Подводные камни

Мужчина поднялся с корточек, откидывая светло-каштановые пряди волос со своего лба. Его серые глаза пристально смотрят на юношу, торопливо снующего туда-обратно по комнате, всё ещё заставленной картонными ящиками. Правда теперь по большей части пустыми. — Живее заканчивайте с уборкой, Роджерс! Бодро подгоняет его Роб, стоя возле камина с поварёшкой в руке. Там уже во всю кипит их сегодняшний ужин и по совместительству сильно запоздалый обед. — Я не намерен провести остаток дня в ожидании того, когда вы закончите распаковку. «Да вы…» едва ни сорвалось с языка, а венка на лбу вздулась от злости «можно подумать это мои вещи!». Мальчишка остановился с тряпкой и пипидастром в руках. — С какой стати я вообще должен заниматься этим?! — Возмущённо обернулся он к мужчине. — Не поверите, я задаю себе тот же вопрос вот уже третьи сутки. — Насмешливо, но беззлобно отозвался тот, из-за чего юноша не нашёл что бы такое ещё ответить. «Ну вы, блин…» напоследок гневно зыркнул на него Джерри, возвращаясь к работе. «Заканчивайте с уборкой, Роджерс… я не собираюсь вас ждать…» мысленно передразнил Уайта Джерард, крепче сжимая в пальцах тряпку и рукоятку пыльной метёлки. «Как дал бы!» ещё интенсивнее замахал он пипидастром сметая все клубки пыли на своём пути. А на деле оно выглядит так, будто мальчишка пытается отлупить в чём-то провинившуюся мебель. Пока Роджерс распаковывает последнюю коробку, убирая попутно пыль с полок громоздкого шкафа, Уайт пристраивает к котелку на огонь чайничек. На каминной полке размеренно тикают часы. В окна спальни молотит каплями гроза. Уже далеко заполдень, а в желудке Джерри еды совсем не прибавилось. Активно тот начал урчать ещё по дороге в университет. Если точнее, в магазине, куда они с Робом зашли купить немного продуктов перед тем, как вернуться. А тут, как на зло, из котелка на огне так заманчиво пахнет, так аппетитно… В конце концов Джерард вновь остановился. Теперь в попытке подавить назойливые песни китов, льющиеся уже просто нескончаемым потоком из недр бастующего живота «да знаю я! Знаю! Хватит урч…». — Роджерс. Внезапный, пусть и спокойный оклик раздался почти над самым ухом, из-за чего мальчишка едва ни выронил коробку из рук. — Да что?! Воскликнув, покрывшись мурашками, еле-еле обернул он голову с перепугу. Сзади него бесшумно возник Уайт. — Не подкрадывайтесь… Это пугает. — Тренируйте реакцию. — Скудно пожал плечами тот, подходя ближе да изымая из рук Джерарда ящик. — Мне надоело слушать ваш аккомпанемент. Идите-ка лучше накормите ваш оркестр, пока его на улице не услышали. — Можно подумать, его урчание — полностью моя заслуга! Вообще-то, именно из-за вашей деловой встречи я остался голодным. — Чья вина, что вы так впечатлительны. Беззлобно констатировал мужчина, сдвинув подростка в сторону. Да продолжив начатое им дело — складывание остатка инвентаря в шкаф, на полки. — Я не впечатлителен… — Смущаясь замечанию, сердито прорычал Роджерс. — Идите есть. Вы мне мешаете. Махнул на него рукой Роб, и глядя на данный жест, Джерард с огромным усилием молча отложил тряпку с метёлкой в сторонку, еле удержав себя оттого, чтоб ни огреть кем-то из них профессора. Его крайне спокойный тон, равнодушный, вообще отсутствующий вид, особенно когда Уайт говорит что-либо наименее лестное… а делает он это практически постоянно! Страшно выводит из равновесия. Впрочем, уже через пару минут мальчишка позабыл обо всех недоразумениях. Сияя довольной ухмылкой сидя возле окна спальни, он с энтузиазмом уплетает приличную миску супа. Бульон наварист, душист. Его восхитительный аромат, насыщенный вкус заставляют юношу время от времени смаковать сей кулинарный шедевр, мыча от удовольствия. Кто бы мог подумать, профессор умеет что-то ещё, кроме как быть грубым да мрачным! «Вкуснотища!» счастливо зажмурился Джерри, ощущая приятное тепло, растёкшееся по организму вместе с горячей едой. — Как самочувствие? — Раздался спокойный вопрос за спиной. То подошёл к двери спальни Роб. Он остановился, доставая из кармана брюк белую пачку, а из той — сигарету. — Со мной всё!.. Радостно было обернулся мальчишка к мужчине, да по телу вдруг прошёлся разряд зарождая в сознании недоверие, подозрение. «Как вы себя чувствуете?» припомнил он слова Уайта, что тот сказал на крыльце у цветочного магазинчика. А позже ещё раз, уже в продуктовом, куда они зашли сделать покупки… — Плохо себя ощущаете? Несколько настороженно глядя на подростка, мужчина присел рядом с ним на колено, помогая подобрать с пола упавшие жестяные банки. На что Джерри удивлённо вскинул брови таращась на него во все глаза. Мальчишка был уверен теперь-то уж точно профессор будет ругаться за его неуклюжесть. Однако того опять не случилось. — Нет. Всё нормально. Просто взялся неудачно… Простите. Ещё тогда юноше показалось, собеседник как-то странно на него посмотрел, услышав ответ. Как-то сильно задумчиво. А уже через пару часов после того слова Уайта о его самочувствии вновь повторились… — А мы ещё вернёмся туда? Там такой красивый фонтан! Статуи на нём как живые! Воодушевлённо делится своими впечатлениями от сегодняшнего похода Джерри, и собеседник даже внимательно слушает. Кажется, будто Роб впитывает в себя каждое его слово. Шагая вдвоём под зонтом, парочка бодро движется по мощёной дорожке вдоль ограды университета. Мужчина несёт в правой руке пару сумок, левой заботливо придерживая подростка под локоть. Мальчишка же, в правой руке держит зонт, а левой прижимает к себе бумажный пакет. — Вы видели? С некоторым восхищением от воспоминаний об увиденном, вытаращился на него Роджерс, ожидая, вероятно, схожей реакции. — Видел. Сдержанно кивнул Уайт, отводя взгляд в сторону, чтоб не встречаться им с собеседником. Его детские восторги вызвали в нём невольную улыбку. Которую Роб предпочёл скрыть. — Композиция называется «первый танец». — Ага. Они и правда, как будто танцуют! — Тоже довольно кивнул ему Роджерс. — Вообще, меня всегда привлекала вода… Её шум так успокаивает. Но, знаете, мне больше нравится что-то более естественное… Как океан, например. Море, реки или озёра… Кстати об этом, а вы бывали на озере Стар-Лейк?! Воскликнул он и как на зло грянул гром заставляя его едва ни подпрыгнуть на месте. Юноша сильно пошатнулся тяжело и нервно вдыхая ртом воздух, вынуждая своего спутника остановиться. Ни будь мысли Робина поглощены происшествием в пабе, быть может он бы списал реакцию Джерарда лишь на внезапное погодное явление… Но он не списал. — Устали? — Серьёзно глянул на него мужчина, словно подозревая в чём-то. — Если вы плохо себя чувствуете, нам стоит поторопиться. …И вот теперь они повторяются уже как в четвёртый раз. «Почему… снова тот же вопрос. Те же слова» крепко задумался о мотиве данной фразы мальчишка. «Не первый раз за сегодня он меня спрашивает. Из-за чего?» обеспокоенно взглянув в свою вот уже полупустую тарелку, подросток заподозрил неладное в безобидном вопросе профессора. Слишком уж часто сегодня тот говорит о его самочувствии. — …С каких пор вас стало так сильно волновать моё здоровье? — Опасливо поинтересовался у него Роджерс. — Желай я вас отравить, отравил бы без всяких вопросов. К тому же добыть хороший яд за столь короткое время почти невозможно. Бесстрастно констатировал Уайт, точно поняв о чём тот подумал. Продолжая стоять в дверном проёме, прикурил сигарету. — Это не ответ! — Искренне возмутился Джерри. А Роб лишь равнодушно смотрит куда-то сквозь него и молчит. Ему нечего сказать. В самом деле, не может же он сообщить Роджерсу, что Хэттера угораздило с ним сотворить. То вызовет лишь ненужную панику, и, несомненно, последующие разбирательства с руководством. Чего, конечно же, Уайту сейчас не нужно никоим образом. Его тихая неприметная жизнь и так поставлена под угрозу, не хватало ещё чтоб директор Рид узнала о происшествии. И потом, "препарат" чем бы он ни был, явно на юношу не подействовал так, как должен был. Иначе бы тот скончался ещё до того, как они вдвоём покинули паб. Однако со встречи в пабе прошло уже даже чуть поболее, чем полдня, а Джерри всё ещё как огурчик. Маловероятно, что с ним уже что-либо приключится, а значит, тем более незачем обременять его ненужными фактами. «Почему вы…» обида с непониманием замерли в его прекрасных сияющих светлой лазурью очах. Мальчишка совершенно не понимает, отчего профессор так жестоко шутит над ним, прекрасно видя, как ему стало жутко от одной мысли о возможном покушении. Почему же нельзя было просто нормально ответить? Пусть ни правду, но ответить хоть как-то иначе. Немного добрее. Почему он себя повёл именно так? Только недавно поднявшееся настроение Джерарда вновь с треском провалилось на самое дно. «Да пошло оно всё, блин!» оставив тарелку на подоконнике, обозлённый юноша прошагал от мужчины в гостиную. — Далеко собрались? — Спокойно развернулся к нему Роб, продолжая стоять, привалившись плечом к дверной раме. Не обращая на него внимания, Джерри покрутился на месте в поисках своих вещей, да ничего не заметил. Само собой. Он не видел тех сегодня ни в спальне, ни в коробках, что недавно здесь сам разбирал. Похоже, те где-то припрятаны. Оставив надежду что-либо отыскать, он просто забрал свою накидку и обувь с сушилок возле камина да направился к выходу. У входной двери Уайт преградил ему путь. — Я задал вопрос. — Демонстративно сложив руки на груди, всё так же ровно и беззлобно повторил он, заслоняя собой дверной проём. Вместо ответа мальчишка попытался оттолкнуть мужчину или протиснуться через него с боку, открыть дверь. Но ни замок, ни Роб не поддались. Не дождавшись каких-либо объяснений, крепче закусив сигарету в зубах, тот в итоге крепко схватил Джерарда за запястья, вынуждая тем самым бросить вещи. Занёс его руки над головой, не позволяя сдвинуться с места. — Хорошо, значит мы проведём остаток дня стоя вот так. До тех пор, пока я всё же не получу вменяемого ответа. Очередной раз крайне спокойно произнёс он, и отсутствующий вид профессора вконец вывел подростка из себя. Юноша начал брыкаться, пытаясь высвободиться из его хватки, трепыхаться, как выброшенная на берег рыба. Всё зря, мужчина гораздо сильнее него. — Ухожу! Я ухожу! — В конце концов вскричал он, не в силах далее молча терпеть действия оппонента. — И не собираюсь говорить вам куда! Я устал от всего этого! Второй день я пытаюсь… Заклокотала обида, и мальчишка едва ни вывалил на него всю свою боль, когда выражение лица мужчины ни капли не переменилось. «Он не поймёт» вновь осознал для себя Джерри вглядываясь в равнодушную не отражающую каких-либо эмоций мину. Да, не поймёт. Ни того, за что юноша так на него разозлился, ни того, что он второй день изо всех сил пытается не принимать на свой счёт грубость профессора, и не только этого. Уайт не сумеет его понять, потому как банально не захочет ничего понимать. И потому нет более никакого смысла что-либо пытаться ему объяснить. — А, впрочем, неважно! Да! Неважно, что я там «пытаюсь»! Вы ведь всё равно ничего не желаете замечать! Постоянно игнорируете меня, затыкаете, не отвечаете на вопросы, издеваетесь. Что ни разговор — от вас сплошные угрозы и шантаж, оскорбления! И я дважды побывал в лазарете по вашей вине! В этом нет смысла! И потому, вы уж извините, но не ваше дело, куда я собрался! Не нужно больше этого лицемерия. Вам же совершенно плевать, куда я пойду. — До тех пор, пока вы находитесь под моим наблюдением, независимо от чьего-либо желания, каждый ваш шаг — моё дело. Нравится вам оно или нет — таковы обязанности. Не всё в жизни происходит так, как хотелось бы. — Тогда почему… Утром, когда мы ходили по магазинам, вы были другим! Почему… из-за чего снова всё стало вот так?!.. — Довольно. Внезапно резко и жёстко, грубо одёрнул его доселе мирный Уайт, словно давая понять, что для собственного же блага заходить дальше лучше не стоит. Впрочем, тот уже так разнервничался что не обратил внимания на предупреждения. — Вы ведь общаетесь иначе с другими! В отчаянии и от непонимания выкрикнул ему в лицо Джерри, чем вначале сильно удивил Робина. А уже через секунду его мимика исказилось неописуемой злостью. К сожалению, юноша не понял своей ошибки, а ведь именно она так резко взбесила мужчину. — С Максом, с Михаэлем вы другой! Почему со мной нельзя так же?! Почему нельзя просто сказать мне, в чём дело? Поговорить?! — Поговорить… — Устрашающе тихо повторил Роб крепче сжимая его запястья в своих руках, нависая над оппонентом мрачной тенью, хотя у них и не такая уж глобальная разница в росте. И услышав этот тон Джерри физически ощутил на себе как сильно похолодел его голос. В его серых, обычно безжизненных, глазах юноша узрел прожигающий душу льдом ненависти огонь. Россыпь мурашек покрыла кожу Джерарда. Неожиданно для себя он понял, что ненароком отворил дверь в такие глубинные эмоции профессора, которые, возможно, трогать не стоило. Понял: прямо сейчас, в этот самый момент, Уайт действительно по-настоящему, искренне ненавидит его. Вот только за что? Мальчишка не знает из-за чего, почему. Понятия не имеет, по какой причине так получилось. Прежде то было лишь глупое, ничем толком не обоснованное, предположение, высказанное друзьям в большей степени просто от банальной обиды на мужчину, нежели на основании чего-либо конкретного, но теперь… Теперь всё стало предельно ясно как божий день. Профессор определённо точно ненавидит его. Всем сердцем. Пусть юноше и неизвестно из-за чего. — Нам не о чём говорить, Роджерс. — С глубоким презрительным отвращением в голосе и мимике, будто держа перед собой в руках не живое существо, не человека, а грязное смердящее ведро помоев, произнёс он. — Меня тошнит от существ вроде вас. Высказав эти слова Роб тотчас же, грубо выволок Джерарда обратно в спальню, где снова запер на ключ, как поступил с ним днём раннее. С другой стороны, в захлопнувшуюся дверь сразу же полетела тарелка с недоеденным и таким вкусным супом… Осколки со звоном осыпались на деревянный пол. «Почему всё так?! Почему? Объясни, в чём моя вина?!» долбит в виски немой вопрос, не находя ни вразумительного объяснения, ни ответа. Неужели Уайт правда ненавидит его лишь за то, что он просто живёт? Не в силах совладать с собой, раздираемый внутренней болью, юноша надрывно заорал, захлёбываясь эмоциями. Его удивительного цвета глаза замигали, то темнея, то вспыхивая, как перегорающая лампочка.

***

К ужину профессор всё же отпер дверь. Только подросток так и не вышел к нему за порог. Дверь осталась открыта и после. Но он и позже не вышел.

***

Мужчина вновь стоит перед зеркалом в ванной комнате. Новая попытка вымыть чёрную слизь из раны на плече не увенчалась успехом. Он чувствует, как тяжелеют веки, закрываются глаза от непреодолимо непомерной усталости. Смертельной усталости. Такой, от которой никак не избавиться, сколь велико бы ни было на то желание, как бы много усилий ни было приложено ради того. Которую, кажется, уже невозможно ничем излечить. По крайней мере, точно ни сном, ни длительным отдыхом или отпуском. Ему хочется забыть. Хочется забыться. Вот так просто провалиться в мирный сон и спастись в нём от суровой реальности. Затеряться, скрыться от неё окончательно. Позабыть всё. Забыть этот самим светом проклятый день. Этот день и многие-многие прошлые дни до него. До всего. Пусть бы и лишь на краткий миг, до следующего восхода солнца. «Переписать бы их все с ноля, с чистого листа, заново. Или уснуть и следующим днём уже никогда не проснуться. Исчезнуть к чёртовой матери с лица этой прогнившей Земли» в беззвучной тоске вздыхает он, сразу жестоко одёргивая себя от подобных идей. «Возьми себя в руки. Мужчина ты в конце концов или кто? Что за мысли как у депрессивной малолетки, тебе уже далеко за двадцать, вот и веди себя соответственно» безрадостно усмехнулся он сам себе, глядя в своё бесконечно уставшее мрачное серое отражение в зеркале. «Снова умылся так, что вся чёлка намокла… Растяпа» ещё вздох, теперь уже от морального бессилия. Физических сил, как и душевного желания, не хватило, чтоб вытереться. Он так и вышел из ванной к уже расстеленному дивану. Как только голова коснулась подушки, Робин заснул. К сожалению, мирный сон ласковая ночь не подарила ему и сегодня: Тёмный, заваленный камнями длинный тоннель. Без просвета, без выхода. Груды камней, полуразрушенные стены. Помещение, по которому он и без того с большим трудом ковыляет, хромая на обе ноги, накренилось вправо. Воздух липкий, тошнотворный, мерзкий. Стягивает горло тугой удавкой, сковывает дыхание. Всё в этом месте пропиталось вонью горелой плоти, крови. Запахом смерти и огня. С каждым новым вздохом всё меньше драгоценного кислорода попадает в лёгкие. Тут и там, будто обугленные тела, валяются выгоревшие запчасти машин. Пепел, словно снег, опадает на него с потолка. Зола, чёрная копоть на стенах, на полу, везде. В ушах стоит звон, слышатся крики, грохот выстрелов. Да вокруг ни души. Может, они в самой его голове пытаются разорвать её в клочья, чтоб вырваться наружу, освободиться? Где-то вдалеке негромким эхом разносится осторожный топот… Быстрые-быстрые суетливые шажки. Много-много шагов. Неужели спасатели? Вой сирен. Как же раскалывается, как же до дурноты кружится голова. Левая рука теряет чувствительность, тело медленно, но неизбежно коченеет от кровопотери. Белый яркий столп света больно резанул глаза, уже успевшие привыкнуть ко тьме, заставляя его согнуться, склонить голову. Впереди сквозь белый свет прорываются красные и синие огни. Выход. Так близко и так далеко. Казалось бы, до того рукой подать. Ещё чуть-чуть, совсем немножко, и он выберется. Вот только стоит ли? В голову закрались страшные мысли. Стоит ли ему вообще жить? Для чего ему идти туда, на свет? Зачем надеяться на спасение? Ради чего оно теперь ему нужно? Что ещё его ждёт на той стороне, кроме бесконечной боли от стольких потерь? Непроглядная бездна нового одиночества? Разъедающее душу забвение? Не лучше ли в таком случае остаться здесь, погребённым заживо на веки вечные? Умереть. Ноги подкосились, более не в силах ступить ни шага дальше. Всё кончено. Обессиленный организм бросил за него жребий сам. «Пусть так» безмолвно смирился он сам себе улыбаясь сквозь слёзы, облегчённо закрывая покрасневшие тяжёлые веки, когда чья-то рука вдруг подхватила израненное тело, не позволила пасть, коснулась его лица. Чья это была рука? Эта ласковая ладонь, подарившая ему спасение и обрекшая на последующую "жизнь" полную мучений и горести. — Мягкая… — Едва слышно прошептал Робин пребывая в глубоком беспокойном сне.

***

К его огромному удивлению, после выхода из паба день с профессором Уайтом проходил не так уж плохо, даже довольно-таки хорошо, по крайней мере, до текущего события. Перед возвращением в университет они зашли приобрести необходимые средства гигиены для Роджерса, поскольку с собой у Джерарда буквально ничего полезного не имеется. Даже расчёску, которой тот пользуется вторые сутки, предоставил профессор. Заодно они купили немного продуктов для ужина, так как по выходным кафетерий работает лишь до трёх часов дня. Юноша не знал, что собрался готовить мужчина, однако процесс покупок внезапно оказался для него таким увлекательным! Джерри был по-настоящему счастлив. Роб спокойно реагировал на сторонние вопросы, не злился и не раздражался, не грубил и не пытался язвить. Несколько раз они даже действительно хорошо, даже тепло пообщались. И как только всё смогло вот так обернуться? Джерард сидит на кровати, болезненно глядя на черепки разбитой тарелки в своих ладонях. Он порезался, собирая осколки. С момента ссоры и до самого отхода ко сну юноша силился понять, что же пошло не так в сегодняшнем дне. Может, ему не стоило обращать внимание на профессора? Не надо было так реагировать. Тогда бы он настолько сильно на него не разозлился? Но ведь правда, отчего же именно в тот момент мужчина стал самим собой? У Джерри не много друзей. Четверо, и те даже не с его факультета. Всего второй курс. Он, по сути, ещё новичок в Веоне. Ребята из его классовой специализации на факультете, с кем он успел сдружиться за тот год, выпустились в конце весны. А других учащихся на ней и вовсе нет. То был последний выпуск перед её закрытием. И всё же Роджерс каким-то образом попал в их число. Остальных новеньких, поступавших к нему в класс, всячески отговаривали, из-за чего все в итоге отсеялись, ушли либо перевелись в другой. Все, кроме Джерарда. К концу первого полугодия из всего первого курса своего класса он остался один. А потом, весной выпустились старшие, и теперь он оказался вообще единственным представителем своего класса во всём университете. Уже тогда, в прошлом учебном году, он привык быть изгоем. Так как остальные ребята со стороны своего же факультета его недолюбливали. Благодаря им в прошлый год почти каждая тренировка кончалась для Джерарда травмой. «Если бы не декан…» горько думал в такие моменты подросток. К сожалению, сейчас Дефенса уже нет рядом с ним. Он может понять ненависть, неприязнь со стороны товарищей по факультету. Но слова Уайта… Роджерса недолюбливали сверстники, но не профессора. Да и из тех, никто никогда не выражал какие-либо протесты открыто, не делал обидные, едкие замечания, не грубил ему. Всем просто как будто бы не было до него никакого дела. И ему было в целом всё равно. Закрыв свои преобразившиеся бездонные тёмно-лазурные омуты, юноша крепче сжал в руках черепки разбитой тарелки. Ранки на пальцах засаднили.

***

— Ну как вам ваш первый рабочий день? — Я в восторге! Спасибо большое! — Маленький эльф широко улыбнулся, пожимая руку радушному тучному мужчине в поварском фартуке. — Бьёрн… э-э… ему тоже всё очень понравилось! Он просто немного скромный. — Хорошо, раз так. Хорошо. Доброй ночи. Не опаздывайте завтра. — Ага! Прощаясь, Макс бодро замахал рукой, поднимаясь по ступеням наверх, на второй этаж. Он нашёл Бьёрна в их комнате, сидящим в темноте у окна. Здоровяк услышал, как скрипнула входная дверь. Затем, как она затворилась. После, как кроха включил верхний свет, как с разбегу перескочил спинку дивана, приземляясь на пружинящие сидения. И даже не повернул в его сторону головы. — Ты чего на полу? — Сходу добродушно спросил Максвелл. Тот никак не отреагировал на его появление, остался молча сидеть, перебирая пальцами неприметную резинку для волос, надетую на запястье будто браслет. — Хорошая фотография. — Тепло улыбаясь, крошка указал на снимок, лежащий на запачканной книге в руках друга. На потрёпанном фото чуть впереди красуется сам Макс в красно-зелёном костюме рождественского эльфа. Прямо за ним, с красно-белым колпаком на голове — Джерри в обнимку с красноволосым парнем в белой накладной бороде. Слева от Макса — Бьёрн в образе рождественского оленя. У того на лице большой накладной красный нос, а на голове ободок, с торчащими в стороны рожками. Все четверо вокруг снеговика с пёстрым шарфом на шее и морковкой вместо носа на лице. А на переднем плане среди четырёх парней — девушка. Она делала снимок на фотоаппарат. Так получилось, в кадр попала лишь часть её лица. Прекращая перебирать резинку Дарквуд, бережно провёл тыльной стороной пальца по снимку, будто поглаживая её блестящие тёмные кудрявые локоны. — Мы обязательно их найдём. Выше нос, ну. — Осторожно попытался приободрить его Фокс, склоняя голову на бок, чтоб получше разглядеть мимику на лице собеседника. Понять, о чём тот думает. — Мы даже не знаем, выжили ли они. Что искать спустя столько времени. Кости? Откуда такая уверенность что мы их найдём?.. Я уже устал убеждать себя: «всё нормально». Потому что ничего не нормально… На вид спокойно ответил ему Бьёрн не отрывая взгляда от счастливых мордашек на фотоснимке. Да только сие напускное спокойствие сквозит неимоверной тоской. Как и ожидалось, парень всё ещё подавлен. Что грустно, но не удивительно. Маленький эльф призадумался, почти сразу же бодро подскакивая на диване, начиная интенсивно расхаживать по нему взад-вперёд при том рассуждая для товарища вслух. — Давай подумаем логично: ты ведь знаешь, деканат давно ведёт поиски. На них можно положиться. Они опытные маги. А Идеафол к тому же из следопытов. Они не остановятся, пока не отыщут их. В конце концов присмотр за студентами вдали от дома их обязанность. — Попытался заверить друга Фокс. Но, заметив, что слова о деканате никак не сумели того подбодрить, решил привести иные доводы. — С другой стороны: Джерри очнулся. А это хороший знак. Удача на нашей стороне, Бьёрн. Только вдумайся: он вернулся к нам. Спустя столько недель пребывания на грани жизни и смерти! Разве не чудо?! — Чудо, конечно. Ты прав… — Соглашаясь с ним безрадостно кивнул Бьёрн. — И я по-настоящему счастлив, что он жив и сейчас вместе с нами. Просто вся наша «удача» постоянно с какими-то оговорками… Джерард здесь, но его память так и не возвратилась после ранения, а его состояние не улучшилось за столько недель. Больше ничего особо критичного не случилось, но и мы до сих пор ничего не узнали ни о том, кто наш враг, ни как и куда исчезли выпускники Эгиды, окончившие ныне закрытую специализацию. У нас даже есть главный свидетель всего. Ведь у Джерарда были зацепки… Только он больше не может рассказать нам о чём-либо. — Подытожил он, вновь неспешно начиная перебирать в пальцах своеобразный "браслет" на своём запястье. — Осознание данных фактов морально убивает меня. — Всё не так плохо, как ты считаешь. И да, я не прекращу повторять: пока мы не сдались — шанс есть! Джерри ни за что бы не сдался. Никогда. И мы не должны. — Воодушевился сам своим словам Фокс так, что аж подпрыгнул на месте. — Мы всё выясним! И начнём с поисков Миры и Райза. Вернём их, там сориентируемся как быть дальше. Надо решать проблемы по мере их поступления. Иначе так можно себе нервный срыв заработать. — Возможно. Но ребята, Джерард… — Сдержанно вздохнул Дарквуд, так и не подняв головы. — Вся эта ложь, прочие недомолвки… Я всё думаю о том нашем последнем разговоре, перед тем как он "уснул" летом. — В день, когда Джерри впал в кому? — Обеспокоенно глядя на друга переспросил Максвелл. Взгляд его едва заметно переменился. Бьёрн физически почувствовал его страх. Напряжение, застрявшее в его теле с этим импульсом. Секундной слабостью. «Наверное не стоило начинать этот разговор. Надо было молчать. Как делал раньше» подумалось парню. Но он уже начал. Присаживаясь обратно на диванчик, эльф обнял свои колени руками. Ему стало как-то не по себе. Ни то чтобы Макс вдруг забыл. Да и как такое забудешь? Когда жизнь близкого утекает словно песок сквозь пальцы, и не в твоей власти что-либо изменить… Такое не забывается. Вот и он не забыл. Скорее дело в том, что он помнит. Даже слишком отчётливо помнит тот день. — Закрылся в энергетическом коконе? — Да. — С кивком подтвердил тот, продолжая на вид равнодушно созерцать фотографию. Только пальцы как будто бы чуть покрепче сжались. — Всё думаю, почему я с ним согласился. Пообещал, что никто в Веоне ни о чём не узнает. Что мы дождёмся его, когда он очнётся, поправится. Не будем ничего предпринимать до его "возвращения". Почему? Мы ведь семья. Он сам всегда так говорил, и все верили. Я верил ему. Мы должны были заботиться друг о друге. Обязаны были. Так почему тогда я не сделал того, что было должно? Заботился ли я о нём в тот момент? Или просто испугался взять на себя ответственность? Струсил. Побоялся… испортить всё снова. Спихнул на него эту ношу, зная, что так нельзя. А теперь мы все имеем то, что имеем… — Бьёрн… — С тихим сожалением выдохнул он. Осторожно придвигаясь поближе к Дарквуду, Фокс приобнял своими мелкими ладошками его голову. Голос Бьёрна всё так же нарочито спокоен на слух, что фигурально заставляет сердце Макса покрыться трещинами. «Я тоже по ним очень скучаю… И не меньше тебя терзаюсь виной. Если бы только я был сильнее. Тогда я бы смог помочь тебе защитить остальных… Но я не смог» украдкой шмыгнул эльф носом замечая, что сам успел погрустнеть за время диалога «не время расстраиваться. Джерри рассчитывает на нас. Ребята рассчитывают. Я… больше не обуза для своей семьи! Я им нужен! Так же сильно, как они нужны мне. Нужно постараться и тогда…» из сторонних мыслей Максвелла вывел голос друга. Бьёрн продолжил высказывать неоконченную мысль. — Может ты был прав? Может я должен был поддержать тебя. Не согласиться с ним. Чтобы мы сразу что-то предприняли. Нашли помощь раньше. Должны ли мы были рассказать деканату, или хотя бы профессору, правду обо всём случившемся? Может тогда расследование не затянулось бы так надолго? Может сейчас состояние Джерарда было бы лучше? Может, Мира и Райз были бы ещё живы? Если бы не мои сомнения в тот момент. — Перестань. — Ободряюще потрепал эльф его пепельную шевелюру. Сложил свою ладонь парню на голову. — Они выжили. Выжили, я уверен. Иначе и быть не может. — М-да… — Грустно отрывисто усмехнулся тот уголком губ. — Знаешь, больше всего в сложившейся ситуации меня поражаешь, наверное, именно ты. Своим оптимизмом, Макс. Ты же знаешь, чем всё закончилось в нашу последнюю встречу в том баре. — Правда? Не совсем понял, что во мне и моём оптимизме такого уж поразительного, но, спасибо за комплимент! Искренне поблагодарил он друга, намеренно делая вид будто не понял, что тот имеет в виду, чтобы как-то перевести всё в шутку, разбавить гнетущую атмосферу. Да парень слишком хорошо знает все его уловки. — Не за что. — Выждав некоторую паузу всё так же сдержанно произнёс Бьёрн. — Вообще-то я имел в виду что не понимаю почему ты всё ещё здесь, и всё ещё добр к тому, кто разрушил твою семью… — Во-первых не «твою», а нашу. А во-вторых, наверное, потому что никогда не считал её разрушенной? К тому же ты её часть. Да и вообще, что за вопрос?! В семье так положено! Вот и всё. Очень просто, неправда ли? «Просто. Когда ты так говоришь» снова задумался Бьёрн. Он слишком крепко увяз в горьких мыслях. «Я эгоист? Если хочу уйти даже после того, что он сказал. Кажется, оно выглядит довольно эгоистично…». Продолжая смотреть на снимок в своих руках взгляд скользнул по радостным улыбкам, родным лицам. Максвелл, Райз, Джерард, Мира и он сам… Как же давно оно было, то мимолётное счастье, пусть и недавно совсем. Всего лишь каких-то несчастных полтора месяца прошло. А по ощущениям век. Так беспощадно тот день разделил их жизни на «до» и «после». Яркий свет лампы оставляет блики на снимке, из-за чего счастливые лица на нём как будто лучатся. Кажется, ещё чуть-чуть и они все станут настоящими. Протянут руку и сделают шаг за пределы этой маленькой карточки, в реальность. Жаль. Таких чудес в мире нет, и вряд ли будут когда. Взгляд Бьёрна потяжелел. Он накрыл фото своей ладонью. «Прости, Макс. Это ни недоверие. Ведь я верю тебе. Просто каждый новый день, новая неудача, просчёт убеждают меня: «без меня всем стало бы гораздо лучше». Эгоистично ли желать счастья для своих близких? Даже если их счастье заключается в том, что меня с ними больше не будет? Я должен решить для себя этот вопрос». — Если они и выжили, я всё равно последний, кого они захотят видеть. А если ещё и Джерард узнает обо всём… Что тогда? Он удивился, услышав о моём проклятии берсерка. Что означает лишь одно: он забыл. Что ещё стёрлось из его памяти? Когда всё только случилось, он отнёсся к происшествию со свойственной ему рассудительностью и пониманием. Но теперь… что будет теперь, узнай он правду? А о нашем обмане? — Но мы его не обманываем! — Воскликнул Фокс. — Мы бережём его. Это необходимость. Временная мера. Ради его же блага. Чтобы его не травмировать. Даже Уайт считает, что так для него будет лучше. — Как ни назови, это всё ещё обман. Джерард нам верит, а мы молчим. Не хочу испытывать судьбу. И не хочу дальше продолжать жить во лжи. Мне нужно уйти. Пока не сделал хуже, чем оно есть. — Не говори глупостей! Даже не думай уехать! Слушай, нам всем просто нужно немного отвлечься. Чуть-чуть расслабиться. Ты ведь на самом деле так не считаешь. Ты же знаешь, ребята не злятся. Ну… может быть только Райз… Райз вспыльчивый, конечно… Но он не сможет злиться на тебя до конца жизни! Он простит. — Мне не нужно его прощение, Макс. Он в праве ненавидеть меня. И в общем я полностью разделяю эту позицию. Я не хочу быть для них болезненным напоминанием пережитого ужаса. Не нужно чтоб они меня видели. Мне будет достаточно знать: вы четверо живы и в безопасности. — Но ведь… — Ты там был. Ты знаешь, что я такое. Ни за что не поверю будто ты не понимаешь, почему я должен уйти. — Произнёс он, болезненно подняв от снимка свои чёрные-чёрные глаза на маленького эльфа. Тот тоже выглядит грустным, встревоженным. Чувствуется, Максвелл не знает, что ещё может сказать, что ещё сделать для него, чтоб ему стало хоть чуточку легче. Пусть ненадолго. — Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. — Мотнув головой продолжил он. — Все эти недели я ненавижу себя с каждым днём всё сильнее: за каждую секунду, когда не ищу их. И каждую, когда занят чем-то вместо поисков. Всегда. Постоянно. Ни на миг… не могу прекратить вспоминать те выражения лиц… тот ужас, застывший в глазах. Она испугалась меня. В последний миг своей жизни она видела перед собой монстра. — Она видела тебя. Тебя! Что ты теряешь контроль. Пыталась помочь тебе. Потому что ты наш друг. Наша семья! Не говори так. — Нет. — С горькой усмешкой вновь мотнул парень головой. — Уже нет. Я — угроза. Нужно держаться подальше от тех, кто мне дорог, пока и их не постиг тот же злой рок. Оставляя книгу с фотографией на диване, Бьёрн поднялся на ноги, подошёл к распахнутому окну. Как бы проводя незримую разделяющую черту между собой и собеседником. И будто почувствовав это, Макс подался с диванчика вперёд, сразу же останавливаясь от резкого жеста. Не оборачиваясь Дарквуд, выставил руку в его сторону негласно призывая оставаться на месте. — Тьма не знает усталости, Макс. Не ведает пощады и жалости. Не разбирает, не спрашивает, где друг, а где нет. Моя тьма не исключение из правил. Как бы сильно я ни пытался себя изменить, она никогда не исчезнет из тела. С каждым днём всё сложнее держать внутреннего медведя на цепи. Подавлять в себе его ярость… Новый срыв лишь вопрос времени, которого у нас нет. Чувствую скоро снова кто-нибудь пострадает из-за него, как Мира. Не хочу, чтобы тем "кем-то" стал ты, Джерард или любой другой. Невиновный.