Скажи мне, почему мы должны прощаться?

Яркие неоновые огни, отражающиеся в стеклянных фасадах высоток, навязчиво бросались в глаза, привлекая к себе рассеянное внимание. Ночь, необычайно теплая для первых чисел марта, заполняла своей чернотой блистающие светом широкие авеню, с отелями, казино и ресторанами по обеим сторонам, и тихие улочки пригорода, где в однотипных коттеджах смотрели свои сны самые заурядные американцы. Светофоры на перекрестках мигали желтым, никак не мешая редким машинам и ночным лихачам носиться по дорогам, тишину которых разряжали лишь отдаленные серены скорой помощи и музыка, взлетающая к небесам из дверей бесчисленных круглосуточных заведений Лас-Вегаса. До рассвета уже не так много, а значит, нужно брать от темноты по максимуму, пока теплая ладонь лежит в твоей руке, переплетая ваши пальцы. Две девушки, держась за руки, не спеша шагали по тротуару вдоль широкой центральной улицы и звонко смеялись, не прекращая говорить. Гуляли по ночному Вегасу, позабыв обо всех опасностях и, что самое главное, о собственных обидах и некогда серьезной ненависти. Словно все складывалось именно так, как и было им предначертано. Виктории и Грейс улыбнулась невероятная удача в заброшенном зале казино, где они смогли наконец-то переступить черту, не позволяющую им показать друг другу то, что они на самом деле друг к другу чувствовали. Перестали скрывать нечто большее за переигранной ненавистью и обидой, и все сразу же встало на свои места и замерло, пока время продолжало бежать вперед. Пока тонкие пальцы итальянки бережно массировали затылок темноволосой, перебирая ее короткие взлохмаченные пряди в тишине пустующего игрового зала. Как удачно они там оказались. Избежали нежеланных неприятностей в лице с виду приличного и приятного в общении мужчины, подарили друг другу любовь и страсть, а потом безо всяких препятствий покинули дорогой клуб через черный выход, который им удалось найти в том же пустом зале казино. И поначалу они, вцепившись в ладошки друг друга, бежали по опустевшей ночной улице, не оглядываясь, потому что боялись преследования, а потом, когда до отеля оставалось идти совсем недолго, решили не спеша прогуляться, озаряя друг друга смущенным взглядами и переплетая пальцы. Словно эта ночь стала для них первым свиданием, во время которого они сломали все стереотипы, потому что секс у них был до, а не после. Грейс и Вик говорили на совершенно отвлеченные темы, боясь касаться тех нерешенных вопросов в их отношениях, которые все еще остро стояли, потому что обе хотели просто насладиться отличной ночью вдвоем, не думая о том, что завтра неминуемо наступит, и им придется принять его вместе с тем, что теперь снова между ними творилось. А в головах обеих только одна мысль — не потерять ее снова, не упустить свой последний шанс. Грейс не могла отвести от Виктории глаз, когда та в какой-то момент стянула с себя тяжелые ботинки, и побежала по асфальту прямо босиком. Она была такой счастливой, заливисто смеялась с собственной беспечности и инфантильности, хватала американку за ладони, кружилась с ней в непонятном танце, обвивала шею руками и останавливалась для того, чтобы подарить возлюбленной вялый нежный поцелуй. А потом снова бежала вперед, спотыкаясь о расклешенные края брюк, и вновь смеялась. И Вик еще никогда не чувствовала себя настолько хорошо, как этой совершенно потрясающей ночью. Была трезва, как никогда, телом, но при этом разум ее витал в облаках, потому что взгляд влюбленных оливковых глаз опьянял лучше любого алкоголя. Девушки зашли в отель, звонко смеясь, в половину четвертого утра, и Виктория уже успела с три короба наврать Дамиано по телефону о том, что давным-давно сидит в своем номере, а предупредить, что уезжает, просто забыла, потому что плохо себя чувствовала. И говорить с лучшим и явно не трезвым, судя по заплетающемуся голосу, другом, становилось труднее, когда ладони Грейс оказывались на талии итальянки, пальцами проникая под майку, потому что мысли из извилин тут же улетучивались, растворяясь в вечерней прохладе. Нежность в каждом прикосновении и объятии помогли скоротать время в лифте, что нес два женских тела ввысь, а поцелуи и вовсе заставили время замереть, а дорогую кабину зависнуть между этажами. Все было как в сказке, как в несбыточной мечте, которая так резко стала явью, на ноль умножая все, что случилось до. И когда Грейс и Виктория на пару минут застряли в шикарном коридоре отеля и неловко переминались с ноги на ногу между дверями двух номеров, молчаливо не желая расставаться эту ночь, такое четкое осознание пришло, что если сейчас каждая зайдет в свою дверь, то все вернется к отправной точке. И они поняли друг друга без слов, и обе зашли в номер бассистки, тихо прикрывая за собой деревянное полотно, после чего брюнетка снова с нежностью накрыла губы Вик своими. Ночь, слишком теплая не только из-за плюсовой температуры на улице, но и из-за долгожданной близости между двумя девушками, медленно подходила к концу, освещая первыми лучами солнца сонный Лас-Вегас.

Пришла пора и сновидениям подходить к завершению.

Виктория резко распахнула глаза, сталкиваясь синевой под веками с заливистым солнечным светом, влетающим в панорамное окно дорогого люкса. Радужки немного защипало от чрезмерной яркости, и девушка шустро заморгала, хлопая густыми ресничками. В комнате пахло свежестью и приятным утренним ветерком, и Вик слегка улыбнулась, снова прикрывая веки в облегченном наслаждении, и подставила лицо под чужую ладошку, которая нежно перебирала пальцами ее волосы. Не приснилось, не показалось. Она тут, рядом с ней лежит на соседней стороне постели и осторожно гладит ее по растрепанной голове. — Доброе утро. — голос Грейс прозвучал над самым ухом итальянки, разгоняя по ее организму загустевшую за ночь горячую кровь. Американка легко поцеловала Викторию в щеку, проведя по ней носиком, и после уткнулась им в светловолосую макушку гитаристки, пока та блаженно улыбалась, прикрывая от наслаждения глаза. Вик протяжно выдохнула, аккуратно разворачиваясь на бок, и Грейс послушно отстранилась, позволяя девушке принять удобную позу. Их еще сонные и слегка мутные взгляды встретились, и брюнетка лучезарно улыбнулась, вновь запуская пальцы в спутанные блондинистые пряди, пока Виктория с интересом разглядывала ее заспанное лицо, словно видела его впервые. Мечтала видеть его каждое чертово утро так сильно, что сама судьба над ней сжалилась и исполнила ее заветное желание. — Странно, ты еще здесь. — язвительно улыбнувшись, пошутила Вик, утыкаясь носом в шею Грейс, и та донельзя нежно ее обняла, прижимая к себе. — я думала, утром ты будешь уже на полпути в Лос-Анджелес. Не смогла удержаться от колкости в сторону брюнетки, которая, в целом, вообще-то была очень даже оправдана, но та приняла ее со всей честью, снисходительно усмехнувшись с шутки Виктории, которая еще пару дней была для нее настоящим триггером. — Ха-ха, очень смешно. — показательно бросила Грейс себе под нос, ухмыльнувшись, пока басистка вяло покрывала ее шею легкими поцелуями. — не дождешься, ты дошла до той стадии в отношениях со мной, когда отделаться от меня практически невозможно. Терпи теперь. — А нельзя было так сразу?! — недовольно воскликнула Вик, отстранившись от американки, и распахнула удивленные глаза. — и разве у нас отношения? Пока что, похоже разве что на отличный секс по дружбе. Виктория довольно заулыбалась, наблюдая за тем, как на лице темноволосой разыгралось возмущение, потому что рядовую шутку итальянки та расценила как что-то серьезное. Нравилось видеть, как ее раздражает факт их «секса по дружбе», и осознание того, насколько ее не устраивало такое положение вещей, доставляло гитаристке неимоверное удовольствие. Но внезапно лицо Грейс сменило свой шутливый настрой, отчего Вик слегка напряглась, удивленно ухмыляясь, и пожала плечами в недоумении, на что американка глубоко вздохнула, и, подарив басистке чересчур серьезный взгляд, притянула ее к себе и осторожно коснулась губами чужих уст. Виктория довольно улыбнулась, зарываясь пальцами в короткие волосы брюнетки, и слегка углубила поцелуй, не давя и не настаивая. Столько нежности в обычных вещах обе еще никогда не испытывали, и казалось, что только об этом они всю жизнь и мечтали, дожидаясь, когда злодейка судьба снова их сведет. И не существовало больше ничего для двух влюбленных девушек, застывших навсегда в этом утре, которое неминуемо подходило к концу с каждой секундой, предваряя появление новых и новых проблем. — Я расскажу обо всем Алексу, Вик… — серьезно сказала Грейс, прерывая поцелуй, и вновь заглянула в глаза обескураженной басистке, нежно поглаживая пальцами девичью щеку. — сразу же, как мы вернемся. Виктория слегка помрачнела, обеспокоенно рассматривая, как переливается свет в оливковых радужках, и закусила губы, не представляя, что ей на это ответить. Да, безусловно, она хотела, чтобы Грейс во всем призналась своему парню, и по совместительству их с группой концертному менеджеру в том, что между ними произошло, что происходит сейчас, но внезапный страх того, чем все это может обернуться, затрепетал в сердце неприятной тревогой, заставляя брови съезжаться, а взор леденеть. — Ты уверена, что пора? — Вик и сама едва не усмехнулась с абсурдности своего вопроса, потому что да, черт возьми, давно пора, уже четыре месяца как, тем более, что все повторилось, и, судя по всему повторится вновь. Потому что они обе до ужаса хотели продолжить эти отношения, может даже официально, и это наверняка станет серьезным поводом для скандалов с близкими людьми в жизни обеих. Дамиано как минимум их убьет. — Конечно пора, Виктория, что за вопрос?! — неподдельно удивляясь, возразила Грейс, поглаживая девушку по зацелованной ею же нежной коже на шее. — я люблю тебя, я хочу быть с тобой, хватит уже с нас драмы. От услышанного Вик едва не расплакалась, растягиваясь в обессиленной улыбке, и вновь юркнула в объятия к Грейс, изо всех сил прижимаясь к ней, словно ей все это чудилось, и наваждение вот-вот исчезнет, обнажая жестокую реальность — где все это — просто глупый бред ее израненного воображения. Но брюнетка без лишних слов опять притянула ее к себе, вырисовывая на обнаженной девичьей спине непонятные узоры, и зарылась носом в ее волосы, в голове повторяя, как мантру, что в этот раз она ни за что не облажается так, как сделала это месяцами ранее. — Я тебя тоже люблю, tesoro… — прошептала куда-то в плечо американки Виктория, оставляя на месте, где только что отпечатались ее слова, нежный поцелуй. — тогда я признаюсь ребятам… Дамиано будет в бешенстве… Они лениво рассмеялись и вновь слились в нежном трепетном поцелуе, чувствуя, как бешено бьются их сердца в унисон. И такое облегчение накрыло обеих, потому что, действительно, вся эта ситуация, — как пластырь, который нужно было поскорее оторвать, минимизируя неприятные ощущения. И, возможно, в этот раз жизнь не окажется сукой, и все сложиться так, как они обе того хотели. Если, конечно, сукой не окажется еще и одна из них. Внезапно дверь в номер задребезжала от резкого стука, и обе девушки от неожиданности подскочили на кровати, словно оказались в глупом анекдоте, где муж одной из них неожиданно вернулся домой из командировки, и вот-вот застанет свою благоверную за интересной изменой. Грейс и Виктория, натянув на обнаженные тела край одеяла, сидели на кровати, уставившись друг на друга, и надрывисто дышали, испугавшись от неожиданности. — Вик, если сама не откроешь, я вынесу эту дверь вместе с твоим очаровательным мозгом! — из коридора, скрывающегося за дверным полотном, послышался веселый голос фронтмена. — а Тони и Эдгар с радостью мне помогут, правда, мальчики? Пара секунд замешательства, и Виктория с Грейс как ужаленные вскочили с постели, подбирая с пола разбросанную одежду, в панике придумывая выход их ситуации, потому что признаваться в своих отношениях — вот так, обе, мягко говоря, не были готовы. Вариантов отступления, кроме как спрятаться на балконе, у Грейс не было, и она, наскоро натянув на себя помятое летнее платье, быстро чмокнула гитаристку в губы, шепнув ей, что любит, и вприпрыжку выскочила на балкон, прикрывая за собой стеклянные двери. А дальше — куда? — Вик, серьезно, открывай, иначе я порошу Паулинн вскрыть замок, поверь, она это умеет, издержки профессии! — снова шутливо прокричал Дамиано, и за дверью послышался скомканный смех Томаса. — никого нет дома? — Дам, я сейчас дойду до двери и прибью тебя, серьезно! — разыгрывая сонный голос, прокричала Виктория, с ужасом наблюдая за тем, как Грейс, обойдя весь балкон, и не обнаружив место, где можно было спрятаться, перекинула ногу через ограждение, и Вик мысленно покрутила у виска пальцем, пока ее глаза превращались в блюдца. — дайте мне поспать! Гитаристка в панике вылетела на балкон, уже собираясь ловить Грейс за ногу, но та ловко перелезла через оба бортика даже без намека на страх, и уже стояла на выходе из своего номера, отряхивая платье. Подарила ошарашенной итальянке нежную улыбку, отправив воздушный поцелуй, и скрылась за стеклянными дверями дорогих апартаментов, пока Виктория думала о том, что не видела в своей жизни ничего настолько восхитительного, как эта чертовка, что только что исчезла в полутьме соседнего люкса. В дверь снова забарабанили, и Вик, закатив глаза донельзя и вымученно простонав, поплелась к выходу их комнаты, придумывая способ, которым она будет лишать жизни сразу трех своих друзей. Она открыла дверь с совершенно безразличным лицом, тут же встречаясь взглядами с Итаном, Томасом и Дамиано, которые, ослепительно улыбаясь, глядели на нее, хлопая ресницами. — Ты бы хоть оделась, Вик. — фыркнул гитарист, оглядывая девичье тело, единственным предметом гардероба на котором были трусы. Басистка даже не подумала о том, что в суматохе не успела хотя бы накинуть на плечи гостиничный халат. Она снова закатила глаза, на пятках разворачиваясь спиной к друзьям, и удалилась обратно вглубь номера, оставляя дверь за собой распахнутой. — Как будто вы никогда не видели мои сиськи, недотроги долбанные, вот что с людьми делают отношения. — бубнила себе под нос Виктория, натягивая на себя футболку, которую она только что подняла с пола возле кровати. — и вообще, это мой номер, как хочу так и хожу, а если что-то не нравится — уматывайте к себе. — А засосы откуда? — за спиной возмущающейся девушки раздался томный голос Дамиано, по которому было слышно, что музыкант улыбается. Виктория резко замолчала, застыв на месте, и медленно прикрыла глаза, коря себя за то, что не оделась в чертову паранджу перед тем, как впустить этого дотошного и внимательного придурка в свой номер, потому что увидев такое количество бордовых меток на ее теле он точно теперь достанет ее вопросами, на которые девушка пока что не готова была отвечать. Но точка невозврата уже оказалась достигнута, и Вик, нервно облизнув губы, развернулась на фронтмена, выдавливая из себя язвительную улыбку. — Все-таки развела Линн на секс, она сказала, что я трахаюсь лучше, а что? — сложив руки на груди, процедила девушка с ухмылкой, наблюдая за тем, как лицо Дамиано покрывается красными пятнами от ярости. Со стороны коридора послышался смех Томаса, и возмущенный солист кинул в него гневный взгляд, который одним касанием должен был стереть с лица земли развеселившегося парня. Итан легко прокашлялся, скрывая таким образом короткий смешок, и незаметно дал пять Виктории за ее спиной, пока пыхтящий Дамиано придумывал достойный ответ на колкость лучшей подруги. — Вот обязательно тебе съязвить, да? — обиженно процедил музыкант, не подобрав достаточно остроумных слов, чтобы ответить Вик, и осторожно присел на край расправленной постели. — я к тебе пришел со всей своей любовью, поесть принес, а ты? Солист изобразил до ужаса наигранную обиду, надув губы, и сложил руки на груди. Томас, усмехаясь с реакции друга, подошел к Вик, и, вручив ей пакет с каким-то фастфудом, тоже дал пять, пока Дамиано не видел, заставив девушку довольно похихикать вместе с гитаристом. Фронтмен на это закатил глаза так, что, наверное, увидел свой мозг, и надулся еще сильнее, исподлобья оглядывая своих объединившихся против него друзей. — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответ, Дами. — ухмыляясь протянула Виктория и, разведя руками, вытащила из пакета с едой сэндвичи, передавая каждому из парней по одной закуске. — ты же знаешь, самый рабочий способ сделать так, чтобы тебе точно не поверили — это сказать правду. Томас и Итан снова захихикали, пока Дамиано сверлил довольную собой басистку снисходительным взором карих радужек, но уже через пару секунд замолчали, переглядываясь между собой в полном недоумении. — И как часто ты так делаешь, Вик? — округлив глаза, поинтересовался Томас, откусывая кусочек от сэндвича. — Ты даже не представляешь, насколько, Тони. — девушка растянулась в загадочной улыбке, прикрывая веки, и тоже откусила немного хлеба от бутерброда. — и вы никогда в жизни не догадаетесь, где я вру, а где говорю чистейшую правду. Парни вновь испуганно переглянулись, проронив в номере звенящее молчание, и Виктория уже обрадовалась, что ей удалось наговорить достаточно ерунды, чтобы увести беседу от неудобной темы, и растянулась в довольной улыбке, украдкой бросая смущенный взгляд в сторону соседнего балкона, когда Дамиано неожиданно опомнился, привлекая к себе внимание вновь. — Так откуда засосы? — вскидывая брови, опять задал вопрос музыкант, откидываясь на локти, упирающиеся в пышное одеяло на постели. — ты наконец-то нарушила свой обет воздержания? — Ты идиот? Какой обет воздержания, что ты несешь? — жуя, скептически протянула Виктория, глядя на Дамиано так, словно он нес совершено несвязный бред. — Дань верности Грейс Батлер, так понятнее? — дожевывая кусочек сэндвича, подытожил итальянец, передразнивая, и закатил глаза. Услышав до боли знакомое имя из уст фронтмена, Вик заметно напряглась, смутившись, и начала стремительно краснеть, потому что воспоминания о минувшей ночи со скоростью света заполняли ее голову, заставляя заскучать по очаровательной лгунье с новой силой. Их отделяла друг от друга только межкомнатная стена и три мужских тела к номере басистки, что по-хозяйски развалились на кровати и диванчике напротив, доедая свой скромный завтрак. И Итан, также услышав имя американки, осторожно посмотрел на Вик, что стояла, облокотившись на дизайнерский комод, и старалась скрыть неописуемое волнение, которое вмиг выбило из женского организма всю остроумность и уверенность. И барабанщик сразу же все понял, когда столкнулся с Викторией взглядом, потому что в нем было столько счастья и радости, которой он не замечал в лучшей подруге уже слишком давно. Она с надеждой посмотрела на Итана, закусывая в смущении губы, и тот понял даже больше, чем сам хотел бы, потому что все факты тут же встали на свои места, создав четкую картинку. — Ну не хочет она говорить, Дамиано, чего ты прицепился? — спокойно сказал ударник уставившемуся на Викторию другу, который все еще надеялся дождаться ответов. — может, это и правда была Паулинн... Томас не выдержал, и снова рассмеялся, едва не подавившись кусочком ветчины, и до этой минуты смущенная басистка тоже залилась смехом, с упоением глядя на вновь злеющего Дамиано, которого медленно доводили до руки нескончаемые шутки, касающиеся его отношений, на которые его друзья совсем не скупились. И Виктория посмотрела на Итана с такой трогательной благодарностью, а он подарил ей мягкую улыбку в ответ, едва заметно качнув головой. — Ладно, храни свои секреты, маленький хоббит. — буркнул солист, окинув всю компанию снисходительным угрюмым взглядом. — мы вообще по делу пришли, без разницы мне, с кем ты спала. Неубедительная речь музыканта заставила Викторию посмотреть на друга с вопросом, сдвинув брови, пока гитарист и барабанщик, дожевывая свои завтраки, утвердительно качали головами в поддержку словам брюнета. — Надо решить, когда мы возвращаемся в Рим. — продолжил Томас, потягивая газировку из стакана через трубочку. — уже почти месяц торчим в штатах, плюс, у Эстеллы скоро заканчивается отпуск, да, и в общем-то, мы решили, что уже устали отдыхать. — Ага, а еще Фабрицио утром звонил, сказал, в середине марта у нас концерт в Польше. — подхватил Дамиано, манерно закидывая ногу на ногу. — так что на сборы домой у нас меньше двух недель, но мы можем улететь и раньше… — Нет! — резко перебила Виктория, распахивая испуганные глаза, и друзья в непонимании уставились на нее, не ожидая такой красноречивой реакции. — раньше точно не надо… У меня тут еще, кхм, дела… Дамиано нахмурился, переглядываясь с друзьями, а те в ответ лишь недоуменно пожали плечами, пока Виктория судорожно пыталась придумать достойную причину своему резко сменившемуся настроению. Потому что еще пару дней назад она буквально ныла о том, как сильно хочет домой в Италию, к Чили, сестре и отцу, с которыми она практически перестала видеться из-за нечеловеческого концертного графика и выступлений на разных концах планеты. Но как неожиданно приоритеты могут поменяться, когда сердцем овладевает любовь. Красивая, строптивая, с оливковыми глазами и до ужаса дрянным характером, который манил своей невозмутимостью. — Мы с Вик готовим вам сюрприз. — сказал Итан, прежде чем подумал, желая помочь подруге, и та с еще более животным ужасом на него уставилась, мысленно покрутив пальцем у виска. — Какой еще сюрприз? — недоверчиво спросил Дамиано, пока басистка и ударник судорожно переглядывались, не представляя, как им теперь соединить всю эту ложь в одно целое, чтобы их показания не расходились. И Виктории стало так стыдно от мыслей, что она втянула во все это Итана, который вообще был не при чем, и просто оказался единственным, кто ее выслушал, ну и насоветовал всякой ерунды, которая, впрочем, теперь заставляла итальянку трепетать всем телом и глупо улыбаться. И такая тревога забилась в женской груди от мыслей, что через две недели они должны будут вернуться в Рим, и ей придется оставить Грейс тут, снова ее потерять, а на то, чтобы решить все эти бесчисленные вопросы, теперь оставалось так мало времени. — Потом узнаете. — нервно сглотнув, протянул Итан, бросив обескураженный взгляд на такую же ошарашенную Викторию, с которой теперь им предстояло подготовить для друзей какой-то сюрприз, которого даже в мыслях не было до этого разговора. — Вы какие-то странные… — нахмурился Томас, с недоверием оглядывая напряженных барабанщика и гитаристку, которые продолжали в панике переглядываться. Еще бы, странные — не то слово. — Ладно, надо идти собирать вещи, минивен приедет за нами через час. — резко сменив тему, бросил барабанщик, поглядывая на несуществующие часы на своем запястье. Дамиано и Томас неожиданно оживились, вскакивая на ноги, и засуетились, поглядывая на время в своих телефонах. И номер Вик тот час же заполнился голосами парней, которые наперебой начали кричать, что совсем забыли про свой отъезд из Вегаса, а зная их самих и их умение собираться в кратчайшие сроки, транспорту теперь точно придется дожидаться своих пассажиров лишние полчаса. Так что уже через пару минут след друзей в апартаментах итальянки успел простыть, и она в полной тишине опустилась на кровать, погружаясь в собственные мысли, которых теперь было слишком много. Две недели на то, чтобы придумать решение всем насущным проблемам, которым не было конца и края. Две недели на то, чтобы уговорить Грейс поехать в Рим, потому что мысль об очередном расставании с ней безо всякой жалости резала женское сердце. Время пошло.