Алее алого

      Раннее утро начинается со злостного сквозняка, что обдувал всю комнату своей морозностью. И откуда летом такой зимний холод? Ран жмется в плечи, подминает под себя одеяло и сворачивается клубочком. Холодно.       Глаза сами собой неприятно разлипаются и приходится жмурится от прямых, ударяющих из окна лучей. Каждый день какое-то утро дебильное, когда уже можно будет спокойно отоспаться?       Тем не менее форточка захлапывается, дверь в комнату тоже, а ноги бредут прочь из мёрзлой берлоги. Мужчина принюхивается и морщит нос, ускоряя шаг. Харучие снова остался на ночь. — Оо, проснулся, упрямец? — вздрогнул от приближающегося топота Хару. Ран остановился. Клубничный курил какие-то вонючие сигареты прямо в открытое окно. Стало ещё холоднее, и плед обволок теперь не только плечи. — Как ты себя чувствуешь? Таблетки помогли?       Хайтани смотрит сквозь Санзу и становится рядом, глянув на часы с кукушкой. 4 утра. — Ты какого хуя не спишь? — игнорирует вышепоставленные вопросы и оглядывается. — А Рин? — В комнате, — уподобляется Рану и хмыкает, принимая очередную тягу. — Спит и видит царство фей, хах.       Хочется возмутиться, мол, какого черта этот придурок себе позволяет курить в доме, но вместо этого рука тянется к чужой пачке на подоконнике. Дрожит. И это не остаётся незамеченным. — Знаешь, тебе бы ещё пропить курс, — спокойно говорит юноша, выдыхая едкий дым в открытое. — А то мало ли, вдруг траванулся. — С чего такая забота? — рука отдергивается и летит поправлять растрепанные волосы. — Ну началось... — качает головой Харучие и тушит недокуренную свертку о внешнюю сторону рамы. Из-за шторки достаёт освежитель и вытесняет Альпами весь неприятный запах, что улетучился мгновенно, оставляя о себе лишь мимолетную память. — Настроение доебывать? Это не забота. Хочешь откинуться — пожалуйста. А о Рин подумал? Эгоист ты блядский.       Ран запинается словами, цокает языком и закатывает глаза. Подловил.       Лиловолосый шлепает босо обратно к своей комнате по пути вспоминая, что хотел ещё припомнить ему за форточку, но воздержался и из вредности выпил ещё порцию лекарств, запивая все одним большим глотком. — Вот, умница, всегда бы таким покладистым был. Цены бы не было, — доносится из-за спины. Ран оборачивается. Хару стоит себе довольной лисичкой, подпирает косяк плечом, а потом разворачивается и уходит, убедившись в том, что целебные пилюльки выпили, махнув фантомным хвостом. — Еда, если что, в холодильнике. Рин любезно оставила специально для тебя, так что, будь добр все сожрать.       Мужчина сдул чёлку с глаз и покосился на уже пустой порог. Передразнил ушедшего и принялся убирать комнатный бардак, что сам устроил в порыве плохого состояния. Перестелает кровать и заплаканные наволочки на пышных подушках, убирает тазик и корчится от плохого запаха. Поднимает скинутые на пол предметы и делает ими небольшую перестановку: настольную лампу переместил на столик подле кровати, стопку бумаг убрал в шкаф, маленькие фигурки поменял местами по возрастанию и засунул в карман таблетки. Вроде всё, можно лечь и досыпать оставшиеся часы, однако желудок был против. Отозвался жутким урачанием, напоминающим звуки из морской глубины.       Пришлось снова выползти из своей берлоги под внимательный взгляд залетевшей в дом вольной птицы и пройти без каких-либо комментариев к холодильнику. Санзу уставился в свой телефон, хмыкнув и покачав головой. Посмотрите-ка, кто одолжение делает. — Это что? — открыв камеру хранения ужаснулся и кинулся к Харучие. — Что это, мать твою, такое?! — Это мясо и овощи, — с раздражением и явной неохотой сказал юноша. — Заткнись и е- — Ты кормил этим Рин?! — за футболку схватился и на себя притянул. — Нельзя! Ни в коем случае! На сайте было сказано, что таких детей НЕЛЬЗЯ кормить МЯСОМ!! А вдруг она бы снова одичала?! — А чем я, по-твоему, должен был её кормить?! — оттолкнул от себя Хайтани и пригладил после него футболку. — Больной ублюдок, блять, я не знал этого, и ты мне ничего не сказал! —Ты мог бы сходить в магазин! — На что я блять должен был сходить?! — Нахуй! — Да ты совсем АХУЕЛ?! — вспылил розововласый, взмахнув руками. — Ребёнку нужен белок! К тому же она растущий организм! Ты хочешь лишить её витаминов? Совсем головой поехал? Там могут написать бред! — А что происходит? — сонный голос девочки послужил финишем для этих двоих. Она на цыпочках прошла в зал и, нахмурившись, поставила руки на бока. — Вы снова ругаетесь? Вам не надоело?       Ран и Харучие отвернулись друг от друга и скрестили руки на груди. Ну вот, разбудили мелочь в такое отвратительное время. — Солнышко, ещё слишком рано, — сменил гнев на милость Хайтани старший и подошёл к дочке, после чего взял её на руки. — Пойдём в кровать.       Уводит обратно в комнату. Та сидит у него на руках и выглядывает на друга, кой снова направился к окну и начал шарить по карманам штанов. Вздыхает, замечая его опечаленый взгляд куда-то в пустоту и смятые остатки от сигареты в кулаке, табак от которой посыпался на паркет. А потом дверь закрывает обзор. — Ты его обидел? — обеспокоенная Рин закутывается в одеяльный кокон. — Я вас скоро бить буду за ругань... — надула щеки малышка и придвинулась к отцу, чтобы его крепко обнять, как мягкого игрушечного медведя, и снова уйти в мир грёз. — Не ругайтесь больше никогда-никогда... пожалуйста... — Даю слово, малышка, — соврал убедительно Ран и чмокнул светлую макушку. — Больше никаких криков и ссор.       Девчонка с подозрением сощурилась и пригрозила мужчине пальцем. Тот стойко выдержал её детское осуждение с доброй улыбкой. Игра в гляделки прекратилась, когда кроха улыбнулась ему в ответ и наконец закрыла лиловые глаза.

***

— Там есть светодиоды! — радостно отзывается о месте работы Харучие и шагает вперёд парочки Хайтани, оглядываясь на них время от времени. — Представь, как там много ярких огней, когда выступают люди! А ещё там есть специальная машина, которая выпускает дым для атмосферы! — Ух ты! — чуть ли не прыгает от счастья кроха, когда слышит его тёплые воспоминания и представляет яркую картинку в голове. — А что там ещё есть??? — Вип-ложе, — с гордостью произносит Харучие, вышагивая важной походкой. — Вип-сидя и, прикинь, даже вип-стоя есть! — Ты преувеличиваешь, — у Рана дрогнули губы, и он неосознанно крепко сжимает детскую ладонь. Девочка обернулась, вопросительно прогнув бровь дугой. — Прости, родная... — Ничего страшного! — однако той это сжатие показалось лишь несмелой щекоткой, и она растянула губы в улыбке. — А ещё, а ещё??? — А ещё-о! — растянул Санзу с усмешкой, да направил указательный в чистое небо. — Нас встретит звон колокольчиков над главным входом, как в той истории про фей! О, о! Там есть куча крутых диванов в красном бархате! Столы необычной формы, блин, даже объяснить не могу какой, это надо видеть! Классные картины, скульптуры из чистого мрамора... Ах, Рай для глаз. — Перестань... — Я уверен, что тебе понравится кухня и бар! Вот те места вообще самые лучшие! Блюда и напитки... Божественные!!! — жестикулирует руками, заменяя каждую интонацию новой. Умеет хорошо управлять своим голосом. Ран даже сам поверил в то, что он говорит, однако потом у него задергался глаз, опомнился. — Но самое зашибенное и моё самое любимое в баре — огромная сцена! Такая большая, что глаз не оторвать, и скрывается она за толстым занавесом, шторы которого легко мнутся и их лучше не трогать, хех. На сцене, как сейчас помню, было много различных музыкальных инструментов, стоячих, висячих, лежачих микрофонов и гигантские колонки, которые отлично подавали звук в зал и был такой шикарный стерео-эффект, ох... Это тоже лучше услышать! Словами не передать! О, и- — Ну все-все, хватит... Мы уже пришли, — прерывает его Ран и открывает дверь бара.       Здание встретило своих гостей тем самым обещанным звоном ясных колокольчиков, что плавно переливались мелодичным аккордом, словно колосья на ветру. Их незатейлевый звук привлёк девочку, и она ненадолго остановилась в дверях, пока мужчины прошли дальше. — Это.. — Санзу проглотил язык, когда окинул взглядом помещение. Обстановка оставляла желать лучшего. Не было тех самых изысканных бархатных диванов с обивкой цвета черешни, не было ни изящных скульптур, ни бросских картин — стены будто обглодали серые волки, оставив после себя унылую пустоту, вместе с которой поселилось давление тёмных стен. Огромную сцену не скрывала плотная бордовая ткань, по краям не было мощных колонок, высотой почти до потолока, музыкальные инструменты, все до единого, пропали, и даже вечные микрофоны затерялись в неизвестности. Некогда примечательные лавовые лампы больше не блистали своими игристыми оттенками, больше не радовали завораживающими переливами — их просто не было. Одна лишь сцена напоминала о том, что бар все ещё жив и может, как три калеки, функционировать, хоть и выглядел для творческой натуры Санзу болезненно тускло и блекло. — ... Что... Ран, ты хоть понимаешь, каким пиздаболом я теперь выгляжу в глазах бесёнка? — Завались? — с наездом начал мужчина. — Как ты мог все это запомнить? Ты проработал всего неделю! — Пять дней! — поправил его Хару, ткнув пальцем в щеку. — Но... Суть все та же. Я шёл за красивой картинкой! — Ооооо, ничего себе! — напускная радость послышалась со стороны, не давая Рану объясниться. — Какие люди!       Бёдрами качая, вступила женщина в этот "анекдот" в своём длинном пиджаке и строгих классических брюках. Лакированные чёрные туфли на платформе глухим цокотом выдавали все её недовольство от случившегося "божественного сошествия" Хайтани. — Есенин и Клюев! — Юзуха развела руки в сторону, приветствуя своих старых друзей голливудской улыбкой. Однако потом поставила руки на бедра, выставив обтянутую бинтом грудь вперёд и чуть склонилась к Рану. — А вы чего это, снова сошлись? — Нет, Юзу, как ты вообще мог- — Что?! Да ты как себе это представила, девка?! — обнулил все спокойствие орхидеи клубничный и хрипло запротестовал. — А хули ты тут разорался?! — взорвалась Шиба, резко обернувшись в его сторону, взмахнув собранной в кулак ладонью. — То сходитесь, то расходитесь! Как всыплю сейчас! — Как вы меня все заеба-а-али. ~       Мимо Рана промелькнула белоснежная макушка ещё одного работника, Хайтани переключился на неё и встал подле барной стойки. — Читаешь мысли, Коко, — слабо улыбнулся хозяин бара. — Кто бы мне за эти мысли платил ещё, — хмыкнул Хаджиме и поднял с пыльной полки не менее обросший пылью бокал. — М-да... — почесал репу голубоглазый, осматриваясь в очередной раз. Пустота, да и только. Перекати поле не хватает, для полноты пустыни, и старческого песка. — Одно остаётся неизменным — Коконой и его натирание чего-нибудь красной тряпкой.       Кошачий глаз строго сразил самопровозглашенного певца, отчего тот прикусил язык. — Тебя не было... — обращается администраторша к Хайтани, ткнув ему пальцем в грудь. — Пять месяцев, Коко? — Хуй знает, я не считал, — жмёт плечом юноша и смеётся, глянув на покрасневшую от всех этих новостей каштановую девицу. — Не важно, — она потерла виски и на носках повернулась к своему кабинету. — Давай поднимемся с тобой на второй этаж и все обсудим. Нам явно есть о чем поговорить и-       Девушка обрывает саму себя от внезапно появившейся малышки на её пути. Охнула и приобрела мягкость и лучистое добро всем своим видом. Парням стало плохо от такой неестественности. — Ты потерялась, кроха? — интересуется она, поправив одну прядь за ухо. — Где твои родители? — Вот! — указывает неопределённо в сторону опекунов девочка. Юзуха серьёзно нахмурилась. — Чего? Санзу, откуда у тебя ребёнок? — даже ужаснулась чутка, в неверении. Харучие чуть не выплюнул налитый Хаджиме шот на дорогущие брюки Рана. Тот на рефлексах прописал ему подзатыльник и тут же прижал руки к груди. — Ээ? Э? ЭЭ?! — поочерёдно окинул всех ошарашенным взором и вскочил на ноги с высокого стула, подняв руки вверх. — Стреляйте, хоть убейте, но это не мой ребёнок! — Ран? — ещё больше ужаснулась Юзуха и нервно гоготнула. — Это твоя девочка? Когда ты только успел... — Дорогая, — с тяжким вздохом начал Хайтани. — Я все объясню, как только мы уединимся и начнём обсуждение всех насущных дел... — А-ху-еть, — взялась за голову дама, но тут же дала себе по губам. — Прошу прощения, заяц, вырвалось. Так, Ран, пошли поговорим, — не выдерживает девушка и берет мужчину за руку, после чего ведёт за собой.       Санзу и Коконой одними губами желают старшему выжить в диалоге с роковой красоткой и тихо хохочут сами себе, как две этакие крыски. — Итак, _заяц_, — Хаджиме склонился корпусом над стойкой, чтобы получше разглядеть внезапную гостью. — Пока наши главари отсутствуют, мы покажем тебе бар и познакомим с другими работниками. Аж с целыми двумя. — О, точно, братья Кавата все ещё здесь? — интересуется Харучие, усадив Рин на свои колени. — Нас кто-то звал? — неподалёку от барной стойки находилась скрытая от любопытных глаз дверка, из-за которой выглянул один из поварят. А за ним и ещё один. Выглядывали с неподдельным интересом, моргая, словно крохотные гекончики. — Ого, ого, да это ж Санзу!       Дверь кухни раскрылась широко и из помещения вышли неспешно две невысокие фигуры с прямыми волосами, что свисали до плеч, однако у одного юноши они были рыжими, а у другого — голубыми. Руки у обоих были спрятаны в карманах джинсовых комбинезонов с порванными в области колен штанинами, за подтяжками скрывались полупрозрачные рубашки. Видимо, для вентиляции. Или для стиля. Один улыбался, другой был словно чем-то раздражен. У Рин задвоилось в глазах. – А это что? — указал пальцем на девочку один из братьев. — Кто... — поправил его второй. — Да не важно, — махнул с улыбкой рыжий парень и присел на корточки. — Санзу, это твоя малая что ли? — Ага, — кивнул Харучие с улыбкой и завис. — Эээ... Рана, — опомнившись, выпалил он и опустил уголки шрамированных губ. — Э-эх, а лучше б моя была.. — Уууу... — присвистнули братья Кавата. — Когда вы успели удочерить маленького человека?       Санзу снова завис. Хаджиме захохотал и дал пятюню Нахое. Соя тяжко вздохнул и помахал незнакомке ручкой. Она улыбнулась и слезла с санзовских колен, пока тот о чем-то спорил с другими ребятами. Потянула голубику за штанину и заставила снова обратить на себя свои сизые глазки. — Что такое? — удивлённо поинтересовался парень. — Тебя что-то беспокоит? — блондинка молча указала пальцем на его грудь, за тканью на которой виднелась аккуратная татуировка. Такая же как у отца на горле и у Санзу на руке. — Ах, это... — Рин кивнула. Парень усадил её на соседний стул и присел рядом. — Это особый знак, который есть у каждого работника этого заведения, — Хайтани младшая завороженно проследила за движением глаз голубоволосого и восхищённо ахнула. — Те, кто работают в этом баре обязаны носить такую татуировку, чтобы доказать свою преданность этому месту. — Ого, — шепчет Рин. — И у меня такое будет? — думает пару секунд. — Хочу, как у папы! — На шее? — уточняет Санзу, всё это время подслушивающий разговор. Бессовестный негодяй. — Не только! — взмахивает руками девочка. — У него есть ещё раскраска почти на все тело!       Парни взорвались со смеху. Рин аж зажалась испуганно. — Че гогочем? Сена хочем? — послышался строгий голос Юзухи. — Так, девочки, — парни громко и протяжно экнули, но под угрюмым взглядом золотых глаз заткнулись и, как послушные собачки, приготовились слушать. — Мы с Раном- — СРАНОМ! — парни снова взорвались. Кому-то прилетел каблук. — Итак! — Юзуха подобрала свою обувь и встала напротив коллег, пока один из них — рыжик — искал лёд для пострадавшего, а другой прятался за Соей и Риндо. — Ран и я обсудили кое-какие дела касаемо нашего бара и его дальнейшего существования. Нам нужно выбрать тему, с которой мы откроемся по-новому. Даю вам время на подумать, а потом всех выслушаем. Часики тикают, так что... Шевелим колготками!

***

— Ран, — уже с лестницы начала Шиба вполголоса, поглядывая на напарника через плечо. — За те пять месяцев твоего отсутствия... Ты и сам видишь, что в борьбе с коллекторами я проиграла. Они забрали большую часть нашего заведения. Официанты, повара, музыканты и другие работники ушли, не дождавшись обещанной зарплаты. Бар и кухня пусты, как и зал, а за кулисами... — она изменяется в лице и выглядит очень расстроенной, открывая дверь в главный кабинет и пропуская в него владельца всей этой задницы. — Остались только те, с кем ты до этого был знаком, и то нам пришлось подыскать дополнительный заработок. Жить же на что-то надо, эх.       Кабинет был просторным и без погрома, внутри был полный порядок, все лежало на своих местах нетронутым, пахло пылью, как в старой сельской библиотеке, и было жутко темно. Девушка прошла вглубь комнаты и включила настольную лампу, которая сразу же ударила по глазам своим жёлтым светом, как от маяка. Юзуха села на кожаный чёрный диван, а напротив неё упал отчаявшийся Ран. Шиба закусила губу и похлопала друга по плечу с лёгкой улыбкой, он аккуратно коснулся её руки и попытался изобразить подобие радости. — Сколько у нас долгов? — голос пропал и спрятался где-то глубокого внутри. Засел, не желая выходить наружу с накопленной влагой из глаз.       Каштан отстранилась от мужчины и встала с места, проходя к одному из шкафов. Демонстрирует папку с бумагами и садится назад. Листает содержимое и показывает больше трех листовок с громкими заголовками, гласящими о том, что долг поднебесный. Рану сделалось дурно. — В общем, здесь все понятно, — девушка сильным хлопком закрывает ненавистную макулатуру. — Как дела с родителями? — Ран отрицательно покачал головой, опустив её. — А с той проституткой? — осторожно спрашивает, и снова отрицание. — Ясно... Выжрала из тебя последние деньги и силы и съебалась. А я тебе говорила, что такие женщины опасны, но ты меня не послушал, — Ран хмыкнул с сожалением. — Что с деньгами? — Предки сказали, — Хайтани прокашлялся, прежде чем продолжить, — что денег мне не видать, пока я не подниму бар с колен, — мужчина сжал кулаки. — Сказали, что и копейки мне в помощь не вышлют. Благо, им очень полюбилась Рин, и они перечисляют некоторую сумму на её содержание. — О, хоть что-то хорошее, — Юзуха в кои-то веки улыбнулась искренне. — К слову, откуда у тебя этот ребёнок? — Ахах.. — нервный смех и ступор. Он не знал с чего начать. — Ты же знаешь, что мои родители вечно торопили меня с внуками, ну, и вот результат.. — Да что ты говоришь, — актриса в деле - изобразила удивление. — За все то время, что мы были вместе, твои родители ни разу не сказали мне, чтобы мы с тобой завели ребёнка. Ни ты, ни я этим желанием не горели и дали им понять, что нам это нахуй не всралось. Мы не тянемся к детям. По крайней мере, ты не тянулся до недавнего времени, — она сложила руки в молитвенном жесте и прислонила их к губам, упав с головой в мозговой штурм. — Ты не мог сходить направо, налево, хуй пойми куда, и заделать спиногрыза — не из твоих принципов. Да даже если и по случайности ты сошёлся с какой-нибудь дамой за моей спиной я бы об этом узнала, ты же знаешь. Всё эти варианты отпадают. Так и... Ты удочерил её? — Да... — безнадёжно качнул головой Хайтани. — Удочерил.. — Ох, к слову, я слышала, что по городу начали появляться какие-то чудо-дети, как снег на голову. У моей подруги как раз недавно появился такой ребёнок. Смышленный, с большим аппетитом и до чёртиков похож на неё саму. А ещё она сказала, что с таким ребёнком она взлетела в модельном агентстве до уровня Тайры Бенкс и срубила кучу бабла, проще говоря, все ее дела пошли в гору, а теперь ответь мне на один вопрос, Ран.       Мужчина медленно поднял аметисты на девушку и почувствовал себя так, будто находится на каком-то шатком стуле, ещё чуть-чуть и упадёт с пиратской доски за борт под таким внимательным взглядом напарницы, что смотрела прямо в душу и читала каждый его шаг в жизни, будто следила за ним по камерам наблюдения. — Рин — чудо-ребёнок? — Да, — безоговорочно и точно. На устах Юзухи снова мелькнула улыбка, но на сей раз хитрая. — Так это же прекрасно, — она разорвала молитвенную печать и развела руки в стороны. — Думаю, это и вправду какое-то чудо, раз она снизошла к нам откуда-то, чтобы вытащить тебя из ямы дерьма. Без обид. — Да, ты права. Какие тут обиды? — Хах, ну что, Клюев, будем разбираться с твоим баром. Давай напряжём всех и каждого, потому что, честно говоря... Я соскучилась, — златоглазая горько улыбнулась и обняла свою горе-потеряшку. — Каким бы ты не был говнюком, я все равно останусь с тобой и помогу во что бы то ни стало. — Ага, ты говоришь так, потому что до сих пор любишь меня или потому что я денежный должник? — она легонько ударила его поддых, и они вместе засмеялись. — Дурак, братву на деньги не меняют! Думаешь, если бы мы не были друзьями, я бы осталась? Определённо нет. Но я всё ещё тут, ибо мы друзья, — заключила Шиба и повела его за собой к ребятам. — Здесь, в этом месте, особая атмосфера. Приятный коллектив, уют и гандон-управляющий, — она побежала вперёд, чтобы не слушать "старческий" бубнеж. — Люблю. ~

***

— Народ! — привлекает всеобщее внимание из парочки людей администраторша, стоя на сцене с микрофоном. — Как тут эта штука включается... — крутит, вертит и сдувает с решётки мембраны сгусток пыли, после чего чихает и скользит по включателю. Стоит дикий писк, бивший звуковыми кулаками по барабанам ушной раковины всех присутствующих. — Ух ты ж ебаный рот..

... ый рот...

... рот...

... от...

— Э, малых, — Санзу заржал с такого эха и подозвал к себе заинтересованную детку. — Всё, что ты здесь услышишь — не выноси за пределы своей речи и постарайся не запоминать, о'кей? — девочка активно закивала. — Отлично. — Кароче, без этой фигни справлюсь, — выключает аппаратуру и кладёт на пол, после чего начинает громко и ясно, да так, чтобы дошло до каждого. — Девчонки! Вам было дано время, скажите, что вы придумали для возрождения нашего бара? — звуки сверчков. Юзуха хмыкнула. Ожидаемо. — Лес рук, лес рук. Ран? Ты можешь что-нибудь предложить, как глава нашей микро-банды любителей? — но и тот молчит, состряпав думательное хлебало. — Понятно. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. ~       Распела дама и села на край сцены с каким-то сложным лицом. — Санзу-чан, а эта сцена похожа на ту сцену из фильма! — потянула его за рубашку Рин с радостной моськой. — Помнишь тот фильм, в котором люди танцевали и пели?? — Танцевали и пели? — юноша задумчиво закусил большой палец. — "Классный мюзикл"? Концерт... Мелочь, да ты просто гений! — вспомнил Харучие и тут же загорелся, указав на думающую на сцене Юзуху. — Ран! — крикнул он, а потом осознал, что не на того пальцем тычет и повернулся влево, где стоял тот самый. — Юзуха! — заговорился. — Тьфу, ты, блять, кароче! Слушайте! Как насчёт того, чтобы устроить концерт?       Люди в зале оживились и зашептались. Юзуха выбежала снова на центр сцены: — Отличная идея! Только вот... Кто у нас выступать-то будет и какие песни горланить?       Харучие пересчитал участников по пальцам и зачесал затылок. Не густо. — Ранчик, роднуля, — Хайтани скривился, а клубничный заулыбался, добившись нужного эффекта. — У тебя есть какие-нибудь знакомые, которые могут помочь? — Да, была одна танцевальная группа... А у тебя, есть, кто занимается сценой? — достаёт смартфон, чтобы набрать нужный номер. — Да! Есть! Есть одна классная рок-группа, в которой играет мой друг детства! Щас позвоню!       Оба разошлись по разным углам: — Здравствуй, Сейшу, я тебя не отвлекаю? Насколько я помню, в это время у тебя перерыв. Ты можешь говорить?

— Алло! Дарова! Баджи, слушай, есть одно дельце, выслушаешь?