Скажи мне, почему мы должны прощаться?

— Пожалуйста, Итан, я сделаю все, о чем ты попросишь… Синие жалостливые глаза сверлили лицо барабанщика с особой мольбой во взгляде, пока густые брови, сдвинутые на переносице, еле заметно подрагивали вместе с наигранно надутыми пухлыми губами. Симпатичная мордашка, повторяющая гримасу рыжего кота из мультфильма про Шрека не оставляла возможности ей отказать, и длинноволосый парень, тяжело вздохнув, потер переносицу, растягиваясь в снисходительной улыбке. Да, естественно он согласится на все, о чем подруга его только попросит, но хотелось немного над ней по-хорошему поиздеваться, оттого мужчина сложил руки на груди, с улыбкой удивляясь тому, сколько в этой хрупкой девушке просыпалось артистизма, когда она была намерена у него что-то выпросить, будь то очередная книга, портупея или преступный сговор. — Вик, я итак последнюю неделю делаю вид, что ничего не происходит. — Итан уселся в кресло напротив выхода на балкон, показательно вытаскивая книгу из ящика в тумбочке. — а теперь ты просишь меня еще и об этом! И это я еще не говорю про то, что мне теперь приходится усиленно организовывать досуг-сюрприз для Томаса и Дамиано! — Ну пожаааааалуйста… — Виктория захныкала, словно ребенок, и вскинула подбородок к потолку, уже готовясь топнуть ножкой от неудовлетворения ответом на свои уговоры. — Да шучу я, господи! — усмехнулся ударник, и девушка тут же вытянулась как струнка, роняя на него довольный взор синих радужек. — скажу ребятам, что мы весь вечер будем готовить их сюрприз. Только, пожалуйста, вернись к утру, а то если Дамиано не застанет тебя за завтраком — точно приставит к моему горлу нож для масла. Виктория шустро закивала головой, соглашаясь, и захлопала в ладошки, молниеносно наклоняясь к Итану, и оставила на его щеке легкий благодарный поцелуй. Парень растянулся в искренней улыбке, посмеиваясь, и отложил книгу в сторону, поднимаясь на ноги. Молча направился к балкону, вытаскивая из кармана пачку сигарет, и гитаристка последовала за ним, встречаясь личиком с вечерними лучами заходящего солнца. Теплый Лос-Анджелес где-то там загорался ночными огнями, обгоняя опускающуюся на город темноту, и сердце итальянки стучало от предвкушения, пока тонкие пальцы держали одолженную лучшем другом сигарету. Почему-то захотелось покурить именно сейчас, накануне такой долгожданной встречи с той, кто не выходил из головы несколько лет, а в последние месяцы так вообще прописался в каждой извилине, доводя гормоны до недосягаемого предела. Сказать, что Виктория соскучилась — все равно, что промолчать. — Во сколько вы встречаетесь? — спокойно спросил Итан, наклоняясь к ограждению, и, облокотившись на него, подставил лицо под легкий порыв ветра. — В восемь. — смакуя сигаретный дым, ответила Вик, стряхивая пепел, что тут же разнес по воздуху игривый ветерок. — не переживай, я успею вернуться до того, как все проснутся, а учитывая то, что режим у нас из-за вечных тусовок уничтожен под корень, я и сама поспать успею. — Дамиано весь день распыляется о том, что сегодня ляжет спать ровно в 22.00. — усмехнулся барабанщик, поправляя длинные черные волосы. — но зная его неугомонную задницу, он до двух ночи будет бегать то на кухню за бутербродами, то на балкон покурить. Друзья рассмеялись, сверкая улыбками, и взгляды обоих синхронно упали на печально свисающие с пальмы шорты, и смех стал чуть громче и заливистей, напоминая ребятам о том, как весело было закидывать на дерево чужой предмет гардероба. Казалось, все итак донельзя хорошо, и Виктория засыпала и просыпалась совершенно счастливая, только вот было одно значительное «но». Последние четыре дня выдались такими насыщенными, что времени даже в душ сходить почти не оставалось. Поездки к океану, в центр города на рампу, чтобы покататься на скейте, а вечером — на очередную вечеринку, почти перестали интересовать Викторию, но друзья настойчиво таскали ее с собой составить им компанию, и что бы девушка не придумывала в качестве причины остаться в одиночестве, ребята всегда находили аргументы, почему она должна беспрекословно быть вместе с ними. Ездить туда-сюда в разные концы города надоело до одури, то в приют для собак для благотворительной встречи, то на очередную дорогую премию, где они брали награды, как молоко в магазине, а потом — на афтерпати, светить победоносными лицами. Сколько мировых знаменитостей завели с молодыми перспективными музыкантами за последние дни дружбу — сосчитать было сложно, и от этого голова кругом шла из-за зависти самим себе. И казалось бы, нужно брать от жизни то, что она любезно дает, наслаждаться тем, что ты — желанный гость на очередном элитном приеме, но все это летело мимо Виктории, потому что все, чего она по-настоящему хотела — это вырваться из вереницы своей собственной популярности и увидеться наконец-то с Грейс, с которой они толком даже не попрощались после возвращения из Вегаса. Тоска по американке заставляла Вик чуть ли не выть, а постоянные переписки с девушкой не давали и половины того, что итальянка испытывала, когда они были вместе. А времени вдвоем они успели провести ничтожно мало, потому что рядом постоянно был кто-то из ребят, не позволяя девушке согласиться на очередное приглашение темноволосой приехать к ней в гости на ужин. И с каждым днем проблемы становились еще ближе, потому что до возвращения Алекса в Калифорнию осталось всего пару дней, а это означало, что вот-вот придется все рассказать друзьям, и хотя Виктория особо этого не боялась, почему-то тревога ее не оставляла. И тревожно было еще и за Грейс, потому что ей предстояло самое сложное и неприятное — признаться в измене мужчине, с которым она была в отношениях почти семь лет, да и не с кем-то там, а с басисткой группы, которую менеджер курировал в Америке. Но по-другому было никак, да и устала Вик ощущать себя какой-то любовницей, устала скрывать от самых близких свои отношения, если их вообще можно было так назвать. Были ли это отношения? Пока что походило лишь на несерьезную интрижку, но трепет в сердце говорил о совершенно противоположном положении вещей. Это была любовь. И когда утром Грейс в очередной раз умоляла Викторию приехать к ней чтобы провести вечер вместе, та твердо решила, что слишком сильно этого хочет, чтобы в снова с грустью отказаться, ссылаясь на то, что она просто не знает, как объяснить свой уход перед друзьями. Как будто она не могла покинуть дом без кого-то из ребят, словно подросток, которого родители никуда не отпускают без присмотра. И сегодня общих планов на вечер у компании наконец-то не было, так что Вик уцепилась за эту возможность, помчавшись к Итану с просьбой прикрыть ее, если кто-то вдруг заметит ее отсутствие. И теперь она нетерпеливо ждала момента, когда Дамиано, Лео и Томас уйдут играть в баскетбол на спортивную площадку неподалеку, а Паулинн и Эстелла уедут на открытие дизайнерской выставки, чтобы незаметно улизнуть из дома. — Кстати, ты правда что-то готовишь? — внезапно обратилась Виктория к Итану, и тот, нахмурившись, пожал плечами не улавливая сути вопроса. — ну, сюрприз для мальчиков. Итан самодовольно улыбнулся, утвердительно какая головой, и затушил остаток сигареты о край пепельницы. — Нагуглил недавно одно интересное местечко в центре. — усмехнувшись, ответил барабанщик, и растянулся в ещё более лукавой улыбке. — зная этих тусовщиков — им точно понравится. — Что за место? — заинтересовавшись, спросила девушка, вскидывая брови. — Необычный стриптиз-клуб. Виктория уставилась на друга, растягиваясь в восхищенной улыбке, и захихикала, прикрывая губы ладошкой. — В тихом омуте, Эдгар… — басистка закусила губу, игриво заглядывая в карие глаза. — я всегда знала, что за своей скромность кроется нечто большее… — Ты даже не представляешь, что именно. — парень подыграл подруге, довольно улыбаясь. Они оба непринужденно рассмеялись, глазами цепляясь за солнечный диск, наполовину пропавший за тонкой линией океана на горизонте, когда внизу, прямо под балконом, послышались женские и мужские голоса. И когда через пару минут короткой беседы с расходящимися по своим делам друзьями прямо с балкона, задний двор дорогого особняка опустел, а солнце окончательно исчезло под толщей воды, Виктория попрощалась с Итаном, еще раз поблагодарив его за помощь, и помчалась вниз по лестнице, на ходу вызывая такси. И короткое, но красноречивое сообщение отправилось в оживленную в последние дни переписку двух бывших подруг, ставших врагами, а потом и кем-то намного большим друг для друга. vicdeangelis Я еду, tesoro)) Так сильно соскучилась по тебе… Ставь кастрюлю на плиту ;)

***

Километр за километром пролетали со скоростью света. Хотелось поскорее выскочить из душного такси, вдохнуть прохладный вечерний воздух, потянуть затекшую спину. И луна на небосводе снова была непередаваемой красоты, притягивала к себе взгляд, завораживала. А таксист все пытался завести с привлекательной девушкой разговор, видимо, надеясь на ее расположение и заинтересованность в такого рода знакомствах. И светофоры как назло загорались красным каждый раз, когда авто подъезжало к стоп-линии, что неимоверно раздражало, отчего женская коленка нервно тряслась, а ладошки почему-то потели. И предвкушение желанной встречи сводило с ума, как и мысли о том, что она вот-вот снова увидит этот необъяснимо яркий свет оливковых глаз, вылизывающих взглядом каждый миллиметр ее тела. А в голове мелькали отрывки из ее сообщений, слова, которые одним своим существованием доводили до предела, заставляя кровь в тонких венах закипать. Хочу тебя увидеть. Хочу к тебе прикоснуться. Хочу тебя. Несчастные карты в приложении на телефоне сходили с ума от постоянных перезагрузок, от которых время преодоления маршрута никак не уменьшалось, выводя из себя еще сильнее. Взгляд то и дело падал на спидометр, заставляя разум возмущаться, потому что скорость не превышала сорок километров в час, и плевать Виктория хотела на то, что на водительских курсах когда-то сама проходила, что скоростной режим в черте города не позволяет разгонять автомобиль до желанных трехзначных цифр. Но, в конце концов, жизнь пошла на уступки, и два последних светофора пролетели мимо, сияя зеленым, и уже через пару минут Вик стояла на оживленной улице прямо в центре Лос-Анджелеса. Стеклянные высотки взмывали к небу, поражая своими масштабами, и девушка, сверяясь с адресом в телефоне, уверенно направилась ко входу в одну из них, бегло печатая сообщение о том, что она уже на месте и сейчас поднимется на нужный этаж. Холл дорогого жилого дома встретил еще большей прохладой и отделкой из мрамора на стенах, но Виктория этого даже не заметила, практически бегом заскакивая в закрывающийся лифт, и, нажав на нужную кнопку, остановилась, чтобы перевести дыхание. И сердце заколотилось как сумасшедшее, пробивая тонкие ребра, пока на табло мелькали цифры, а отражение в зеркале напоминало о том, как сильно она ждала этой встречи, потому что улыбка растянулась до ушей, а румянец на симпатичном лице сливался с красными шортами на бедрах. Характерный звон оглушил, заставляя вздрогнуть, и уже через мгновение массивные двери разъехались в сторону, позволяя сделать желанный шаг навстречу долгожданному вечеру. Вик вышла из лифта, направляясь по длинному коридору, напоминающему гостиничный, и остановилась у нужной ей двери с номером 1124, делая глубокий вдох. Тонкий пальчик нажал на кнопку звонка, и за дорогой дверью послышалась приглушенная мелодия, а вслед за ней — уверенные шаги. Увижу тебя. Прикоснусь к тебе. Заполучу тебя. Дверь распахнулась, и до боли знакомые оливковые глаза окинули своим светом ее мелко дрожащее тело, алые щечки и искусанные губы. Грейс растянулась в лучезарной улыбке, пока Виктория, застывшая в ступоре, мялась на пороге, не решаясь сделать шаг. Переволновалась от мучительного ожидания, отчего казалось, что все это так неправильно и нереально, что в голове гулял ветер. Но американка не стала медлить, и протянула руку, за запястье затягивая девушку внутрь шикарной квартиры. И как только дверь за ними с грохотом захлопнулась, Грейс легким движением притянула гитаристку к себе, накрывая ее губы своими, и та от неожиданности и желания одновременно тихо простонала, тут же запуская пальчики в короткие каштановые волосы. Тонкие руки брюнетки обвили талию итальянки, а язык уже вовсю хозяйничал в чужом рту, заставляя обеих тяжело дышать от недостатки воздуха. Но прерываться ради того, чтобы вдохнуть в легкие необходимый кислород совершенно не хотелось, так что они продолжали самозабвенно целоваться, потеряв счет времени. Страстно, и одновременно с этим нежно, дарили друг другу те чувства, что накопились за мучительные дни в разлуке. Руки гладили с таким трепетом, будто лишнее неаккуратное движение оставит на коже глубокую рану, а губы словно соревновались, кто из них оставит больше поцелуев, теплых, нужных, до одури желанных. И если бы они увлеклись — все бы кончилось раскиданной по прихожей одеждой и сбежавшей из кастрюли на плите водой, которая уже закипела, ожидая, когда в нее погрузят длинные спагетти. Так что Грейс, опомнившись, мягко отстранилась от покрасневшей пуще прежнего Виктории, прижимаясь горячим лбом к чужому, пока тонкие пальцы девушек переплетались где-то внизу, а сердца забились в унисон. — Привет… — шепнула, хихикнув, Грейс, и опять обняла девушку за шею, а та послушно положила подбородок на ее острое плечо, зарываясь носом в короткие темные пряди. — Черт, как же я рада тебя видеть… — промурлыкала Виктория в девичью шею, оставляя на ней короткий поцелуй. — И я тебя, солнце, очень… — чмокнув итальянку в щеку, сказала девушка, и, отстранившись, стала любоваться ее покрасневшим довольным лицом, свободной рукой заправляя за пылающее ушко светлые пряди. — идем, будем готовить настоящую итальянскую пасту. Утянула Вик за собой, не отпуская ее ладонь, и та послушно зашагала вслед за стройным телом, с любопытством рассматривая дизайнерский интерьер просторной квартиры. Они прошли через небольшой коридор и оказались в светлой минималистичной кухне, где на плите уже шкварчала вода в кастрюле и шумела вытяжка. — Без обид, tesoro, но мне кажется, настоящую итальянскую пасту невозможно приготовить, если ты не родилась где-нибудь в пригороде Рима… — скептически протянула Виктория, наблюдая за тем, как Грейс уменьшает температуру на плите и достает макароны из шкафчика. — А если я скажу пасте что-то на итальянском, она станет лучше? — смущенно улыбнувшись, спросила американка, закидывая спагетти в кастрюлю. — научи меня какой-нибудь фразе. — Cavolo, sei fantastica… Al diavolo quella pasta, ti voglio… Вик растянулась в загадочной улыбке, наблюдая за тем, как по лицу темноволосой расползается недоумение, и уселась за просторный обеденный стол, подпирая подбородок ладошкой. — Это было какое-то заклинание на латыни, да? — недоверчиво поджав губы, спросила Грейс, облокотившись спиной о кухонную столешницу. — сатану на меня вызвала? — Сатана сейчас надирает задницу Томаса в баскетбол. — усмехнувшись, протянула Виктория, без стеснения рассматривая стройное девичье тело напротив. — а это — обычная старинная просьба спагетти свариться быстрее. Все итальянцы так делают. Девушка пожала плечами и состроила самую невинную мордашку из возможных, наблюдая за тем, как на лице Грейс отражается глубокий мыслительные процесс. Нравилось играть с ней, смущать, заставлять гадать о смысле слетевших с губ слов. Нравилось, как недоумение пляшет на загоревших щеках, не позволяя думать о чём-то прочем. Нравилось ее заводить. — Серьезно, Вик, как это переводится? — не выдержала американка и подошла к противоположной стороне стола, нависая над ним так, что между их лицами остались считанные сантиметры. — Заставь меня сказать тебе. — чересчур серьезный и низкий голос Виктории заставил покрыться мурашками обеих девушек, и глаза итальянки в мгновение заволокло дымкой от внезапно накатившего возбуждения. Грейс распахнула губы от неожиданности и вмиг растеряла всю свою язвительность и уверенность, сталкиваясь с чернеющими желанием радужками светловолосой, отчего ноги наполнились ватой, и колени задрожали, а внизу живота отчаянно заныло. Такая игра явно пришлась по душе обеим, и ни Виктория, ни Грейс не собирались останавливаться, но вместе с тем сладко медлили, сверля друг друга пронизывающими до костей смазанными взглядами. Всего на пару сантиметров податься вперед, и все полетит к чертям вместе с отправленной туда пастой, но ни одна из девушек не шевелилась, наслаждаясь предвкушением того, к чему все это может привести. И возбуждало это похлеще поцелуев, стонов и затяжных прелюдий. Американка приняла правила, коротко кивнув, и самодовольно отстранилась от алеющего лица Вик, возвращаясь назад к плите, и стала как ни в чем не бывало помешивать макароны в кастрюле, вцепившись в лопатку в руке мертвой хваткой. Игра началась. — Ты захватила купальник? — уходя от темы, непринужденно спросила Викторию Грейс стоя к девушке спиной, и встряхнула короткие пряди на затылке. — я уже набрала джакузи. — А разве он мне нужен? — растягиваясь в омерзительно довольной улыбке, спросила басистка, медленно поднимаясь из-за стола. — я предпочитаю купаться голой. Спину американки пробила дрожь, а дыхание участилось, и она едва не выронила из руки лопатку, крепче вцепившись в край столешницы. Чуткий слух уловил приближающиеся мягкие шаги, сердце заколотилось еще быстрее и через мгновение встало, потому что чужие горячие ладони легли на ее талию, по-хозяйски забираясь пальчиками под тонкую футболку. В шею ударило обжигающее дыхание, женские руки, блуждающие по ее стройной талии, крепко притянули ближе, заставляя спину прижаться к ее груди. Грейс рвано выдохнула, проглатывая жалобный стон, когда ладонь Виктории чуть сжала ее грудь, и девушка запрокинула голову, укладываясь затылком на бледное женское плечо. Горячий поцелуй куда-то в шею и следом аккуратный укус, и Грейс вот-вот сорвется с петель, забывая о приличиях и о гребанной кастрюле на плите. Пальцы, до побеления сжимающие край столешницы, чуть ли не потрескались от напряжения, а лопатка для готовки уже плавала вместе с макаронами в кипящей воде, и едва ли это можно было назвать настоящей итальянской пастой. Зажатая между телом Виктории и столом Грейс практически заскулила, когда юркая ладонь, еще мгновение назад сминающая ее грудь в руке, опустилась ниже и легла на низ ее живота, подцепляя пальцами край домашних трикотажных штанов. — Что же ты творишь, Вик, если это месть за то, какая я плохая, то я сдаюсь… — промямлила девушка, заводя руку за голову, чтобы дотянуться до чужой шеи. Прикоснуться, обжечься, закричать от наслаждения. — Тебе надо охладиться. — касаясь губами ушка брюнетки, прошептала Виктория, оставляя за ним легкий поцелуй. — итальянская паста готовится сама, мы тут не нужны. Покажешь мне джакузи? Тонкий пальчик гитаристки непринужденно нажал на кнопку у конфорки, отключая ее, пока вторая рука, исчезнувшая под тканью домашней одежды, плавно гладила американку между ног. Безумие, не иначе. Так себя ведут только самые настоящие дьяволы. — Пожалуйста… Полустон вырвался изо рта Грейс, и она едва не упала замертво, ощущая, как пальцы басистки резко оказались под уже насквозь мокрым бельем, сделав пару движений, выбивших из легких темноволосой остатки кислорода. И девушка готова была молить и дальше, но к ее огромному разочарованию Виктория осторожно убрала руку, медленно отстраняясь от нее, и как ни в чем не бывало, встала рядом, поправляя растрепанные волосы. Грейс развернулась на нее с возмущением и негодованием в оливковых глазах, все еще цепляясь пальцами за столешницу, чтобы не упасть, а та смотрела на нее так, словно ничего не произошло, и самодовольно улыбалась, накручивая блондинистую прядь на палец. — Я хочу купаться! — настойчиво бросила Вик, скидывая с плеч тонкую рубашку. Грейс яростно вздохнула, чувствуя, как вот-вот выйдет из себя, и практически прорычав, зашагала вглубь квартиры, не глядя на невинно улыбающуюся итальянку, которая снова довольно ухмыльнулась, следуя за полуживой ее стараниями американкой. Они прошли через светлую гостиную к стеклянным дверям, ведущим на террасу, и брюнетка агрессивно распахнула их, выходя на свежий прохладный воздух. — Вот твое джакузи, довольна?! — обиженно буркнула Грейс, показывая ладонью на огромную бурлящую ванну с подсветкой, и сложила руки на груди. — не буду вам мешать! Грейс уже собиралась уйти обратно в квартиру, а лучше — сигануть с балкона, потому что только ток она могла унять дрожь в коленях и то, насколько сильно она хотела продолжения того, что началось несколько минут назад на кухне, но Вик преградила ей дорогу, и, наклонив голову, театрально надула губы. — Эй, ну что ты, не ругайся… — совершенно спокойно протянула Виктория, медленно скидывая с себя майку. — я хочу искупаться с тобой. Американка сглотнула, жадно оглядывая теперь полностью обнаженную грудь гитаристки, и как завороженная стала стягивать с себя футболку. Вик одобрительно на нее посмотрела, без стеснения избавляясь сначала от обуви, а потом и от коротких шорт вместе с бельем, и, совершенно голая перекинула ногу через бортик джакузи, открывая вид на свои упругие ягодицы. Грациозно уселась в бурлящую жидкость, растягиваясь в блаженной улыбке, и прикрыла глаза от удовольствия, всем телом погружаясь под воду, из-за чего ее длинные волосы всплыли на поверхность из-за мелких пузырьков. Виктория вынырнула, с упоением набирая в легкие холодный ночной воздух, и распахнула длинные черные ресницы, отчего с них посыпались мелкие прозрачные капельки. Она убрала с лица прилипшую челку, проведя ладонями по волосам, и уселась у края, с предвкушением рассматривая застывшую в оцепенении Грейс. — Ну, tesoro, иди ко мне! — умоляюще потребовала Вик, рассматривая татуировки на чужом полуобнаженном теле. — мне ужасно грустно тут без тебя… Грейс, дрожащая толи от легкой прохлады, толи от того, что творила с ней девушка без особых усилий, принялась стягивать с себя штаны под пронзительным голубым взором, дрожащими пальцами расправляясь с ненужным предметом одежды. Теперь стояла на террасе собственной квартиры в одних трусах, переминаясь с ноги на ногу, словно вдруг застеснялась Вик, с которой они уже давно успели перейти все возможные границы. — Это тоже снимай. — улыбнувшись, снова сказала басистка и указала взглядом на нижнее бель на стройных бедрах, наблюдая за легкой нерешительностью брюнетки. — они тебе не понадобятся. Грейс аккуратно зацепила пальцем резинку на бедренной косточке, стягивая ткань вниз, и оставила ненужный предмет гардероба лежать на деревянном полу, делая шаг навстречу дорогому джакузи. Перекинула ногу через край, встречаясь кожей с теплой водой, и залезла в нее полностью, умиротворенно выдыхая. И Виктория, видимо уставшая медлить и ходить вокруг да около, тут же оказалась рядом, прикасаясь мокрыми ладонями к загоревшим плечам, и резко подалась вперед, притягивая девушку вплотную к себе. Страсть в глазах разгоралась, и синие радужки с наслаждением оглянули стройную девичью фигуру, проходясь взглядом по каждой клеточке, задерживая внимание на объемной груди и приоткрытых манящих губах. Сорвала стопкран с петель, выбросила с одиннадцатого этажа, и обратного пути уже не было. Грейс от нетерпения раздраженно цокнула и, подавшись вперёд, жадно впилась в губы Вик, цепляясь пальцами за мокрые светлые волосы, и ворвалась языком в чужой рот, забывая про все даже самые размытые границы. Довела, доигралась, и сейчас ей придется за это ответить. Американка, прикрыв глаза от удовольствия, устроилась в воде и настойчиво потянула Вик на себя, усаживая ее на свои бедра, пока ее язык изучал каждый дюйм женских уст, проходясь по зубам, небу и обжигающему языку. Легкие укусы посыпались на губы Виктории, и та смазано простонала, стремительно теряя остатки затуманенного рассудка. От былой нежности и аккуратности не осталось и следа, и Грейс грубо оттянула зубами нижнюю губу итальянки, блуждая по ней языком, пока ладони безбожно сжимали мокрую бледную грудь, играясь с сосками. Виктория жалобно всхлипнула, прижимаясь к девушке донельзя близко, и обвивала ее шею руками, вплетая пальцы в ее короткие волосы. Руки гитаристки блуждали по спине Грейс, вырисовывая чёрным ноготком незатейливые узоры, пока их языки сплетались в безумном страстном танце, разнося адреналин по крови, из-за чего низ живота безжалостно тянуло, требуя большего. Казалось, вода в джакузи теперь бурлила не из-за гидромассажной системы, а потому, что закипела от жара двух возбужденных тел. Поцелуи превратились в месиво из вздохов и стонов, которые слетали с губ каждой прямо в чужой рот, а руки не находили себе места, цепляясь за любой свободный миллиметр мокрой кожи. Взгляды на мгновение сталкивались, заставляя молнии метаться по разряженному воздуху, которого совсем не хватало, но мыслей остановиться, чтобы отдышаться по-прежнему не возникало. Им было мало друг друга все эти мучительные дни в разлуке. Им было мало друг друга сейчас. Грейс жадно прильнула к шее Виктории, проходяссь по всей ее длине языком, и стала покрывать ее влажными поцелуями, засасывая и прикусывая до красных отметин. Вик простонала, закидывая голову так, что ее затылок оказался в воде, и вцепилась в волосы американки, грубо потягивая их вниз. От неожиданности Грейс распахнула рот, проскулив, но ее губы тут же оказались накрыты губами гитаристки, которая облизнула их, вновь запуская язык в чужие уста. Сладко кусала, руками цепляясь за ее грудь, и американка, прося ещё, скулила в поцелуй, вынуждая рассудок взлетать к небесам вместе с паром из дорогого джакузи. Виктория не выдержала, пальчиками дотягиваясь до шеи темноволосой, и мягко сжала ее рукой, выбивая из женского горла хриплый протяжный стон. Страсть, голод, желание, близость, любовь. Однажды Виктории кто-то сказал, что есть разница между тем чтобы трахаться и заниматься любовью, и если рядом с тобой человек, с которым хочется и того и другого — значит тебе крупно повезло. Вик не просто повезло, она сорвала джекпот. Ладошки итальянки сползли с шеи на грудь Грейс, грубо сжимая, и та глухо застонала в поцелуй, едва не задохнувшись от желания, и Виктория слегка отстранилась, переводя напрочь сбитое дыхание. Один короткий взгляд в помутневшие оливковые глаза напротив, и басистка притянула ее назад к себе, жадно впиваясь губами в ее грудь. Прикусила твердый сосок, языком прошлась по нему несколько раз, срывая с уст девушки собственное имя вперемешку с пошлыми стонами, потом по ложбинке, с выбитой на ней римской пятеркой, и перешла на вторую, оставляя за собой алые влажные следы. Грейс стонала, стараясь не сорваться на крики, и совсем не думала о том, сколько засосов Виктория сегодня на ней оставит. Не думала ни о чем, кроме того, что с ней творила эта итальянская ведьма, и ей не составило бы никакого труда помыкать брюнеткой так — как ей только захочется, потому что никто в ее жизни не еще не сумел довести ее до такого полусознательного состояния. И рука самовольно поползла вниз, стремительно, нетерпеливо, вклинившись между двумя стройными телами, и без всяких прелюдий пальцы нажали на клитор Вик, заставляя ту вскинуть подбородок к небу и рвано простонать. — Так не честно… — закатывая глаза, проскулила Виктория, роняя лоб на плечо брюнетки, пока та ласкала ее без всякого намека на чрезмерную нежность. — Скажи это пасте с лопаткой альденте… — ухмыляясь, бросила Грейс, и резко проникла пальцами глубже. Гитариска дернулась, простонав, и интуитивно подалась девушке навстречу, буквально насаживаясь так глубоко, как только могла. Вцепилась в плечи брюнетки, оставляя на коже следа от ногтей, и стала двигаться с ней в такт, помогая ей найти нужную точку. Но сдаваться так легко и без боя тоже не хотела, не для того она устроила Грейс настоящую пытку, чтобы то просто взяла и обернула это против нее. Ладонь Виктории втиснулась между их впалыми животами, молниеносно оказываясь между ног темноволосой, и, пройдясь пару раз по разгоряченной плоти и задев заветную точку, резко вошла пальцами, заставляя ту чуть ли не взвыть, впиваясь в ее распахнутые в вскрике губы. А дальше — все как в тумане. Стоны оглушали, перекрывая собой шум ночного города, центр которого не спал никогда. И движения, такие податливые, требовательные, но при этом меткие и правильные, выбивающие из легких обеих клубы жаркого воздуха и собственные имена. Они двигались синхронно, а их сердца бились в унисон, в такт тому, как ловко работали пальцы обеих, задевая самые чувствительные нервные окончания, распускающие острые мурашки по всему организму. И, наверное, соседи в дорогих квартирах уже давно подумали не то, потому что не о чем тут было думать, пока две влюбленные девушки в джакузи доставляли друг другу самое сладкое удовольствие. Дни друг без друга, месяцы, годы, все лилось с их искусанных опухших от поцелуев уст непрерывным потоком, и капельки пота стекали по позвонкам, растворяясь в теплой бурлящей воде. И по правде они делали друг с другом именно то, в чем так сильно нуждались, о чем так бесконечно мечтали, засыпая в постелях с другими людьми. Сил уже практически не осталось, но мыслей о том, чтобы остановиться — не было, потому что хотелось дойти до конца, показать, как одна дорога другой и наоборот, как сильно обеим хотелось стать лучшими друг для друга, и они отлично справлялись со своим стремлением доказать свою взаимную преданность. И если бы поцелуи и касания оставляли на коже цветные следы, на их телах не осталось бы бледного и чистого милиметра. Очередное движение пальцами захлестнуло искрящиеся нейроны, и Виктория распахнула глаза, сталкиваясь взглядом с алым лицом Грейс, которая тут же накрыла ее губы глубоким поцелуем, простонав куда-то в чужой рот. И Вик жалобно всхлипнула, чувствуя, как оргазм достигает своего пика, а тело теряет над собой контроль, растворяясь в мелкой дрожи, и уронила голову на подрагивающее плечо американки, проходясь аккуратным носиком до самого подбородка. Тяжелое прерывистое дыхание ударило в ухо, и руки темноволосой нежно обвили шею Виктории, с трепетом поглаживая ее мокрую горячую кожу. Поцелуи горстями посыпались на влажную макушку, и легкость окутала два организма, и вместе с ним и джакузи, террасу, а может и весь бескрайний город ангелов. — Боже, ты потрясающая… — промурлыкала Вик, оставляя на плече девушки ленивый поцелуй. — к черту эту пасту, я хочу тебя… — Что..? — в недоумении спросила Грейс, отстранившись от девушки, и с беспокойством заглянула в ее слипающиеся от усталости глаза. — у тебя все-таки поехала крыша из-за меня? — Я перевела на английский, как ты и просила. — Виктория блаженно улыбнулась, настойчиво укладывая голову назад на плечо темноволосой. — надо почаще учить тебя готовить итальянскую кухню… Они расслабленно засмеялись, утопая в нежных полных любви объятиях, пока каждая из девушек понимала, что пойдет на все, чтобы не повторить ошибку прошлого и не лишиться того, что теперь между ними царило. Главное ведь не победа, а участие.