Колыбельная для ангела

Прекрасно наблюдать за чьей-то жизнью на протяжении многих лет. Возможность оберегать эту жизнь и опекать её владельца — великий дар и счастье. Но всему есть конец, особенно смертному времени. Так, в этот день на небеса попало очередное моё дитя, с которым мне было сложно проститься, как и с любым иным. Могу сказать, что везде есть свои плюсы и минусы, ведь, конечно, наблюдение за подопечными достаточно унылое, но в тоже время и интересное занятие: ни с кем не поболтаешь, не поспоришь, не расскажешь интересные истории о прошлых подопечных, но зато их действия и удивления новому опыту будут знатно забавлять. Но иногда создаётся такое ощущение, что я зря за ними смотрю, ведь почти ни с кем не могу этим поделиться, хоть и понимаю, что моя миссия невероятно велика. Это был тот самый день, когда я мог встретиться и поболтать со своими старыми товарищами-ангелами, если у них, конечно, хоть кто-то умер в этот же день. Это был день моего маленького отпуска, правда без Мальдив, Бали, девочек, алкоголя и иных плотских утех, но всё же заслуженный отдых. Это была бы не моя история, если бы всё пошло так, как обычно. Пройдя врата Небес, меня сразу вызвали на Верховное собрание во главе шести серафимов. Можно было сразу почувствовать неладное, особенно из-за спешки, с которой меня туда доставили. — Ангел Иоанн, мы ждали тебя. Странно, если бы не ждали, сами же вызвали. — Приветствую вас. Вы ждали пока умрёт мой подопечный? Другого пути меня дождаться я не знаю, — отвечал я, проходя дальше в зал. Я довольно часто мог не церемониться с начальством, ибо знал, что они мне всё равно ничего не сделают из-за всех моих прошлых заслуг, разве что только упрекнут. — Охлади свой пыл. — Не на шутку начал злиться один из серафимов.- Видь границы между землёй и Раем. — Да, прошу прощения. — Мы тебе даём нового подопечного, — продолжил другой. — В смысле нового? Я только что прилетел. Я понимаю, что людей сейчас много, но ангелам тоже нужен отдых. — Считай это некой командировкой. Это задание будет не длиною во всю жизнь. Скажем, на пару лет меньше, так точно. Я начинал путаться в их словах. На протяжении многих сотен лет выбор подопечного был как неизменный ритуал, перед которым каждому ангелу полагался некий отпуск и возможность собраться с мыслями, а они мне хотели подсунуть какое-то неведомое существо после девяноста одного года беспрерывного труда. — Что Вы имеете в виду? Это не человек? Или он скоро умрёт? — Не совсем. Ты должен сделать всё, чтобы он не умер, но он этого очень хочет. У тебя же чистейшая репутация? — Да, потому что все умирали своей смертью и никто не хотел покончить с собой. Как я могу его отговорить? Он что, в таком состоянии крестился? Он сумасшедший? Передо мной появилось изображение будущего опекаемого. Его вид, конечно, оставлял желать лучшего: что-то худое, немощное, с немытыми черными волосами по плечи и огромными синяками под глазами. — Ладно, — вздохнул я, — он вообще крещеный? — Да, он крещеный. Его ангел уже не справляется со своими обязанностями. Он истощён и измучен. Поэтому мы отправляем тебя выполнить эту миссию. — Что? Но так нельзя. Он должен быть с ним до конца. Это вообще законно? А как…- не успел я договорить, как по щелчку пальцев меня перенесли снова на землю.- Недоумки, — выругался я тихо, как только приземлился, за что сразу же получил невидимый подзатыльник. — Извините… Выбора у меня не оставалось, надо было искать своего нового ребёнка. На это у меня ушло меньше секунды, ведь моё заботливое начальство отправило меня сразу к нему. — Что он делает? — сказал я с недоумением, увидев следующую картину: мальчик стоял на краю крыши с веревкой на шее, у которой на другом конце был привязан внушительных размеров камень. Не теряя ни секунды, я потянул его на себя за капюшон, от чего он упал на спину на пол крыши. Он лежал, смотря прямо в небо, неподвижно и даже не моргая. Я уж подумал, что он от шока умер или от стресса, но в этот самый момент он нахмурил брови и с большим энтузиазмом вскочил на ноги. Взяв в руки камень, без понятия как эта сдыхля его подняла, он направился обратно к краю крыши. Я, правда, не понимал: умный он или тупой, странный или безнадёжный. — Почему он прыгает с камнем с крыши? Совсем свихнулся? Он что не знает, что так делают при самоубийстве в воде? — размышлял я вслух. Мальчик кинул камень с шестнадцатого этажа, за которым его шея сразу устремилась вниз, но я моментально взглядом швырнул камень обратно на крышу, за которым полетел и пацан. Он тяжело вздохнул и присел. Потерев свои глаза, он достал ножницы из своего кармана, которые сразу же полетели вниз после одного моего взмаха рукой. — Да я верёвку разрезать хотел! Мне что теперь, с камнем на шее домой идти?! — начало кричать это несчастье куда-то в воздух. — Ну откуда я должен был знать, что это не очередной суицид. — Да уж лучше бы ты знал. Как спасать знаешь, а как мне с камнем идти домой не подумал? Как много людей вскрывают вены ножницами на крыше? — кричал мальчик, теребя верёвку на своей шее, от чего она становилась всё краснее. Меня начинали конкретно пугать его ответы в пустоту, особенно ответы подходящие моим монологам. — Кто знал? Он что, меня слышит? — Да, слышу, к счастью, что только слышу. — И ты даже не удивлён? — После падения с девятого этажа, результатом которого оказалась маленькая рана на руке и лбу, я уже ничему не удивлюсь. И да, я может и тупой, но просто камень с шестнадцатого этажа казался мне довольно прогрессивным решением после предыдущего. Но ты в этот раз быстрее, молодец. Кстати, кто ты? — Твой ангел-хранитель, — ответил я, распутав веревку на его шее, — и я твой новый ангел, поэтому не в этот, а в первый раз. — За верёвку спасибо, но теперь не мешай мне больше, пожалуйста. Я всё равно это сделаю, — сказал он, стряхивая пыль со своих потёртых от носки штанов. — Лучше со своей жизнью что-то сделай, умник, — присев рядом, ответил я ему наставническим голосом. Парень встал, полностью поправил одежду, и ухмыльнувшись сказал: «Я как раз и собираюсь, умник», — и сразу же направился к выходу. Вот я дурак… Не мог догадаться, что и до этого докопается. Да и сам он не так прост. Не пойму, правда, его рвения попасть в загробный мир, но я это узнаю обязательно, да и вряд ли он меня переплюнет. Находясь в вихре своих мыслей, я ни на секунду не забыл об этом безумном, который уже с разбега от выхода пытался вылететь с крыши. Я не растерялся и решил его проучить, подставив свою руку на уровне его лба. Бежав «на свободу», он врезался в неё, но боль можно было сравнить с ударом об железную трубу. — Ты блин ангел-хранитель или убийца какой-то? — выдавил он, скукожившись на полу и потирая свой лоб до посинения. — Не очень приятно, да? Когда будешь лежать лужицей на асфальте, вообще в нирвану войдёшь. — Ладно, на сегодня суицида достаточно, — сказал он также еле слышным голосом, перекатываясь из стороны в сторону. Так началась история с моим самым непредсказуемым сыном.