Глава 2
13 января 2022 г., 23:38
Действие 5: Настоящий Идиотизм
Доброе утро, Поужинаем с моей мамой в эту пятницу, если ты свободна? Я обдумал твоё предложение сделать меня более «доступным», и потому предлагаю совместный выход в свет. Д Доброе утро, Согласна, тебя устроит это новое место в Хогсмиде? Она уже сказала мне «да». Г Я требую пять-семь рабочих дней, чтобы привыкнуть к тому факту, что вы двое ведёте регулярную переписку. Зачем тогда вообще было меня спрашивать? Д В основном из-за этой предсказуемой реакции. И из вежливости, конечно. Могу я убедить тебя пойти на поздний завтрак с Гарри и Джинни в воскресенье? Раз уж я ужинаю с миссис Малфой, то само собой разумеется, что и ты ладишь с моими друзьями. Г Тогда само собой разумеется, что у тебя есть ещё кружевные лифчики для меня. Д Куча лифчиков, напомни ещё раз, какой у тебя размер груди? Г Не думаю, что это тот размер, который тебя интересует, голубушка. Д Ого, в ход пошли ласкательные прозвища? Это становится серьёзным. Хотя, взгляни на прилагаемую статью. По-видимому, за кофе я обращалась к тебе «мой дракон» не менее семи раз, а ты любишь называть меня «принцессой». Г Тео проголосовал за то, чтобы я обращался к тебе «моя голубка», а ты можешь обращаться ко мне «дорогуша». Я запретил ему формировать собственное мнение и делиться им в обозримом будущем. Д Ооочень правильно, он потерял привилегию делиться идеями из-за своих старческих советов. Кстати, дорогуша, не думай, что я не заметила отсутствия твоего согласия на поздний завтрак с моими друзьями. Пожалуйста? Г Хорошо. Но я сижу напротив Джиневры, Поттер должен пожать мне руку, я буду платить, и я хочу, чтобы не менее шести средств массовой информации задокументировали событие, которое бывает раз в жизни. Д***
Драко пал жертвой собственного воспитания, и поэтому каждая последующая прогулка с её друзьями означала, что за ней последует ещё одна. Всё было по-настоящему. За исключением того, что так не могло быть, ведь они не только с самого начала договорились об обмане, но, насколько Драко мог судить по собственному опыту, настоящие отношения никогда не были такими лёгкими. Грейнджер поладила с его матерью. Она поладила с Тео. Она уговорила Поттера вести себя прилично на публике. Джиневра была сама себе хозяйкой, вела себя не враждебно и вполне терпимо. Грейнджер даже потакала продолжающейся ненависти между ним и Уизелом и ни разу не настаивала на личных встречах. Если им требовалось сосуществовать поблизости, они располагались подальше друг от друга, и Грейнджер держала в заложниках палочку Драко. Время пролетело в дымке викторин в пабах, дегустаций джина, открытий художественных галерей и благотворительных мероприятий (как официальных, так и тайных). Назначенные свидания, обмен письмами и шутками, физическая близость возросла до сводящего с ума уровня, и публика поглощала каждую крупицу информации об их совместном существовании. Они были правдоподобной парой. И ощущались таковой. Особенно сегодня, при выполнении ещё одного «кажущегося приемлемым» задания, слоняясь по книжному магазину. Грейнджер вернулась в свою естественную среду обитания: бродила по секциям бесцельно и целеустремлённо одновременно. Она позволила своим инстинктам привести себя в определённый проход, затем ею овладело любопытство. Что-нибудь по теории трансфигурации или биографический отчёт о ранних анимагах? Обычно и то, и другое. Не говоря ни слова, она вытащила книгу и протянула ему. Он приподнял бровь, когда она добавила ещё одну к имеющейся стопке. — Грейнджер, я был в твоей квартире. У тебя нет подходящего стеллажа. — Очень даже есть! — Руководство по невербальным заклинаниям ударило его в грудь. — Ты заставил меня купить ещё один. — Это шаткое чудовище предназначено для кухонной посуды. На нём уже лежат пачки книг не менее двух футов высотой и в три книги глубиной, и ворох книг на полу. — Заткнись и поцелуй меня. Чуть дальше по ряду стоит пара из «Ведьминого еженедельника». — В данный момент мои руки немного заняты. Она подошла, потянула его за галстук вниз, пока их губы не встретились. Её публичные поцелуи отличались от личных. Мягкие, сладкие и мимолётные. По крайней мере, обычно. — С языком среди книг? — спросил он, когда она отпустила его. — Разве это место не считается священным для такого книжного червя, как ты? — Я ведь не только книжный червь, ты же знаешь. — Она отвернулась к полкам, вжав голову в плечи. Защищаясь. — Знаю. Она двинулась дальше по проходу, скрываясь от любопытных глаз посетителей и прессы. — Я прыгала с парашютом, ты знал об этом? — Понятия не имею, что это значит. — Ты выпрыгиваешь из самолёта только с парашютом. И с инструктором, как в моём случае. Это было всего один раз. — Ты совершила это безумно звучащее действие по собственной воле? — По большей части. Я была с моими родителями, в Австралии. Они, кстати, передают тебе «привет», как раз сегодня получила от них открытку из Чили. — Разве они не были только что в Токио? — Это было в прошлом месяце. Сейчас они исследуют древние руины. — Это и есть приятный и неспешный выход на пенсию? — С тех пор как я вернула им память, они превратились в настоящих любителей острых ощущений. Это забавно. — Вот, что ты делаешь, да? Ищешь острых ощущений со мной? Грейнджер резко подняла глаза, глядя оценивающе и настороженно. Он всего лишь поддразнивал, но в её взгляде мелькнуло что-то помимо юмора. Они больше не разговаривали, пока она не купила свои книги и не вышла из магазина. — Почему ты пригласил меня танцевать на гала-концерте в честь открытия Крыла Зелий? — спросила она, когда они шли, а книги снова оказались в его руках. Она не позволяла ему уменьшать их, уверяя, что можно повредить корешки, если делать это слишком часто. — В основном для того, чтобы опровергнуть твоё предвзятое негативное мнение обо мне. — В основном? — Ты выглядела прекрасно, и это был повод прикоснуться к тебе. Она посмотрела так, словно хотела поцеловать его подобно тому, как делала это наедине. Затем она аппарировала их в свою гостиную. Грейнджер, возможно, возражала против уменьшения книг, но бросать их на пол разрешалось, если это позволяло быстрее прижаться к нему. Кто сегодня первым достигнет их предела? Кто подошёл бы слишком близко и нуждался в быстром уходе? Драко потерял счёт. Того, сколько раз каждому из них приходилось аппарировать, потерпев поражение. Сменяя звуки предкульминационных стонов треском аппарации. Он, потому что она «случайно» пролила шампанское на своё декольте и спросила, не хочет ли он слизнуть его. Она, потому что он бормотал ей на ухо непристойные французские фразы, пока она скакала верхом на его бедре. Он, потому что она посасывала варенье с его пальца. Сегодня это будет она. — Кто носит чёртов костюм-тройку в книжный магазин? — спросила она, заскулив. Конечно, он. Потому что, хотя она не раз злоупотребляла его слабостью к своим сиськам, он точно знал, что её возбуждало. Грейнджер ценила хорошо одетых мужчин. Одна из многих вещей, которые он знал о ней. Но то, чего он не знал, преследовало его. Например, как бы она выглядела в его постели. Как бы она чувствовала себя по утрам, только что оттраханная и свернувшаяся калачиком у него под боком. Как она звучит, когда кончает; когда он заставляет её кончить. Каково было её влагалище на вкус, и что она предпочитает при этом: чтобы он стоял на коленях или самой оседлать его лицо. Или как бы она отреагировала, если бы он отбросил всё это притворство. Если бы он признался, что отчаянно хочет её, и не только в своей постели. Но она казалась довольной их маленьким соревнованием. Будто бесконечно забавляясь их романтическим обманом, она посвятила ему целый коллаж на пробковой доске, состоящий из их любимых диковинных статей. Фантастические заголовки и влюблённая пара. Они оба знали, какие слова нужно сказать, чтобы покончить с этим спектаклем. Это всего лишь очаровательное развлечение и хитрая стратегия, чтобы помочь её правозащитной деятельности? Если он сдастся, положит ли она конец всему, что между ним было, в ту же секунду? Предпочитая не слышать разочаровывающих ответов на уязвимые вопросы, Драко наслаждался тем, как тяжело дышащая Грейнджер аппарировала прочь, потому что он снял галстук и расстегнул воротник. Она лизнула его от горла до подбородка, прежде чем выругаться и исчезнуть. Он услышал хлопок её появления в спальне на другом конце квартиры, за закрытой дверью. — Хорошего вечера, Грейнджер, — крикнул он и вышел из квартиры.***
Твой костюм хорошо сфотографирован, ты это видел? Какой заботливый партнёр, несёшь все эти книги домой для меня. «Ведьмин Еженедельник» выдвинул тебя на премию в номинации Самый Надёжный Парень. Кстати, директриса детского дома прислала мне письмо с благодарностью за то, что я так часто тебя привожу. Ты действительно пожертвовал так много? Это абсурд, Малфой. Об этом нет ни слова в прессе, ты должен рассказать о взносе своей матери. Г Это звание ведь не всерьёз, правда? Мне нравятся мои шансы. Ты не должна была услышать об этом. Гала-концерт в защиту драконов в эти выходные, правильно? Тео очень взволнован. Д Малфой, серьёзно, ты же не собираешься злорадствовать по поводу всего этого золота? Я подумала, что она случайно добавила несколько лишних нулей. Да, мы подтвердили это давным-давно. Прогиб засчитан. Г Оставь это, Грейнджер. Кстати, какого цвета будет твоё платье? Киви хочет подготовить соответствующий нагрудный платок. Д Пожалуйста, скажи Киви, что она очень добра, и что серый цвет отлично подойдёт. Г***
Они пробыли на гала-концерте тридцать минут и два танца. Ей повезло, что он продержался так долго. Когда она вышла из камина поместья, он почти втолкнул её обратно, желая остаться с ней наедине. — Ты выглядишь потрясающе, — пробормотал он, когда обрёл дар речи. Он молчал на протяжении всего первого вальса. Не позволив ей утруждать себя приветствиями, он просто потянул её прямо на танцпол, чтобы быстрее прижать к себе. — Спасибо, — ответила она без надменности, юмора или даже обычного количества вдохов. Завтра в газетах появятся фотографии разгорячённого взгляда Драко. Наследник Малфоев восхищён своей великолепной партнёршей, его искромётный взгляд не отрывался от неё во всё время их краткого визита. В середине второго танца он что-то прошептал на ухо мисс Грейнджер, заставив её покраснеть. Пара с сияющими глазами поспешно вышла, глядя только друг на друга, поскольку они, без сомнения, искали более уединённое место, чтобы дать выход переполняющей их страсти. Что, по сути, было правдой. Она следует за ним на выход из зала, прямо к каминам, и, когда они оказываются в её гостиной, тащит его к их обычному месту на диване. Центральная подушка к этому моменту выглядит уже изрядно потёртой, привыкшей к тому, что на неё толкают Драко, а затем Грейнджер садится на него верхом, собрав платье вокруг бёдер. Их краткое пребывание на вечеринке было полностью её виной. Серый нагрудный платок, разумеется. На каждое мероприятие, которое они посещали, Грейнджер приходила либо в чёрном, либо в золотом, либо в фиолетовом или в каком угодно цвете, кроме одного. До сегодняшнего вечера. — Ты надела зелёное для меня, — простонал он ей в шею. — Показалось подходящим. И это было не только для тебя. Она ухмыльнулась ему в губы. Маленькая лгунья. — Просто позволь мне насладиться этим, Грейнджер. Позволь мне овладеть тобой. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я хочу тебя. Я хочу тебя прямо сейчас, и снова позже, и завтра, и… Всё, что ему нужно было сделать, сказать это. То, как она ёрзала у него на коленях, послужило прискорбным стимулом для его самооценки. — В чём дело, Грейнджер? Правильно ли я понимаю, что тебе стало немного жарко и тревожно? — Заткнись. — У тебя есть возможность покончить со всем этим прямо сейчас. Просто скажи это. — Ты прав. Спокойной ночи. Маленькая, но твёрдая рука легонько надавила ему на грудь. Он откинул голову назад в знак поражения, когда она слезла с его колен. — Но прежде чем ты уйдёшь, не мог бы ты расстегнуть это для меня? Драко тут же встал по стойке смирно. У неё была палочка, она могла бы легко сделать это сама после того, как он уйдёт. Но он поступит по-джентльменски. Самым не джентльменским образом. Он провёл костяшками пальцев по её спине. Он целовал её шею, медленно расстёгивая молнию. Его палец последовал за ней, скользя по полоске только что обнажённой кожи, ниже, чем он когда-либо касался раньше. — Я должна это снять, — выдохнула она. — Согласен. — Тогда я буду в своей комнате. Не по-настоящему, не по-настоящему, не по-настоящему, по-настоящему, не по-настоящему, по-настоящему, по-настоящему, по-настоящему, по-настоящему. Не. По-настоящему. Её дверь со щелчком закрылась. Хрупкий кусок дерева между Драко и его предельным желанием. Ладно, деревом и его собственной глупой гордостью. — Малфой? — внезапно позвала она, как будто забыла что-то важное. — Да? — Ты говорил правду после… после того первого раза, когда я пригласила тебя внутрь? Он остановился, оказавшись прямо перед её комнатой. — О чём? — Ты действительно трогал себя, когда вернулся домой? — Да. Он услышал мягкий звук, упавшей на пол ткани. — Думаешь обо мне? — Да. — Кончики его пальцев прижались к дереву. — И с тех пор всегда. — Я… Я думаю о тебе… подобным образом. — Будет ли это нарушением каких-либо правил, если мы позволим себе немного… взаимного удовлетворения? — Мои пальцы уже в трусиках. Её признание заставило его быстро справиться с пряжкой и молнией. — Думаешь обо мне прямо сейчас? — Я… Да. — Играешь со своими сиськами? Чёрт, скажи мне, что да. — Да. Рука Драко не могла двигаться достаточно быстро вдоль его члена при таком ответе. — Я бы всё отдал, чтобы кончить на них. — О Боже мой. — Ты позволишь мне? — Да… ни один мужчина никогда… прежде… — И ты позволишь мне быть первым? Чёрт возьми, Грейнджер. — Драко… Ах, чёрт, только не имя. — Всё, что тебе нужно сделать, это открыть дверь. — Мы не можем… Это не… — Открой дверь, и я, блять, разукрашу эти великолепные сиськи. Это грязное обещание подтолкнуло Грейнджер к краю пропасти. И теперь Драко знал, как она звучала, когда доводила себя до оргазма. Несколько быстрых движений рукой и он последовал её примеру. Он пробормотал Очищающее заклинание и поправил одежду. — Всё в порядке, Грейнджер? — Да, — сказала она слабым и едва слышным голосом через дверь между ними. — Я, эм, напишу тебе завтра? — Верно. Хорошо. Спокойной ночи.***
Доброе утро, «Грейнджер в зелёном вызывает зависть у всех вокруг», должно быть, здорово повышает самооценку. Могу ли я надеяться, что ты наконец примешь этот цвет для будущих совместных выходов в свет? Д А «Лихие наряды Драко, чтобы произвести впечатление на Магглорождённую Возлюбленную» не потешили твоё самолюбие? Г Мерлин, Грейнджер, ты точно знаешь, что я тешил прошлой ночью и почему. Д***
Она снова была одета в зелёное. Но с совершенно иными результатами, чем на прошлой неделе. Она держала голову выше, а плечи жёстче, сохраняя невербальную дистанцию за счёт официального тона. До сегодняшнего вечера он не осознавал, как много физической привязанности она обычно проявляла. Он скучал по тому, как она слегка наклонялась к нему, сжимала руку, играла с его волосами на затылке во время танцев. Всё казалось формальным. Деловым. Если он делал комплимент коллегам, она улыбалась. Он отпускал колкость, она вежливо смеялась. Шаг за шагом, ход и ответный ход. Никаких раздражённых лиц тайком, которые заставляли бы его ухмыляться. Ни одной прошёптанной правды о хамоватых гостях, чтобы заставить его фыркнуть. Ни одного рассеянного движения большим пальцем по тыльной стороне его ладони. Не по-настоящему. Они оставались до конца гала-концерта, и к тому моменту, как собрались уходить, Грейнджер казалась смертельно уставшей. Когда он проводил её домой, она вошла в свою гостиную, зевая. Драко стоял, засунув руки в карманы пиджака, чувствуя себя по-идиотски несчастным. Как более не нужный, выброшенный реквизит. — Хочешь чаю? — спросила она, как хозяйка дома. Ничего больше. Он кивнул и тяжело опустился на диван, впервые за долгое время без того, чтобы она сидела на нём верхом. Не имея соблазнительного тела, которое могло бы отвлечь его, Драко оглядел её дом внимательнее, чем обычно. Они занимали неожиданно много пространства квартиры. Её коллаж из глупых заголовков о них и разворотов прессы. Даже несколько фотографий в рамках. Шарф для квиддича, который он купил ей на матче в Фалмуте в прошлом месяце. Прикреплённый календарь со всеми их датами, вечеринками и благотворительными мероприятиями, исписанный её аккуратным почерком. Книги, которые он купил ей, лежали на приставных столиках, каминной полке и так называемом стеллаже, который она приобрела по его настоянию. По-настоящему. Официальная печать в её ящике для писем привлекла его внимание, и он потянул к себе конверт со знакомым почерком. — Почему мой отец написал тебе? Грейнджер вернулась с двумя дымящимися чашками и хмурым взглядом. — Вероятно, чтобы дать мне ещё один политический совет, которому я не собираюсь следовать. — Прости, что? — Идея твоего отца о согласии между нами, похоже, проявляется в том, что он пытается помочь в моих благотворительных начинаниях. — Я… что? — Не понимаю, как кто-то может желать мне добра, предоставляя материалы для шантажа чрезвычайно богатых потенциальных спонсоров, но в этом суть помощи. Я уже бесчисленное количество раз говорила ему, что мне не нужны такие закулисные сделки и грязная политика. — Это… Честно говоря, я не знаю, что сказать. — Твой отец говорит достаточно, начиная с предложения изучить чары для разглаживания волос и заканчивая тем, как лучше использовать имя и образ Гарри в своих интересах. Чего, опять же, я бы никогда не сделала, и наша стратегия, — она указала между собой и Драко, — работает просто отлично. — Значит, быть замеченной со мной не так уж плохо? — Могло быть и хуже. Я вынуждена посещать торжественные приëмы почти каждые выходные. Наконец-то, их обычный флирт просочился в беседу. Она поиграла с обрывком нити на подушке между ними, от волнения испортив дешёвую обивку. — Ты ведь не сердишься, правда? Что твой отец написал мне? — А должен? Он сказал что-нибудь ужасное? — Ну, не прямо, хотя полагаю, твоя мать фильтрует многое из того, что он говорит. — Тогда с чего бы мне злиться? — Ты мало говоришь о нём. Я понятия не имею, на что похожи ваши отношения. — В данный момент он там, где должен быть. — Драко сказал это твёрдо, не допуская никаких недоразумений относительно его чувств по поводу приговора Люциуса. — Но ты не навещаешь его? По-настоящему. Она приняла его молчание за обиду и положила руку ему на плечо. — Извини, я не нарочно допытывалась. Ты не обязан мне ничего рассказывать. — Мама попросила спросить у меня, да? — Не прямо. Возможно, она намекнула, что ты уже давно не горел желанием к нему идти. Она взяла его за руку. По-настоящему. Это казалось таким чертовски настоящим. Всё было так, как и должно быть. Тёплая кожа, комфорт и сочувствующий взгляд. — Я был зол… долгое время. Он подвёл меня. Он подвёл мою мать. Так что, думаю, небольшой период разлуки уместен. Она не сказала «Мне жаль». Никаких бессмысленных банальностей и хорошеньких надутых губ, как делали другие женщины, стремясь преодолеть его боль и лечь в его постель, и посмотреть, не приведёт ли это в конечном итоге к его хранилищам. Грейнджер провела пальцем по тыльной стороне его руки. — Он ужасен, — прошептала она. — Знаю. Она придвинулась ближе. — Но ты не можешь этого изменить. — Не совершай ошибку, Грейнджер, — он поднял руку к её лицу. — Я сам по себе. К лучшему или к худшему. — Ты лучше, хотя с самого начала уровень был ужасно низким, — пробормотала она и поцеловала его. По-настоящему, не по-настоящему, нет, нет, нет, не по-настоящему. Медленно, уверенно, без направления или цели. Губы встречались снова и снова только по той причине, что им нравилось сливаться воедино. Она предлагала утешение на вкус, и Драко жадно брал его. Её рот, открытый и желающий, не давал его рту, нетерпеливому и исследующему, никаких ограничений. Драко выразил благодарность за её доброе понимание, благоговейно проведя пальцем по её подбородку. Он совершил священное паломничество вниз по её тонкой шее, остановившись для поклонения точке её пульса, его дыхание было похоже на песнопение у её горла. Набожный поклонник, он отдал должное её ключице, то покусывая, то успокаивающе облизывая её. Она вцепилась в его волосы и позволила опрокинуть себя назад. Драко оказался на ней сверху. — Всё в порядке? — спросил он. На мгновение они стали единым целым, крепко прижатые друг к другу. Каждый вдох они выполняли синхронно. Вдох, выдох, пустой, полный. — Просто… просто поцелуи. — Если только ты не попросишь большего. — Я не буду, — сказала она, бросив хмурый взгляд на его рот. Он поцеловал уголки её губ, чтобы смягчить их и заставить поддаться. Ещё один танец отрицания. Вальс вокруг соблазна. Страстные рты не смогут долго удовлетворять любопытные тела. Её прерывистое дыхание подтолкнуло его бёдра начать движение. Его приглушённый стон заставил её подхватить заданный ритм. Её платье задралось достаточно высоко, чтобы Драко дерзко скользнул рукой вверх по её бедру. — Насколько ниже я могу тебя поцеловать? Он сделал паузу и рукой, и ртом в ожидании ответа. Едва касаясь поцелуями её груди, он сдерживал более напористые действия. Она замерла, затем стянула лиф и чашечки бюстгальтера. Преодолён ещё один порог. Когда Драко сомкнул рот вокруг её соска, она продолжила извиваться. — О Боже, — выдохнула она. Выгнувшись дугой, она страстно давала понять, что желает большего. Насколько тонкими были её трусики? Самозабвенно толкаясь в неё, пытаясь облегчить невыносимую твёрдость, которую она вызвала, он задавался вопросом, достаточно ли она промокла, чтобы испачкать его брюки. Это было очень глупо. У него во рту была одна из идеальных сисек Грейнджер, и его ноющий член снова, снова и снова прижимался к её центру, двигаясь так, как он хотел двигаться без каких-либо барьеров между ними. Всё, что Драко нужно было сделать — признать вслух, что он хотел трахнуть её. Чем он, по сути, и занимался в настоящее время. Её тихие стоны звучали всё чаще и чаще. Боги, она может кончить вот так. Он может кончить вот так. Драко оторвался от её груди только, чтобы перейти к другой, Грейнджер бесстыдно прижимала его голову к себе. Он просто должен был сдаться. Отбросить гордыню и получить самую славную награду. Но почему она не просит его? Что её сдерживает? Он уже был уязвим сегодня вечером. Драко замедлил движение бёдер, слегка проведя зубами по её соску. — Я мог бы поцеловать тебя ещё ниже, Грейнджер. Но я хочу услышать, как ты это скажешь, — прошептал он. — Драко… — Да? Он вычерчивал длинные, медленные круги. Её бедра отчаянно дёрнулись, и он усмехнулся. — Драко… я думаю… мы должны остановиться. Он оторвался от неё в мгновение ока. Не по-настоящему. — Прошу прощения, я… — Нет, всё в порядке. — Тогда спокойной ночи.***
Действие 6: Вызывающий крик идиотизм, но с урегулированием проблемы
На следующее утро её сова прибыла с газетной вырезкой. Драко впервые не нашёл в ней ничего смешного. Её записка была короткой, надпись неаккуратной. Не мог бы ты, пожалуйста, прийти? Г Его мать только что закончила читать ту же статью. — Драко, это… — Я иду сейчас к ней. Он нашёл Грейнджер сидящей на полу в своей гостиной, окружённой письмами от друзей и тем, что, как подозревал Драко, было давно остывшей чашкой чая. Она даже не сняла пижаму. — Как дела? Она слабо улыбнулась ему в ответ. — Извини, это глупо, — небрежно махнула она рукой на свою стопку писем. — Все шлют мне сообщения о поддержке. Драко взглянул на вскрытые письма на кофейном столике. — Это ещё одно письмо от моего отца? — Да, он, вероятно, видел статью и предлагает мне подать в суд или ещё что-нибудь драматичное. Я купила ему подписку на «Пророк». — Почему? — Потому что я отправляю ему в связке с «Пророком» периодические издания о маггловской науке и феминистскую литературу. Драко проследил за её взглядом до оскорбительной статьи, опубликованной в утреннем выпуске: «Ярчайшая ведьма, притупляющая свой собственный блеск» чёрным по белому. И фотография, на которой они вальсировали. При беглом просмотре статьи в глаза бросалась абсурдная злобная клевета: «Тускнеет сияние любви к нашей любимой героине, ведь она вынуждена скакать по бальным залам под руку с чистокровным отпрыском Драко Малфоем». «Лихой наследник, похоже, привлёк внимание некогда свирепой мисс Грейнджер и без промедления отвлёк её от всего, что она когда-то отстаивала». «Тут ещё стоит спросить, серьёзно ли она относилась к своему времени в центре внимания». «Как и у его родителей, у Драко Малфоя довольно сложное прошлое (подробности его судебного процесса 1998 года см. на странице 8)». «Учитывая историю семьи Малфоев и их вмешательства в дела Министерства, возможно, это к лучшему, что Гермиона Грейнджер ставит свои амбиции намного ниже». Гнев пронёсся по его венам. Кипящая ярость, ожидающая направления, цели. — Что я могу сделать? — Ничего, — сказала она с горечью и поражением. — Дай мне что-нибудь сделать или я разнесу редакцию этого издания. — Тогда тебя ждёт масштабное веселье, — решительно сказала она. — Потому что их идеи подхватят остальные, перепечатают, проанализируют, обсудят и так далее. — Это нелепо, это… безумие. Грейнджер, всё, что ты делаешь, это… — Этого никогда не бывает достаточно! Его простое признание вывело её из равновесия. Она вскочила на ноги. Смахнув бумагу и письма на пол, бешено закружила по гостиной. — Рон — преданный сын, дружелюбный малый, помогающий семейному бизнесу. Гарри — вечно скромный герой, который продолжает защищать нас, теперь в качестве аврора. Но, очевидно, моего вклада недостаточно. Меня недостаточно. Ах, она слишком занята, резвясь на гала-концертах! Неважно, что каждый день я заставляю взрослых волшебников вести себя по-взрослому, пытаясь добиться хотя бы малейшего уважения к другим созданиям. Я собрала кучу денег, провожу личные встречи, но только потому, что пресса этого не видит, это не считается! Не в обиду твоей матери, но не каждое благотворительное начинание должно сопровождаться разворотом на всю страницу! Она перестала метаться и упала на диван. Ярость иссякла, унижения описаны в полном объёме, Грейнджер физически согнулась под тяжестью нереальных ожиданий уровня «Бог». Драко присел перед ней на корточки, положив свои руки поверх её, лежащих на коленях. — Это всегда было следующей фазой в рекламном цикле. Мы могли бы быть любимцами СМИ только пока людям не надоест, — рассуждал он. — Я просто подумала, ну… ты был весьма очарователен, вот и всё. — Возможно, мы неправильно рассчитали мою публичную аппеляцию. У людей долгая память. — Это неправильно. — Всё, что они напечатали обо мне — правда. — Это всё равно несправедливо. — Это может привести к снижению пожертвований для твоего фонда. Мне жаль, Грейнджер, но люди рано или поздно вернутся. Возможно, пришло время инсценировать расставание. Не по-настоящему. — Нет, я отказываюсь позволять этим людям победить. Кого мне любить — моё дело. По-настоящему. Не по-настоящему. Не по-настоящему. Нет. Блять. С дрожащим вздохом она продолжила: — Что бы я ни делала, люди придерживаются этой идеализированной версии меня. Я ни о чём таком не просила. Старалась жить ответственно. Знаю, что быть видной магглорождённой важно, но, боги, какое пристальное внимание я получаю. Я никогда не делаю достаточно. Гарри и Рон не получают столько критики. Сначала я была слишком чопорна, чтобы подниматься по служебной лестнице в Министерстве, а теперь, по-видимому, слишком легкомысленна и женственна. А ведь я даже не хочу быть министром! И ты! Он вздрогнул, готовый к нападению, но всё равно не желая его слышать. Как он отвлекал её, как сдерживал её, как она возмущена тем, что её ассоциируют с ним… Но она возмущённо ткнула пальцем в бумагу. — Здесь с тобой ужасно обращаются. Этот писатель, хотя это чересчур великодушный термин, этот… этот… этот абсолютный придурок настолько невежественен в том, кто ты есть. Как будто они имеют право клеветать на того, кто в детстве попал в ужасную ситуацию. У тебя, по крайней мере, хватило порядочности вести достойную взрослую жизнь. Но нет, они даже не дают тебе шанса. По-настоящему. Драко официально влюбился. Он хотел бы подать на это в суд. «Уважаемые ведьмы и волшебники Визенгамота, умоляю вас взглянуть на ситуацию с моей точки зрения. То, что я влюбился в Гермиону Грейнджер, сделало меня ужасно счастливым. Пожалуйста, уберите эту скорбную радость с моего лица, я нахожу её весьма ослепительной. Мне не нужна эта жгучая пытка в груди, укорачивающая дыхание. Моя кожа зудит, когда её нет рядом, и нет, я не хочу видеть целителя. Клянусь, я в здравом уме, хотя эта женщина сводит меня с ума. Я бы не пожелал этого никому другому, и если у вас есть имена других пострадавших, дайте мне знать, чтобы я велел им отправляться ко всем чертям, так как предпочитаю быть уникальным потерпевшим. Поскольку я не вижу выхода из своего нынешнего положения, думаю, что единственный разумный ход — объявить любовь вне закона. Спасибо, что уделили мне время». Драко не нравились его шансы. Он снова поймал её руки в ловушку. — Но я виновен в том, что они говорят обо мне. Ты виновна лишь в небольшом обмане. Ты одурачила всех, заставив поверить, что влюблена в меня. Её пальцы сжались, когда она отшатнулась от него. — Я не… Я не думаю, что обманула кого бы то ни было. — Тогда только меня. — Я не… — Потому что ощущается чертовски реально, Грейнджер. Драко наблюдал, словно в замедленной съёмке, как в ней поднимается решительность. Сначала она сглотнула, затем медленно вдохнула через нос. Вздёрнув подбородок, Гермиона пристально взглянула на него. А затем её решительность расцвела в ласковом, но твёрдом предложении: — Потому что так оно и есть. По крайней мере, для меня. Она попыталась вытащить руки, но Драко держал крепко. — Не только для тебя. — К чёрту, — сказала она и поцеловала его. Заявительный поцелуй. Тот, который говорил: «Я хочу, чтобы ты командовал мной около книжных полок, я хочу, чтобы ты слизывал с меня мороженое, я хочу, чтобы ты танцевал со мной на всех вечеринках, я хочу тебя сейчас, я хочу тебя снова, я хочу тебя всегда». Услышать её заявление вслух — это нечто другое. — Я хочу тебя. Я сдаюсь. Её руки выскользнули из его захвата и сжали его воротник. — Вот и всё? Ты сдаёшься? — Он безрезультатно попытался не звучать чересчур самодовольно. — Уверена, что при желании смогу выкрутиться и придумать контраргумент, но я поняла, что сейчас меня это совершенно не волнует. Всё притворство, вся сдержанность исчезли. Драко бросился вперёд на коленях, прижимая её всем телом к спинке дивана. Она обхватила ногами его поясницу, он запустил руки в её волосы. Его сердце, её руки. Он потянул её, чтобы она встала, и это снова превратилось в вальс. Одежда слетела, когда два тела синхронно двинулись к спальне в бешеном темпе. Губы попробовали губы, затем челюсти, шеи и груди. Шрамы, занесённые в каталог осторожными пальцами, нежными прикосновениями, которые обещали будущие объяснения и утешение. Но сейчас, лежа на боку в её постели, Драко наслаждался этой женщиной; обнажённой и ненасытной, подходящей ему во всех отношениях. Она протянула руку между ними, чтобы обхватить его член, в то время как он погрузил в неё пальцы. Лицом к лицу они не произнесли ни слова с тех пор, как она сдалась, предпочитая вместо этого общаться с помощью поцелуев и ласк. Грейнджер нарушила взаимное молчание отчаянной мольбой. — Драко… — она крепче сжала его, настойчиво двигая рукой, — внутри… пожалуйста, ты мне… нужен. Это было всё, что он хотел услышать. Цель достигнута, слава завоёвана, приз выигран. Он чувствовал, что ничего не сделал, чтобы заслужить его. Драко замедлил движение пальцев, затем убрал их и поднёс ко рту. Она в предвкушении схватила его за плечи, но он приподнял её подбородок. — В случае, если это не было ясно раньше, я тоже хочу тебя. — Да, сразу видно. — Она перекинула ногу через его бедро и заскользила вдоль члена. — Для… блять, Грейнджер для большего, чем секс. Я хочу… блять… ухаживать за тобой. Открыто и искренне. Её движения ускорились. — Ухаживание имеет определённый… активный подтекст. — Да, у него есть довольно серьёзная конечная точка, — выдавил он. Она перестала двигаться. — Но основная причина, по которой мы… — она указала между ними, — заключалась в том, чтобы ты избегал… этого. Драко ухмыльнулся и приподнялся на локте. Нахмурив брови, она наблюдала, как он бесцельно чертит узоры на её коже. От груди к пупку, к ягодице, к бедру, снова к груди. Томно проведя губами по её подбородку к уху, он продолжил совершенно откровенно. — Я решил, что хочу делать со своей жизнью, — объявил он ей в шею. — О? — Быть надёжным партнёром. Со всеми вытекающими последствиями. Поддержка, финансовая и эмоциональная. Сексуальная, если повезёт. — Это не работа. — В работе у меня нет ни необходимости, ни желания. Но я, по крайней мере, честен в своих целях. Ты можешь сказать то же самое, Грейнджер? Он отстранился, наслаждаясь её испепеляющим взглядом. Он дерзко разгладил пальцами морщинки на её лбу, стерев раздражение, хотя она продолжала дуться, даже когда он прикоснулся ладонью к её щеке. — Знаешь, тебе не нужно так много работать, — пробормотал он. — Да, особенно если я хочу продвинуться дальше своего отдела. — Хотя это не то, чего ты на самом деле хочешь. — Нет, но зарплата в Министерстве — не кот начхал, и через несколько лет у меня будет более чем достаточно золота, чтобы заниматься CU полный рабочий день. — Годы твоей жизни, потраченные впустую, если хочешь знать моё мнение. Она приподнялась на локте, раздражённая и такая красивая. — Говорит мне человек, который ни дня в своей жизни не проработал. Драко поцеловал её в ответ, довольный тем, что она станет жертвой умелых поцелуев. Она, наверняка, подумала, что он сменил тему; редкая тактическая ошибка с её стороны. Он перекатился на неё и устроился между раздвинутых бёдер. — Признай, что ты ненавидишь свою работу, — сказал он, заработав раздражённое сопение. Он медленно подался вперёд, надавив кончиком члена на её вход. — Мы сейчас честны, так что скажи это Грейнджер. Ты была бы рада уволиться. Драко не был уверен, кто больше хотел его смерти — его член или Грейнджер. — Отлично. Я хочу уволиться, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Хорошо. Я в долгу не останусь. — Как так? — Увольняйся, и я вложу деньги в CU. Ещё немного внутрь, и её мышцы отчаянно сжались вокруг него. — Это неприятно близко к подкупу. — Увольняйся, и я сделаю тебя одной из самых богатых женщин в мире. Руки Драко дрожали от напряжения. — Слегка переборщил, тебе не кажется? — Нет, если ты по закону имеешь право на каждую крупицу золота в моих хранилищах. — Я с трудом понимаю, как это возможно. Грейнджер закинула ногу ему за спину и упёрлась пяткой в поясницу, подталкивая его вперёд. Он вошёл в неё до конца, и они оба ахнули. Или, скорее, Грейнджер резко выдохнула, когда Драко выпалил: — Если ты моя жена. Она резко заморгала, а затем взглянула недоверчиво. — Да, — просто сказала она и поцеловала его. — Да? — Да. В конце концов. Детали и сроки будут проработаны позже, решил Драко, поскольку его более насущная забота заключалась в том, чтобы трахнуть её. Неистовые толчки с его стороны, соответствующие движения с её стороны и общая эйфория вдохновляли его на более агрессивные обещания. — Я собираюсь брать тебя с собой в роскошные поездки. Я собираюсь поцеловать тебя посреди Косого переулка, есть там репортёры или нет. Я буду трахать тебя в новой стране каждые выходные. Она кончила как раз в тот момент, когда он бормотал о том, как удовлетворит её пальцами под столом во время следующей викторины в пабе. Выкрикнув его имя и тяжело дыша, она жестом велела Драко перевернуться на спину. Забравшись на него сверху, она положила его руки себе на грудь и заскулила: — Дай мне ещё один. Чёрт, с таким же успехом она могла бы заставить его кончить на месте. Драко довёл её до второго оргазма. А затем он заработал дополнительный балл ещё одним, на четвереньках, позволив себе кончить только тогда, когда она перестала сжимать руками простыни. Свернувшись калачиком рядом с ним, Грейнджер возобновила их предыдущие переговоры блаженным, хриплым посткоитальным голосом. — Я хочу приличное кольцо. — Я не Уизли, любовь моя. За это она ткнула его локтем под рёбра. — Никаких жутких фамильных драгоценностей. Что-нибудь простое. — Не устроить ли нам публичное представление из предложения? Я не прочь повеселиться. — Сначала частным образом, только для нас. — Дети? — Не больше двух. Драко поцеловал её в висок. — Согласен. Какое-то время они молчали, позволяя высказываниям, меняющим жизнь, устаканиться вместе с их дыханием. Когда ни один из них, казалось, не поддался экзистенциальному кризису из-за произнесённых слов и заявленных намерений, Грейнджер лениво улыбнулась ему. — Доволен своим выбором? — Учитывая, что он мой, — сказал он, накручивая локон на палец. — Да. Очень доволен.конец
Примечания:
Спасибо, что прочитали :)
