Скажи мне, почему мы должны прощаться?

Яркое калифорнийское солнце облизывало своими лучами беспокойный песчаный берег, что каждые несколько секунд окатывали пышные соленые волны. В воздухе пахло морской водой, крик чаек разрезал приглушенный шум на пирсе, где развернулся яркий парк развлечений, переплетаясь американскими горками и другими аттракционами, с каждого из которых раздавались довольные вопли. День умиротворенно клонился к закату, однако солнце все еще грело, а легкий бриз приятно остужал разгоряченную отличной погодой кожу. Светлые волнистые волосы трепались по ветру, попадая тонкими прядями в глаза, и Виктория механически убирала их с лица, пока ее немного тяжелая голова была занята навязчивыми мыслями, а голубой, как бескрайний Тихий океан, взор, с надеждой вглядывался в толпу, заполонившую весь пирс. Вряд ли можно было описать словами то, через что сейчас проходила Вик и ее неразлучные друзья, оказавшись в Америке в качестве знаменитых на весь мир артистов впервые. Толпы фанатов, фотосессии, эфиры на радио, жаркие концерты и приглашение на вечернее шоу Джимми Фэллона вскружили музыкантам голову, ведь едва ли они могли себе представить еще полгода назад, что их будет ждать такой ошеломляющий успех на международной музыкальной арене. Но помимо всего этого, всей своей популярности и знаменитости, они были обычными лучшими друзьями, что хотели отлично провести время в незнакомой стране. В одном из самых южных ее городов, столице кинематографа, голливудских актеров и бушующего океана, на который итальянцы приехали пару минут назад. Восторг сиял в глазах каждого из них, ведь до этого они еще никогда не видели тихоокеанское побережье, и только Виктория совершенно не могла думать о приятной поездке на пляж, словно ей не было никакого дела до блестящих волн и сияющей на вялом закате водной глади. Синева под густыми ресницами была прикована к человеческому скоплению на входе в Пасифик-Парк. Черные зрачки искали знакомый изящный силуэт, периодически поглядывая в открытую на телефоне переписку, где подруги еще за пару часов договорились о времени и месте встречи. И пока парни, ускакавшие поближе к океану, носились по теплому песку Санта-Моники, Виктория ждала на Пирсе Грейс, что еще несколько минут назад написала, что уже на месте, и скоро придет к итальянке навстречу. Вик стояла, опустив голову, и перебирала собственные пальцы, а в голове били набат слова ее лучшего друга, который, в чем-то точно был прав. Вик на кого-то запала. На оливковый свет меж накрашенными блестящими тенями веками, что заставлял ее стройное тело дрожать каждый раз, когда они с Грейс сталкивались взглядами. Два года он жил внутри блондинистой головы блеклым воспоминанием, однако теперь все изменилось, и легкое увлечение стало для басистки одержимостью, а желание сблизиться с темноволосой американкой нарастало с каждым днем. И Викторию это пугало. Итальянка не привыкла к такого рода эмоциям, и всякий раз, когда девушка начинала испытывать к кому-то влечение, она подавляла его в зачатке, потому что была до глубины души уверена, что ни к чему хорошему это не приведет. Многие свои влюбленности, что вполне стать серьезными чувствами, Вик просто игнорировала, а те пару раз, что, казалось, позволяла себе отдаться химии в гормонах, натыкалась на вежливый отказ и просьбы продолжить дружеское общение. И все, в чем гитаристка видела отдушину уже несколько лет, это секс без обязательств несколько раз в неделю, и упор на работу, в которую, в отличие от своих ночных пассий, Виктория была по-настоящему влюблена. Но с Грейс было что-то не так, точнее с девичьим увлечением ей, ведь сколько бы итальянка не пыталась услышать собственный голос разума, который буквально орал, что что бы сердце блондинки не требовало, это будет обречено на провал, Вик ничего не могла с собой поделать и отчаянно искала встречи с новой загадочной подругой, про которою она по прежнему толком ничего не знала. И эта тайна и неизвестность в образе Грейс манила Викторию со страшной силой, а скорый отъезд в Италию на неделю съемок клипа саднил девичье сердце предвкушением тоски по оливковым радужкам. Но разве есть смысл заходить дальше, если между вами девять тысяч километров, и вы живете на разных континентах? — Вик! — знакомый радостный голос вырвал датчанку из плотного мыслительного процесса, и девушка подняла голубые радужки на приближающийся к ней силуэт, что радостно махал ей тонкой рукой. Грейс вприпрыжку бежала по пирсу в свете алого закатного солнца, и ее волнистые волосы развивались на ветру, впутавшись прядями в оправу солнцезащитных очков на девичьей голове. Она была одета в черные шорты с завышенной талией и растянутый бежевый свитер, но выглядела так, слово облачилась в самый дорогой и шикарный костюм Gucci из весенней коллекции, и Вик с восторгом смотрела на американку, на плече у которой неизменно висел чехол с дорогим фотоаппаратом. Виктория засияла от радости, растянувшись в счастливой улыбке, и приняла в объятия брюнетку, которая уже через мгновение оказалась рядом с басисткой, обвивая руками ее прикрытую растрепанными волосами шею. Вик надрывисто вздохнула и сомкнула руки на женской талии, прикрытой плотной вязкой свитера, и под бледной кожей итальянки разлилось непонятное тепло, распустившее по ее стройным изгибам колючие мурашки. — Рада тебя видеть! — Грейс отстранилась и подарила подруге умиротворенную улыбку. — прости, что пришлось ждать, какие-то туристы попросили меня их сфотографировать, и очень долго не могли определиться с видом! — Все в порядке, мы приехали всего пару минут назад. — поправив волосы, смущенно ответила Вик, поглядывая на клочок пляжа в паре десятков метров от нее, где стояли ее лучшие друзья и курили. — и я тоже рада тебя видеть. Грейс улыбнулась еще шире и радостно помахала парням, которые, увидев девушек на пирсе, оживились и направились к ним. Дамиано приветливо помахал Грейс в ответ и кинул на Викторию неоднозначной взор карих радужек, за который басистке захотелось скинуть лучшего друга в океан с какой-нибудь высокой скалы. Остальная часть компании поднялась обратно на пирс, и американка поздоровалась с ребятами, приветственно обняв каждого, после чего друзья направились в сам Пасифик-Парк, наслаждаясь атмосферой веселья и легкого безумия, пропахшего попкорном, сахарной ватой и соленой карамелью. Отовсюду слышались радостные возгласы и визги, что смешивались с громкой музыкой, и ребята, разинув рот, внимательно слушали от Грейс краткую историческую справку о месте, что они сейчас посещали. По пути к аттракционам музыкантов встретила парочка счастливчиков-фанатов, и итальянцы с радостью согласились сделать с ними фото, на что Грейс любезно предложила запечатлеть это на профессиональный фотоаппарат. Поклонники были в восторге, и после того, как оставили свои контакты американке, чтобы та выслала им фото, поблагодарили группу и удалились, давая друзьям возможность спокойно отдохнуть, словно они были обычными туристами, что приехали в парк аттракционов за острыми ощущениями. Время безмятежно лилось, пенными волнами ударяясь об опоры пирса, и теперь ребята, взявшие себе настоящие американские хот-доги, наперебой спорили о том, на какой аттракцион они пойдут в первую очередь, параллельно уговаривая непреклонного Дамиано прокатиться с ними на американских горках, которых солист боялся и ненавидел. Но, в конце концов, всяческие уговоры прекратились, и все, кроме фронтмена и барабанщика, отправились на опасный аттракцион, предвкушая тот адреналин, который обязательно вселит в их организмы поездка на горках. Друзьям пришлось постоять в небольшой очереди, но они, занятые оживленной беседой, даже не заметили, как пролетело время томительного ожидания. И все это время Виктория упорно пыталась унять бушующее волнение, которое захлестнуло ее организм отнюдь не от предстоящей поездки на американских горках. Грейс то и дело бросала на подругу двусмысленные взоры, по крайней мере, итальянке так показалось, и ее страшно раздражало то, что она не понимала, действительно ли брюнетка оказывала ей знаки внимания, или ее увлеченный мозг сам себе это придумал. Друзья уселись по вагончикам, и Вик не переставала подкалывать все еще вялого Томаса, что сидел с Лео прямо перед подругами. Она даже попросила Грейс сфотографировать лучшего друга, чтобы потом распечатать его бледное лицо и повесить его в студии ребят в Риме, где сейчас как раз шел ремонт. Девушки веселились и смеялись, и когда вагончики сдвинулись с места, подруги затаили дыхание в ожидании. Они медленно двигались вверх, в предвкушении переглядываясь, и продолжали шутить с сидящими впереди парнями, предполагая, что Дамиано бы уже сто раз умер от страха только на этом этапе поездки. Пару секунд на вершине маршрута, и состав из вагончиков рванул вниз с характерным лязгом колес о рельсы, а человеческий визг ударил в уши, перемешиваясь с свистящем на скорости ветром. Вик закричала от неожиданности, вскидывая руки вверх, и тут же расхохоталась, отчетливо услышав грязную ругань Томаса, что орал больше от восторга, чем от страха. Они летели на бешеной скорости, шустрый ветер развивал светлые волосы, и с такой высоты было отлично видно, как солнце медленно опускается в океан на размытом дымчатом горизонте. Виктория и Грейс смеялись, словно дети, ловя приоткрытыми устами потоки воздуха, когда, внезапно вагончик резко дернулся, отчего девушки подлетели над сидениями, несмотря на то, что были крепко пристегнуты. Глаза американки распахнулись от легкого приступа страха, и она крепко схватила Вик за руку, непроизвольно переплетая их пальцы. Щеки гитаристки вспыхнули цветом закатного солнца, и теперь ее сердце билось отнюдь не от приятного страха и адреналина. Грейс намертво схватилась за руку итальянки, вцепившись в нее пальцами, и на секунду их взгляды встретились, а время, казалось, застыло вместе с вагончиком, что еще долю секунды назад несся по узким рельсам на бешеной скорости. Вик вцепилась взглядом в оливковые радужки и смущенно закусила губу, на что Грейс как-то странно улыбнулась и сжала ее ладонь еще сильнее. Мурашки побежали по спине блондинки, и от приятного тока, пробившего все ее тело, она едва не вылетела из яркого вагончика. Не в силах больше проходить через эту приятную пытку, Вик отвела взгляд, уставившись вперед, на спину Томаса, и стала дышать ртом, в попытке восстановить напрочь сбившееся дыхание. Всего полторы минуты, и экстремальная поездка завершилась, состав из разноцветных вагончиков остановился в той же точке, откуда несколько минут назад уехал, и запыхавшиеся от восторга люди стали покидать свои места. Вик застыла в ступоре, опустив взгляд в одну точку, и все еще пыталась восстановить дыхание, пока чужая теплая ладонь лежала в ее руке. И только когда Грейс, видимо пришедшая в себя, осторожно высвободила свою руку из ладони итальянки, та внезапно опомнилась, встряхнувшись, и стала выбираться из узкого вагончика. Сердце колотилось как сумасшедшее, выбивая из упругой девичьей груди остатки воздуха, а разум продолжал кричать и стучаться о черепную коробку о том, что такая реакция на весьма скромный жест — совершенно не здоровая, и заинтересованность Вик в темноволосой американке вот-вот получит красный уровень опасности. Все это — очень плохая идея. И Виктория отлично знала, что ее может ожидать. Они вчетвером вернулись к Дамиано и Итану и принялись делиться пережитыми впечатлениями с дожидавшимися их внизу друзьями, но Вик теперь уже не могла думать ни о чем, кроме загадочной Грейс Батлер, и о том, что за последние несколько дней им еще ни разу не удалось пообщаться наедине, потому что они все время были с парнями. И хотя с ними было весело, гитаристку не покидало необъяснимое желание провести время с одной только Грейс, чего ситуация, пока что, не позволяла. Нельзя поддаваться чувствам, они тебя уничтожат. Виктория махнула головой, отгоняя четкую мысль, и попыталась вникнуть в суть разговора между оживленно общающимися друзьями. Девушке срочно нужно было позволить себе расслабиться, снять напряжения, и когда Итан любезно предложил сходить всем за пивом, Вик облегченно вздохнула, роняя свое стройное тело на узкую скамейку, а тяжелую от мыслей голову на влажные от волнения ладони. В голове крутилось множество вопросов к себе и Грейс, стоящей сейчас спиной к друзьям у края пирса и фотографирующей закат. Как можно задать вопрос, если боишься услышать ответ? Виктория еще некоторое время назад подметила то, как американка ловко уворачивалась от обсуждения ее жизни и прошлого, переводя тему на что-то другое. Басистка всегда хорошо замечала такие странности и мелочи в поведении людей, и Грейс не была исключением. Однако, вопреки всем прочим, что при знакомстве с гитаристкой с радостью разбалтывали факты о себе, брюнетка была не особо разговорчивой, и в бурных обсуждениях обычно оставалась лишь внимательным слушателем. И теперь Вик было до ужаса любопытно узнать о новой подруге и ее жизни как можно больше подробностей. — Не хочешь прогуляться? — резко раздалось над ухом итальянки, и та вздрогнула от неожиданности, будучи в сотый раз за день выдернутой из своих мыслей. — Куда? — отрешенно спросила Вик, повернувшись на присевшую рядом американку, отчего ее волосы разрезали разбавленный вечерней прохладой воздух. — Ты уже была у океана? — улыбаясь, спросила Грейс, одарив потерянную гитаристку доброй улыбкой, и, когда та отрицательно покачала головой, протянула подруге руку. — идем. Виктория подняла на брюнетку немного смущенный взгляд, и аккуратно положила пальцы в чужую ладонь, поднимаясь со скамейки. Свободная рука выхватила из заднего кармана кожаных брюк дорогой телефон, и Вик написала в чат ребятам, которые пару минут назад отошли к какому-то аттракциону, короткое сообщение о том, что они с Грейс отошли прогуляться и чтобы их не теряли, и послушно направилась за уверенно идущей прочь из парка американкой, что легко тянула ее за руку. Они уверенно шли, петляя между снующими туда-сюда людьми, а Виктория все думала, как брюнетке удается считывать ее мысли, ведь стоило девушке подумать о том, что она хотела бы провести время с Грейс наедине, как та предложила ей уйти от общего шума и людей, чтобы полюбоваться океаном. Солнце уже практически село, озаряя тонким алым лучиком линию горизонта, что сливалась с водой, когда девушки, все еще держась за руки, сошли с пирса на зыбкий песок, и направились вдоль накатывающих на берег синих вспененных волн. Грейс ненадолго остановилась и стянула с ног черные конверсы вместе с носками, с наслаждением опуская ноги в еще теплый песок, и Вик, увлеченно наблюдающая за действиями подруги, последовала ее примеру, и тоже сняла тяжелые ботинки, погружая ступни в бархатную на ощупь россыпь побережья Санта-Моники. Девушки медленно шли вдоль мягко шумящего прибоя, пока гомон людских голосов вперемешку с музыкой в парке аттракционов оставался позади, а приятный вечерний бриз мягко щекотал разгоряченную кожу, подбрасывая распущенные волосы в воздухе. Они просто шли и общались на разные темы, раскидывая ногами сыпучий песок и приглушенно смеясь, и Вик чувствовала, что лучше момента, для того, чтобы начать подробнее расспрашивать подругу о ее жизни, в ближайшее время точно не предвидится. — Ты долго жила в Нью-Йорке? — набравшись смелости, задала вопрос Виктория, внимательно вглядываясь в оливковые радужки напротив. — ты родилась там? Грейс глубоко вздохнула, закусив щеку изнутри, и подошла чуть ближе к кромке воды, грациозно протягивая ногу к подбегающей волне. — Нет, я… Я родилась в маленьком городке в Мичигане. — безразлично произнесла брюнетка, сжимая губы в тонкую линию. — В Нью-Йорк я перебралась в восемнадцать. Вик чувствовала, как ее подруге стало трудно говорить, как только беседа затронула ее прошлое, и итальянке почувствовала ужасную неловкость, будто она лезла совсем не в свое дело, хотя ее вопрос был более чем безобидным. — А почему переехала в Лос-Анджелес? — стараясь увести разговор от далекого прошлого брюнетки, спросила Вик, заламывая собственные пальцы. — Во-первых, мне предложили тут неплохую работу со свободным графиком. — улыбнувшись, ответила американка, монотонно доставая из кармана шорт пачку сигарет. — во-вторых, океан. — восторженно сказала Грейс, опуская тонкую порцию никотина в рот. — он всегда меня манил, я даже мечтала встать на доску, но все никак не могу побороть страх. Девушка пожала плечами, и, быстро щелкнув зажигалкой, подожгла сигарету и сделала глубокую затяжку. Шум накатывающих волн приятно щекотал слух, но Виктории казалось, что она слышит вообще каждый звук, вплоть до шелеста медленно тлеющей сигареты. Она посмотрела назад, и, взмахнув волнистыми волосами, опустилась на землю, усевшись на еще не остывший песок. — Боишься серфить? — снова поинтересовалась Вик, наблюдая за тем, как тонкая сигарета то и дело касается чужих пухлых губ. — Боюсь скорее неизвестности в глубине, чем самого процесса. — пожав плечами, ответила Грейс, и, сделав пару шагов, уселась возле подруги прямо на песок. — я не боюсь воды и умею плавать, но мне страшно думать о том, что может ждать меня в открытом водоеме. — еще одна затяжка, и гитаристка почувствовала знакомой запах никотина в паре сантиметров от своего лица. — а у тебя есть страхи? Боишься чего-то? Ну разумеется, Виктория боится. И проще ей было бы бояться высоты, как Дамиано, или глубины, как ее новая подруга. — Страхи есть у всех, Грейс. — вздохнув, заговорила гитаристка, и аккуратно взяла из руки брюнетки наполовину скуренную сигарету, зажимая ее между губами. Вик курила крайне редко, только когда сильно напивалась или нервничала. И сейчас был второй случай, ведь все ее старания приоткрыть завесу тайны над личностью Грейс Батлер привели к тому, что теперь итальянке предстояло самой открываться перед новой подругой, и хотя она по-настоящему была не против, тема, к которой привела их непринужденная беседа, была совсем не тем, чем Виктория была готова делиться. — Я боюсь привязываться к людям. — продолжила Вик, после небольшой паузы и пары затяжек никотином, возвращая сигарету подруге. — боюсь любить кого-то. Боюсь, что вообще не умею любить. Грейс удивленно уставилась на басистку и шумно вздохнула, явно не ожидая, что за вечно жизнерадостным настроением итальянки скрывается такая серьезная неуверенность и страх. Истлевший окурок оказался вдавленным в песок, а Виктория безразлично смотрела на океан, пока ночь лениво опускалась на горизонт, принося с собой настоящую осеннюю прохладу. — Почему, Вик? — аккуратно спросила брюнетка, опуская теплую ладонь на плечо подруги, прикрытое кожаной курткой. — у тебя же есть ребята, сестра, ты ведь любишь их. — Конечно, люблю. — покачивая головой, согласилась Виктория. — они ведь моя семья. А я говорю о другом. Я никогда не влюблялась, и не думаю, что когда-то смогу. Грейс понимающе помахала головой, глядя куда-то себе под ноги, потому что в словах подруги она слышала что-то отдаленно напоминающее ей ее саму, но старалась не подавать виду, выуживая из помятой пачки новую сигарету. — Ты никогда не испытывала к кому-то романтических чувств? — с сожалением спросила Викторию американка, прикуривая очередную дозу никотина. — Испытывала. — вздохнув, протянула Вик, и поежилась от прохладного ветра, что дул от воды. — но это ни к чему не привело. Причем в обоих случаях. — Если хочешь, мы можем поговорить об этом… — аккуратно сказала Грейс, чувствуя, что итальянка сильно напряглась. — но, если для тебя это тяжело, я не собираюсь лезть и давить. Виктория посмотрела на брюнетку с благодарностью и облегчением в глазах и глубоко вздохнула, выхватывая из чужих пальцев тлеющую сигарету. Новая порция никотина отправилась в женские легкие, и Вик стало чуть легче, а тема разговора уже не казалась такой напряженной. Девушке внезапно стало так просто и спокойно в компании брюнетки, руки перестали дрожать от волнения, а голова будто опустела. — Первым был Дамиано. — сорвалось с губ Виктории, и она повернулась на нахмурившуюся Грейс, возвращая ей сигарету. — мне было пятнадцать, когда мы познакомились, и не буду отрицать, что тогда я питала какие-то надежды. — Вик усмехнулась, наблюдая за тем, как оливковые глаза подруги расширяются от удивления. — слава богу, мне хватило мозгов сразу понять, что это отвратительная идея, и ничего не выйдет. И нет, он не знает об этом, и у нас никогда ничего не было. — Ты еще чувствуешь к нему что-то? — после небольшой паузы спросила Грейс, выпуская изо рта густую струйку серого дыма. — Нет. — легкомысленно усмехнувшись, ответила Вик. — прошло почти семь лет, для меня он старший брат, которого у меня никогда не было, и я очень сильно его люблю, но точно не в романтическом плане. Девушки покачали головами, вслушиваясь в шум прибоя, когда на несколько минут между ними повисла тишина, и каждая задумалась о своем, позволяя друг другу обработать разговор, что между ними только что произошел. — А второй? — внезапно прервала паузу Грейс, заглядывая в глаза теперь совершенно спокойной подруге. — кто был второй влюбленностью? Вик снова отрывисто усмехнулась, одарив американку снисходительным взглядом, и мягко улыбнулась, подставляя прохладному ветру залитое румянцем лицо. — Примерно полгода назад мы с ребятами познакомились с одной девушкой, она брала у нас интервью, но, в общем, так вышло , что мы начали близко общаться и тусить вместе. — спокойно заговорила Виктория, перебирая рукой рассыпчатый светлый песок. — так получилось, что однажды мы напились и переспали. Я не влюбилась, конечно, но это был первый раз, когда я что-то почувствовала к человеку, с которым у меня был секс. — девушка пожала плечами, крепко сжала губы и после небольшой паузы продолжила. — она четко дала понять, что не ищет отношений, и я сразу же все поняла и успокоилась. Только вот буквально через месяц после этого она стала встречаться кое с кем. — Вы сейчас общаетесь? — внимательно выслушав подругу, спросила Грейс, и аккуратно положила руку на ее предплечье. — Разумеется, — улыбаясь, ответила Вик. — это девушка Томаса — Эстелла. Мы очень хорошо дружим. Брюнетка с сожалением вздохнула, поглаживая Викторию за руку, и выудила из пачки сигарет новую никотиновую трубочку, сразу протягивая пачку подруге. Вик в удивлении вскинула брови, как-то вымученно улыбаясь, но все же взяла сигарету из коробочки, уже через секунду зажимая ее между ровными белыми зубами. Вспышка зажигалки, что держала рука американки, и обе девушки обильно затянулись густым серым ядом, растворяя все переживания в его саднящей горечи. — Ты только не подумай, что я страдаю из-за этого и держу на ребят обиду. — спокойно сказала Виктория, прерывая очередную тишину. — я рада за них с Томасом, у нас у всех прекрасные отношения, и я почти сразу же отпустила эту ситуацию… — Но? — сразу же распознав, что все не так просто, поймала фразу итальянки Грейс, сталкиваясь с удивлением в ее голубых глазах. — что-то все равно тебя гложет? Виктория устало моргнула и сделала еще один глубокий вздох, потирая большим пальцем бровь. Она снова сделала затяжку, оглядывая застывшее в ожидании лицо американки, и, выдохнув серый дым в прохладный воздух, продолжила. — Я чувствую себя их тенью, Грейс… — понуро сказала Вик, смиренно покачивая головой. — когда ты — единственная девушка в компании сексуальных горячих парней — музыкантов, всеобщее внимание приковано к ним… Также как и внимание тех, кто знакомится с нами лично. — Ты с ума сошла?! — еле дослушав подругу до конца, возразила возмущенная Грейс. — Ты хоть иногда в твиттер заходи, тебя там все боготворят! Это ведь ты идейный вдохновитель вашего коллектива, и ты — его главное сокровище! — американка вскочила на ноги, принимаясь мерить шагами песчаный пляж. — и ты вовсе не тень. Как минимум для меня, ты намного интереснее всех своих супер-сексуальных друзей вместе взятых. И мое внимание точно на твоей стороне, Виктория. Гитаристка смотрела на подругу снизу вверх, застыв в оцепенении и шоке, словно та только что призналась ей в любви и предложила ей сбежать вместе на Фиджи. Но для вечно оптимистичной и жизнерадостной Вик, которая помогла построить отношения как минимум двум своим друзьям, никогда не имея своих, слова Грейс сейчас были намного важнее признания в любви или симпатии, потому что впервые за много лет она услышала столько поддержки от кого-то кроме ребят из группы. Брюнетка смотрела на басистку с непоколебимой уверенностью, будто была готова доказать каждое свое слово в эту же секунду, и Викторию это просто сразило. Она не могла ничего сказать или сделать, кроме того, что хлопать густыми ресницами и жадно хватать ртом прохладный воздух. Лед на девичьем сердце тронулся и начал таять с невероятной скоростью, прямо в эту секунду, пока синий и оливковый взоры цеплялись друг за дуга, в попытке осознать, что для обеих девушек значит этот непростой и достаточно личный разговор. — Я не знаю, что сказать… — смущаясь, заговорила Вик, после того, как смогла собрать в кучу разбегающиеся по углам ее сознания мысли. — почему ты так хорошо ко мне относишься, мы ведь знакомы совсем недавно? Грейс тепло улыбнулась и протянула гитаристке ладонь, и та, благодарно посмотрев на девушку напротив, поднялась с земли, держась о чужую теплую руку. Вик встала на ноги, бегло оглядывая взошедшую над океаном белоснежную луну, что отражалась в бескрайней водной глади, а Грейс аккуратно убрала с лица подруги прядь волос, что в очередной раз задул туда ветер, касаясь подушечками пальцев чужой румяной щеки. Виктория вздрогнула и вытянулась как струнка всем телом, наслаждаясь приятным прикосновением чужих рук. — Во-первых, мы знакомы аж два года! — усмехнувшись, ответила брюнетка медленно проходясь пальцем по мягкой коже женской щеки. — во-вторых, есть в тебе, Виктория Де Анджелис, что-то манящее и чарующее, и, кажется, я не в силах бороться с этим. Сердце итальянки пропустило несколько ударов от услышанного, что совершенно точно имело какой-то тайный смысл, и Вик прикрыла глаза, шумно задышав, стараясь не сойти с ума от взгляда оливковых глаз, что в свете луны освещал все лучше, чем прожектора на все еще шумном пирсе в нескольких сотнях метров от застывших в предвкушении девушек, стоящих босыми ногами на остывающем мягком песке. Непонятная яркая искра вспыхнула в глазах Виктории, пока сердце колотилось с бешеной скоростью, а голос разума вовсю спорил с чувствами, накатывающими на женский организм, словно океанские крупные волны на беззащитный песчаный берег. Дыхание участилось, а в оливковых радужках напротив вспыхнуло легкое смущение, которого Вик раньше никогда не видела. Она слишком долго так стоит, пялясь на Грейс, словно ребенок на сладкий леденец, не в силах сдвинуться с места и определиться, как ей поступать дальше. Целуй ее, пока не поздно. Даже не смей, это все испортит. Внезапно Виктория вздрогнула, ощутив вибрацию в заднем кармане брюк, и в глубине души обрадовалась тому, что хоть что-то смогло прервать эту бесконечную молчаливую сцену, ставшую пыткой для молодой итальянки. Она вымученно улыбнулась, взглянув на все еще озадаченную Грейс, и опустила взгляд в телефон, который только что достала из кармана. На экране светилось короткое имя одного из ее друзей, и Вик, усмехнувшись, приготовилась острить, и ответила на звонок, прикладывая смартфон к уху. — Что на этот раз, Лео? — как ни в чем не бывало, спросила Виктория, закусывая нижнюю губу. — вы хоть двадцать минут можете провести без меня? — Вик, возвращайтесь на пирс. — серьезно сказал менеджер, вздохнув. — у нас серьезные неприятности.