Натюрморт на асфальте

, - Благодаря тебе я хотя бы не помру от скуки здесь. Лиза улыбнулась, когда Миша принес стаканчик с кофе. - Обращайся, – улыбнулся Котов в ответ. - Сколько я должна за кофе? - Считай, что это небольшой презент от меня. – Ты ведь уже неделю таскаешь мне этот кофе. Я могу что-то сделать взамен? – девушка взяла в руки стаканчик и села удобнее на койке. – Взамен? Он задумался. Мише не было нужно что-то за помощь. Ему действительно не сложно. Тем более, Лиза нравилась ему. – Хочешь сходить куда-нибудь? – после небольшого молчания спрашивает он. – Имеешь в виду, погулять? – спросила Войкова, приподняв бровь. – Да, – неуверенно пробубнил Миша, – В парк, может быть. Вечером. Там красиво. – Ну… – девушка повернула голову к своей полочке: фото тренера, которая за эти годы стала роднее матери, книжка, которую Лиза зачитала до дыр и пустой стаканчик из-под кофе, стоящий со вчерашнего вечера. Все это до такой степени достало за неделю, что девушка буквально сходит с ума, – Ладно. Развеяться действительно не помешает. – Хорошо. Парень словно засиял. Улыбка невольно просится на лицо, а ладони почему-то начинают немного гореть. Он быстро тараторит «Тогда до вечера», подрывается, как от пушечного выстрела и выходит с палаты. Отлично. Он не струсил. Поэтому теперь всё должно быть хорошо. Не прошло и полдня, как телефон в кармане Миши завибрировал. Даша. Последнее время она особенно часто звонит, чем здорово поднимает настроение брату. – Привет, Миш, нужна твоя помощь, – сказала Даша, как только Котов взял трубку. – Что? Что-то случилась? Фраза «нужна помощь» для парня как сигнальный огонек, который загорается в руках человека, оказавшегося посреди океана на плоту. Он не может просто упустить эти слова, и сестра знает это. – Для мюзикла я возила в театр свои вазы и мне нужна твоя помощь, чтобы отвести их обратно. – Сегодня? – с досадой произнес Миша. – Да, а что? У тебя смена? Черт, значит, попробую одна, – грустно ответила девушка и тихо вздохнула. Котов не хотел врать. Но и про Лизу говорить не хотел, ведь Даша опять начнёт говорить, что нельзя привязываться к первому встречному. – Почему нельзя? – спрашивает мальчик, когда старшая сестра приходит со школы. – Потому что люди плохие, – отвечает сестра, убирая в сторону рюкзак. – Что случилось, сестренка? – Ничего, – бурчит девочка. В тот день она сказала однокласснику, что хотела бы с ним дружить. Дети быстро влюбляются, но также быстро могут обидеть. «Да кто захочет дружить с такой как ты?» – тогда ответил мальчик. А Даша запомнила на всю жизнь. – Нельзя, потому что потом будешь плакать, – всё-таки ответила на вопрос брата девочка. Мальчик надул щеки, подошёл к кровати сестры, на которой она сидела, и обнял её, зажмурив глаза. – Миш? Ты чего там молчишь? – Не будешь против, если приедет Саша вместо меня? – подумав, спрашивает Котов. – Саша? Значит, ты занят. Миша очень редко отказывал сестре, даже если у него было дело. Обычно он тут же бросал всё и бежал хоть на другой конец города. Что же случилось? – Да.…Одно очень важное дело, но я постараюсь решить его быстрее. Сейчас я ему позвоню, не хочу, чтобы ты тащила всё одна, – сказал Котов, сев в кресло у палаты Натальи, – Надеюсь, он не занят. – Хорошо.…Пока, – с некой досадой в голосе говорит Даша. – Пока. Парень сбросил и тут же набрал номер друга. Ему неловко просить о таком, ведь Даша и Саша, можно сказать, чужие люди. Может всё-таки к чёрту Лизу? О помощи просит его родной человек, а он выбирает свидание с незнакомкой. Что случилось? Кажется, Миша нашел смысл. Свой смысл, свою мечту, ради которой он должен жить. Нашёл что-то, что, наконец, поможет ему лететь как птица. Он ждёт с трепетом этой прогулки, ждет улыбки девушки и уверяет себя, что всё пройдет чудесно. Такой шанс нельзя упускать, он может потерять Войкову навсегда. – Дня, – отвечает на вызов мужчина, откладывает в сторону книгу и облокачивается о спинку кресла. – Доброго. Ты занят? – Я дома. А что такое? Что-то случилось? – Ты можешь приехать в театр вечером? – Что? – Саша изогнул бровь, как будто друг мог его увидеть. – У меня очень важное дело, а Даше нужна помощь. – То есть, ты предлагаешь мне поехать в театр вместо тебя? – Да, – еле выдавил из себя Котов. Ему очень сложно просить о чём-то, – Только я не предлагаю, а прошу. Я не буду заставлять, если ты не можешь или не хочешь. – Не знаю. На ночь глядя, в конце концов. – Да, а она одна там.…Без меня, понимаешь? – парень несколько секунд молчит, после добавляя, – Ладно, извини, если отвлёк. – Во сколько? Миша похлопал глазами, ведь Саша так легко согласился помочь. Кажется, он ошибался насчёт планктонов, не разбирающихся в человеческих эмоциях. – Она заканчивает в восемь. – Хорошо. Расскажи потом, что за важное дело. – Спасибо, художник, я твой должник, – говорит Котов и кладёт трубку.День тянется безумно медленно, но Миша сияет. Впервые на работе он не натягивает улыбку, а улыбается искренне. Неужели всё так просто? Он просто возьмёт и исполнит свою мечту, когда возьмёт вечером за руку Лизу? Раньше он думал, что его смысл – делать людей счастливее. Но сейчас он думает не только про других людей, но и про себя. Про свои чувства и мечты. – Скоро совсем снега не будет, – сказала Наталья, взглянув в окошко, которое было возле её койки. – Да. Птицы за окном запоют, – ответил парень, затем поправил плед в ногах матери. – Жаль, я не смогу услышать их песенок. – М? Почему? Я могу открыть окно, будет слышно. Женщина промолчала. Кажется, она забыла, о чем был разговор. – А Вы сегодня какой-то грустный. Миша приподнимает уголок губ. – Нет, что Вы. Скорее наоборот. Уже обед, Вам нужно отдыхать. – Может быть. Плохо вижу что-то. – Это плохо, – отвечает парень, – Я, пожалуй, пойду. Одно важное дело. – Пациент? – Скорее, избранница. Наталья улыбается так искренне, как не улыбалась давно, что даже удивляет медбрата. – Расскажете потом? – Конечно. Котов вновь улыбается. Живот немного тянет от страха. Но чего он боится? *** Очень неловко идти туда, откуда выходят актеры. За кулисы. Но всегда интересно представить, что же там. Как видят историю с этой стороны. О чем думают, что чувствуют на самом деле люди, играющие влюбленных. – Можно? – спрашивает Саша, приоткрывая дверь гримерной. Девушка выглядывает из-за какой-то шторки и слегка улыбается. – Здравствуй. Миша всё-таки не смог? У него что-то случилось? – Понятия не имею. Должно быть, что-то личное. Что тут у тебя за дело? Даша взяла с полки горшок размером с её голову и осторожно поставила его на табуретку. Брюнет изогнул бровь. – Мне нужно перетащить этот и ещё пару горшков обратно домой. Я привозила их сюда как реквизит, но больше в них нет надобности. Спасибо, что согласился помочь. – Просто сегодня я наконец-то закончил с проектом. В другой день меня не вытащить. – А можно поинтересоваться, что за проект? Даше немного неловко разговаривать с человеком, о котором она практически ничего не знает, но попытаться стоит. Девушка взяла ещё два горшка с полки, они были уже поменьше. – Я работаю архитектором. Все проекты, к сожалению, строго секретны. – Как у военных, – посмеялась Котова и поставила эти два горшка рядом с большим. – Может быть. Едем? Уже поздно. – Да, ещё раз спасибо. – Не стоит так просто бросаться словами. Для некоторых они очень важны. – Ох, ты… – Нет, – отрезал Саша, словно догадываясь, что скажет девушка, – Мне помочь донести их? – Если тебе не трудно. – Не трудно. Тем более сама просила о помощи, – брюнет взял большой горшок, на секунду засмотревшись на узор. – Наверное, придется мне ехать с ними в руках, ха-ха. И кто меня заставлял тащить их в театр? – Разве их нельзя убрать в багажник? – Они слишком хрупкие, на кочке могут упасть или разбиться. – В таком случае, поступай, как считаешь нужным. Саша удобнее взял в руки горшок и огляделся по сторонам. Так много вещей, что даже сразу не разберешь, что, где и для чего стоит. В одном углу мольберт со странной картиной, в другом корзинка с фруктами и плед. Всё это «профессионально» завалено вещами. Пышными платьями, костюмами и плащами. Мужчина усмехнулся и медленно вышел с гримерной, ожидая Дашу. Время восемь, а его уже немного клонит в сон. Странно. *** Морозы начинают спадать, что радует Мишу. Он любит весну. Конечно, зимой очень красиво, но довольно холодно. Хотя в детстве мороз так не ощущался. Все с раннего утра бежали кататься на санках и совсем не хотели заходить домой до самого вечера. Парень уже десять минут стоит у двора больницы, засунув руки в карманы куртки, и ждёт Лизу, которую выписали днём. Она обещала подойти к больнице и в случае чего – позвонить. Но время для Котова совсем не тянется, а бежит, поэтому он совершенно не замечает этих минут. Он закрывает глаза и представляет их встречу, мысленно улыбаясь. Как вдруг с прострации его вытягивает звонок. Миша как ошпаренный достает телефон и принимает вызов. – Привет, Лиза. А ты где? – весело спрашивает он, буквально прыгая на месте. Но в трубке почему-то не слышно хруста снега или шум мотора. – Привет, да. Слушай…– она делает странную паузу, на которой Котов слегка убирает улыбку с лица, – У меня не получится сегодня. – А.…Значит, завтра? – спрашивает он, улыбаясь, и стараясь не показать грусть в голосе. – Нет. Завтра тоже. И, наверное, никогда не получится.… Извини, – с наигранным сожалением говорит волейболистка и сбрасывает, ломая в парне целый мир. Секунду назад он витал в облаках, радуясь, что обрёл свой смысл, представлял его счастливую весну, а сейчас стоит со стеклянными глазами и смотрит в темноту парка, совсем не желая идти домой. А Саша терпеть не мог темноту. Она навевала на него страх, от чего взрослый и серьезный мужчина вздрагивал, словно ребенок. Да и Даша, судя по всему, спала со светом. – Мы ведь можем идти быстрее? – робко спросила девушка, испуганно разглядывая темные силуэты, бродившие у новостройки. Она пыталась заглянуть в угольно-черные глаза великанов, в то время как брюнет всеми силами старался не смотреть по сторонам. Великаны худые, с длинными руками, похожими на сухие ветки деревьев. Они прячутся за многоэтажками, но такое чувство, будто смотрят из-за них точно в душу. Они делают шаги своими тяжелыми ступнями, но снег не хрустит, будто великаны парят в воздухе. – Конечно, пошли. Здесь темно и холодно. Они только вышли с машины, но дольше на улице находиться не хотелось. Меньше, чем за минуту они добрались до квартиры, а руки уже устали держать глиняные вазы. – Проходи, не стесняйся. Может, чаю? – спрашивает Даша, разувшись. Она осторожно взяла две маленькие вазы в руки и понесла их в дальнюю комнату квартиры. – Что? Нет, благодарю. Я не хочу, – ответил Саша, после пошел за девушкой. У Котовой небольшая, но уютная квартира. Из-за усталости мужчина не особо всматривался в какие-то вещи, но взгляд стразу зацепили фотографии на полке в зале. Он поставил вазу на пол. Их было много и на них в основном были несколько человек, из которых Саша знал двоих: Мишу и Дашу. Рядом с ними почти всегда был ещё один курносый парень с темными, почти черными глазами. Сопоставив некоторые факты, мужчина предположил, что это друг брата и сестры.– Ты где там застрял? – спросила девушка, заглядывая в зал. – А? Я засмотрелся на фотографии. Можно спросить кто этот парень? – Это Женя. Друг Миши, – ответила Даша, будто ей не нравилась эта тема. – Он не рассказывал о нём. – Они дружили два года, – она тяжело вздохнула и взглянула на фото, – Потом Жене нужно было надолго улететь в Германию по работе. За пару часов до самолёта они говорили по телефону. Женя, зная, что они с Мишей увидятся не скоро, и что он будет грустить, сказал, чтобы Миша никогда не прекращал улыбаться, ведь эта жизнь и все эти люди прекрасны, – девушка говорит, а голос слегка дрожит, словно струна, которую случайно задели, – Что нет идеальных людей, но есть настоящие друзья. Что у каждого из нас в голове есть тараканы, что все мы разные, но это не повод обижаться на мир.… Потом Женя исчез. Ни письма, ни звонка. Несколько месяцев мы не знали, что случилось. Мише было плохо. Он решил, что Женя под таким предлогом просто прекратил их дружбу. А через год нас с Мишей на обед позвал отец Жени. Точнее на поминки. Саша поднял брови. – Мне очень жаль, – тихо проговорил он, медленно касаясь плеча девушки теплой рукой. – Я с ним не так часто виделась. Тогда мы с Мишей ещё жили в разных городах. – И после этого…Миша стал таким жизнерадостным? – Можно и так сказать, – сказала Даша, вновь вздохнула и подняла взгляд на брюнета. Он так же взглянул на неё. В таких ситуациях одному точно должно стать неловко, но никто почему-то не отводил взгляд. Саша, наоборот, подметил величественные ели в глазах напротив. А часы на полке всё тикали.