Мой брат. Мой отец

С тех событий минуло много лет. Всё вернулось на круги своя, словно не было того той непростой ситуации, способной разрушить жизни нескольких людей. Только несколько человек знали, что произошло на самом деле, для остальных же Саске был известен как младший сын главы клана. Он наслаждался периодом беззаботного детства, как и все остальные дети его возраста. Даже если и были в его жизни какие-то обиды и печали, то Саске не держал долго их в своей памяти, не в силах долго переживать о чём-то плохом. Несмотря на это, в последние пару лет даже он периодически замечал несколько накалённой сделалась обстановка в их клане. Вечные споры среди Учих между собой и с другими людьми о несправедливости их судьбы пугали мальчика, ведь подсознательно он чувствовал себя втянутым в эти разборки. Однако, в силу возраста, Саске даже представить не мог, каких масштабов достигали волнения среди носителей кровавого додзюцу. В тот день Саске возвращался домой в крайне хорошем расположении духа. Ему даже хотелось бежать домой вприпрыжку, но он постоянно себя отдёргивал, потому что считал, что он слишком взрослый для этого, и так ведут себя только несдержанные дурачки, вроде тех, с которыми он учится в академии. Дело в том, что сегодня им раздали табели с оценками, и мальчик спешил домой поделиться с семьёй отличными успехами. «Мама меня похвалит. А братец Итачи как будет рад! Он обязательно скажет, что я делаю большие успехи и точно стану великим и честным шиноби. Может быть, сегодня к нам зайдёт Изуми, и я ей тоже это покажу? Было бы здорово! И отец… Интересно, что он на это скажет?» — размышлял Саске по дороге, пиная какой-то камешек. Вскоре он преодолел ворота квартала клана и зашагал по подозрительно тихим улочкам. Мальчик заметил, что все встречные Учиха ведут себя очень странно, постоянно оглядываются по сторонам, будто опасаясь, что за ними следят, и разговаривают между собой только шёпотом. «Какие-то все сегодня не такие», — про себя подметил Саске, заходя за калитку дома. Подрастеряв часть своего хорошего настроения и остудив немного своё намерение чуть ли не с порога похвастаться своими успехами, мальчик постучался в дверь дома. Через пару минут ему открыла Микото, потерявшая сегодня своё привычное спокойствие. Заметив настроение матери, Саске притих и решил, что расскажет об оценках как-нибудь позже. Микото по инерции поздаровалась с младшим сыном и отправила того обедать. Сидя за столом, мальчик заметил, какими рваными и суетливыми сделались движения женщины и то, что она всё время причитала что-то под нос голосом, полным горечи. Почувствовав состояние матери, Саске сам загрустил, но узнавать у неё что-то по этому поводу не решился. За семь лет своей жизни он хорошо выучил правило — не вмешиваться в дела взрослых и не лезть к ним в плохом расположении духа, лучше вообще сделать вид, что тебя это не заботит, и ни в коем случае, не высказывать своё мнение. «Не дорос ещё, чтобы советы раздавать», — эти холодные слова Фугаку он запомнил навсегда. Одному старшему брату он мог сказать всё на свете и при этом быть выслушанным и неосмеянным. Это было одной из причин, почему Саске так его любил. — Мама, а Итачи дома? — поинтересовался мальчик, отпивая чай из стакана. — Дома, — ответила Микото, отвлекаясь от своих размышлений. — Но ты к нему лучше не подходи, он сегодня сам не свой. — Он все последние дни такой, — сказал Саске. — Не знаешь, почему? — Нет, сынок, не знаю. Нам всем сейчас несладко… Саске опустил голову и понуро уставился на рис, который ел. Его настроение окончательно испортилось. Мальчик так надеялся поделиться своими успехами, но теперь никому не будет до него дело. Снова он будет только мешаться. Маленький Учиха часто чувствовал себя лишним среди всех взрослых, окружавших его. Когда они были не в настроении (что в последнее время случалось очень часто) Саске знал, что о чём-то просить их или что-то рассказывать бесполезно, только нарвёшься на наказание. «Поскорее бы уже стать взрослым, — думал он, пустым взглядом уставившись в тарелку с едой. — Буду говорить всё, что мне вздумается, и когда захочу». — Ой, Саске, я совсем забыла. Сегодня же тебе должны были отдать табель с оценками, — вспомнила Микото, желая уделить время сыну, несмотря на трудную обстановку. — Да, отдали! — мальчишка на глазах повеселел и выскочил из-за стола, чтобы достать из сумки драгоценную бумагу и торжественно вручить её матери. — Да ты у меня большой молодец, делаешь успехи, — похвалила его женщина, ласково поглаживая его по голове. — Это чепуха. В академим так скучно… Я на всех уроках всё знаю, мне там совсем неинтересно. Я мог бы уже закончить её, — гордо сказал маленький Учиха, естественно, приукрашивая действительность. На самом деле, учёба не давалась ему так легко, как он говорил, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы достичь таких результатов. — Конечно-конечно, мой талантливый мальчик, — усмехнулась Микото. — А отец где? Не знаешь? — спросил он. — Должен прийти скоро. Осталось немного подождать. — Хорошо, мам, я наверх! — сообщил Саске, быстро поднимаясь по лестнице так, что его торопливые шажки были слышны в значительной части дома. Несмотря на предупреждение матери, мальчик всё же хотел навестить старшего брата, ведь его мнение было очень важным для Саске, пожалуй, даже важнее отцовского. Маленький Учиха остановился у двери в заветную комнату и слегка приоткрыл её. «Братец Итачи, я войду?» — тихо спросил он. «Да, Саске, конечно», — это было ему ответом. Мальчик неспешно открыл дверь, заглядывая в комнату. Молодой мужчина, ссутулившись, сидел на полу, изучая какой-то свиток. Саске прошёл в помещение, закрыв за собой дверь, и подошёл к брату, чтобы обнять того со спины. — Братец Итачи! Привет, — поздоровался он, обходя мужчину, чтобы посмотреть тому в глаза. Саске показалось, что с братом что-то не так. Его лицо не выражало совершенно никаких эмоций, но в глазах плескалась бесконечная печаль. Мальчик заметил это состояние у Итачи ещё пару дней назад, и никак не мог понять, что с ним случилось. Из-за этого Саске сам начинал грустить, словно их связывала незримая связь. — Привет Саске! Как дела? Как академия? — вымученно улыбнувшись, сказал старший. Его голос звучал хрипло, будто он его сорвал. — Всё отлично! Сегодня нам раздали табели с оценками. Посмотри, — Учиха протянул старшему сложенный пополам листок. — Я горжусь тобой, с… Саске. Я видел, как ты старался, и это не прошло даром, — похвалил его Итачи, целуя мальчишку в лоб. — Да не старался я даже! Что там стараться? Легкотня всё это! — заявил маленький Учиха, театрально высоко задрав голову. — Эх, Саске-Саске, меня же не обманешь. Нет ничего зазорного в том, что ты отличаешься от меня. Наоборот, я всегда восхищался людьми, которые сами достигают своего успеха, а не обладают уникальным даром с рождения. И, честно говоря, я никогда не желал, чтобы ты повторял мою судьбу. Быть гением с самых первых лет жизни — это очень тяжёлая ноша, с кучей вытекающих из этого проблем. Быть может, сейчас тебе кажется, что я просто хвастаюсь, но, когда ты станешь старше, ты всё поймёшь. — А вот наш отец так не считает. Он хочет, чтобы я был таким, как ты. Итачи, скажи честно, ты ведь уже взрослый, а отец вообще любит меня? — Конечно. Просто… Своеобразно. Нашему отцу важно, чтобы мы были достойными людьми, и он боится нас разбаловать. Не забивай голову этим, тебя все любят, просто в нашем клане это не принято открыто говорить. — Я хотел показать ему свои оценки, когда он придёт. Но… Что если он скажет, что этого мало? — поделился своим переживанием Саске, под конец понуро опуская голову вниз. — Всё будет хорошо. Я уверен, он оценит твой труд, — сказал Итачи, прижимая мальчика к себе. Объятия старшего брата, едва ли не магическим образом, вселяли покой в мальчика. Но тем не менее, находясь в них, Саске про себя отметил тяжёлое дыхание молодого мужчины и аритмичное, неспокойное биение его сердца. — Братец Итачи, что с тобой в последнее время? — всё-таки решился спросить маленький Учиха. — Ничего особенного, я просто устал на последней миссии, не нужно из-за меня переживать, — ответил старший, слабо усмехнувшись. Было в этом смехе что-то фальшивое, чего Саске не смог уловить. — Ну ладно, я тогда пойду, не буду тебе мешать, — сказал мальчик, позабыв мимолётную печаль. Младший Учиха покинул комнату брата и стал дожидаться прихода отца. Время ожидания для мальчика было совсем мучительным. От волнения он не знал, куда себя деть и чем заняться, ведь все его мысли занимала предстоящая реакция отца. Но всему когда-то приходит конец, и спустя время Саске наконец услышал звук открывшейся входной двери и приглушённый голос Фугаку. Мальчик тут же подскочил, порываясь скорее увидеть отца, чуть не забыв заветную бумагу. Саске как можно скорее спустился с лестницы, подходя к главе их семьи. — Отец, я рад видеть тебя! — поздоровался с ним мальчик. Услышав это, мужчина неспешно обернулся, роняя безразличный взгляд на ребёнка, и равнодушно обронил: «Здравствуй, сын». — Отец, я хотел тебе кое-что показать. Посмотри же! — не теряя надежды, продолжал мальчик. — Ну что там у тебя? — раздражённо спросил Фугаку. — Это срочно? Не до тебя сейчас, Саске! И так проблем хватает, ещё и ты под ногами путаешься! Давай уже, что ты хотел. Мужчина вытащил из рук сына листок и пробежался взглядом по тексту. — Что скажешь? — робко спросил Саске. — И это всё? Молодец, конечно. Но ничего сверхъестественного я в этом не вижу. Обычный результат, достойный Учиха. Не отвлекай меня больше по таким пустякам, у меня куча дел в клане. — Да, отец, извини — сдерживая слёзы, сказал Учиха. Мальчик поспешил уйти в свою комнату, чтобы лишний раз не мозолить глаза отцу, и за одно скрыть от него проявленные недостойные шиноби клана Учиха эмоции. А именно так Фугаку и характеризовал слёзы. Он всегда наказывал младшего сына за такую вольность, говоря о том, что излишняя синтементальность губительна для будущего воина. Один раз мужчина даже поднял на ребёнка руку, но тогда его защитил старший брат — единственный, кто мог повлиять на главу могущественного клана. После того случая у Саске даже промелькнула мысль: «Лучше бы братец был моим отцом, и мы бы жили вместе с ним и Изуми». Итачи… Мальчик испытывал по отношению к старшему брату какое-то невероятное количество чувств. С одной стороны, он бесконечно его уважал и горячо, бескорыстно любил его. Саске считал брата примером для подражания, образцом того, каким должен быть человек. Но с другой стороны, мальчик очень ему завидовал и иногда в порыве обиды, мог желать, чтобы Итачи был ему кем угодно, но не старшим братом. Он не переставал сравнивать себя с ним, и это, сами того не ведая, только усугубляли его родители, особенно отец. Он хорошо помнил тот день, когда Фугаку взялся обучать его основному дзюцу их клана. После короткого объяснения и наглядного примера мужчина сказал сыну, чтобы тот повторил увиденное. Саске очень волновался и отчаянно желал не подвести надежды отца. Он сложил печати и с усилием выдохнул, но изо рта вырвались какие-то жалкие искры и небольшие всполохи. Заметив свой более чем скромный результат, мальчик поник и тут же за свой спиной услышал комментарий Фугаку. «Да, правильно говорят: на детях гениев природа отдыхает. У Итачи получалось лучше», — разочарованно вздохнул мужчина. — А почему я должен быть похож на Итачи? — несдержанные слова, повторяемые много раз про себя, наконец вырвались из уст мальчика. — Я не такой хороший и умный, но почему я должен быть таким же? Итачи мне только лишь брат, а братья бывают разными! Вон я знаю Акихито и Хитобито, они так вообще друг на друга не похожи и постоянно деруться, потому что терпеть друг друга не могут! — Прекратить истерику! Просто твой… Брат — настоящий пример для подражания, он такой, каким должен быть представитель нашего клана… Тогда Саске всё-таки выучил эту технику. Он долго и упорно тренировался, даже отказывался принимать помощь Итачи, и в конце концов это дало свои плоды. «Как-то всё у меня странно, — размышлял мальчик, перебирая своё немногочисленное снаряжение шиноби. — Как будто я не тот, кем я должен быть, и не там расту». Вечером того же дня, когда Саске рассеянно листал какую-то книгу из академии, он услышал, как кто-то пришёл в их дом. «Интересно, кто бы это мог быть?» — подумал мальчик, но выйти посмотреть, кто это, не решился. Спустя какое-то время юный Учиха услышал нежный, так знакомый ему девичий голос. «Это Изуми! — сразу же понял он. — Но что она здесь делает?». Саске уловил то, что они с Итачи зашли в его комнату, находящуюся через стенку от его собственной. Проиграв своему любопытству, мальчишка решил присоединиться к ним, но остановившись у заветной двери, зайти так и не смог. Из помещения раздались приглушённые голоса, к которым он начал прислушиваться, стараясь быть как можно менее заметным.