судьба моя

Чонгук Тэхёну кажется чем-то озабоченным. Первый выходной день подходит к концу, книга дочитывается до середины, а чужое мельтешение начинает немного раздражать. — Что тебя беспокоит? — не выдерживает Тэхён. — Я… — замирает Чонгук, будто бы пойманный в свете фар лесной зверёк. — Разреши воспользоваться своим компьютером. — Конечно, — пожимает плечами Тэхён. Он с готовностью поднимается с насиженного места, чтобы подойти к рабочему столу, открыть крышку ноутбука, включить его и ввести пароль. — Пожалуйста, — кивает он, возвращаясь к своему занимательному историческому роману, которому и остаток выходного посвятить не жаль. Через какое-то время в поле зрения попадает Чонгук. Причём ещё более взвинченный и почему-то грустный. — Эй, — окликает его Тэхён, наблюдая за тем, как тот направляется на кухню. — В чём дело? Чонгук отзывается не сразу. Возвращается в гостиную, держа в руке стакан с водой. — Я только что хотел проверить свой банковский счёт, — наконец-то прорывает он тишину. — Но оказалось, что счёт давным-давно закрыт. Типа… Я не знаю. Я думал, что хоть что-то, но осталось?.. — Мне неловко говорить, но правительство, эм… Вроде как, ну… Вычёркивает Потерянных из их привычной жизни. В это понятие входит и полное стирание банковской истории, пенсионных накоплений и всего такого же подобного этому. — Но зачем?! — Я думаю, всё дело в том, что Потерянные, как правило, никогда не возвращаются к… Больше не становятся людьми. И чтобы их накоплениями не спекулировали родственники, их просто забирают в общую казну. Что-то вроде благотворительности в приказном порядке. — Бред какой, — хмурится Чонгук. — А как же я? Меня спросить не нужно было? — Ну… С вороном не очень-то и поговоришь, мда. Чонгук зыркает на Тэхёна, но предпочитает не комментировать. Он дуется, как хомяк, скрестив руки на груди. — А зачем тебе деньги? Может быть, я могу чем-то тебе помочь? — пробует достучаться до него Тэхён. — Вообще-то я хотел отдать эти деньги тебе. Тэхён приподнимает брови, несколько раз моргнув. — Зачем? — Ты серьёзно сейчас? — Ну… Да? Чонгук бегает по нему взглядом, в конце концов страдальчески вздыхая. — Ты правда такой хороший? — Что? — искренне удивляется Тэхён. — Нет. — Но ты покупаешь нам еду, платишь квартплату, зарабатываешь деньги, почти каждый день пропадая на работе. А я… А я просто сижу у тебя на шее. — Что за глупости? — фырчит Тэхён. — Я делаю это, потому что считаю правильным. И, эй, если ты забыл — ты мой друг. Чонгук вздыхает, опуская голову. — Я чувствую себя бесполезным. — Это не так, — спешит заверит его Тэхён. — Послушай, раньше я был одинок. Мне это нравилось, но одиночество есть одиночество. У меня, конечно, есть родители. Но у них есть своя жизнь. Так же и со всеми друзьями. У каждого из них есть свой человек, с которым они делят все радости и печали, заводят семьи, рожают детей. У меня же такого никогда не было. Я… Привык справляться один. Так что… Ты компенсируешь всё лишь одним своим присутствием. Чонгук крепко задумывается, уставившись на цветастый ковёр под своими ногами. Тэхён решает ему не мешать, методично открывая непрочитанные за день сообщения. — Так я… Типа комнатной собачки что ли? Тэхён удивлённо отрывается от телефона, встречая требовательный взгляд Чонгука. И такой тот набычившийся и взъерошенный, что смешок сам вырывается наружу. — Эй! Как это понимать?! Я правда что-то вроде корги для тебя?!