Мой брат. Мой отец

«Ты не был на последнем собрании клана», — из-за двери раздался приглушённый голос Изуми. Саске показалось, что в нём присутствовала огромная усталость и беспросветная грусть, граничащая с равнодушием. Никогда раньше он не слышал у неё такого медленного, лишённого эмоций голоса. — Да, я был… на задании, — ответил ей голос Итачи. — Ты в последнее время только там и пропадаешь. Интересно, ближайшему кругу Хокаге уже известны наши планы? — Они имеют представление практически обо всём… А что в конце концов решили на собрании? — Переговоры прошли неудачно. Наш клан — не из терпеливых. Я думаю, они не предпримут больше попыток решить ситуацию словами. Революция неизбежна. Обе стороны настроены слишком враждебно по отношению друг к другу. Особенно после того, как у Фугаку-самы забрали должность главы полиции Конохи. Сейчас наши всех подозревают в предательстве, ходят с допросами. К нам с матерью, например, вчера заходили… Я думаю, ещё каких-то пару дней и… Голос девушки резко оборвался на этом, но через некоторое время она продолжила. Саске не мог поверить в те страшные слова, которые доносились из-за двери. Итачи иногда рассказывал ему о третьей мировой войне шиноби, на которой побывал ещё будучи ребёнком. О том, настолько она, как и всё прочие войны, была беспощадной, жестокой, обладающей жуткой разрушительной силой, оставляющей после себя искалеченные судьбы и реки пролитой крови. И сейчас будущее восстание в голове мальчика представлялась самой настоящей войной. Его сознание рисовало картины того, как падают замертво люди и рушатся дома, как погибают его родные и близкие, и в конце концов он сам. Голос Изуми не казался ему каким-то испуганным, нет, скорее в нём слышалась какое-то смирение и безысходность, словно она была человеком, которого вот-вот толкнул в бездну. И вот от этого тона у мальчика бежали мурашки по спине. Когда до Саске донеслись размышления девушки о своей возможной смерти, ему словно вонзили в нож в грудь. Юное сердце в миг забилось, как потревоженная птица в клетке. «Что происходит? Почему она так говорит?» — эти мысли кружили в создании мальчика, словно коварные демоны всё больше и больше нагоняли на него ужас. «Почему братец Итачи ничего не говорит? Он должен защитить её! Почему он никак не поддержит её? Вот если бы я…» — эти размышления были прерваны внезапным изменением в разговоре за дверью. Видимо, стена холодности и смирения, которую так старательно выстраивала Изуми, наконец рухнула. Её голос прерывался несдержанными слезами, вызванными сильнейшим страхом, безграничным горем, которое разрывало всю её. Из-за закрытой двери доносились жуткие слова о восстании, каким его видела девушка. Сказанное врезалось в душу мальчика раскалёнными клинками, оставляющими глубокие болезненные раны, рубившими на крупные куски его беззаботную наивность и отстранённость. С этого дня, с этой секунды, он оказался втянут во все отвратительные намерения клана. Тревога и панический страх пролились в груди мальчика густым расплавленным свинцом. Мысли путались, мелькали в сознании — одна хуже другой. Саске, конечно, знал, что у них в клане тяжёлые времена, но даже представить не мог того, что через каких-то пару дней может произойти кровопролитное восстание! Плачь Изуми звучал для маленького Учиха почему-то оглушительно. Даже несмотря на то, что стенания Изуми были не такими уж и громкими. Ко всем тем чувствам, что он уже испытывал прибавилось ещё одно — желание подойти к возлюбленной брата и как-нибудь утешить её или хотя бы попытаться. Он отчётливо представлял, как дрожат хрупкие плечи Изуми, как по её нежному лицу стекают дорожки горьких слёз. От этих картин сердце щемило глубокой печалью, словно это он в тот момент безутешно плакал. Саске не знал причину этого, но с самого раннего детства он был очень чуток к эмоциям возлюбленной своего брата, словно между ними пролегала незримая связь. Мальчик не мог понять, почему фактически чужой для него человек имел на него такое влияние, почему она было одной из тех, кого он любил безусловной любовью? И сейчас, когда сквозь сумбурную речь Изуми он услышал своё собственное имя и понял, что именно его беззащитность и уязвимость перед дургми виновата в том шквале переживаний, что наконец явила девушка. Жгучее чувство вины опутало его грудь колючей проволокой. Хотелось хоть как-то утешить её; взять на себя ту боль, которую она переживала; или вообще исчезнуть навсегда из этого мира, чтобы только не вызывать слёз у неё… Саске старался сдержать слёзы, что мутнили его взор, и, не удержавшись, падали с ресниц и неровными дорожками скатывались по щекам. Рыдания рвались наружу, стремились выпустить накопившуюся бурю чувств. Но мальчик закрыл рот рукой и прикусил ладонь, чтобы заглушить душевные терзания болью и сдержать непрошенные слёзы. Такая ситуация была для него отнюдь не в первой, но в этот раз подавить эмоции никак не получалось, сколько бы он не старался. Пока маленький Учиха пытался совладать с собой, Итачи, видимо, удалось немного успокоить возлюбленную и их разговор принял несколько иное русло. — Я последнюю неделю не видела Шисуи. Что с ним, не знаешь? Сейчас почти никто, кроме тебя, не берёт заданий. Неужели он сбежал? — поинтересовалась она. Саске, услышал, как брат тяжело вздохнул и сделал небольшую паузу, словно пытаясь собраться с мыслями. — Честно говоря, я и сам не знал, что с ним до недавнего времени. — наконец ответил Итачи. — Когда я возвращался с задания на старом, заброшенном полигоне, который находится у крутого обрыва, я заметил человека. Он был серьёзно ранен и, казалось, на нём не было и живого места. Я подошёл к нему ближе, чтобы помочь и узнал в нём… Шисуи. Саске услышал, как Изуми поражённо вздохнула. Юный Учиха, как и любой другой ребёнок, надеялся, что всё закончилось хорошо, и сейчас Шисуи просто лечится, но что-то ему подсказывало… — Что? Шисуи? А как? Почему? — молодая женщина засыпала вопросами возлюбленного, явно поражённая его рассказом. — Да, это был он. Хотя, признаюсь, я его не сразу узнал. За всю жизнь я видел всякое, но то, что сделали с ним… Я не представлял, как можно иметь столько несмертельных, но крайне болезненных травм. Его одежда больше напоминала какие-то клочки ткани, а под ними было какое-то месиво вместо кожи. Я помню, его руки были очень сильно обожжены, на нескольких пальцах я не увидел ногтей, а его лицо… Это было лицо сломленного человека, не питавшего более жажду к жизни. Я тогда, не стану лукавить, невероятно перепугался, предлагал Шисуи отнести его к врачу, но он остановил меня. Тогда он рассказал мне, что в течение нескольких дней представители нашего клана пытались заставить его использовать его глаза в планируемом восстании. Он отказывал им, но они не остановились на простых словах, и хотели пытками добиться от него согласия. Шисуи рассказал, что он сам точно не понял, как смог от них сбежать и дойти до того места. Он отказался от всей моей помощи, сказав, что устал от того, что в нём видят только оружие, причём, как люди из круга Хокаге, так и соклановцы, что они не успокоятся, пока не получат его мангёке. И он не видел другого выхода кроме собственной смерти. Шисуи отдал мне глаза и… На этом Итачи оборвал свою речь. На несколько секунд воцарилась звенящая тишина, которая была нарушена поражённым вздохом Изуми. Образ девушки, судорожно закрывающей лицо от страха, чьи покрасневшие глаза вновь наполняются слезами, возник в сознании мальчика так ясно, будто он находился перед ней. И в это же мгновение раздался дрогнуший, полный неверия в происходящее голос Изуми: «Ками-сама… Шисуи… Он был таким молодым, сердечным человеком, он не мог погибнуть!» — К сожалению, это правда, — тихим, полным скорби голосом произнёсл Итачи. Громкий взох Изуми, напоминающий хрип человека, получившиего удар в грудь, оборвался так же стремительно, как и возник, оставив после себя какое-то тянущее тяжёлое чувство. «Какая… Жёсткость.- жуткий тон, которым Изуми произнесла слова заставил Саске вздрогнуть. Они просто довели человека с неиссякаемой тягой к жизни к самоубийству! После такого я понимаю, почему нас считают кланом сумашедших и беспощадных людей! Шисуи… Бедный Шисуи…» После всех этих слов перед глазами Саске невольно возник образ друга его отца. Мальчишка не очень часто виделся с ним, но несмотря на это, он считал его одним из самых удивительных людей в это жизни. Среди Учих Шисуи напоминал белую ворону; живое, цветущее дерево, проросшее по ошибке посреди мёртвого леса. Саске не знал другого человека из их клана, который был бы настолько скромным, по-хорошему простодушным, достаточно открытым и понимающим свои и чужие чувства, как он. Мальчик любил его за отменное чувство юмора, способность разрядить в нужный момент обстановку и, конечно, за то, что на некоторые время он был так не похож на холодных умудрённых жизнью взрослых, которые окружали его. Интересным было то, что Шисуи появился в жизни Саске в тот момент, когда в клане начались первые волнения. Он был одним из лучиков света в жизни мальчика, и, видимо, поэтому новость о его смерти стала для него последней каплей, разрушившей попытку сдерживать эмоции. Мальчик осел на пол, громко, несвойственно ему, заплакал. Сейчас нежелание быть обнаруженным ушло на второй план, уступив место лавине эмоций, которые захлестнули его в связи с тяжёлым бременем правды, в одночасье обрушившимся на него Через пару мгновений послышался скрип двери, у которой сидел Саске, и взволнованный голос Изуми. «Саске? Что случилось? Ты чего? Что-то услышал?» — спросила она, опускаясь перед ним на колени и нежно обнимая его. Слёзы душили мальчика, и поэтому он ничего не ответил, а лишь уткнулся носиком в плечо женщины. «А что произошло? Саске, скажи нам, мы не будем ругаться», — раздался голос Итачи, присевшего рядом с ними. Мальчик почувствовал, как ладонь брата поглаживает его по голове. Некоторое время они молчали, пока Саске наконец не заговорил. «Я… Я просто… Сегодня я подходил к отцу, чтобы показать свои оценки, а он сказал, что они обычные, и чтобы я не лез к нему с такой ерундой», — объяснил маленький Учиха. Он соврал. А всё потому, что не хотел, чтобы Изуми и Итачи винили себя в том, что испугали его своим рассказом. «Лучше притвориться, что ничего не знаю», — подумал тогда Саске, прежде чем рассказать о причине, гораздо более подходящей для ребёнка. «Фугаку-сама просто очень занят сейчас. Он не хотел тебя обижать, просто ты подошёл к нему не вовремя. Понимаешь, он сейчас расстроен и напряжён, поэтому может быть грубоватым. На самом деле он тебя очень любит, и не стоит из-за этого расстраиваться», — мягко объяснила Изуми. — Слышишь? — Слышу, — тихо ответил мальчик, постепенно успокаиваясь рядом с дорогими ему людьми. — К тому же… Я думаю, грустить сейчас — не лучшее время. Я должен кое-что сказать, — внезапно сменил тему молодой мужчина, поднимаясь на ноги. — Изуми, Саске можете встать? Женщина и мальчик удивлённо переглянулись, не понимая, что такого решил Итачи, но всё же выполнили его просьбу. — Дело в том, — начал он свою речь. — В последнее время происходит много плохих событий, и когда-то это должно кончится. Я решил взять эту ответственность на себя за эту чёрную полосу. Изуми, сейчас обращаюсь к тебе. Мы уже очень давно вместе, и пережили просто немыслимое количество всего: и плохого, и хорошего, — но ничто не смогло нас разлучить. Безусловно, ты самая прекрасная девушка, что я встречал в своей жизни, и другой мне не нужно. Поэтому… Он встал на колено, достав откуда-то из кармана крохотную коробочку. — Изуми, ты согласна стать моей женой? На несколько секунд воцарилось молчание: настолько неожиданным было предложение Итачи. Буквально ещё пару минут назад они с Изуми обсуждали то, что через каких-то пару дней возможно восстание, а здесь… Так внезапно возникло предложение руки и сердца. Сама девушка, казалось, на некоторое время выпала из реальности, а на её лице застыло выражение крайнего удивления. — Итачи, а ты уверен, что сейчас лучшее время? — наконец поинтересовалась она, всё ещё шокированная таким поворотом событий. — Безусловно. Более подходящего времени, чем сейчас, придумать крайне сложно. Ты же знаешь, как праздник может объединять и примирять людей. Они могут увидеть нас взволнованных, радостных, предвкушающих праздник. Тем более, какой праздник — создание семьи и воцарение любви, не важно, как о нём говорят Учиха, главное, что именно так воспринимают свадьбу в нормальных кланах. Изуми удивлённо вздохнула, словно до неё дошёл смысл, который возлюбленный хотел донести до неё. Их свадьба будет иметь огромное значение в ситуации с их кланом, и может даже в корне поменять его. А Саске всё думал: «Может быть, то, о чём-то они говорили, это неправда? А если и правда, то теперь всё изменится со свадьбой? Старший брат не стал бы делать что-то просто так. Значит, он в этом уверен. Если они поженятся, Изуми-чан будет жить с нами, и я буду проводить с ней больше времени!» — Изуми-чан, соглашайся! Соглашайся! — воскликнул Саске, с надеждой взглянув на неё. Девушка опустила взор, её щёки покрылись трогательным румянцем, а на губах расцвела такая искренняя улыбка, какие бывают только у людей, у которых спустя много лет ожиданий наконец осуществляется мечта. — Я согласна, Итачи, — прошептала она, подходя к нему. Саске было немного необычно видеть, как брат заключает свою возлюбленную в объятия и несколько раз целует в губы. На его памяти мать с отцом, да и любые другие представили клана не позволяли себе таких вольностей в появлении чувств при ком-то. — Пойдёмте, нужно рассказать родителям о свадьбе, — предложил новоиспечённый жених.

***

— Итачи, я всё понимаю… Хотя нет, не понимаю. Ты в своём уме? — воскликнул Фугаку, стоило ему услышать о том, что его сын женится. — Ты что не знаешь, какая в клане обстановка? Ты не знаешь о наших планах? — Знаю прекрасно. И я считаю, что свадьба сейчас — наилучшее решение. Никто не знает точную дату, а когда они поймут, что мы готовимся к празднику, то наверняка подумают, что мы решили всё перенести, а то и вовсе отменить. Несколько мгновений Фугаку размышлял над словами сына, а потом его лицо озарила довольная улыбка. — Я как всегда недооценил твой ум и грамотный стратегический подход к ситуации. Молодец, правда. Ты смог переменить ситуацию в нашу пользу. Какая гениальная идея, способная по-настоящему всех запутать! Горжусь тобой. Завтра же собираем всех, и я объявляю о скорой свадьбе. Думаю, две недели нам хватит на подготовку. — Быть может, пока мы будем готовиться к свадьбе, люди посмотрят на наш клан с другой стороны и начнут лучше относиться к нам? И тогда конфликт разрешится сам собой, — осторожно выразила предположение Изуми. — Наш клан терпел слишком долго притеснения по отношению к себе, никто из наших не сможет так просто простить их поведение, — ответил Фугаку. Саске, наблюдавший за разговором со стороны, заметил, как Изуми опустила взгляд, а Итачи незаметно взял её за руку. — Изуми-чан, Итачи, я искренне рада за вас, — произнесла Микото. — Пусть ваша свадьба — очень важное и ответственное мероприятие, но не будем забывать, что это в, первую очередь, день создания их семьи, да, Фугаку? — Я об этом знаю, Микото, — ответил мужчина. — Изуми-чан, а ты сегодня останешься у нас ночевать? — робко поинтересовался Саске. Молодая женщина повернула голову, чтобы посмотреть на ребёнка и мягко улыбнулась ему. «Конечно, я могу остаться. Как ты хочешь, Саске», — произнесла она. Тот вечер был для мальчика одним из самых лучших в жизни. Изуми и Изучи рассказывали ему интересные истории про их жизнь и любовь. Саске замечал, что радость у них неразрывно переплетена со скрытой печалью и бесконечной усталостью, но старался не обращать на это внимание. «Интересно, когда дети становятся взрослыми, они всё также лишаются той чистой радости, что есть сейчас у многих?» — эта мысль возникала периодически у него за этот вечер. На последок Изуми прочла Саске на ночь короткую историю (не сказку, конечно! Они все глупые и читают их только неразумные малыши!) и вместе с возлюбленным удалилась из комнаты. «Шисуи завещал мне разрешить конфликт любым мирным способом», — эта фраза Итачи долетела до засыпающего мальчика и вызвала отголоски того страха, что он пережил пару часов назад.

***

С того самого дня в жизни всего клана произошли резкие и очень серьёзные изменения. Все оставили свою подозрительность, напряжение и, казалось, совсем позабыли об идее о восстании. Такие перемены пришлись Саске по душе. Уж лучше видеть, как Учиха обсуждают свадебные хлопоты, чем продумывают детали кровопролитной революции. Всё так резко подобрели, что могло сложиться впечатление, что никакого напряжения в клане последних лет вовсе не было, а всё это был лишь какой-то дурной сон, наваждение. Поскольку Итачи был старшим сыном главы клана, торжество должно было быть каких-то невероятных масштабов. Уже заранее всё свободные члены клана украшали весь квартал яркими красными фонарями, сухими веточками сакуры и чёрно-белыми лентами, так что поселение Учих заиграло новыми красками, и приобрело особую праздничную атмосферу. К тому же, в дневное время теперь постоянно играла ненавязчивая музыка, напоминающая всем жителям о скором торжественном событии. Теперь, по утрам выходя из квартала в академию, Саске видел большое количество ребятни всех возрастов и даже генинов из других кланов, которые хотели хоть одним глазком посмотреть на приготовления к свадьбе или даже увидеть жениха и невесту. В самой академии множество детей (в большинстве своём девочек) приставали к Саске с расспросами о предстоящем торжестве. «А это правда, что у вас в клане свадьбы длятся по 3 дня?», «А действительно ли у вас скоро будет новый глава клана?», «А ты уже видел невесту? А она красивая? Какое кимоно у неё будет?» — всё это расспросы сыпались на мальчика, как из рога изобилия, и он едва успевал на все их отвечать. В день, когда до свадьбы осталась всего неделя, Саске, как обычно, после уроков хотел побыстрее уйти с территории академии, чтобы отделаться от других детей. Но стоило ему выйти из здания, как он увидел ту, которую меньше всего ожидал застать здесь. Перед ним стояла невероятно притягательная молодая женщина, чья красота завораживала некой отстранённостью и недоступностью. Её блестящие каштановые волосы были собраны в высокую причёску, что ещё больше подчёркивало её некоторую аристократичность. Саске с трудом узнавал в этой роскошной девушке достаточно скромную и нежную Изуми, которую всегда знал. Теперь она явила себя совсем другой стороной — величественной, неприступной невестой будущего главы клана Учиха, излучающей всей собой какую-то внутреннюю силу, которая манила, притягивала к себе взгляды. Сперва Саске даже растерялся пред ней, хотел отвести взор, но оказался бессилен перед таким внезапным великолепием. Видя смятение обычно равнодушного мальчишки, которого уже ничего почти не удивляло (по крайней мере, Саске старательно пытался создать о себе такое впечатление) Изуми лучезарно улыбнулась и тихо засмеялась, демонстрируя то, что её более «простая» сторона никуда не делась. «Саске, иди ко мне уже! Так пристально разглядывать кого-то неприлично!» — произнесла она. Мальчик, осознавший, что его нагло поймали в «минуту слабости», подошёл к Изуми, демонстративно не глядя на неё, но долго сопротивляться своим желаниям он не мог, и поэтому снова посмотрел на неё и важно сказал: «Я, конечно, уже взрослый, и могу сам нормально дойти до дома, но я хотел бы, чтобы ты чаще встречала меня». «Как пожелаешь!» — непринуждённо ответила она. Эти две стороны личности Изуми каким-то невероятным образом гармонично соседствовали в ней, перетекая одна в другую, и делали её ещё более привлекательной, похожей на многогранный драгоценный камень, способный переливаться различными цветами. «Изуми, а когда ты выйдешь замуж за братца Итачи, ты всегда будешь так наряжаться? — поинтересовался Саске глядя на то, как алые нити, складывающиеся в причудливые узоры на чёрной ткани, горят на солнце, словно самый яркий пожар. — Кстати, а почему ты здесь? Тебе же нельзя выходить за пределы квартала до свадьбы. Это же традиция…» Не успел Саске договорить, как из здания академии начали выходить другие дети. Завидев прекрасную незнакомку, мальчишки не сводили с неё глаз, а девчонки тыкали пальцами и громко кричали: «Смотрите, смотрите!» Естественно, через пару минут молодая женщина была окружена толпой детей, неприрывно задающих ей вопросы. Саске же наблюдал за этим зрелищем со стороны. «Что она делает? Почему не уйдёт?» — думал он, глядя на то, как Изуми разговаривает с детьми, ласково улыбается им, а некоторых даже обнимает. Как потом она объяснила ему, она всего лишь пыталась хоть немного исправить то мнение, которое сложилось у других людей об их клане. В тот день они ушли домой только через час, а в академии ещё всю следующую неделю обсуждали этот случай.

***

За день до церемонии, все вносили последние штрихи в подготовке к празднику. Саске, в прочем, как и все его соклановцы с нетерпением ждали завтрашний день. Мальчик не знал, чем себя занять, оттого и решил побродить по их дому. Спустившись в прихожую, маленький Учиха заметил из окна Итачи и Изуми, о чём-то болтавших на веранде. В этот раз он не стал подслушивать и всё-таки присоединился к ним. Старший брат посадил его к себе на колени и продолжил свой разговор с невестой. — Какой красивый закат, Итачи. Такой багряный с розовыми разводами. Надеюсь, и завтрашний день будет таким же великолепным, — с улыбкой произнесла она. — Он обязан таким быть. Если не этот, то… — Ты прав. Знаешь, как хорошо было вынырнуть из этого ада и с головой окунуться во всю эту свадебную суматоху! — Я рад, что ты счастлива. Честно, я очень хотел бы запомнить тебя такой. Вообще, знайте, что бы ни случилось, вас двоих я люблю больше всего на свете! — Итачи, что с тобой? Ты плачешь? — обеспокоенно спросила Изуми. Саске обернулся назад и увидел как по щекам молодого мужчины бегут тонкие дорожки слёз. Мальчик искренне не понимал, чем они вызваны. Всё же так хорошо… — Нет-нет! — поспешно заверил он, вытирая лицо. — Просто, Изуми… Новые глаза, я не привык к ним. — А, всё, понимаю, — поспешно ответила она. — Я очень жду свадьбы, вы ведь тоже? — поинтересовался Саске. — Конечно, сы… Саске, я буду самой счастливой невестой, — произнесла Изуми, тихо рассмеявшись. — И потом всё будет хорошо? — задал ещё один вопрос мальчик. — А потом… — начал Итачи. — Всё наладится, — подхватила его мысль Изуми.