Колыбельная для ангела

Чем ближе дом, тем меньше улыбка и медленнее шаг. Спустя 3 часа хождения по холоду меня интересовали две вещи: какие дополнительные идут так долго и как он не замёрз в тонких джинсах, кроссовках и ветровке в декабре? — Что за занятия идут 3 часа? Или ты заранее готов к агрессивному выплеску эмоций отчима? — Нет, он хочет, чтобы я стал гуру IT, а мне это не особо по душе. Раньше, занимаясь столько каждый день, я думал, что компьютер управляет мною, а не я им. Мне эти все буковки-циферки мерещились где только можно и нельзя. Один раз у меня вместо пальцев были сплошные единицы. Но, собственно говоря, кого интересует моё никчёмное мнение? — Я всё равно не понимаю, почему ты не можешь просто ослушаться? — Вань, ты вроде ангел, а подталкиваешь меня на плохие поступки. — Я совершаю плохой поступок, когда не желаю своему подопечному добра. Если тебе будет от этого хорошо, значит всё правильно. — Так дай мне суициднуться. Мне от этого будет только лучше, — подмигнул мне парень. — Нет. По крайней мере до того времени, пока ты всё не объяснишь. Парень остановился перед входной дверью в квартиру и тяжело вздохнул. — Скоро всё узнаешь.- После чего он вставил ключ в замочную скважину, но почти сразу его вынул, заметив, что дверь не заперта. Зайдя в квартиру, я услышал приятную мелодию с элементами скрипки, доносящейся из гостиной. После одной последовала другая, а выражение лица Вани не сулило ничего хорошего. Он, разувшись, медленно стал проходить в гостиную, а я следом за ним. На диване почти спокойно сидели его родители. Мать, заметив сына, быстро вскочила на ноги, но после строгого взгляда мужа, также быстро села на место. — Ну, ты же не йо-йо, чего туда-сюда скачешь? — сказал Ваня, встав напротив дивана возле кресла.- Что за семейное собрание? — Меня никак оскорбить ещё не хочешь? — спросил его отчим. — Ты пока кроме прожигания своего желудка ничего не сделал, — ответил парень мужчине, который попивал спокойно виски. — Так уже лучше. Может, что-то ещё? — Да, пожалуй. Не хочешь снять свои очки с обычными стёклами? Ты же не на работе, умный вид делать уже не надо.- После этой фразы, мужчина сжал свою челюсть так, что его скулы стали намного выразительнее. Вот глупый подросток, не может вовремя промолчать, обязательно надо вставить свои 5 копеек. — А тебя от тюрьмы спас только этот умный вид? — А я и не просил! — Ваня! — Крикнула мать, из-за чего парень не стал продолжать. — Ничего-ничего, — сказал отчим супруге.- Вань, как тебе музыка? — Мой подопечный разумно промолчал.- Вижу, что нравится. Нет! Знаю, что нравится. Я начинал молиться, чтобы он не вёл к тому, о чём были мои догадки. Да, ангелы тоже молятся! Мой сын… ДА, МОЙ СЫН, НЕ ЕГО, уже много часов не пытается покончить с собой, а этот левый мужик собирается всё испортить. И накостылять я ему не могу, и Ване мозгов с уверенностью дать… Все мои старания сейчас могут сгореть как спичка. — К чему ты клонишь? — спросил Ваня. — Ну, раз танцевать тебе не хочется, тогда открывай сумку, сынок. — Зачем? — Открой сумку! — Ваня неподвижно стоял с сумкой в руках и не собирался шевельнуть и пальцем. Тогда мужчина отпил виски с горла бутылки и, встав с дивана, направился к своему пасынку.- Раз ты не хочешь, то я сам, как всегда. Мужчина силой отобрал сумку у парня и пытался её открыть, но поначалу у него это плохо выходило, ведь я поспособствовал тому, чтобы змейка заела в самый мне подходящий момент. Но этого зверя это не останавливало, поэтому он со злостью разорвал сумку парня. Из неё разлетелись вещи в разные стороны, а скрипка упала прямо перед ногами отчима. — Что-то это не похоже на компьютер или учебники, не правда ли? — обратился он к Ване, взяв инструмент в руки. — Это… — Это то, о чём я думаю, — перебил парня отчим.- Я же тебя предупреждал.- После этих слов он поднял скрипку над головой и с такого размаха начал уничтожать её в пух и прах, ударяя об стол с каждым разом всё сильнее.- Я же тебя предупреждал, — всё повторял мужчина при каждом последующем ударе. В этот момент я почувствовал, как сердце Вани на секунду остановилось. Это и не удивительно, ведь его отчим уничтожил самое дорогое, что у него было. После мощного издевательства над инструментом мужчина кинул оставшийся от скрипки в его руках гриф на пол и поправил свою причёску. — Со следующего года ты переводишься в интернат. Доигрался, в прямом смысле этого слова. Я предугадал, что после эмоционального порыва этот тиран захочет снова выпить, поэтому виски превратил в чистый спирт. Перед уходом мужчина сделал два внушительных глотка с горла, после чего сразу последовал душераздирающий, я бы даже сказал горложелудочнораздирающий крик. В принципе, я не о чём не жалею. — Что за фигня?! — Еле выговорил он.- Инна, пошли. Мать, даже не посмотрев на сына, хвостиком побежала за мужем и они оба удалились из квартиры. — Видел как он, а? Это я всё. Ух, несладко ему будет…- гордо говорил я, но Ваня меня не слышал, он, будто зачарованный, гладил остатки своей скрипки, сидя на коленях.- Ну, купишь новую скрипку. Никто ни о чём не узнает. Выход есть всегда, поверь. И насчет интерната тоже ещё не точно. Да и… — Оставь меня, — наконец что-то вымолвил парень, — хотя бы на полчасика. Пожалуйста. Его лицо не выражало совершенно никаких эмоций: он не плакал, не грустил, не злился… Он сидел будто загипнотизированный. Всю эту бурю непонятных эмоций я, естественно, ощущал и на себе. Поэтому, не медля, я оставил себя и Ваню наедине со своими мыслями. Я думал о нём, а он, думаю, тоже. Пока я сидел один в его комнате, я размышлял обо всём происходящем. Какая тюрьма? Почему нельзя играть на скрипке, хоть поначалу это было и не его желание? Почему его все ненавидят в колледже и называют психом? Почему отчим к нему так относится, а мать молчит? Единственный вопрос, который у меня отпал — это вопрос о самоубийстве. Надеюсь, что за эти полчаса он не додумается с собой что-нибудь сделать. Хоть я ему и доверился, ровно через 30 минут я пошел проведать парня. Зайдя в гостиную, я никого не застал, лишь обломки скрипки и рождественские мелодии, доносящиеся из другого угла комнаты. Меня насторожило отсутствие Вани и я, не теряя и секунды, направился на его поиски, которые длились совсем недолго, потому что по иронии судьбы он заперся в ванной. — Ты забыл, что мне чужды запертые двери? — Сказал я, перед тем как увидел сидящего на холодном кафеле Ваню, облокотившегося спиной об ванну с пустой баночкой от каких-то долбаных таблеток в руке. Я, молча, смотрел на эту пугающую картину. Неужели я упустил его? Но как? Я не мог… У меня нет паники, я просто в безысходности. Но тут я сообразил, что здесь что-то не так. Я бы сразу понял, если бы он был мёртв. Я бы почувствовал… Тогда что это за глупая имитация? — Вань, хорош придуриваться. Я знаю, что ты жив и нездоров. Что ты хочешь этим доказать? — Ваня, я ничего не хочу доказывать. Я просто хочу умереть, но таблетки не работают. Что ты с ними уже сделал? — тихо спрашивал парень, не шевелясь и не открывая глаза. — Да ничего я с ними делал, когда бы я успел? Я и опасности не почувствовал. Прочитав надпись на банке, я узнал, что он наглотался снотворного в немереном количестве, но это было точно не оно, иначе он бы сразу коньки отбросил. — Ай, Вааняя, как же живот болит, — начал стонать парень. — А ты думаешь смерть это приятно, особенно суицид? — Ну, судя по тому фильму, всё может быть.- Он даже в такое время силы на шутки находит. Идиот… — Так беги пробуй! Не можешь? Я тебе доверился, а ты решил меня обмануть, вот лежи теперь. Осмотрев полки комнаты, я заметил не полностью закрытую оранжевую баночку витаминов, которая стояла не на совсем видном месте. Открыв её, я мог с уверенностью сказать, что эти таблетки совсем не были похожи на нужные колёсики со вкусом цитруса. — Вань, а какие на вкус были таблетки? — Ну, сладкие, — корчась от боли, отвечал он. — То есть тебя не смутило, что снотворное сладкое, да ещё и со вкусом апельсина? — ДА ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ? Разные таблетки существуют! Что ты уже там разузнал, Шерлок? — Да видимо твои суицидальные наклонности теперь не только я вижу. Скорее всего твоя маменька поменяла витамины со снотворным. Заботливая… — Да, супер, мать года! А мне-то теперь что делать?! — Уже свернувшись в клубок, Ваня держался за живот, еле выговаривая слова. — Что-что? Звонить в скорую, — ответил я с насмешкой. — Какая скорая, ты что, с ума сошёл? — Так ты точно не умрёшь, и не факт, что проблюёшься. Либо тебя увозит спокойно скорая и лечит там, либо мы ждём твоих родителей, которые могут тебя и в психушку упечь после этого. Что ты выберешь? Ваня после ещё одной минуты мучений, стонов и раздумий выбрал первый вариант. Я потратил немного сил, чтобы принести ещё ему и телефон. На самом деле, я уже немного подустал. Прошло всего два дня, даже неполных, а мои силы на исходе, хотя жизнь с ним после последнего старика не кажется мне скучной. — Удачного промывания желудка, — сказал я, когда Ваню завозили в больницу. — Ты ещё и издеваешься. Да что с тобой не так? -Ты не видишь, но я сделал тебе сердечко из рук на удачу. — Да иди ты, придурок! — Странно, похоже уже галлюцинации начались, — сказал один врач другому, от чего бледный Ваня даже немного покраснел, а я залился смехом.