Алее алого

      Судный день, грубо говоря, настал спустя неделю. Все, словно пчелки, кружились по бару в завершении последних штрихов перед концертом. Даже утренний дождь не сразил боевой настрой сотрудников. Они включили известную задорную песенку корейского исполнителя и начали весело петь, тем самым поднимая общий дух. Все так хорошо, все так прекрасно, казалось бы, что может пойти не так и что может испортить этот день? — Так, список висит за кулисами, — сказала со сцены уже нарядная в идеально выглаженный белоснежный костюм Юзуха. Её золото-розовые тени, бледная мраморная кожа и матовая красная помада сражали всех и вся наповал. Если кто присмотрелся, то заметил, что она стояла без лифчика и без своей привычной бинтовой повязки — один лишь пиджак и заклеенные чёрной изолентой места, которые всегда интересны и любопытны мужчинам. — Пожалуйста, ознакомьтесь с ним ещё раз, и давайте прогоним генералку. — Юзу, дай мне слово! — запрыгнул к ней Харучие и подбежал к стойкам с микрофонами. Девушка любезно предоставила место певцу и спустилась к простому люду с "небесной арены". — Ребятухи, форс-мажор! — данная фраза привлекла всеобщее внимание, заставляя отвлечься от дел. — У нас неполадки с аппаратурой! В крыше была дыра, и вода попала на технику, вызвав небольшое замыкание. Сейчас все починили и, вроде, ничего не лагает! Короче! Предупреждаю сразу, чтобы меня потом не закидали говном. Если вдруг у вас что-то пойдёт не по заданному сценарию — импровизируйте! Играйте на публику и ловите кайф! Вроде бы… все. А, сегодняшний клич — не унываем! Даже если все хуево, все равно все заебись!       Участники зашушукались, сопроводив Санзу взволнованным взглядом. Однако тот даже бровью не повёл. Ни одна стрелочка на брюках не измялась, ни одна пуговица на просторной синей рубашке не раскрылась от тяжело вздымающейся груди из-за наплывшего внутреннего волнения. Отлично, молодец. Подает всем видом дельный пример, хотя у самого зад поджимает. Юноша поправил черную шляпу и с улыбкой встал к "пульту", приглашая народ на итоговую репетицию. — Эм, Санзу, — отвлек его Нахоя, дернув за розовую прядку. — Нам костюмы ещё не привезли.. Когда там объявится Ран?

***

— Мы опаздываем на генеральную репетицию! — торопит Хайтани уставшего Такаши, что заканчивал украшать сестре костюм для будущего номера. — Дорогой, ты скоро? — Не причитай под руку, — спокойно вздохнул сиреневовласый и обстриг ненужные нити золотыми тяжёлыми ножницами. — Иначе _они_ окажутся у тебя в печени раньше, чем ты успеешь сказать слово "блять", — он потёр глаза и поднялся с пола, оглядывая радостную Ману, что уже улетела к зеркалу красоваться специальным нарядом для выступления с танцевальной группой. — Хватай те мешки и пошли, пока люди не начали собираться.       Они бы даже подоспели вовремя, только вот… пробки. Из-за них пришлось ехать дольше обычного. И если Такаши был спокоен, как удав, то Ран сидел в авто, словно жопой упал на ежа под СПИДами.       Рин в восхищении оглядывает все созданные братом и сестрой Мицуя костюмы и без устали болтает с подружкой, что пытается поднять настроение всем сидящим в машине своими шутками и ситуациями из жизни. Блондинка сидит ещё не "в образе", в отличии от той же Маны или Рана, ибо Харучие наказал ей переодеться прямо перед их номером, посему она с нетерпением ждала скорейшего выступления, рассказывая присутствующим о том, как ей ужасно нравится вся эта задумка с концертом.       Бар встречает Рана уже по-новому. Даже старые колокольчики над дверьми звучат по-другому — ярко и эффектно. Мужчина глубоко вдыхает приятный аромат сладкой выпечки из кухни неподалеку и проходит вглубь с лучезарной улыбкой.       Стены были украшены дизайнерскими набросками Луны и Такаши. Каждый эскиз заставлял на секунду остановиться и подробно рассмотреть проработанные детали. Красочные комбинации скульптур разной породы камня, глины и маленькие фигурки из дерева прекрасно добавляли этому месту творческой жилки, которую любезно подкинула Эмма из своей коллекции. Столы и стулья не занимали большого места: Хаккай, Тайджу, Такемичи и Какуче расставили их так, чтобы было пространство, где можно легко протиснуться сквозь ряды и даже потанцевать. Музыкальные инструменты, яркие диско-лампы и другие сияющие пластины разбавляли атмосферу скромной каплей винтажа. Коко откопал где-то виниловые пластинки и расставил их вместе с Соей по всем стеллажам алкогольной камеры хранения, придавая бару еще больше шарма.       Каждый, кто был в баре, поздоровался с управляющим и был рад его видеть. Звучит все как в сказке. Самому Хайтани даже не верилось, что все это происходит в действительности. — Костюмы на месте, — объявляет Такаши и раздаёт каждому свой. — Можете начинать свой прогон.       Каждому была дана буквально минута на показ полной готовности, а потом Хаккай оповестил родную кровинушку о том, что народ начинает собираться около главного входа на все это «мракобесие». — Ой, фу, Коко! — останавливает музыку Санзу. — Ты так и не убрал эту хтонь? Что за унылая китайская поебота?! Клянусь, я заменю ее! — Алло, блять, не смей оскорблять мою любимую культуру! — истерит юноша и топает каблуком. Подолы его красной традиционной одежды и золотые колокольчики на запястьях так же выразили свое недовольство лёгким звоном, следующим за движениями хозяина. — Что хочу, то и исполняю, — поправил волосы, собранные в низкий слабый хвост, и вздернул нос, перед которым раскрылся веер с красным драконом. — Я же не говорю тебе о твоём номере. Иди к черту! Заменит он… Себя замени! — Так, — громко крикнула Юзуха, шарящая по коробкам с декорациями, чтобы что-то бросить в одного и второго. — Что за хрень вы оба развели?! Не хватало ещё выяснений отношений перед шоу! — ворчала девушка.       Парни махнули на неё рукой и быстро замяли эту диалогию. Она показала им на обеих руках средние пальцы, на которых засветились те самые татуировки — фишки бара. После этого, все ещё взвинченный Харучие и уже успокоившийся Хаджиме разошлись по своим углам.       Вскоре в зал начали забредать первые гости. Народ за кулисами снова ощутил себя, как в прорубь опущенный, и принялся вспоминать кричалки, поддерживая друг друга и успокаивая. Правда шёпотом. Удивительно, что до селе малознакомые люди смогли так хорошо сплотиться ради какого-то концерта в увядшем, словно дикий шалфей под палящим солнцем, баре.       Пришедшие гости за пределами сцены заинтересованно поглядывали в сторону неразборчивых звуков, доносящихся из ниоткуда. Харучие остался на месте и приглушил свет, когда толпа заполнила некоторое пространство. Все посетители предварительно заплатили и поставили временную татуировку заведения на входе специальной печатью. Хаккай и Тайджу справлялись со своей задачей на ура и успешно следили за каждым вошедшим человеком в заведение. — Отлично, думаю, пора начинать! — сказал Ран, проверив своих коллег, что до ушей улыбались, взбудораженные таким количеством людей. Честно говоря, никто из них не надеялся на то, что хоть кто-нибудь придет, однако, результат превзошел все ожидания. Владелец начал пересчитывать коллег и не насчитал нужной суммы. — Стоп, а где-       В центр зала выбежала маленькая звездочка в повседневном комбинезончике и, в прыжке схватив микрофон с высокой стоячей палки, привлекла внимание к своей персоне. Она подула на решетку и хихикнула. — О-о, — хорошо настроенный звук моментально разлетелся по всему пространству. — Мы рады приветствовать вас в нашем чудном баре! — Хайтани старший ударил себя по лицу ладонью. Неловко. Не уследил за такой активной торпедой, что проявила себя на речи, которая должна была быть его. Но, не держа зла и чего-либо еще на дочь, он легко улыбнулся под хохочущий рокот артистов и шикнул, чтобы услышать ее первую в жизни публичную речь. — Пожалуйста, располагайтесь и наслаждайтесь нашим дивным шоу!

[ DNCE — CAKE BY THE OCEAN ]

      Свет, что до сего был акцентирован на Риндо, резко переключился в один дальний уголок зала. Из колонок послышалась музыка, а из подсвеченной "дыры" плавно выплыл на роликах старший из братьев Кавата с подносом в руках, на котором тихо-мирно стояли кексики с голубой глянцевой глазурью, что обильно покрывала сладость, напоминая тем самым «коктейль» из сахарной ваты, что лишь слегка поблескивала тонкими ниточками на ярком свету. Рок-группа в тени подыгрывала юноше, что начал с драйвом петь, приближаясь к первому столику, около которого стояла серьезная и напряженная Юзуха. Одной рукой он плавно обхватил ее за талию и толкнулся бедром о бедро, пугая немного своей внезапной тактильностью, пушистым и блистающим видом деву, и чуть ли не словил тумака, однако его забавные очки в стиле «гламур» и экстравагантная необузданность остановили удар, и Шиба залилась диким смехом, кой остался не услышанным за бьющей музыкой. Второй рукой оставил на столике сласть с запиской "съешь меня", закружил развеселившую напарницу в танце и усадил на мягкий пуфик рядом с удивленными дамами. Девушка с улыбкой взяла предложенный кекс и «чокнулась» им с другими, которые принадлежали гостьям, перед тем, как отправиться готовиться к своему выступлению. На припеве, как и ожидалось, Нахою подхватил Соя. Он сумел вовремя справиться с волнением и предоставить экспресс-доставкой парочку заказов-кексов, но уже с взрывными кусочками карамели и оранжевой глазурью с разноцветной посыпкой. Юноши встретились смачным хлопком ладоней, сжали те в крепком рукопожатии, раскружились и отправились дальше угощать народ, пританцовывая в такт песне. Среди них, таких активных официантов, еле поспевал раздавать свою часть Такемичи. Артисты за кулисами тоже старались подпевать, подглядывая за бомбезным началом. Оба брата старались максимально взаимодействовать с залом: пока Нахоя подкатывал к восторженным таким эффектным началом дамам, Соя подогревал интерес публики хлопками в ритм песни, склоняя ту к «хоровому» пению. Налитый Хаджиме шот начал активно действовать, раскрепостив голубовласого пушистика окончательно. Вскоре весь зал начал подпевать эту весёлую песню, и некоторые гости даже пустились в пляс вместе с Кавата. Харучие с улыбкой игрался цветными кнопками, погружая помещение в огромное обилие ярких красок. Некоторые люди с особым удовольствием уплетали необычный рецепт и пытались разгадать интересный вкус, пританцовывая на месте. К концу техника дала сбой и начала бить в колонки каким-то бешеным ремиксом. Нахоя опешил, растерялся проезжая мимо аппаратуры и словил спиной младшего, от чего они оба выронили парочку стеклянных бокалов, упавших на пол со звоном в резко образовавшейся тишине.

[ KOPPS — DUMB ]

      С этими разбитыми стёклами да под звуки раскатистых барабанов на сцену резко и дерзко вышла Юзуха модельной походкой от бедра с хищным взглядом. Взяла стойку с микрофоном и тут же завладела публикой лишь одним своим вздохом. Она пальцем поманила к себе Казутору из-за штор, увлекая его в свою игру на выдержку. Тот уверенно вышел с проводным микрофоном и начал подпевать ей в необходимых местах. Девушка акулой повела взглядом по залу, натыкаясь среди толпы на ошарашенного таким резким переходом Рана и ткнула на него в момент припева указательным пальцем.       Зрители начали оборачиваться в указанном направлении один за другим, однако девушка, сделав в голову Хайтани призрачный контрольный выстрел, увела палец к потолку, от чего люди потеряли "цель" среди обычных зевак. Шиба с ухмылкой качнула медленно бёдрами влево-вправо и снова переключилась на Ханемию, опасно наступая в его сторону. Там-то и началась игра воды и пламени, света и тени. Девушка хватала не менее разгоряченного вниманием публики юношу за галстук, тянула на себя, оказываясь с ним всякий раз до ужасного близко — братья этому свистели где-то со стороны входа и вопили о том, что, кажется, нашли идеального покладистого мужа для своей дикой сестренки — и тут же грубо отстраняла от себя — те выли, хлопнув руками по бокам, мол профукала шанс закадрить такого парня — начиная петь вокализ, после которого случилось то, чего она боялась больше всего... Микрофон предательски выключился. Звук из динамиков начал идти откуда-то из глубины с резкими и неприятными лагами. Девушка остолбенела на месте. Это заметили зрители и они, вместе с Казуторой и Баджи, начали подпевать ей и хлопать в ладоши. Юзуха кинула полный растерянности взгляд в сторону паникующего Харучие, который отважно сражался с лагающей аппаратурой, а потом глянула зайцем на серьёзного партнёра и тот, сказав "everybody get", кинул ей свой микрофон, кой она поймала одной рукой, изображая тем самым именитую позу Фредди Меркьюри. Последняя и заключительная часть далась ей особенно эмоционально. Она, буквально, кричала ее в микрофон, закрыв глаза и упав на колени, пока огни не прекращают свое мерцание и не погружают сцену в кромешную тьму.

[ TAEMIN — MOVE ]

      Тьма постепенно начала рассеиваться и на её место пришли холодные оттенки света, коими сопровождалась искусственная дымка, погружая слушателя и зрителя в эстетический рай для бдительных очей. В центре их встретила одинокая фигура в обтягивающих брюках, с расстегнутой до половины груди рубашкой, что играючи меняла свой цвет под переключающимися цветастыми эффектами прожекторов. Пышные рукава, закрепленные на запястьях золотыми манжетами, придавали немыслимой красавице воздушную лёгкость и чувство полной вольности в своих действиях. Плавные движения корпусом, бёдрами, руками — абсолютно все заставляло натурально глазеть и таращиться на хореографию с открытым ртом. Щелчок пальцев, но тот не смог вывести публику из состояния транса. Хождение по сцене заставляло чувствовать легкое приятное головокружение. Или это так ударил по голове мягкой подушкой выпитый алкоголь? Сейшу загадочно улыбнулся, подмигнув кому-то из толпы, и с изящным низким поклоном завершил свой номер, срывая долгие овации и просьбы станцевать на бис, пропадая вместе с угасающим светом.

[ 光良 (Michael Wong) — 童话 (Fairy Tale) ]

      От того, что прошлое выступление было весьма удачным в сердце Коко закралась неуверенность и тревога. Он осторожно вышел на сцену и прикрыл лицо веером, пока свет перестраивался на тёплые оттенки, успокаивал себя, повторял текст одними губами, а потом с горящей решимостью глянул на ждущего сигнала Санзу. Тот показал большой палец и включил музыку. Она начала тихо играть, Хаджиме поначалу расслабился, вслушиваясь в знакомый приятный аккомпанемент фортепиано, погрузился в спокойные мысли, улыбнулся, покачиваясь из стороны в сторону. Коко был действительно счастлив, что будет петь, что ему по душе.... Однако по ушам резко ударила бодрая и резвая мелодия другой песни — ягодицы юноши поджались, и он тихо пискнул в себя, резко набросившись пожирающими глазами на Харучие. Ему подумалось, что это очередная накладка, однако довольная чеширская улыбка голубоглазого заставила его подумать об обратном. Этот кретин специально сменил музыку, как и говорил. Причём на самую дурацкую и бредовую. Тёмный взгляд скользнул по ребятам за кулисами и замер на девушке, что танцевала до его выступления. Она весело перешёптывалась с другими участницами её группы, и, конечно, у бармена закралась мысль, что все обсуждают его, и щеки залились вишневым оттенком.

̶[̶ ̶光良 ̶(̶M̶i̶c̶h̶a̶e̶l̶ ̶W̶o̶n̶g̶)̶ ̶—̶ ̶童 ̶(̶F̶a̶i̶r̶y̶ ̶T̶a̶l̶e̶)̶ ̶]̶

[ JIN — SUPERTUNA ]

      Серьёзно, история про влюбленного тунца? Серьёзно? Серьёзно. Коконой вспомнил о словах голубоглазого о том, что в таком случае нужно импровизировать, и потому, сгорая внутри со стыда, он начал активно петь, вкладываясь в песню весь и без остатка. Натянул задорную улыбку, заткнул веер за пояс, взял микрофон в одну руку и принялся ходить по сцене, рассказывая повеселевшим слушателям сказ о рыбе. Второй рукой "разводил облака", изображал морские волны, козырёк кепки, из-за которого высматривал "возлюбленную". На припеве до его ушей с ужасом дошли голоса напарников, что так же, как и он, знали эту песню наизусть, ведь она постоянно играла для поднятия настроения. "Let's go!" — и запел весь зал, хоть и очень коряво. Каждый пел, что запомнил на слух, ведь большинство были японцами. Коко вновь посмотрел на Сейшу: она вместе со всеми прыгала, подпевая так, будто знает это произведение, но остановилась, встретившись глазами с беловолосым. Парень подмигнул ей раскрепощенно и мило и стал качать людей рукой, вместе с которыми выкрикнул на корейском по слогам основную строчку к концу песни. Все закончилось с поднятыми вверх руками, за которыми взмахом пронеслись длинные рукава хаори, и тяжелым дыханием. И снова свет пропал. Люди вскочили со своих мест и громко зааплодировали, крича вслед уносящему ноги Хаджиме припев песни все, как один.

[??? — ???]

      Баджи вместе с мини-группой в стиле гранж выставили инструменты вперёд после выступления Коко и, когда появился свет, направленный на них, до Кейске дошло. Дошло, что они так ничего и не выбрали.       Тот оборачивается к напарникам, которые дожидаются его вступительной игры на басу и шепчет, что не знает с чего начинать. Казутора закатывает глаза, Чифую лопает шар из жвачки, и начинается тихое разбирательство. В зале появляется шевеление, люди начали хлопать, подталкивая трио играть, однако под таким давлением со стороны они начали спорить ещё больше. Риндо, стоящая все это время около барной стойки, прыгнула Нахое на спину, и тот сразу полетел вместе с ней к сцене. Санзу за пультом подпрыгнул с непониманием на месте, и Хайтани за шторами хотел было выйти и разрешить ситуацию, однако… Зал затих, когда к рокерам подбежала Рин и встала напротив раздраженного Баджи. Он шикнул на неё, мол, уйди, но та лишь с отрицанием шикнула в ответ. — Вы не знаете, что играть? — спросила она и оглядела инструмент парня. — О, вспомнила! — она изобразила воображаемую гитару в воздухе и встала рядом с темновласым. — Вы что-то играли на репетиции, тата-там... Нет, тити-там...

[ STRIKE — КУЛЬТ ]

— Ээ, давай так. Тарам-там-татарарам-та-там! Тарам-там-татаратарам! Давай! — юноша её подхватывает. — Тарам-там-татарарам-та-там, тарам-там-татаратарам! Воооот! — начинает играть, напоминая Чифую и Казуторе недавно выученный мотив. Мацуно с улыбкой ударяет по барабанам, а Ханемия ловит их двоих своим ярким электро, подбираясь к микрофону, качая головой под пойманный ритм.       Под тяжёлые звуки кроха убегает прочь со сцены к шокированному Сое, кой поджидал ее, чтобы спустить вниз. Юзуха и Коко чуть не выплюнули свои намешанные коктейли, Харучие и Ран чуть не выкатили глаза, однако проглотили эту ситуацию с гордостью за маленькую комету. И все остальные участники концерта раскрыли рты от произошедшего, однако быстро пришли в себя, как только Казутора запел. Девочку усадили на стойку и она с важным видом начала вместе с Хаджиме качать «прижатую» публику рукой. Все обомлели от голоса рокера, которому бэк-вокалом вторил Баджи, и начали стучать по столам кулаками и ладонями, а по полу ногами, наполняя зал невероятной громкостью, кою было слышно даже за пределами бара. Братья Шиба с удивлением обнаружили, что подле здания собрались еще люди, не взирая на мерзкую погоду на улице и противные лужи после дождя. Тайджу и Хаккай по наставлению сестры, поставили печати, тем, кто оплатил свои "уличные места", открыли двери, чтобы звук, буквально унес их и оставили так, на что слетались проезжающие мимо машины. Все останавливались, чтобы понять, что там происходит и оставались вместе с выступающими до самого конца. Гитарное соло поющего и бэкера было поистине восхитительным и завораживающим зрелищем, от которого шли мурашки. Спина к спине, голос к голосу — эта картинка срывала голову абсолютно каждому. Конечный аккорд и вовсе погряз во всеобщем апофеозе. Все громко кричали и благодарили группу за такой неуемный кайф. И снова все погрязло во мрак.

[ JESSI — COLD BLOODED ]

      Цвет стал бордовым. В центре появилась группа сплоченных девушек. Сенджу исполняла ведущую роль и пела песню, в то время как Сейшу, Хината, Эмма и Мана были у неё на подтанцовке. Синхронные плавные, внезапно сменяющиеся резкими движениями, и обратно, не давали глазам заскучать. Санзу схватил микрофон и начал тихо подпевать сестре одну повторяющуюся строчку, что была в названии песни. Сенджу исполнила свою партию на отлично, у нее явно были музыкальные способности, о которых Хару даже и не подозревал, и потому он чуть не пустил слезу гордости. Клубничный тыкнул локтем в проходящего мимо Какуче в наушниках и сказал ему, ничего не слышащему уборщику в этот вечер, о том, что его сестра ну просто огонь. Хитто без какой-либо реакции "выслушал" человека перед собой и пошёл в направлении официантов, прямо за Ханагаки, кой еле-еле поспевал на своих ботинках за роллерами Кавата.       Белоснежка заигрывала с публикой, эмоционировала по полной программе, утопая в песне, что так идеально подобрал под их выступление Сейшу, купалась и в обильном внимании, готовясь вот-вот в импульсивном порыве прыгнуть в толпу, однако напарницы ее вовремя остановли синхронным незапланированным движением, после чего с видом «так и задумано» продолжили свое танцевальное дефиле. Тем не менее, зал взорвался под конец, а "психоделические припадки" светомузыки только сильнее разогрели кровь, и по завершению люди не хотели прощаться с такими горячими дамами. Посетители снова и снова просили исполнить номер на бис, сопровождая уходящих пением. Юноши в зале оживились, когда девы закончили выступление, и начали караулить их перед выходом на сцену. Идущий в том направлении Ран разогнал мальчишек и с неспокойной душой поднялся на сцену, раздавая впечатленным таким запалом девушкам из группы пять.

[ MERK & KREMONT, DNCE — HANDS UP ]

      На сцене тем временем показался стул с сидящим на нем мужчиной. Рок-трио на фоне возобновило свою игру и даже стало подпевать управляющему по просьбе Санзу. Ран исполнил первый куплет сидя на стуле, придерживая шляпу, прикрывающую глаза, однако, ближе к припеву он лёгким ударом пальцев поднял край убранства и очаровал больше половины дам в зале своими лиловыми властными глазами, подмигнул, сражая наповал, и игриво ухмыльнулся. На самом припеве Хайтани резко встал со стула, из-за чего тот не согласно упал с глухим звуком, Ран же, не обращая внимания, схватил шляпку и запустил её куда-то в зал одним лёгким движением. Посмотрите-ка, кто разыгрался и вжился в роль исполнителя. Он уверенно расхаживал по сцене, свободно хлопал в ладони, вел плечами круговыми движениями то влево, то вправо, подогревая публику, пританцовывал и ярко-ярко улыбался. Оттягивал подтяжки и отпускал их, будоража пурпурную рубашку, с которой посыпались блестки (Рин вместе с Харучие одарили его «благословением фей» на удачу). Розоволосый поигрался немного со светом, из-за чего выступление Хайтани вышло из начальной унылости и приобрело яркие краски. Ран на каждом припеве в смешанных чувствах начинал горланить с приятным рычанием, хватая бедную стойку с микрофоном. Пел в неё так, будто всегда умел это делать. Играл на эмоциях людей, изображая различных «героев» и, осмелев, спустился потихоньку со сцены по лестнице, касаясь едва ощутимо протянутые женские руки. Блядский ловелас. К концу его песню пели практически все женщины, в то время как мужчины доедали за своими жёнами остатки тортов. Где-то там, в толпе, возле излюбленного алкогольного амбассадора собрались практически все выступающие. Завершилось его выступление тем же, чем и начиналось. Подцепил стул одной ногой, а второй закрепил его в стоячем положении ударом ступни по сидушке, повернувшись к залу спиной. И снова тьма, под которую Ран быстренько свинтил к дочке, чтобы ее ободрить перед выходом на сцену.

[ DNCE, NICKI MINAJ — KISSING STRANGERS ]

      Свет быстро проходит по всему залу и устремляется на Рин, что стояла на сцене, произнесла "young money" и громко вынула чупа-чупс изо рта прямо в свой микрофон, причмокнув. Зал ахает, свет резко затухает, а когда вновь появляется, то народ встречает перед собой поющего Санзу, что свободно шатается по сцене, поет то рядом с подыгрывающими рокерами, то с вышедшими на подпевку танцовщицами, что стояли в ряд с яркими улыбками.       Ран от такой картинки знатно прихуел. Хару вышел в одной легкой гавайской рубашке, кедах и шортах, и Хайтани с ужасом подумал о том, что он мог нарядить Рин подобным образом, ведь сам отец не успел вовремя среагировать на ее вступление и узреть подобранный наряд. Кто-то явно допрыгается и получит нагоняй поздним вечером по жопе.       Голубоглазый на припеве спрыгнул к публике в зал, прямо перед лицом Юзухи, развернул ее к себе спиной и затанцевал, взяв ее за руки, да управляя ими, как вздумается. Та ничего не имела против, наоборот, из-за алкогольной мешанины позволила себе немного поплясать с ним под распевы своих подружек. Сегодня можно все, сегодня особенный вечер. Юноша чмокнул ее в щеку и отпустил, предварительно закружив одной рукой. Люди в зале весело пропускали идущего куда-то увлеченного выступлением Санзу. Тот спокойно пел свою партию, танцуя попутно с попадающимися на пути и целуя незнакомых людей, не важно, какого пола, и ни разу не сбился. Все счастливы, и это главное. Ран такой выходки не одобрил, направился грозным шагом сквозь толпу на Хару, а тот, словно не замечая, плыл дальше к стойке, перекидываясь с Хайтани молниями из глаз. Лиловый смотрел озлоблено, грозился содрать с певца шкуру, а удирающий, будто специально подмигивал, губы облизывал и манил к себе пальцем.       На втором куплете пришлось вновь забраться на сцену, ибо публика позволила себе лапать спустившуюся звезду. Санзу, конечно, все равно на подобные «ласки», однако упустить возможности попеть с сестрой он не мог. Щека к щеке и легкий чмок каждую танцовщицу под гул народа, просто прекрасно, изумительно, дайте еще. Сенджу нравилось петь с братом в один микрофон, чувствовалось какое-то особое единение, некогда упущенное. Она нехотя отпустила родственника, получив мимолетный поцелуй в висок, и со светлой грустью сопроводила его на очередном припеве. Юноша с разбегу, словно по острию ножа, прыгнул в толпу, что успешно поймала его, пронесла в центр танцпола и опустила на площадку. Там певец плясал с братьями Кавата и пытался вытянуть из-за бара влившегося в общее настроение Коконоя, что без остановки «танцевал» плечами, разливая напитки заказчикам. Ран был уже близок к тому, чтобы схватить Санзу и прекратить эти бесконтрольные кривляния, но… Свет резко затух, прожектора "стрельнули" на сцену в ожидании Рин, однако та оказалась совсем не там, где стоило бы быть. Она начала свою рэп-часть на барной стойке, к которой ее любезно подвез Соя. Какуче, стоящий в этот момент за пультом, быстро перевел на нее свет, отчего народ просто взорвался. Маленькая девочка была одета в огроменное розовое боа, что практически скрывало ее тело, большую черную шляпу, что спадала на глаза, и солнцезащитные очки, напоминающие глаза стрекозы. Хайтани хватил шок от того, что таилось за ее строчками. Харучие хоть сам-то знал перевод? Определенно да, а Рин не сказал чисто из принципа. Ран это прекрасно понимал и уже был готов накинуться на парня вновь, однако тот снова пропал из виду и в момент, а когда Риндо читала заключительные строчки, Санзу схватил его из тени за руку и притянул на себя, опрокидывая близко к полу, но при этом крепко удерживая. У Хайтани даже сил не было вырваться, настолько он был ошеломлен происходящим, и потому, когда Хару взял его за челюсть и сжал сильно щеки, вынуждая рот слегка приоткрыть, он зажмурился, зная, к чему клонил клубничный. Но вместо прямого поцелуя в губы он почувствовал, как влажный язык прошёлся по щеке, а после него последовал легкий чмок. В завершении части Рин, Хару грубо отстранил от себя Рана и подался в бега, чтобы не получить по щам. В этом ему подсобили Нахоя и Соя: подхватили под подмышки и увезли обратно к сцене, на которую уже успела перебраться Рин при помощи Юзухи. Там-то звездочки начали петь вместе заключение. Смотря друг другу в глаза, малышка и старший весело и ярко завершили песню общим "на-на-на..", фразой "целуйте незнакомцев!" на английском и, обнявшись, подняли руки в вверх. На последних отзвуках произведения светловолосая кроха воспользовалась тем, что голубоглазый присел на корточки, и смачно поцеловала его в щеку, чем вызвала визги, вопли и крики толпы, умильнувшейся столь прелестному поступку.       Хару взял ее на руки и посадил на плечи, приглашая всех выступающих на сцену. Артисты и народ запели в очередной раз вместе, а из-за кулис начали стрелять пушками с конфетти. — Совсем, как в сказке, — сказала с улыбкой Рин, обнимая активного Харучие за шею. – Совсем как в классном мюзикле…       Музыка завершила свое путешествие по этому бару под неуемный шквал аплодисментов. Выступающие стояли на сцене и чуть ли не светились от счастья. Ран так вообще в происходящее не верил до того момента, пока Юзуха не подтолкнула его к краю сцены, чтобы он произнес свою речь. Которую он, кстати, так и не придумал. Ну, Санзу учил импровизировать, так что… — Спасибо большое за то, что посетили наш бар! — Спасибо за теплый прием! – подхватывают его коллеги. — Это был лучший вечер! Спасибо вам, вы просто замечательная публика!       Ран еще долго вещал о том, что теперь бар открывается в новом свете, меняет концепт и так далее, и после длинной речи толпа ещё долго не расходилась: благодарила работников за море эмоций и за то, что подарили волшебные воспоминания и новые знакомства.

***

— МЫ СРУБИЛИ БОЛЬШОЙ КУШ! – орет во все горло Ран и трясет большим мешком с деньгами. — ОГРОМНЕЙШИЙ!!! – трясет картой в руке администраторша. — Этих денег хватит на покрытие первого долга. И еще парочку стульев и столов. — Эй, не забывай, что тебе нужно оплатить гонорар за выступления, – напоминает Санзу, целуя радостную Рин в щеку. — Ты ни копейки не увидишь, – шипит на него Хайтани и, забрав дочь, закрывает её собой. – Устроил к концу клоунаду! Как хорошо, что никто _этого_ не увидел! — Этого? – заинтересованно спросил барный сквад. Ран съежился, как летний листок, у которого отобрали солнце и поместили в холодную среду, а потом вовсе ушел от ответа, развязывая мешок. — Ай, Ран, — бьет его по заднице Юзуха. Тот по-девичьи вскрикивает и закусывает губу. – Не знаю, где ты там клоунаду увидел, а выступление этих двоих было просто бомбезным. Вообще все отлично справились, я всеми ужасно горжусь и была рада сотрудничать и трудиться бок о бок с теми, с кем я раньше никогда до этого не виделась. Вы все удивительные люди с невероятными талантами и- — Ну все, все, а то я сейчас разревусь... — шмыгнула Эмма и обняла Шибу. Та ответила мягко, а потом почувствовала спиной, как ее крепко стискивают, а затем узрела, как весь коллектив дружно обнимается. Сама чуть слезу не пустила. Давно такого не было. Это был по-настоящему долгий и стоящий день.       Коконой угостил последних гостей бесплатной выпивкой, закрепляя тем самым этот вечер на позитивной и расслабленной ноте. Артисты долго болтали, смеялись, обсуждали номера, и как в каждый было выложено большинство их личной энергии. — Рин, ты была такой звездой сегодня, с дебютом, – гладит ее по голове Сейшу. – К слову, насколько я помню.. за пультом стоял Санзу-сан. Но он завершал концерт, и кто тогда- — Вот он! – Хайтани младшая показала на стоящего возле Такемичи Какуче. – Если бы не он, мы бы обосрались! — Рин! – в один голос повысили тон опекуны. Девчонка весело хихикнула и подбежала к Хитто, взяв его за руку. — Теперь он будет у нас диджеем! — Эм.. я шел сюда изначально на ставку уборщика, чтобы меньше общаться с людьми… — А как ты все эти спецэффекты устроил? — Нажал сначала на диски, потом на «торнадо», совместил это и- — Можешь не продолжать, – остановил его Ран, — Теперь ты наш местный диджей. — Звучит как мем.. – посмеялся Харучие вместе с Коко.       По домам все отправились глубокой ночью. От того, что Ран и Хару позволили себе немного выпить – оставили машину у бара и пошли вместе с Рин домой пешком. Поначалу болтали лишь младшие, Ран шел своей дорогой и с улыбкой поглядывал на этих двоих. Был ужасно воодушевлен таким грандиозным праздником и посему размышлял, чем же ему занять бар дальше, какая будет следующая тематика, и как все так провернуть, чтобы в следующий раз срубить намного больше бабла. Однако мысли об этом со временем начали угнетать, ведь пришлось копать слишком долго, аж до неприятных душевных осколков.       Ран тушуется, когда осознает, что немного отстает от быстрых ног подопечных и скоро их нагоняет. И пока Рин, вопящая о красоте проходящего мимо моста, отвлекалась на окружающий мир и новые неизведанные улочки, Хару сравнял шаг с фиолетовласым. Хайтани дернул носом, словно испугавшийся громкого звука кролик, а потом лениво перевел аметисты на идущего рядом Санзу. Тишина как бы намекала ему, что нужно начать разговор, но… с чего? На самом деле, они так давно не разговаривали. Вообще. Ругались только из-за бытовых и рабочих проблем, но так, чтобы говорить на какую-нибудь тему – нет.       Это в молодости они без устали, без умолку могли говорить сутки напролет, никогда не надоедая друг другу, ведь всегда были вещи, которые нужно было непременно обсудить. Они часто оставались вдвоем, делились друг с другом различными тайнами, показывали по ночам при свете лампы или фонаря своих скелетов в шкафу и залезали к ним, запираясь на прочный замок, чтобы по утру никто не смог их найти и открыть без особого ключа их крепость. В те времена была утомительная неприкаянность, которую они переигрывали, когда искали, чем себя занять, ведь наконец-то встретились… Черт, наверное, он соврет, если скажет, что не хочет начать говорить хоть о чем-нибудь, чтобы сгладить уж чересчур острые углы меж ними. Вопрос лишь в том, стоит ли начинать? А вдруг в ходе разговора они снова порежутся друг о друга, и станет только хуже? А вдруг, а если… — Ран…       Долетает до ушей и вылавливает сетями рыболовными из мыслей тихий голос голубоглазого. Орхидея краснеет кончиками ушей. Неужели его мысли услышали? Хару останавливается, и Ран тормозит вместе с ним. Даже эта дурацкая привычка осталась - тормозить, если кто-то из них прекращает движение, значит, есть о чем поговорить и волноваться. Старший краем глаза ловит дочь, что так увлеченно любовалась ночными звездами и ласково улыбается, однако потом все же возвращается к тому, кто позвал, и смотрит вопросительно, так, что кажется, будто осуждает за внезапную остановку. — Знаешь, я… — Смотрите! Фейверк! – речь Санзу вероломно обрывается громким «взрывом» красок в небе и визжащей от радости Рин. – Я видела их раньше! Такие красивые! Смотрите-смотрите!       Девочка быстро подбегает к опекунам и берет их за руки, тянет за собой и, когда они втроем забредают на центр моста, встает меж ними, крепко обняв за руки и наблюдая с неподдельным восторгом за каждой взращенной огнем искоркой. Ран хочет вернуться к началу разговора, Ран хочет снова взглянуть на Хару, он хочет задать давно забытый вопрос «а что будет дальше?», когда Санзу прекращал свои истории на самом интересном месте, но… Он вновь возвращает к клубничному свое внимание и замечает, что юноша застревает опять где-то далеко своим небесным взором, щурится и почти не моргает от ярких вспышек: задумался глубоко-глубоко, и выдает его задумчивость весь его «скульптурный» вид и слегка разомкнутые губы. Интересно, о чем он думает? Зачем он вообще начал говорить? Что происходит, и почему Ран снова ловит себя на том, что ужасно долго на него пялится? Что за сцена из мыльной оперы? — Красиво, да? – дергает его за рукав Рин. У Рана сердце пропускает удар ровно с очередным многократным треском взорвавшейся в небе ракеты. – Пап, красиво? — Да… — неопределенно говорит мужчина, так и не глянув ни на один всполох в ночи. – Очень…       Длились эти мгновения от силы минут десять, однако казалось, что прошла целая вечность. Рин расстроено зашагала дальше, ведь салют так скоро кончился, но быстро повеселела, рассказывая мужчинам какие-то забавные придуманные ею сказки, а те шли с актерскими рылами и время от времени реагировали на ее слова, когда она оборачивалась. Ран всю дорогу до дома надеялся на то, что начатый Хару диалог — это лишь больная игра фантазии. С чего бы им вообще говорить? Столько воды утекло… как не черпай воду воспоминаний из колодца, она все равно просочится сквозь решето недосказанностей. Да даже если бы и состоялся разговор, то о чем бы он был? Вот это уже хороший вопрос. Вопрос, который мучает Рана всю ночь. Сегодня Рин сопит с ним в кровати и крепко прижимается к папе, закинув на него руку и ногу. Слишком душно и тесно. Не выбраться, чтобы поговорить, не выбраться, чтобы разобраться.       Кажется, в эту ночь сквозь сон Ран услышал, как глухо хлопнула входная дверь.       Вольная птица покинула клетку.