мотивируют меня на это.       Терренс с легкой улыбкой проводит рукой по щеке Ракель, пока та на секунду кладет голову ему на плечо. Наталия же в этот момент становится довольно грустной и с тихим вздохом опускает взгляд на свои руки. А пока Эдвард нервно дергает ногой и смотрит на нее вроде с жалостью, а вроде бы с обидой, блондинка быстро осматривается вокруг и решает заговорить:       — Да, кстати, ребята, а где ваши служанки?       — Мы отпустили их на пару дней, чтобы они повидались со своими семьями, — скромно отвечает Ракель.       — Они и так не видят свою семью неделями, — добавляет Терренс. — Так что мы решили дать им немного свободного времени.       — А я думал, вам надоело то, что они вечно все о вас знают и обсуждают вашу жизнь, — шутливо отвечает Эдвард. — И решили уволить их.       — Мы – известные личности, Эдвард, и уже давно привыкли к тому, что нас обсуждают, — дружелюбно говорит Ракель, сделав небольшой глоток сока. — Главное, что служанки хорошо делают свою работу, и мы платим им потому, что они этого заслуживают.       — А вы справитесь без прислуги? — сделав глоток сока, дружелюбно интересуется Наталия. — Мне кажется, что вы уже отвыкли от таких домашних обязанностей, как уборка, готовка, глажка и прочие вещи.       — Может быть, за нас все это делает прислуга, но я могу справиться с этим и сама, если это будет нужно, — скромно смеется Ракель. — Мы часто отпускаем служанок домой, и я совершенно спокойно могу приготовить что-нибудь, убраться дома, постирать одежду и погладить. Это совсем не сложно. Просто из-за работы у нас не всегда хватает времени на это дело. И мы вынуждены обращаться к помощи горничных.       — Просто ты выросла в обычной семье, где не было служанок. И твои дедушка с тетей с детства приучали тебя к порядку и учили заниматься домашними делами.       — Да, они оба многому меня научили…       — Кстати, как они поживают? Ты часто навещаешь мистера Кэмерона и говоришь с Алисией?       — Я не забываю о дедушке и помогаю ему с домашним хозяйством или покупаю что-то. А с тетей иногда говорю по телефону и рассказываю ей, что здесь происходит.       — Она не хотела бы как-нибудь приехать сюда и провести время с тобой?       — Тетя Алисия сказала, что приедет как только у нее будут свободные деньги и время.       — Ну думаю, на твою с Терренсом свадьбу она обязательно приедет.       — Разумеется. Они с дедушкой с нетерпением ждут моей свадьбы. И были ужасны рады, что я сообщила им о своей помолвке.       — Круто!       — Но пока что тетушка занята удочерением девочки из приюта. Сказала, что ей осталось совсем немного, и моя тетя сможет забрать ту малышку к себе.       — Думаю, она будет прекрасной мамой, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Алисия ведь такая добрая и заботливая… Она всегда относилась к тебе как к своей дочке.       — Мне уже не терпится познакомиться с этой девочкой, которая должна стать моей кузиной.       — Скоро, дорогая, скоро.       Наталия и Ракель продолжают тихонько говорить на какие-то свои темы, а Эдвард решает поговорить про свою семью с Терренсом, чуть наклонившись к нему через стол.       — Эй, Терренс, а как там поживает миссис МакКлайф? — интересуется Эдвард. — Я ужасно скучаю и очень хочу повидаться с ней.       — Мама поживает хорошо, — слегка улыбается Терренс. — Кстати, она очень много спрашивала о тебе и тоже очень скучает. Беспокоится, что ты пропал и уже очень давно не навещал ее.       — Я как раз хочу поехать к ней на днях в гости и поболтать. А еще просто мечтаю съесть пару ее потрясающих пончиков, которые она готовит просто изумительно. Только и думал о ее сладостях, пока был в отъезде…       — А ты сладким-то не злоупотребляй, приятель, — хитро улыбается Терренс. — Знаешь, какая большая задница у тебя будет, если ты будешь много есть.       — У тебя-то она не стала больше от того, что ты жрешь как слон. Да, я обожаю сладкое и чувствую себя плохо, если не съем хотя бы малюсенький кусочек шоколадки в день. Но это не значит, что я собираюсь есть его целыми днями.       — Ага, а только получается так, что ты за пару часов съедаешь абсолютно все пончики или половину торта, который делает мама.       — Что поделать, если такую вкусную еду я еще никогда в жизни не ел, — невинно улыбается Эдвард. — Уверен, что твоя мама сама предложит мне их съесть, когда я приеду к ней в гости.       — Я из вредности узнаю, когда ты соберешься к ней, и обязательно поеду с тобой. Ты просто обязан поделиться маминой едой со мной.       — Вообще-то, я не обязан отдавать тебе всю свою еду.       — Подожди немного, дружок, вот не будет девчонок рядом, я тебе точно надаю пинков под зад, — тихо угрожает Терренс. — А то при них мне что-то не хочется портить огромный стог сена у тебя на голове. Который ты явно не причесывал, когда проснулся с утра.       — Я тоже обязательно собью невидимую корону с твоей башки и напялю на себя. Почему бы и мне не побыть в роли неотразимого красавчика, по которому девчонки по всему миру пускают слюни.       — Есть только один такой, как я. Тебе до меня еще очень далеко. Ты навсегда останешься просто миленьким парнишкой со смазливым личиком.       — Симпатичные тоже не остаются без внимания.       Терренс передразнивает то, как говорит Эдвард и получает легкий хлопок по голове, после которого он негромко смеется. После чего Наталия и Ракель прекращают разговаривать.       — Ох, парни, только не начинайте хотя бы сейчас… — устало стонет Ракель. — Только недавно встретились, а уже думайте, как надавать друг другу по голове.       — Да, и вообще, что мы все о других говорим, — дружелюбно говорит Наталия, сложив руки на столе и стараясь вести себя так, будто у нее все хорошо. — Расскажите, как вы с Ракель поживайте. Лично я очень хочу узнать, как у вас дела.       — У нас все отлично, — скромно улыбается Терренс. — Ничуть не жалеем, что не расстались, стали еще ближе друг к другу и не собираемся расставаться.       — А вы уже решили, когда хотите пожениться?       — Пока нет. У нас еще не было разговора на эту тему. У нас дел по горло, да и не хочется спешить.       — Кстати, я слышал, что вы были приглашены на премьеру нового фильма, — отмечает Эдвард. — Кажется, «If Today Was Your Last Day»… Ему сделали такую рекламу, что я слышал о нем на каждом углу.       — Зато пиар того стоил, — слегка улыбается Ракель и выпивает немного сока. — Нам с Терренсом повезло попасть на закрытую премьеру раньше, чем фильм выйдет в кинотеатрах. И это было очень здорово… Поклонники, как всегда, были очень милыми, фотографы не прекращали снимать, а репортеры пытались сделать сенсацию на ровном месте.       — Но в целом мы отлично провели время, — бодро добавляет Терренс. — Нам удалось немного поболтать с актерами, которые снялись в этом фильме. И лично мне он очень понравился… Получилось действительно шикарно.       — Считайте, что его стоит смотреть? — интересуется Наталия.       — Да, фильм превзошел абсолютно все мои ожидания.       — Что ж, в таком случае буду ждать, когда он появится в кинотеатрах, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — А то я уже давно хочу его посмотреть… Меня заинтересовал сюжет… Ну и парочка любимых актеров…       — М-м-м, я даже знаю кто именно… — хитро улыбается Ракель. — И скажу тебе больше, я говорила с тем мужчиной, который оказался очень милым в общении.       — И такой красавчик… — Наталия с легкой улыбкой закатывает глаза. — Боже, ну почему в шоу-бизнесе столько красивых актеров? Я не знаю, на кого глаз положить? Не знаю, кто из них лучше, и кого считать мужчиной своей мечты.       Эдвард бросает хмурый взгляд в сторону Наталии, как будто он не слишком доволен, что она называет кого-то красавчиком. Но мужчина очень быстро начинает делать вид, будто ничего не слышал, и продолжать разговаривать настолько спокойно, насколько возможно. Впрочем, слова девушки настораживают и Ракель с Терренсом, которые искренне удивлены, что их подруга говорит такое при своем собственном возлюбленном.       — А знайте, лично я буду не против посмотреть его еще раз, — выпив немного сока, признается Терренс. — И обязательно куплю его, если он выйдет на DVD или Blu-Ray…       — Предлагаю дождаться дня, когда начнут продавать билеты на этот фильм, и сходить на просмотр все вместе, — с легкой улыбкой предлагает Эдвард.       — Отличная идея! — восклицает Ракель. — С удовольствием пойду в кинотеатр и посмотрю фильм еще раз.       Наталия ничего не говорит и лишь как-то нервно улыбается.       — Ладно, думаю, вы уже поняли, что у нас с Терренсом все очень хорошо, — задумчиво говорит Ракель и заправляет прядь волос за ухо. — Теперь ваша очередь, дорогие мои, рассказать о том, как у вас дела.       — Э-э-э, у нас тоже все хорошо, — с натянутой улыбкой слегка дрожащим голосом отвечает Эдвард. — Знайте, как сильно я скучал по Наталии, когда мне пришлось уехать по своим делам из города. Я все время думал о ней и не мог дождаться дня, когда увижу ее.       — Да, я тоже очень скучала по Эдварду… — слишком натянуто улыбается Наталия, как будто не слишком удачно пытаясь подыграть Эдварду. — Хоть я была ужасно занята тем, что помогала родителям ухаживать за бабушкой, я всегда думала о нем и хотела поскорее увидеть. К сожалению, мы даже не успели попрощаться, ведь все произошло очень быстро.       — Кстати, как она поживает? — скрестив руки на груди, с полуприкрытыми глазами интересуется Эдвард. — Ее лечение проходит успешно?       — Да, сейчас все хорошо. Врачи говорят, что она скоро поправится… — Наталия натягивает на лицо фальшивую улыбку. — Так что, скоро все будет хорошо.       — Ну и хорошо, — откинувшись на спинку стула и уставив свой пустой взгляд на стоящий перед ним стакан сока, низким голосом произносит Эдвард. — Я рад.       Эдвард окидывает взглядом все, что его окружает, как будто на самом деле не слишком беспокоясь о состоянии родственницы его возлюбленной. Столь странное поведение Наталии и Эдварда начинает еще больше настораживать Ракель с Терренсом. Они хмурятся и переглядываются между собой, давая понять, что их догадки получают все больше подтверждений.       — Эй, Наталия, ты что-то сделала с волосами, — отмечает Ракель, внимательно рассматривая Наталию. — Больше нет тех темных прядей.       — Ну да, захотелось чего-то нового… — скромно улыбается Наталия, снимает толстую резинку с волос и слегка взъерошивает их. — Те темные пряди мне надоели, и я решила избавиться от них. И немного поменять свою прическу. Как видишь, сзади я оставила ту длину, которая у меня была, а спереди отстригла волосы каскадом.       — У тебя намечаются какие-то перемены? Ты ведь часто делаешь прическу в те моменты, когда в твоей жизни что-то происходит…       — Да нет, никаких изменений не будет… Просто захотелось что-то изменить в себе… Вот и все… Хотя знаешь, я еще хотела прямую челку сделать, но в последний момент передумала. И мастер в салоне сказал, что мне лучше подойдет эта прическа.       — Нет, не надо челку, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Ты выглядишь очень здорово с этой прической.       — Спасибо большое, — скромно улыбается Наталия и присматривается к волосам Ракель. — Кстати, ты тоже кое-то изменила в себе. У тебя раньше не было этой челки…       — Ну да, я отстригла пару сантиметров сеченых волос и заодно сделала эту челку, — поправив свою челку, уложенную на левую сторону, с легкой улыбкой говорит Ракель. — Вообще, я тоже хотела сделать прямую челку, но потом решила, что буду смотреться с ней не очень.       — Здорово, тебе очень идет, — скромно улыбается Наталия.       — Спасибо большое, подруга.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все выпивают немного сока из своих стаканов.       — Ну так что, у кого какие планы на сегодняшний вечер? — немного неуверенно интересуется Эдвард. — Обойдемся одним лишь ужином? Или есть еще какие-то предложения?       — У меня никаких съемок на сегодня не запланировано, — пожимает плечами Ракель. — Так что я полностью ваша на весь остаток дня.       — А у меня все сорвалось из-за того, что ни Питер, ни Даниэль не соизволили явиться в студию, — отвечает Терренс. — Телефон не доступен ни у одного, ни у второго… Но как я уже сказал, мне надоело за ними бегать.       — У меня такое чувство, что Даниэль решил тоже поиграть в эту игру и не приходить в студию, — постукивая пальцами по столику предполагает Эдвард. — Мол, почему Питер может отлынивать от работы и приходить, когда ему захочется, а он – нет.       — Я тоже так думаю. Раньше Питер приходил в студию даже с опозданием и с жалобами на сильное похмелье, а Даниэль всегда появлялся там вовремя. Но сегодня не было ни первого, ни второго.       — Да уж, а из-за этих двоих тебе приходится страдать, — тихо вздыхает Наталия.       — Ты права, мне действительно приходится разрываться между ними, — откинувшись на спинку стула, устало вздыхает Терренс. — Если честно, то мне никогда не приходилось разрываться между двумя друзьями.       — Да уж, это неприятно, — с грустью во взгляде соглашается Эдвард. — Неужели они и сами не понимают, что из-за их стычек страдаешь ты? Если у них и есть веская причина для конфликта, то какой смысл скрывать ее от тебя и постоянно ругаться или устраивать драки в студии?       — Не знаю, Эдвард, но сейчас меня это уже мало волнует. Пусть и дальше тянут нашу группу ко дну и доведут все до неминуемого распада. — Терренс с задумчивым лицом чешет висок. — Хотя мне очень неприятно, что все это происходит.       — Понимаю, но ты не переживай из-за этого. Не думаю, что все потеряно. А если даже и потеряно, то это не повод отчаиваться и забить на свою мечту.       — Я знаю, но все равно мне неприятно… И дело даже не в том, что мы состоим в группе. Дело в нашей дружбе. Несмотря на свои недостатки, эти парни действительно очень хорошие. С ними очень интересно общаться. За последние несколько месяцев, что мы знакомы, Перкинс и Роуз стали довольны близки мне. Но из-за этих ссор я не могу проводить время с ними двумя, а только лишь с кем-то одним из них.       — Может, когда-нибудь кто-то из них захочет рассказать, почему же они на самом деле так разругались и готовы поубивать друг друга.       — Наверное, но думаю, что мне уже будет все равно. Ибо группу мы вряд ли уже сможем спасти… Да и дружба, как мне кажется, будет уже не такой, как прежде. Мое отношение к ним определенно станет другим.       — Ты говоришь так, будто кроме Даниэля и Питера у тебя больше нет друзей. Как же твой друг детства Бенджамин? Разве с ним ты проводишь меньше времени, чем прежде? Или вообще не общаешься?       — С Беном я сейчас и правда стал реже общаться, — с грустью во взгляде вздохнув и проведя рукой по своим волосам, отвечает Терренс. — Мы не ругались, но встречаемся уже не так часто, как раньше. Хотя было время, когда мы каждый день тусовались вместе. Когда-то только вдвоем, а когда-то брали с собой еще парочку друзей.       — Ну а ты не хочешь встретиться с ним? — интересуется Наталия. — Пригласи к себе домой или сам к нему сходи! Уверена, он будет рад тебя видеть.       — Может, и схожу как-нибудь на днях… Поболтаю с ним и его матерью, с которой всегда прекрасно ладил.       — Вроде бы миссис МакКлайф хорошо знает ту женщину… — задумчиво говорит Эдвард. — Она сама как-то говорила про мать Бена…       — Да, они знакомы, хотя тоже общаются довольно изредка. Но если уж и встречаются, то всегда рады видеть друг друга.       — Тогда возьми ее с собой и съезди к ним в гости. И мама пообщается с той женщиной, и ты с Паркером побазаришь о чем-нибудь.       — О, я очень сомневаюсь, что мистер Паркеру сейчас вспоминает про своего друга детства, — хитро улыбается Терренс и сцепляет пальцы рук. — Дело в том, что этому парню выпала возможность познакомиться с одной из наших служанок. Конечно, я не понимаю, как такого человека, как он, смогла привлечь девочка, которая вообще не похожа ни одну из его бывших, но Бен решительно настроен покорить ее сердце.       — Но мы с Терренсом не хотим этого, так как эта девушка и так слишком много страдает по жизни, — с грустью во взгляде добавляет Ракель.       — У вас только три служанки, среди которых есть лишь одна молодая… — вспоминает Эдвард. — Остальным около тридцати или больше.       — Да, Бенджамин втюрился именно в Блер, самую юную из нашей прислуги.       — Подожди, ты сейчас говоришь про ту юную девушку невысокого роста с темными волосами? — задумчиво уточняет Наталия. — Она еще совсем не красится и всегда носит один и тот же пучок…       — Это она.       — Да уж, будет жаль девочку, если она влюбится в Бенджамина, а он бросит ее, — откидывается на спинку стула Наталия.       — Вот и мы о том же, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Этот человек не умеет любить серьезно, так как он легко бросает девушку, которая успевала в него влюбиться. Паркер тот еще любитель женщин и не пропускает ни одной юбки…       — Нам хочется уберечь Блер от такой участи, — добавляет Терренс, сделав пару глотков сока. — Не думаю, что ей будет легко, если она влюбится в моего друга.       — Ты не разговаривал с ним об этом? — интересуется Эдвард.       — Разговаривал. Мы даже неоднократно спорили из-за этого. И он наступает очень уверенно: делает ей всякие сюрпризы, зовет куда-нибудь в кафе… А недавно прислал ей букет цветов.       — А сама Блер как к этому относится? — интересуется Наталия.       — Вполне положительно, — скромно улыбается Ракель. — Ей нравятся все эти сюрпризы, и она не отказывается время от времени сходить с ним куда-нибудь. Хотя и уверяет нас, что не собирается в него влюбляться.       — А может, из этого может что-то получиться? — выпив немного сока, предполагает Эдвард. — Может быть, Бенджамину просто надо найти какую-то девушку, в которую он влюбится по-настоящему сильно. Ради настоящей любви он сделает все, чтобы измениться и перестать увиливать за каждой юбкой.       — Ты шутишь? — негромко смеется Терренс. — Этому человеку уже двадцать семь лет, а он все еще находится в поисках этой девушки. Мистер Паркер еще не нашел ту, ради которой он мог бы прекратить свои любовные приключения. Впрочем, я сомневаюсь, что бабник с многолетним стажем так резко прекратит заглядываться на других девушек, даже если он по уши влюбится в кого-нибудь.       — Ну а вдруг? Знаю, что такое маловероятно, ведь если мужчина раньше тусуется с девчонками, то он и дальше будет гулять налево-направо. Но что если случится какое-то чудо?       — Не смеши меня, Эдвард. Я скорее перестану быть суеверным и начну верить в сверхъестественные силы или магию, чем Паркер внезапно станет примерным семьянином и не будет изменять. Меня вообще удивляет, как постоянно гуляя с другими девчонками, он еще папашей не стал. Любая девчонка уже давно могла бы родить от него ребенка и заставить Бена платить алименты.       — Верно, это удивительно… — Эдвард выпивает еще немного сока из наполовину заполненного стакана. — Но знаешь, друг, а я готов поспорить с тобой, что когда Паркер встретит нужную девушку, то он точно начнет меняться. Может быть, не сразу, но когда-нибудь – абсолютно точно.       — Неужели ты веришь, что Бенджамин и правда изменится? — скромно хихикает Терренс.       — Да, я уверен! — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Эдвард.       Терренс ненадолго призадумывается, а затем хитро улыбается и, будучи абсолютно уверенным в том, что Эдвард окажется неправ, решает кое-что сделать.       — А знаешь что, малой, а давай поспорим? — наклонившись к Эдварду через стол, предлагает Терренс. — На то, что Паркер не влюбится в Блер серьезно. И кинет ее так же, как и всех своих подружек.       — А я согласен! — щелкает пальцами Эдвард. — Спорим на желание! Проигравший исполняет любое желание того, кто выиграет.       — Готовься проиграть, мой дорогой друг. И смирись с тем, что ты станешь моим должником.       — Ха, это мы еще посмотрим, красавчик. Смотри, чтобы твоя огромная самоуверенность не сыграла с тобой злую шутку.       — Ты сам-то нос не слишком задирай. А то, я смотрю, больно крутой стал.       — Так ладно, короче спорим на желание и ждем, как будут развиваться события. — Эдвард протягивает Терренсу руку для рукопожатия.       — Заметано!       Эдвард и Терренс крепко жмут друг другу руку, а немного позже разрывают рукопожатие с хитрыми улыбками на лице.       — Надеюсь, что твои желания будут адекватные, — выражает надежду Терренс. — А то если бы я затеял подобный спор с Питером или Даниэлем, они бы предложили мне такое, что мне потом захотелось бы прибить бы их.       — Ну, зная, что они идиоты, не могу не согласиться, — скромно хихикает Эдвард.       — Да уж… — с задумчивым взглядом кивает Терренс.       Эдвард по-доброму усмехается и на пару секунд замолкает. А затем он, Ракель, Наталия и Терренс еще какое-то время обсуждают то, что никак не связано с ними и теми, кто их окружает. За все это время Наталия и Эдвард ни разу не взглянули друг на друга. Они вообще стараются держаться очень отстраненно, не держат друг друга за руки и не обнимаются. Терренс и Ракель прекрасно это видят и все больше начинает быть уверенными в том, что в этой паре точно есть какие-то проблемы. Хотя и продолжают вести себя как ни в чем ни бывало, думая над тем, что они могут сделать для того, чтобы узнать, что произошло между теми, кто еще недавно был друг от друга без ума.