История Ари, возлюбленного Боэтии

Меня к этому опасному поступку толкнула действительная нужда; в ту пору я нашел вход в двемерскую лабораторию, но тайны ее от меня скрывали орды диких фалмеров. Всякий, кому довелось столкнуться с этими кошмарными тварями подтвердит: они утратили рассудок, глаза и эльфийский облик, но остались великолепными бойцами и сносными заклинателями мороза. Я бы побоялся сунуться туда даже с дюжиной крепких воинов. Однако в те дни я не смог бы оплатить услуги даже одного приличного наемника. Успех экспедиции висел на волоске, когда я решился прибегнуть к помощи духа Возлюбленного Боэтии. Подготовка заняла не больше недели. Чтоб получить пепел сердца вампира, я выследил одного кровососа-ученика самостоятельно, огненный папоротник приобрел у данмера-аптекаря, а что касается слез отчаянья (их называли в тексте призыва питьем для Собирателя Соли), в них у меня тогда не было недостатка. Я завершил ритуал призыва стоя прямо прямо у входа в лабораторию. Передо мной появился в голубоватом сиянии дух высокого воина с коротким копьем в руках, с чертами лица чрезвычайно мягкими для данмера. Все его лицо было испещрено мелким узором. Он смеялся. Я преодолел оцепенение и сказал, что желаю, чтобы он помог очистить лабораторию от фалмеров (дух слушал, наклонив голову), продемонстрировал меч в своих руках (сказано, что Святой Ари помогает лишь достойным из воинов). Дух двинулся вперед, неостановимый. Фалмеры падали от ударов его копья. Я шел позади и мне не было нужды обагрять оружие, фалмеры лежали мертвые. Этаж за этажом мы спускались, дух смеялся и разил безглазых чудовищ. Я еле поспевал за ним. Когда я вошел в последнюю из комнат, то увидел, что дух, уперевшись стопой в грудь мертвого фалмера, извлекал из его пасти свое копье, Собирателя Соли. Он обернулся ко мне с широкой улыбкой. “Подойди ко мне и будь испытан”, так сказал он и направил острие копья к моему горлу. Моих сил еле хватало, чтобы отражать его удары, он не позволял мне перехватить инициативу ни на секунду. И все же мне улыбнулась удача: уворачиваясь от глубокого выпада, я отскочил в сторону и сумел приставить меч к животу данмера. В ту же секунду я почувствовал, как Собиратель Соли касается моего виска. Но, видимо, духу было довольно этого момента паритета. Он осторожно отвел от себя мой меч, шагнул ко мне и крепко поцеловал в губы. Мой язык и гортань обожгло страшным холодом. Дух исчез, а способность говорить к мне вернулась лишь через месяц. Рагнар Крепкий “Открытие руин Крефт Азун. Том 1. Введение” Таурис Астер, кровник дома Редоран, уважаемый и благочестивый мер, за двухсотлетнюю жизнь так и не женился. Конечно, у него были наложницы и любовницы, обычно из числа аргонианок (большой плюс, что они беременеют только от аргониан и не приносят ублюдков данмерским господам). Таурис всю жизнь стремился быть хорошим редоранцем, серьезным и религиозным, почтительным к предкам и отважным в бою. Не вышло только с последним: в детстве он нырял с друзьями, прыгая со скалы, неудачно упал и раздробил кости в ногах. Колдуны и лекари Альдруна сделали все, чтоб он смог ходить сам, но воином ему стать уже не было суждено. Однако, он значительно преумножил богатство своей семьи, скупая, открывая и поддерживая яичные шахты квама. Он любил говорить, что любую армию нужно кормить, и, мол, добыча яиц квама это не так героично, но бойцы Дома Редоран далеко не уйдут на голодный желудок. После Красного Года и войны с аргонианами дела Дома Редоран шли в гору, и Таурис Астер тоже возвысился. Его поместье было прямо под панцирем гигантского краба в центре Альдруна, дюжина шахт наполняли сокровищницу, а дни были заполнены посещением родовых гробниц, составлением планов и смет, инспектированием предприятий (не оставалось времени для праздности). Однажды он встретил шахтерку, данмерку хорошего роста, наделенную строгой красотой. Он сразу же велел послать ее вечером к себе и женщина не осмелилась перечить владельцу шахты. Он провел с ней дюжину ночей и, пресытившись, перестал за ней присылать. Спустя полгода женщина (звали ее Лайона) пришла в поместье Астера с тяжелым животом. Таурис сперва ее прогнал, после решил, что стоит послать женщине денег. Еще позже он обратился к астрологам и получил новости потрясающие: младенец должен будет родится под знаком Воина (что уже внушало надежду) и есть шанс рождения в особое положение лун, при котором у хаджитов рождается их вождь, а для данмерского младенца это будет означать особую судьбу и благоволение Истребований. Тогда он забрал шахтерку к себе и окружил ее заботой до дня родов и даже после позволил кормить младенца первую неделю жизни. Потом ее, конечно, пришлось отослать. Когда мальчику исполнился год он получил имя Ари. Таурис надеялся, что ребенок унаследует рост красоту матери и его собственное благоразумие, но с каждым годом разочаровывался. От матери у ребенка был только рост, уже в отрочестве он сравнялся с приезжими северянами. А вот лицо у Ари было настолько обыкновенное и непримечательное, что с таким хорошо только в порту Сейда Нин у приезжих кошели срезать: узкое, темно-серое, резкие скулы, раскосые глубоко посаженные глаза, тонкие губы, склеры ровного красного цвета, усредненное в каждой черте лицо. Почтительности к родителю в нем тоже было немного. А еще он был привязан к матери, устраивал безобразные скандалы, когда желал ее увидеть и не мог: пришлось позволить Лайоне приходить к ребенку каждую неделю. Хотя Таурис признал сына официально и никто не решился бы в лицо назвать мальчика ублюдком, дети благородных семейств Дома Редоран его избегали. Ари проводил больше времени среди служанок на кухне, чем с другими мальчишками. Это тоже беспокоило отца: как бы Ари стал воином в компании аргонианок и матери-шахтерки? Пока мальчик рос, отец нанимал ему гувернеров из числа отставных офицеров, но толку было мало. Ари уже вышел из детского возраста, но ничем редоранца не напоминал. Тогда господин Астер решился на крайнюю меру. В ту пору стало модно отдавать своих детей в обучение к мудрым женщинам Эшленда. Когда пропал Трибунал, живые боги-короли Морровинда, эшлендеры, почитавшие даэдра, перестали считаться еретиками. Напротив, они стали хранителями вековой мудрости, никогда не поддавшиеся на ложь Трибунала. Из изгоев они стали солью Морровинда. Некоторые шаманки даже открывали школы в больших городах. Такой вариант не устроил Тауриса. Он нашел для сына настоящую отшельницу, жившую у самого склона Красной Горы. В трудной и опасной жизни вдали от цивилизации, в труде и молитве мой сын станет мужчиной, так рассудил Таурис. В ночь, когда Ари исполнилось двадцать лет, он не сомкнул глаз. Он ходил по своей комнате из стороны в сторону. Сперва он пытался придумать план побега: вот он вылезет в окно и пешком дойдет до побережья, а там проберется в трюм грузового корабля и, незамеченный, умчится в неведомые земли. Он уже не был ребенком, и понимал, что план гуарье дерьмо и хорош, только чтобы отвлечь мысли. А мыслей было полно. Странно было, что все они мало касались будущего (от него Ари чувствовал только страх, не принимавший конкретной формы), все больше это были воспоминания о матери. Одно из первых воспоминаний Ари был связано со стыдом. Он был тогда совсем ребенком, лет шести или семи. Мать приходила его навестить почти каждую неделю. В тот раз она принесла с собой сладкий рулет. Мать работала в яичной шахте, всегда была уставшей. В ту встречу на ней была широкая соломенная шляпа и серое платье с желтыми узорами. От нее пахло молочком квама и чем-то прелым. Они были на кухне, внизу, где обычно собиралась прислуга. Ари ел рулет, а мать сидела рядом и смотрела с необыкновенной теплотой. Он тогда съел все до крошки. Когда мать ушла (ей не разрешали оставаться в доме на ночь) то кухарка, хорошенькая аргонианка Не-Терпит-Мороза, стала отчитывать мальчика, что он не спросил у матери, ела ли она сегодня. Ведь она быть может весь дневной заработок потратила на дорогу и на лакомства сыну. Тогда его не тронули слова кухарки. Но сейчас Ари было так жгуче стыдно, спустя дюжину лет, будто бы он сегодня оставил мать голодной, а сам ел. Прошел год, как матушку унесла пепельная лихорадка. Ари возвращался к ней в мыслях часто, но сегодня думал о ней каждую минуту, надеясь, что ее образ принесет сил и решимости. За свой нынешний страх тоже было стыдно. Отец еще месяц назад сказал, что отдаст Ари в обучение какой-то старухе-колдунье из диких земель на десять долгих лет. И вот пришел день. Когда стало светать в дверь постучал отцовский секретарь, данмер полностью седой и ужасно старый. - Молодому господину велено явиться сей же час к северным воротам. При себе иметь ничего не велено, - проскрипел старик. Распоряжение застало Ари врасплох. Он тщательно собирал вещи: несколько книг, короткий кинжал, две смены одежды, каменная фигурка гуара, подаренная матерью, немного денег. Ерунда, все умещалось в небольшой узел, Ари был уверен, что отца впечатлит готовность обходиться малым. И тут такое. Ари закрепил кинжал на поясе, а фигурку сунул под кушак и так пошел навстречу к отцу. Господин Таурис Астер стоял вместе с телохранителем, оба держали под уздцы по здоровому ездовому гуару. Рептилии щерили зубастые пасти и вообще выглядели угрюмо, под стать обстановке. Ари подошел к ним и поклонился, злить отца в такой момент ему не хотелось. Таурис пребывал в настроении торжественно мрачном, с каменным выражением лица он ответил на поклон кивком головы и достал из седельной сумки небольшой фиал. - Твой путь начнется с этого зелья, сын. Пей. Ари выпил и рухнул на землю. Его мышцы онемели и обмякли, даже моргнуть не выходило. Он почувствовал, что его кладут поперек седла, а после и рассудок его погрузился в оцепенение.