Натюрморт на асфальте

Родители Саши любили его, только не совсем правильно донесли, что люди могут сделать больно. Поэтому в детстве у мальчика был один друг – родной дедушка. Он гулял с ним, ездил на реку, чтобы тот научил его рыбачить и слушал рассказы о молодости. Дедушка верил, что внук вырастет человеком, который точно знает, чего ждать от жизни. А Саша просто хотел найти друга, считая, что родственник не подходит для этой роли. Он думал, что все вокруг слишком злые, как те колдуны со сказок, поэтому настоящего друга у него никогда не будет. – Это ты сам нарисовал? – спрашивает дедушка в забавной кепке. Он пытается быть похожим на внука, чтобы тот не чувствовал себя неловко. Хотя поведение родственника порой смешит Сашу. – Да, – отвечает десятилетний мальчик, рассматривая собственный рисунок. – Молодец, художник. И только после смерти дедушки парень понял, что ошибался. – Не смей привязываться к кому-то в этой жизни, сын. Люди алчны и жестоки, они могут сделать больно, – говорит женщина с легкой сединой у висков, поправляя галстук сыну.– Дедушка говорил, что все люди чем-то хороши, – отвечает Саша, пряча взгляд. – Да, но дедушки больше нет. Есть ты и твоё будущее. Карьера и только, слышишь? – Да, – брюнет кивает и этим кивком запирает свое сердце под замок, ключ от которого теряется глубоко в душе, вместе с улыбками, которые он мог подарить. *** – Миш, возьмешь пациентку? – спрашивает комендант, как только Котов показывается из-за угла. – М? Какую пациентку? – он похлопал ресницами и опустил голову, чтобы застегнуть халат. – Вот только поступила. С растяжением. – А почему я? – Так ты первым пришёл, – женщина хихикнула и протянула папку с информацией о девушке. Миша вздохнул, но взял папку. Разнообразие сейчас не помешает. Он пошёл вдоль длинного светлого коридора, где было достаточно много окон и должен быть свежий воздух, но в нос бил резкий запах медикаментов. Парень немного скривился, но к этому запаху можно было привыкнуть. Дверь палаты немного скрипит, когда Котов медленно приоткрывает её, чтобы не испугать девушку, и входит, улыбнувшись. – Елизавета Войкова? В палате кроме Лизы нет никого, поэтому она уже успела навести здесь свои порядки. На тумбочке откуда-то взялась фотография женщины средних лет, рядом книга. Издалека Миша не видит названия, но, судя по яркой обложке, это была фантастика. – Да, – кивает блондинка с высоким тугим хвостом, усаживаясь выше на койке, – Лечащий врач? – Мимо, я всего лишь медбрат, – Миша легко улыбается и подходит к пациентке, садится рядом с ней на стул, – Будем менять повязку. Как Ваше самочувствие? – А у вас в больнице все такие любопытные? – Лиза улыбается в ответ, протягивая правую руку, запястье которой пряталось за эластичным бинтом. – Я поинтересовался Вашим самочувствием. Думаю, что в этом нет ничего такого, – юноша пожал плечами, осторожно взял чужую руку в свою и начал снимать бинт. – Ну, когда упала, было больно шевелить рукой. Думала, что сломала или вывихнула. – Упали? – Да, – девушка села удобнее и взглянула на Котова так нежно, что тот даже немного смутился (он редко встречал таких дружелюбных людей), – Я волейболистка. Был чемпионат и я, судя по всему, не очень удачно приняла мяч. – Чемпионат – это конечно здорово, но о своей безопасности тоже нельзя забывать, девушка. – Можно просто Лиза. Я ведь еще неделю буду видеть Вас каждый день. – Может быть даже больше. Хотя рука не сильно повреждена, – он поднял взгляд и кивнул, как будто вновь приветствуя пациентку, – Миша. – У Вас очень красивые глаза, Миша. У самой девушки были большие небесно-голубые глаза, глядящие точно в душу. Такой теплый и добрый взгляд. Котов любил таких людей, поэтому на губах невольно выступает улыбка. – Спасибо. Как давно Вы занимаетесь волейболом? – Наверное, будет проще перейти на «ты», – Лиза внимательно наблюдает, за действиями медбрата, параллельно рассказывая, – Уже восемь лет. За это время я до такой степени привыкла к ежедневным тренировкам, что хожу на них, как за новым баллоном кислорода. Поэтому довольно трудно будет целую неделю просто лежать и отдыхать.– Всем нужен отдых. Даже от дел, в которые посвящаешься с головой, – парень снял бинт и убрал его в сторону, – Готово. – Большое спасибо, – пациентка посмотрела на своё запястье и аккуратно покрутила кистью по кругу, – А что насчёт тебя? – В каком смысле? – Наверняка ты тоже полностью посвящаешь себя работе, ведь так? – Да нет.…У меня есть и другие дела. Лиза словно увидела Котова насквозь, ведь он действительно слишком погружен больницей и тем, что происходит в ней. Ему нужно хорошенько отвлечься. Прогуляться или даже вспомнить старую затею и научиться играть на гитаре. – Ты увлекаешься чем-то помимо работы? – Мне нужно идти. Мне закрыть дверь? Войкова кивает, хотя немного обижена молчанием, вместо ответа на вопрос, берёт в руки книгу, раскрывая её где-то на середине. А Миша тихо прикрывает дверь и идёт прямо по коридору, к матери. Этажом выше детское отделение, поэтому слышен детский смех или восторженные крики. Похоже, им там весело. Идти довольно долго, да и Наталья, скорее всего, спит. Поэтому можно не торопиться и позвонить Даше, чтобы узнать, как она вчера добралась. Он достал с кармана свободных джинсов телефон и набрал номер сестры. Пару гудков, несколько шагов парня туда-сюда и она уже радостно тянет «Привет». – Как ты, солнце? – Всё хорошо. Что может быть не так? Как ты добралась? – с легкой искренней улыбкой на губах спрашивает Котов. – Замерзла. – Нужно было ехать с нами, Даш. – Да ничего страшного. Я чувствую себя превосходно, тем более прогулка на свежем воздухе намного полезнее.– Если температура этого воздуха не минус двадцать пять, – заботливо отвечает брат, решая медленным шагом всё же пойти в палату матери, – Ты не зайдешь сегодня? – Нет, – слышно, что у Котовой немного погрустнел голос, – Второй день выступаем, людей много. – Жаль. Значит, удачи. Всё пройдет отлично, я уверен. – Спасибо. Ты у мамы? – Иду. Ты, наверное, занята? Я не отвлекаю? – Нет, нет, всё в норме, – отвечает сестра, затем слышно, как она говорит что-то другому человеку, – Если ты разобьешь эту вазу – увидишь меня в гневе. Я делала её двое суток! Миша хихикает, доходит до палаты и останавливается у двери, готовясь попрощаться с сестрой, как дверь открывается и с неё выходит блондин со странной прической, похожей на ёжика. Это лечащий врач Котовой Натальи. – Миша, что это Вы тут делаете? – А? Ой, прошу прощения, – медбрат убирает телефон в карман, но не сбрасывает вызов, надеясь, что Даша поймёт всё и сбросит сама. – Наталья в плохом состоянии. – Что Вы имеете ввиду? – парень немного растеряно взглянул на врача, словно выискивая в бездонных ореховых глазах поддержку. – Просто будьте рядом. Следующую неделю Вы нужны ей, как никто другой. Миша поджал губы и попытался сделать глубокий вдох через нос, чтобы успокоиться и не накручивать себя. Конечно, Котова не любит подслушивать, но слова врача явно напрягли её. Она сбросила трубку и нервно вздохнула. – Не переживайте. – Легко Вам говорить. У Вас мать не на грани жизни и смерти, – отрезает парень и заходит в палату. Что чувствует Миша сейчас? Пустоту? Одиночество? Ему тяжело. Четыре года он не может осознать, что его мама в любой момент может просто перестать дышать. И он никогда не сможет признать этого. Он привык, что рядом только мама, которая поймет, выслушает, поддержит и поможет. И никто не нужен больше. Без неё парень просто утонет в океане жизни, так и не вспорхнув мокрыми крыльями. *** Не успел парень переодеться, как раздался дверной звонок. В рубашке и домашних штанах он пошел к двери. – Мне стало скучно дома, и я решила устроить «ночевку». –Что? – Миша стоял в коридоре, хлопал ресницами и смотрел на сестру, которая в восемь вечера решила придти в гости. Сказать, что он не ожидал – ничего не сказать. – Что-то случилось? – Нет, что ты, дорогой мой, – разуваясь, сказала Даша, – Просто решила вспомнить детство, – она улыбнулась. Котов улыбнулся в ответ. Даша была права. Детство уходит, а с ним и многие радости жизни. Как мама, из-за которой девушка здесь. – Ты ведь сказала, что не зайдешь сегодня.…Раздевайся, проходи на кухню. Хотя в такое время уже никто не ест. Девушка быстро сняла куртку и пошла за братом. Она помнит времена, когда ей было девять, а Мише четыре. Первый год, когда они, наконец, начали ладить и последний год, который они провели вместе. Тогда они строили домики из подушек и рассказывали друг другу страшные истории под одеялом. Тогда они были счастливы и беззаботны.А ведь дети так и бегут к взрослой жизни. К алкоголю, страсти и клубам. Но, ни один ребёнок не хочет принимать решения самостоятельно и задумываться о поступках, что действительно характеризует тебя, как взрослого. – Даш, о чём ты мечтаешь? – спросил мальчик, укутавшись в одеяло. – Наверное, о большом плюшевом мишке. Чтобы пить с ним чай и обниматься, когда грустно, – девочка лучисто улыбнулась и закрыла книжку со сказками, на обложке которой красовалась златовласая принцесса, – А ты? – Я хочу летать. Как птичка, – посмеялся Миша, расставил руки в стороны и прикрыл глаза, – Чтобы улететь в страну, которая прячется в облаках. – Глупенький, в облаках нет никакой страны. – А вот и есть. Просто ты не хочешь в неё верить, – мальчик прикрыл глаза и шепотом продолжил, – Она есть, когда закрываешь глаза. Просто она прячется от плохих людей в облаках. Там они её не найдут. Вот научусь летать и заберу тебя с собой в эту страну. Жалко даже, что на самом деле нет той страны, в которой можно спрятаться. Хотя, может и есть, только вот Миша до неё пока не долетел. – Миш, о чём ты мечтаешь?– спрашивает Даша, когда брат убирает пустые чашки со стола. – Не знаю. Помогать людям, наверное. – А летать хочешь? Помнишь, как хотел улететь в страну, что спряталась в облаках? Парень улыбнулся. – Хочу. Прошло полчаса и Котова потащила брата спать. Игры играми, а на работу завтра рано. Девушка залезла под одеяло и встрепенулась. Пол холодный. Миша смеется и ложится рядом. Это всё действительно напоминает детство. Только страшных историй не хватает. Хотя зачем страшные истории, когда рядом дорогой человек? И с ним рядом ни один монстр со шкафа не страшен.Наручные часы пропищали двенадцать, и Миша поставил полную кружку с горячим кофе на стол в кухне. Даша уснула, а он еле смог бесшумно выйти со спальни. Стул отчего-то скрипит, когда парень садится на него. Пора бы купить пару новых. «Тяжелый денёк, верно?» Котов обернулся к окну. Пусто. Похоже, кому-то нужно больше спать. Он подпёр худую щеку одной рукой, а во вторую взял кружку, сделал глоток. Кофе здорово расслабляет, и парень почему-то начинает думать о Лизе. Такая открытая. А может, она лицемерна, а Миша не видит этого из-за своей детской наивности? «А с чего вдруг ты думаешь о ней?» Парень вновь обернулся. А вот это уже странно. По ночам действительно нужно спать, а не кофе пить. – Даша? – спросил он, оглядевшись. –С тенью своей разговариваешь? Миша взглянул вперед, на ту сторону стола. Появилось чувство, словно он смотрит в зеркало, а с ним говорит его отражение. Только вот что его отражение делает на кухне? – Неужели у меня крыша поехала…– бубнит себе под нос Миша. – Зачем она тебе? – как-то спонтанно стреляет словами «отражение» Котов опустил взгляд на кофе. Может быть, ему в темноте мерещится. – Она добрая, – быстро отвечает он. – И что с того? Сам себя хоть слышишь? – Вроде как, – парень усмехнулся и прильнул губами к кружке, делая глоток. – Влюбился. Как мальчишка, с первого взгляда, – «отражение» откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – Не правда. Да, она добрая и весёлая, она спросила, чем я увлекаюсь и… – Конечно-конечно. И она ни капли тебе не нравится. Активно верю, дорогой мой. Бросаешься на каждого встречного, как щенок, – сквозь зубы, делая акцент на последнем слове, говорит «отражение». – Знаешь, иди к чёрту. – Вообще-то я всего лишь твой внутренний голос и я совсем никак не могу уйти, а уж тем более к чёрту. – Тогда ответь: что мне делать? – С Лизой? Продолжать думать о ней в двенадцать ночи в темной комнате и бездействовать. Миша явно не понял шутку своего второго «я», поэтому сделал вялый глоток и вздохнул. – Миш, просто позови её куда-нибудь. – А если откажется? – Значит не судьба. Парень грустно приподнял уголок рта, а после улыбнулся. – Возможно, ты и прав. В конце концов, я знаю её всего день. – Именно. Прекрати, наконец, стараться ради тех, кому наплевать. Прекрати стараться изменить мир. Подумай первый раз в жизни, чего хочешь сам. – В каком.…Ну, нет же, ей не наплевать…– неуверенно проговорил Миша, упуская остальные слова. – А ты в этом уверен?