Вернувшаяся в другом теле

Некоторое время назад. Лагерь Мальбонте. От лица Мальбонте.

      Глаза то и дело пробегали по одной и той же строчке книги, которую я держала в руках, но мозг не желал воспринимать написанное. Я тихо зарычала и отбросила её в сторону. Мысли всё крутились вокруг неудачного разговора с Бонтом. Я и не думала, что постоянно спокойный ангел может так вспылить. Хотя, мне ли не знать, что даже, казалось бы, самые невозмутимые люди, будто познавшие дзен, иногда злятся. Не стоит винить его в этом. Тем более, причины его гнева справедливы. Я скрывала информацию о его любимой девушке. Конечно ему это не понравилось. — Прекрати жалеть себя. Сейчас важно, чтобы план не порушился из-за твоей слабости, — раздался в голове знакомый шипящий голос. — И всё же это было неправильно по отношению к нему, — возразил ему более мягкий, успокаивающий. — Бонт всего лишь хотел знать правду. — Заткнись, ангелок, — разозлилась демоница внутри меня, не дававшая мне покоя вместе со своей противоположностью. — Ты всё только портишь. Давно надо было уничтожить тебя. Сделай же это, Мальбонте, — она сменила гнев на слащавость. — Позволь мне завладеть тобой, и я заставлю исчезнуть ту, что тянет тебя на дно. — Не поддавайся ей, Мальбонте, — обратилась ко мне ангел. — Без света не бывает тьмы, ты сама это знаешь. — Хватит! Замолчите обе!       Я резко встала с кресла, зарывшись пальцами в волосы и оттянув их, словно лёгкая боль могла угомонить эти голоса. Я прошагала к зеркалу и стала пристально вглядываться в него. Глаза пробежались по всему телу снизу вверх и остановились на лице. Вокруг красного глаза проявились тёмные прожилки, а голубой засветился ярче. И вновь две стороны во мне вступили в бой. Снова я услышала их вечные споры. — Ты стала слишком слабой. Сынок Шепфа пудрит тебе мозги. Надо избавиться от него. Иначе всё, к чему ты шла, пойдёт насмарку. — Любовь не делает бессмертного слабым. Наоборот, иногда она придаёт силу. — Наш случай — явно не это исключение. Ну же, Мальбонте. Тебе же легче станет, если я возьму всё в свои руки. Отпусти контроль. — Борись, Мальбонте! Ты сильная и всегда будешь такой! — ЗА-МОЛ-ЧИ-ТЕ!       От злости я ударила со всей силы по стеклу кулаком, разбив его прямо в месте, где у отражения было лицо. Осколки посыпались на пол, а некоторые из них впились в кожу, послав импульсы боли и отрезвив меня. Я отступила от зеркала и прижала к себе пострадавшую руку. Чёрт. И чего я хотела этим добиться? Я села на кровать и принялась вытаскивать стекло из пальцев, откидывая его к другим осколкам. Когда дело было сделано, я направила часть светлой энергии в кисть. Раны почти моментально затянулись. Затем я собрала всё, что разбилось из-за меня, и выкинула в мусорный мешок, стоявший в углу комнаты. Из груди вырвался усталый вздох. Ангел права. Бонт не заслужил того, чтобы я скрывала такие важные вещи. Он искренне любит Кэтрин и желает вернуть её к жизни. Я иногда слышу её слабые мольбы о помощи в голове, которые демоница внутри моментально затыкает. Нужно поговорить с Бонтом, но уже на спокойных тонах, и объяснить ему всё.       Я покинула свою спальню и пошла к его комнате. Дверь была закрыта, но не заперта. Не решившись зайти сразу, я постучала. Никто не ответил. Ни единого звука по ту сторону. Я постучала ещё раз. — Бонт, это я, — произнесла я, но ответа так и не последовало.       Плюнув на правила приличия, я распахнула несчастную дверь. Комната была пуста. Полный порядок здесь ясно говорил о том, что её хозяин не заходил. Отголоски энергии заснеженных гор не чувствовались. Сердце охватила тревога, которая превратилась в ярость. Захлопнув дверь, я широким шагом направилась на поиски Амри. Его энергия помогла отыскать парня у костра в одиночестве. Заметив меня, он тут же поклонился, но я взяла его за горло и подняла в воздух. — Я велела тебе следить за сыном Шепфа. Где он сейчас?! — прошипела я, встряхнув демона. Тот вцепился в мою руку, пытаясь открыть путь к кислороду. Я отпустила его. Амри упал на землю и стал судорожно восстанавливать дыхание, видя, в каком я бешенстве. — П-простите, госпожа… — пролепетал он, склонив голову. — Я в-видел, как он вышел из Вашего кабинета. От него исходил еле заметный свет, но я д-догадался, что он божественного происхождения. Боюсь, если бы я его попытался о-остановить, я бы остался без какой-то части тела. И он… улетел из лагеря. — Глупец! — я еле сдержалась, чтобы не влепить демону пощёчину. — Из-за тебя он может попасть в руки к серафимам! — я создала портал позади Амри, ведущего в одну из закрытых камер. — Переночуешь здесь и впредь будешь лучше исполнять мои приказы.       Я толкнула его в портал, который тут же захлопнулся. Руки сжались в кулаки. И где теперь искать Бонта? Из лагеря мне лучше не высовываться. Воины серафимов только и ждут, чтобы схватить меня и сдать цитадели. Одно дело — отправляться в тайное место для показа воспоминаний, о котором Совет до сих пор не ведает, и совсем другое — летать в небесах и рыскать на каждом летающем острове. Для меня это слишком рискованно. Могут заметить. Меня… но не обычного ворона, которые на Небесах не редкость.       Развернувшись на пятках, я почти побежала к кабинету, где должна была быть одна из моих птиц. К моему удивлению, на спинке кресла сидел Анхель с бумагой в клюве. Мозг невольно подкинул сравнение с почтовым голубем, популярным на Земле переносчиком информации в своё время, пытаясь через что-то отвлечённое унять тревогу, но я быстро откинула эти мысли. В пару шагов пересекла кабинет и подошла к ворону. Забрала у Анхеля пергамент и развернула его. Печать цитадели не оставляла сомнений по поводу отправителя. Мальбонте, довожу до твоего сведения. Только что в темницу доставили Бонта. Прошу прощения, что не смог это предотвратить, но в моих силах загладить это недоразумение. Как только получишь это письмо, отправляйся в таверну «Жемчужина». Я буду ждать там. Не теряй времени.

Торендо

      Как только глаза прочитали имя отправителя, пергамент вспыхнул в руках, однако не обжигая руки, и исчез бесследно. Погладив напоследок Анхеля по голове, я, следуя совету Торендо, надела кулон, скрывающий мою мощную для обычных амулетов энергию, создала портал прямо к знакомой мне таверне и вошла в него.       Заведение было закрыто. Оно и неудивительно: о нём помнили лишь мы с Торендо. Табличка с изображением круглого камня отсырела и давно потеряла свою привлекательность. Окна были заколочены, стёкла покрылись грязью. Дверь стойко держалась на своём месте, но время не щадило древесину, начавшую гнить. Подойдя к ней, я постучала ровно восемь раз с определённым ритмом. Через секунду дверь отворилась, впуская меня в затхлое тёмное помещение. Глаз уловил очертания серафима в другом конце таверны. Держа в голове расположение всех оставленных на многие века предметов, я подошла к нему и зажгла небольшой шар света в руке, чтобы видеть Торендо. — Отсюда есть секретный проход в темницу, — он кивнул на еле заметный люк в полу. — Я проведу тебя и прослежу за архангелами. Серафимы явно захотят допросить, по какой причине Бонт решил предать своего отца. А тебе прекрасно известны их методы, — я отстранённо кивнула, вспоминая свой первый и последний допрос. — Постарайся управиться как можно быстрее.       Торендо взмахом руки заставил тяжёлый люк со скрипом отвориться. Я различила лестницу и с осторожностью спустилась по ней в тоннель. Серафим последовал за мной. Мы вместе шли по узкому коридору, которым если и пользовались, то достаточно редко. Шли мы молча, пребывая в своих мыслях. Я всё думала о Бонте. Как я могла допустить такое? Бедный ангел. Не успел познать весь мир, как уже узнал темницу цитадели. Я должна успеть вытащить его. Невольно я ускорила шаг, заставив сделать это и Торендо за спиной. Вскоре впереди показался слабый свет…

Темница цитадели. Одна из камер. От лица Бонта.

      Я с трудом разлепил веки. В нос ударил неприятный запах сырости. Я поднял голову и огляделся. Сквозь решётчатое окно пробивался слабый свет с улицы. Где-то рядом капала вода. Руки были закованы в кандалы и разведены в стороны. Ноги же, наоборот, оказались скованы вместе. За спиной я ощущал странную лёгкость. Попробовал подвигать крыльями и с ужасом обнаружил, что их нет. В панике я задёргался, пытаясь освободиться от оков, но ничего этим не добился. — Не старайся, — вдруг нарушил тишину грозный голос. — Они достаточно крепкие. — Отец! — воскликнул я. Шепфа вышел из темноты и встал напротив меня. — Разочаровал ты меня, сын, — он недовольно покачал головой. — Тебе было дано ответственное задание… — Вот только не начинай эту лекцию, — прервал его я с раздражением в голосе, закатив глаза. — Пора было давно уже тебе сказать, отец, что я не собираюсь никого убивать. Это слишком жестоко для меня. Как я могу зваться ангелом после такого? — Это во благо всего бессмертного мира! — возразил Создатель, но ему меня не переубедить. — Как ты можешь судить о том, что хорошо для этого мира, а что — плохо? Ты постоянно был отстранён от него. Не посчитал нужным вмешаться, когда обстановка между ангелами и демонами накалилась. Зато с лёгкостью разделил Мальбонте на части и заставил её страдать многие годы. Это всё тоже было во благо? И заключить собственного сына в темницу — тоже хорошее дело? — Ты не понимаешь… — Шепфа вновь был грубо прерван мною. Я просто жаждал высказать ему всё, что думал о его плане. — Нет, это ты не понимаешь. Это не Мальбонте развязала войну. Не она является причиной нарушенного Равновесия. Она стала лишь той, кто смогла воспротивиться твоим порядкам и выступить за изменения. Разногласия ангелов и демонов идут уже множество веков. А что им оставалось ещё делать? Любовь под запретом. Есть только одно чувство, по силе сравнимое с ней, — ненависть. Это и происходит между ангелами и демонами. Почему ты равнодушно смотришь за тем, как за любовь, такое светлое и прекрасное чувство, убивают? Чего ты боишься? Чем так опасны полукровки?       Создатель пристально смотрел на меня, я кожей ощущал этот взгляд, даже не видя лица. Затем раздался резкий хлопок, и он исчез. Губы скривились в усмешке. Вновь ушёл, когда я стал задавать неудобные вопросы. Как и всегда.       Слух уловил чьи-то шаги. Я замер, стараясь распознать ночного посетителя. Их было двое. Передвигались они осторожно, но быстро. Я попытался найти энергии, но не почувствовал сил в себе на это. Тогда я стал просто ждать, когда они приблизятся к камере. Совсем скоро за решёткой стояла Мальбонте собственной персоной. Серафим рядом с ней возился с ключами, подбирая нужный. Разноцветные глаза смотрели прямо на меня безо всяких эмоций. Или Мальбонте их умело спрятала за безразличием. Наконец раздался щелчок. Дверь камеры скрипнула и открылась. Полукровка скользнула внутрь. — У вас не так много времени, — оповестил серафим, оставшийся снаружи. — Я буду рядом.       Мужчина скрылся за углом, оставив нас наедине. Мальбонте сделала ещё шаг ко мне. Она вдруг усмехнулась, но как-то невесело, с долей горечи. — Почти как Христа распяли, — она тряхнула головой. — Как это произошло? Кто тебя поймал? — Посмотрите, кто тут стал более разговорчивым, — с сарказмом протянул я, вызвав недовольство у девушки. — Признаю, была неправа. Я действовала несправедливо по отношению к тебе. Доволен? — Буду, когда ответишь на все мои вопросы, — Мальбонте вновь ухмыльнулась. — Снова ставишь условия… Хорошо. Но не сейчас. Сначала тебе нужно выбраться отсюда, — я досадливо вздохнул. Ожидание так утомляет. — Совсем ничего не получится рассказать? — я постарался через взгляд передать всю надежду, таившуюся во мне. Полукровка раздумывала всего несколько мгновений. — Пока я буду освобождать тебя от оков, возможно, я на что-то отвечу. Эти кандалы не так просты, но для меня не должны стать трудными. Можешь начинать.       Мальбонте подошла ко мне так близко, что я ощутил запах её кожи. Ни с чем не сравнимый, просто её. Единственное, что пришло на ум, — хвоя, смешанная с цветочными духами, но и это не совсем точное описание. Одной рукой девушка обхватила мою кисть, а из другой вырвалась чёрная энергия. Наблюдая за всеми её манипуляциями, я думал, о чём хочу знать немедленно. Спросил первое, что пришло в голову: — Почему ты не рассказала мне всё раньше? Зачем довела до ссоры? — Тогда я уже ответила тебе, но не полностью. Я ещё… — Мальбонте на секунду зажмурилась, будто ей было противно от следующего произнесённого слова. — Боялась. Боялась, что ты, узнав о душе Кэтрин внутри меня, пребывая в отчаянии, кинешься спасать её, проводить какой-то ритуал, который в конечном счёте мог убить нас обеих. Я хотела дать тебе время, чтобы ты отвлёкся от этого. Чтобы ты узнал меня получше и хорошо взвесил свои решения. — Я и не думал о таком. Я просто хотел знать, можно ли её вернуть. Потому что если бы я потерял её, я потерял бы и себя. Ты знаешь это.       Звякнула цепь. Правая рука была свободна. Я покрутил затёкшей кистью, разминая её. Мальбонте переместилась к левой руке. Кивнула мне, намекая на следующий вопрос. — Что это за кандалы? Почему я чувствую себя слабым? — ладонь девушки на секунду дёрнулась от неожиданности столь отличавшегося от прошлой темы вопроса. Мальбонте рыкнула себе под нос и вновь направила тёмную энергию. — Особые. Серафимы используют их, чтобы не только упечь преступника за решётку, но и ослабить его для предотвращения побега. Похоже, они решили, что будет целесообразным заключить в них сына их обожаемого Создателя. Интересно, кто отдал приказ?       Возможный ответ на её вопрос у меня был: сам отец. Он не высказал никакого удивления по поводу места моего заключения. Наоборот, он знал об этом. Значит, если не сам придумал заковать, словно самого страшного душегуба, в особые кандалы, то дал добро на идею от серафимов. А тем временем вторая рука тоже была освобождена. Оставались только ноги. Мальбонте опустилась на колени для удобства и принялась возиться с последними оковами, сдерживающими меня в этом треклятом месте. А я задал последний вопрос: — Есть ли надежда на возвращение Кэтрин? И поможешь ли ты?       Девичья рука снова дрогнула. Мальбонте пробубнила себе под нос что-то наподобие «Такие лёгкие вопросы задаёшь, что пиз…» (конец я не расслышал) и ответила, не отнимая взгляда от своего занятия. — Долго объяснять. Скажу только одно: есть, но много нюансов.       Наконец кандалы были сняты. Я почти на свободе. Девушка выпрямилась и облегчённо выдохнула. Я немного прошёлся по камере, чувствуя, как покалывает затёкшие ступни. Мальбонте понаблюдала за мной, затем подозвала к двери. Открыв её, она пустила меня вперёд и пошла следом. За углом ждал серафим. — Как обстановка, Торендо? — осведомилась Мальбонте у него перед тем, как двинуться дальше. — Всё спокойно. Но скоро будет утренний обход камер архангелами. Скорее идём. Нам всем нельзя быть здесь в такое время.

***

      Возвращение в лагерь прошло, на удивление, без происшествий. Ни погони, ни тревоги. Казалось странным то, что Шепфа не узнал о моём побеге. Или решил опять не вмешиваться? Глупо и безрассудно с его стороны.       Торендо вывел нас через подземный ход к какой-то заброшенной таверне и отправился восвояси, а уже оттуда Мальбонте создала портал. К моему удивлению, мы оказались в её покоях. Зоркий глаз отметил странность в виде разбитого зеркала и капель крови на острых выступах. Вышедшая из ванной, смежной со спальней, полукровка с небольшим тазом в руках заметила, куда я смотрел. На мгновение она отвела взгляд, скрывая за ним что-то. — Не обращай внимания. Так, случайно… упало. Да, упало, — как-то нервно проговорила она, что не могло не насторожить меня, но Мальбонте опередила мои вопросы своим приказом: — Раздевайся по пояс и садись на кровать, — я опешил от просьбы и не сразу понял, что она имеет в виду. — З-зачем? — уголок девичьих губ дёрнулся в мимолётной ухмылке, но она быстро сменилась серьёзностью. — Нужно промыть твои раны от вырванных крыльев. Заодно осмотрю на всякий случай.       Мальбонте поставила таз с водой у кровати, подошла к комоду и стала рыться в нём. Тем временем я снял куртку и футболку, оставшись в одних штанах. Кровь внезапно прилила к щекам. Я слегка похлопал себя по ним, отгоняя ненужные мысли. Снятую одежду я отложил на прикроватную тумбочку. Сел на край кровати спиной к занятой полукровке и лицом к изголовью. Копошение прекратилось. Недолгую тишину разрезали шаги девушки. Матрас позади меня слегка прогнулся под её весом. Послышался плеск воды. Мальбонте что-то окунула в воду и выжала это. Затем я почувствовал прикосновение холодной мокрой ткани к спине и вздрогнул. Свободная девичья рука легла на плечо. — Не бойся, это всего лишь тряпка с водой. Расслабься.       Стараясь не тревожить свежие раны, полукровка стала аккуратно протирать места вокруг них, вероятно, от крови, периодически смачивая тряпку в тазике. Вода в нём приобрела слабоватый красный оттенок. Всё это время на плече лежала рука, как бы поддерживая и согревая. Наконец ткань была брошена в таз. Мальбонте поднялась. Я хотел сделать то же самое, но ладонь, резко сжавшая плечо, красноречиво намекнула, что не стоит этого делать. Я остался сидеть на краю кровати. Девушка удалилась в ванную, унеся с собою таз с окровавленной водой. Совсем скоро она вернулась. — Пока я промывала раны, заметила еле видимый знак на твоей спине, — палец несильно надавил на какую-то точку чуть ниже шеи. — Серафимы наложили на крылья заклинание. Они хотят вырваться на свободу, но не могут из-за магического барьера. Златокрылые ублюдки, — выругалась Мальбонте с отвращением в голосе. — Я могу снять его, но это будет больно. Очень больно. Ты готов? — Да, — решительно ответил я. Крылья — часть меня. Без них я словно без руки или ноги. Нужно было срочно их отрастить заново, пока раны ещё не зажили. В тех кандалах был единственный плюс: регенерация замедлилась, и повреждённая кожа не успела покрыться коркой. — Хорошо. Ляг на живот, — я повиновался просьбе Мальбонте. — Сейчас ты почувствуешь невыносимое жжение. Можешь кричать, если тебе будет нужно, — её речь ненадолго прервал щелчок пальцами, — нас никто не услышит. Я начинаю.       Чужая ладонь легла на спину, прямо в том месте, где, по словам полукровки, был знак от магии серафимов. Я ощутил тепло, исходившее от неё, которое перетекло в лопатки. Как и предупредила Мальбонте, оно резко превратилось в острое жжение, вырвав у меня болезненный стон. Раны будто изнутри объял адский огонь, пожиравший и кости, и новые крылья. Я закричал, не в силах терпеть эту пытку. На глаза навернулись слёзы. Казалось, это продолжалось вечность, но вот внутри словно сорвался невидимый барьер. Спину пронзила новая волна боли, только уже от вырвавшихся наружу крыльев. Они тут же расслаблено легли по разные стороны, повинуясь мне. Солёные дорожки беззвучно текли из глаз. Я уткнулся в подушку, не желая, чтобы Мальбонте это видела. Её ладони я больше не чувствовал. Да и вообще я ничего не чувствовал, кроме пульсирующей боли в лопатках. — Бонт… — уловил слух тихий голос полукровки справа. — Посмотри на меня. Пожалуйста.       Почти умоляющий тон заставил повернуть голову и взглянуть на Мальбонте сквозь пелену слёз. В её глазах читалось искреннее сочувствие. Она подвинулась ближе к кровати, присела на край и притянула мою голову к себе, заставив меня сесть. Я продолжал плакать в объятиях девушки, скрывая лицо в её груди, уже не в силах сопротивляться. Физическая боль и моральная перемешались, и эта гремучая смесь разом надавила на меня. Пальцы гладили мои волосы, после переместились на обнажённые плечи, затем на талию, крепко сжав её. — Скажи, помнишь ли ты, кто тебя похитил? — нежно, будто боясь затронуть эту тему, спросила Мальбонте, продолжая успокаивать меня прикосновениями. — Я… не особо помню… — проговорил я через рвущиеся наружу всхлипы. — В памяти отпечатались только… Серые глаза и белые… волосы, — девичья рука на мгновение остановилась. Энергию пронзил вкус самого горького кофе, отозвавшегося на языке. — Эрагон… — прошептала девушка, затем тихо хмыкнула. — Посчитал, что только он справится с сыном Создателя. Бонт, взгляни на меня, — пальцы с чёрными ногтями аккуратно, но настойчиво приподняли мою голову, заставив посмотреть прямо в гетерохромные глаза. — Клянусь собственными крыльями, Эрагон заплатит за каждую пролитую тобой слезу сегодня. Я по пёрышкам вырву его золотые крылышки, а затем заставлю умереть в муках.       Серьёзность намерений Мальбонте немного пугала. На секунду даже показалось, что вокруг глаз появились чёрные прожилки. Кажется, сейчас в ней говорила демоническая сторона, наполненная тьмой и жаждой мести. Но вот она моргнула, и лицо осветила добрая улыбка. Мальбонте снова провела рукой по моим волосам. — Пообещай, что больше не будешь ничего скрывать от меня, — внезапно попросил я, но абсолютно не пожалел об этом. — Пообещай, что между нами не будет секретов. Ни у меня от тебя, ни у тебя от меня, — полукровка задумалась, затем медленно кивнула, принимая тяжёлое для неё решение. — Ты хотел поговорить по возвращении в лагерь. Но я не уверена, что ты в том состоянии, чтобы слушать меня. Разговор предстоит долгий, — даже не выслушав мои возражения, она уложила меня на кровать и прикоснулась ко лбу, послав мне какой-то слабый импульс. — Я разберусь с утренними делами и вернусь к тебе. Когда ты проснёшься, мы поговорим. Даю слово.       Я почувствовал, как веки налились свинцом и стали закрываться. Запомнив обещание Мальбонте, я не сопротивлялся накрывшей тело слабости и провалился в спокойный сон без видений или чего-то подобного.

***

То же время и место. От лица Мальбонте.

      Бонт моментально уснул под действием усталости и моей силы. Я отошла в ванную. Промыла таз от кровавой воды, высушила тряпку. Умылась сама чистой водой, попытавшись привести в порядок мысли. Сделала глубокий вдох и взглянула в висевшее на стене зеркало. Ненадолго глаза задержались на отражении, в очередной раз высматривая что-то. Затем я вернулась в покои. Стараясь не шуметь, подошла к спящему ангелу. Невольно посмотрела на новые крылья, белоснежные, отражающие всю суть чистой и доброй души, окроплённые кровью у оснований. Раны постепенно регенерировали. — Прости, — прошептала я, зная, что Бонт не слышит меня. — Я идиотка. Полнейшая идиотка.       Я пропустила руку между крыльями и положила пальцы на кожу оголённой спины. Светлая исцеляющая энергия заструилась по венам прямо к ним и вошла в раны. Бонт слегка дёрнулся, но не проснулся. Я продолжала осторожно ускорять регенерацию ещё какое-то время. Потом отстранилась. Накрыв напоследок парня одеялом, вышла из комнаты.       Первым делом я зашла в кабинет. Анхель и Деймон встрепенулись, но увидев меня, успокоились и продолжили сидеть, как нахохлившиеся воробьи, вызвав у меня слабую улыбку. Я прошагала к столу. Лёгким движением руки создала пергамент и перо. Макнув последнее в стоявшую рядом чернильницу, я принялась выводить буквы, вскоре сложившиеся в послание. Запечатав его, сунула в клюв белому ворону. — Для Торендо. Лети.       Птица послушно вылетела через окно. Взгляд остановился на Деймоне. Его чёрные глаза внимательно и почти осознанно следили за мной. Я усмехнулась про себя. «Не зря на Земле говорят, что вороны — очень умные птицы», — пронеслась мысль. — Ну давай, покажи, как там в школе дела.       Через глаза Деймона я увидела некогда величественной здание школы ангелов и демонов, ныне во многих местах разрушенное после нападения Сатаны. Коридоры выглядели запустевшими, будто в них давно никого не было, как в том заброшенном зале с витражом. Ученики, если не нужно было выходить на уроки, сидели в своих комнатах, напуганные, ослабшие. Учителям было не легче: мало того, что сами не чувствовали себя готовыми к битве, так ещё им требовалось следить за учащимися. Ангел внутри меня пустила слезу от сочувствия, на что демоница только фыркнула. — Ничего, скоро это всё закончится, — уголок губ дёрнулся в ухмылке. — Вам осталось потерпеть немного, ребятки, — я отвернулась от ворона к картам. Перед глазами оказалось схематичное изображение города с цитаделью. — Как только ключ будет у меня, запустится обратный отсчёт до конца всего действия. Всё должно пойти по плану…