The Crown

«Души влюбленных всегда будут рядом,

даже если находятся порознь»

***

            Когда солнце стало опускаться за морской горизонт, Чан и Чанбин заканчивали проверку корабля на предмет различных повреждений. Судно было небольшое, в королевском флоте есть корабли и покрупнее, но для такого путешествия им не нужен огромный корабль: за ним и присмотр должен быть соответствующий, а сейчас в порту действительно не хватало моряков. — Вы не хотите работать здесь? У вас есть потенциал к корабельному делу, — мужчина посмотрел снизу вверх на двоих рослых и крепких парней, которые между собой переглянулись, улыбнулись и хором ответили: — Нет, спасибо. — Ну, нет — так нет, — мужичок пожал плечами и подошел к Минхо. — Ваше Величество, все готово к отплытию. Ваши помощники поистине великолепны. Такие сильные. Мне б их в команду, — он внезапно начал щупать бицепс Чана, на что тот чуть не зарычал, но осекся. Смотритель порта как-то не признал в Чанбине сына одного из лордов. Оно и неудивительно, потому что многие простолюдины не знали знать в лицо, кроме королевской семьи, конечно. И то, находились те, кто и короля в глаза никогда не видел: обычно это были люди из дальних уголков полуострова. — Спасибо большое, — Минхо поклонился, выказывая свою благодарность. — В Вашей команде десять человек, они будут достойно следить за кораблем и служить Вам, Ваше Величество, — смотритель низко поклонился, насколько позволила больная спина. Чан нес Хёнджина на руках на корабль. Он положил его в главной каюте, где обычно располагается капитан корабля, в данном случае, Минхо. Джисон, конечно же, находился рядом с ним. Они являлись одним целым. Сынмин не мог оставить Хёнджина, поэтому шел вслед за Чаном. Под палубой было две каюты, а остальное пространство занимали скамьи, на которых сидели члены экипажа и держали весла. В одну из таких кают зашел Чанбин и устало лег на койку. Он весь день пробыл под палящим солнцем, и хоть он и Первородный, но сил работа отняла достаточно. Как раз наступала ночь, поэтому всем сейчас был необходим отдых. Конечно, экипаж корабля будет работать без передышки, чтобы доставить короля и его компанию до места назначения как можно быстрее. Чан ушел в соседнюю каюту. Он устал не так сильно, потому что зверь внутри во многом обеспечивал его энергией, но пережитые эмоции, которые он никому не показывал, давали о себе знать. Все-таки, даже если он не был знаком с Хёнджином, его смерть и переживания близких магу людей отпечатались на его сердце. Альфа устало вздыхал, сверля взглядом низкий деревянный потолок, пока не услышал стук в дверь. Он вяло поднял голову. — Не помешаю? — робко спросил Чонин, приоткрывая слегка скрипящую дверь. Чан помотал головой, мол, нет, конечно. Он и не думал еще ложиться спать, возможно, поднялся бы на палубу, чтобы полюбоваться ночным морем — нечасто выпадает такой шанс, а точнее, почти никогда. Чан думал, что он до конца своих дней проживет в Темных землях, обзаведется семьей, вырастит себе наследника и умрет там же. Но вот как его жизнь повернулась на все сто восемьдесят градусов. — Что такое? — Чан сел на край хлипкой кровати, двигаясь ближе к окошку, чтобы Чонин смог сесть рядом. — Все в порядке? — Да. Корабль только что отплыл. Я не могу находиться там. Мне так печально смотреть на Сынмина и на…на Хёнджина, — он опустил голову и закрыл глаза, сдерживая слезы. Чан не имел опыта в утешении, но сейчас положил руку на спину младшего, пытаясь успокоить. Он медленно гладил его, чувствуя под своей ладонью дрожащую грудную клетку. — Тебе не кажется это…эгоистичным? — Чонин обратил свой взор на альфу. У него глаза блестели от подступившей влаги, уголки губ опустились, и он смотрел на Чана, пытаясь найти в его взгляде надежду на то, что все будет хорошо. — Разве это эгоизм? Он спас вашего друга, — мягко ответил Чан, смотря заинтересованно на парня. В голове проскочила мысль, почему Чонин обратился к нему, а не к Чанбину, например? Те двое точно были более близки. Чувствовал ли Ян некую схожесть с Чаном, потому что их магии были слегка похожи? Вероятно. Чонин до этого даже не встречал себе подобных — анимагов, только в книжках о них читал. — Он решил все, даже не спросив нашего мнения, — злился Ян, ударяя кулаками по своим бедрам, потом слезы все же скатились по щекам. Чан продолжал гладить его по спине, но казалось, что этого мало. — Он говорил, что будет в порядке, и я ведь ему поверил, хотя и чувствовал какой-то подвох. Как он мог солгать? — возмутился он и посмотрел на Чана, лицо которого, казалось, вообще не знало гримасы печали или особой радости — мускулы на его лице дрогнули лишь раз, когда смотритель порта предложил ему и Чанбину работу. Но Чонина не смущала необъяснимая холодность альфы, она озадачивала и заставляла хотеть разобраться в причинах его отстраненности. — А ты как? Я не думал, что ты с нами отправишься, потому что…ну, потому что мы для тебя никто. — Ну, — начал Чан, почесывая затылок. Ему вообще сложно давалось говорить о своих каких-либо чувствах, особенно сейчас, когда он прочувствовал многое за эти два дня. Чонин смотрел прямо ему в глаза, хотел услышать его историю. — Джисон мне близок, потому что он перевёртыш. Я не хотел бросать его в беде. Честно, я очень сомневался, что есть какой-то способ снять проклятье. Но, когда я увидел, как вы все пришли к нему на помощь, как переживали за него, я решил остаться и просто увидеть, что произойдет. Хёнджин поразил меня своей силой. А после…ритуала, когда я отнес Сынмина в комнату, я понял, что должен остаться. Не знаю почему. Это казалось...правильным? Ах, я не привык говорить о том, что чувствую, — терялся альфа, что довольно необычно, ведь он всегда источал лишь уверенность, чтобы его народ видел в нем предводителя. — Я все понял, что ты сказал, — Чонин накрыл своей рукой его колено, что заставило Чана удивиться и вздрогнуть, но он не раздражался, как на мужчину в порту. — Ты, наверное, слишком долго жил в Темных землях, решал важные вопросы, прям как настоящий король, и никогда не находил момента, чтобы разобраться в себе, — Чан поразился словам, слетающим с уст младшего, словно тот читал его мысли, хотя альфа никогда не задумывался на эту тему — плыл по течению, можно так сказать. Ну, а что еще ему может дать такое существование? — Да, ты прав. Я слишком долго находился в роли лидера и всегда думал лишь о своем народе. — Думаю, они прекрасно позаботятся о поселении, пока тебя нет, — Чонин слегка улыбнулся, похлопывая по колену Чана. Чан чувствовал себя странно. Никто и никогда еще не проявлял заботу о нем. Он даже не стремился обзаводиться семьей, потому что тогда ему придется стать лидером еще и для них, но в другом ключе. И он сомневался, что будет открытым со своей второй половинкой. Энергетика Темных земель негативно влияла на него, запирая в сердце все чувства, связанные с любовью. И как только он покинул поселение, то будто вздохнул полной грудью, а сердце забилось чуть сильнее. Сейчас между двумя разными по происхождению существами веяло легкой неловкостью, но им было комфортно находиться рядом друг с другом. Чонину так точно. — Хочешь, я помогу тебе обратиться в волка? — Чонин в удивлении поднял брови на это внезапное предложение. Рука парня медленно сползла с колена на кровать. — Не сейчас, конечно, но, может, потом, — Чан поднял уголки губ, потому что его забавляло выражение лица Чонина — такое шокированное и смущенное одновременно, это как вообще? — Я не против, — Ян опустил голову, пряча алые щеки и улыбку до ушей. — А ты покажешь мне потом, как ты обращаешься в лиса? Мне интересно, — альфа нагнулся, пытаясь заглянуть парню в глаза, и заметил, как тот облизнул губы, смущаясь. — Покажу, — ответил он. На сердце юного лорда сейчас растеклось какое-то неопределенное тепло. Чан посмотрел на руку Чонина, которой тот упирался в кровать, и накрыл ее своей. Кожа у парня мягкая, бархатистая на ощупь, а вот у Чана — грубая, с мозолями. Ян поднял на альфу взгляд, а потом опустил на их руки. В его глазах начали танцевать красные искорки, потому что магия тоже все чувствовала. Чувствовала притяжение двух душ. Чан медленно погладил тыльную сторону ладони парня, видимо, открывая в своем сердце новую дверь, в которую запускал Чонина, у которого, казалось, все это время был подходящий ключ. Пусть он не перевёртыш, но их магии схожи по красоте. Рядом с ним Чану становилось легче, будто с его плеч упала груда камней, и в этом ему помог Чонин. А как помог? Просто пришел к нему, просто спросил, как у него дела, просто прикоснулся. Конечно, в трудное время людям свойственно искать поддержку и успокоение в тех, кто кажется сильнее и увереннее, но Чонин понимал Чана, видел, что тот на самом деле тоже может проявить слабость, и это нормально — альфе это было нужно. Нужно было отпустить, оставить роль лидера и, наконец, послушать себя и свое сердце. Их тихое уединение нарушил шум за дверью. Оба повернули головы и выглянули за дверь. Чанбин выбежал из каюты и рванул на палубу. Парни переглянулись, а потом оба пошли наверх. Сна пока все равно ни в одном глазу. Чанбина мутило, его одолела морская болезнь. Он стоял, перегнувшись через борт, и его грудная клетка содрогалась от довольно неприятного процесса. — Ох, — искривился Чонин. — Живой? — Чан подошел к нему. — Ага, — хрипло ответил Чанбин, вытирая рот рукавом рубашки. — Не знал я, что путешествие на корабле будет таким испытанием. Я вон вроде и на лошадях катаюсь, и в повозке нормально себя чувст- – не успел он договорить, как почувствовал новый рвотный позыв. Чан искривился, с жалостью смотря на несчастного Чанбина. — Попробуй заснуть, может, поможет. Поставь ведерко рядом, чтобы не бегать каждый раз, если что, а то завтра без сил останешься, — Чанбина отпустило, и он кивнул, соглашаясь с советом альфы. Чан проводил его в каюту, и Чонин следовал за ними. Он все же не хотел отходить от альфы, а теперь еще и за Чанбином будет присматривать, чтобы ему не стало хуже.             В каюте короля стояла тоска. Сынмин сидел на кровати, где лежал Хёнджин, не переставал приглаживать его волосы, брать за руку и вообще смотреть на него. Казалось, если он отвернется, то Хван испарится, и в Загробный мир отправится и его тело, хотя такое невозможно. Маг больше не плакал, но смотрел на любимого взглядом полным самой настоящей печали, которая пропитала его насквозь. Пол в каюте был застелен коврами, и, помимо кровати, там стояла одна кушетка, на которую прилег Минхо. Он устало зевал, вяло моргая, никак не мог окончательно провалиться в сон. Джисон смотрел в круглое окошко, наблюдая за горизонтом, который едва было видно в темноте ночи. Лунный свет отражался от водной поверхности, показывал всю красоту ребристой водной глади. Он оторвался от наблюдения за морским пейзажем и подошел к Минхо, присев на край кушетки. — Как думаешь, как скоро мы приплывем? — устало спросил Джисон. — Может, завтра вечером. Может, ближе к ночи, — вяло ответил Минхо. Сон подкрадывался к обоим, но они будто бы отталкивали его каждый раз. Минхо протянул парню руку, и тот охотно вложил в нее свою ладонь. Он притянул Хана, позволяя лечь рядом, а если быть точным, то на себя, потому что кушетка была довольно узкой. Джисон приложил ухо к груди Минхо, слушая размеренное сердцебиение, которое давало ему почувствовать спокойствие. Ли нежно гладил его по спине, пока окончательно не провалился в сон. Сынмин каким-то образом смог уснуть сидя, прислонившись к стене, возле которой стояла кровать.             Полночи Чан и Чонин следили за Чанбином, который то и дело поднимался с кровати, хватая деревянное ведерко. Но потом он в итоге смог заснуть. Чонин захотел остаться в каюте с Чаном, потому больше, в принципе, негде. Было неловко, но все же оба уснули на одной кровати. Как бы Чан ни старался вжаться в стену, чтобы не стеснять младшего, у него это не получалось. А Чонину было и так комфортно, он повернулся к альфе спиной, подложив руки под голову, и уснул. Чан некоторое время слушал мерное посапывание парня и именно в этот момент уловил приятный запах, словно утренняя роса. Откуда Чану вообще знать, как пахнет трава утром, если он жил там, где ничего не растет? Почва в Темных землях мертва. А сейчас он ясно понимал, что так пахнет жизнь — и утренняя роса. Чонин так пахнет. Хотелось наполнить этим запахом свои легкие до краев. Морской воздух ни капли не перебивал его. Альфа даже не ощущал в воздухе соли, только приятную свежесть.

***

            Лучи ясного солнца забились в окна кают. Корабль не переставал свое движение, приближаясь к острову и возможному спасению. Минхо потянулся и тем самым разбудил Джисона, который вяло разлепил веки. И первое, что он увидел, это смачно зевающего Минхо. Красивое зрелище, — подумал Джисон, растягивая губы в улыбке. Он хотел каждое утро так просыпаться. Они друг другу взглядом сказали: «доброе утро» и надеялись, что утро действительно окажется добрым хотя бы потому, что они уже преодолели полпути. Сынмин ночью все-таки лег набок рядом с кроватью Хёнджина. Досадно, что он спал на твердом полу, но другого места просто не было. Да магу, в принципе, было все равно, где уснуть, лишь бы рядом с Хваном. Сынмин накрыл его своей мантией, будто одеялом, — заботливый жест. Он верил, что Хёнджин вернется, и его душа еще не успела преодолеть реку, через которую переправляют мертвых. Чан стоял на палубе, упираясь руками в деревянный борт, и дышал свежим морским воздухом. Столько лет в его легких оседали только пепел и сажа, от которых в горле было постоянно сухо. А теперь он будто заново ожил, вкусил немного свободы, которой ему так не хватало, хотя ведь он не был в заточении физически, но, возможно, душевно. Альфа вспомнил ночной разговор с Чонином, и на его лице появилась улыбка. Было так неловко лежать рядом друг с другом, но Чан понял, что младшему довольно-таки комфортно рядом с ним, раз он подпустил его к себе. — Как ты? — спросил альфа Чанбина, который еле ногами перебирал. Тот всем телом прислонился к борту и изо всех сил старался не смотреть на горизонт. — Может, лучше в каюте посидишь? Там меньше укачивает. — Пройдет, — Чанбин махнул рукой и вобрал носом морской воздух. Сейчас ему стало легче, но, как только он перестанет внимательно отслеживать свое состояние и притуплять слабые рвотные позывы, ему в любой момент может стать хуже. — Как долго нам еще плыть? — Чан посмотрел вдаль, пытаясь разглядеть хоть что-то похожее на остров. — Возможно, к вечеру прибудем, — Чанбин говорил медленно и часто набирал в легкие побольше воздуха, концентрируясь на процессе дыхания, и, казалось, ему это помогало. Сощурив глаза, Джисон вышел из каюты, а за ним шел Минхо. Яркое солнце слепило глаза, было так непривычно проснуться на корабле и обнаружить себя в открытом море. Хан хоть и был, выходит, неродным сыном, но все же сыном влиятельного лорда — покойного, к счастью для Первородных и, возможно, жителей Оханга — тоже, но он ни разу еще не путешествовал так далеко. Он хотел, ему нравилось посещать другие города и их окрестности, он любил знакомиться с новыми людьми, но земли полуострова он никогда не покидал. И вот встреча с Минхо подарила ему новую жизнь. Где он только не побывал. Многие люди живут себе скромную жизнь, мечтают увидеть другие земли, но на самом деле боятся сделать шаг и рискнуть, поэтому остаются в городах или деревнях, создают семьи, воспитывают детей и умирают, как бы грустно это ни звучало. Джисон не хотел прожить остаток своих дней за каменными стенами крепости, хотя он редко, но задумывался о том, что будет, когда он вернется. Ему нужно занять место прежнего лорда? Он же все-таки оставался наследником. Но пока Хан не хотел загружать себя этими мыслями. На повестке дня было много других забот — спасение души Хёнджина, например. В капитанской каюте, то бишь в каюте Минхо, накрыли на стол, поэтому Минхо позвал всех ребят завтракать. Чанбин ел неохотно, потому что не хотел потом все это добро отдавать морской пучине, а ведь это непременно случится, если он съест больше, чем кусок хлеба. Сынмин стал чуть бодрее и живее, даже разговоры вел, но сидел по-прежнему возле кровати Хёнджина, не смея отходить от него ни на шаг. Зато на его лице появилась легкая улыбка, и глаза заблестели, но уже не от слез — это была надежда. Члены экипажа неустанно трудились на борту, следя за состоянием корабля и продолжая грести к намеченной цели. — Как думаешь, что нас там ждет? — Минхо спросил Сынмина, допивая вино в железном бокале. — Не знаю. Надеюсь, эта колдунья не прогонит нас, хотя имеет полное право. Наверное, она тоже умеет владеть черной магией. Не знаю, как еще можно вернуть душу Хёнджина в его тело, — Ким поджал губы и опустил руки, которыми держал металлическую тарелку. Он повернулся к Хвану и посмотрел на его безмятежное выражение лица. Цвет кожи бледный, но не как у мертвеца, потому что магия эльфа по-прежнему поддерживала его тело. Губы, правда, обветрились и высохли. — В детских сказках всегда говорили про злых ведьм. А вдруг она такая же? — высказался Чонин, а потом посмотрел на Чана, будто только к нему и обращался. Младший теперь не мог перестать искать в альфе поддержку, высматривать в его взгляде такую же заинтересованность, с которой он сам на него смотрел. И Чан ведь тоже повернулся и даже усмехнулся, позабавившись такому слегка детскому поведению Чонина. Он хоть уже и не маленький мальчик, но в семнадцать лет в нем еще находилось то ребячество, которое помогало ему отвлекаться в трудные времена. Порой приходилось вести себя как взрослый человек, но это было непросто. С Чаном он почувствовал, что может не быть таким уж серьезным. Может быть самим собой — крохотным лисом под защитой сильного волка. — Это же сказки, Чонин, — усмехнулся Джисон. — Ну, а вдруг. Кто будет жить на отдаленном острове и славиться тем, что возвращает души из Загробного мира? — Ян просто пытался подготовиться ко всем возможным вариантам встречи с так называемой колдуньей. — Ладно, давайте не будем загадывать наверняка. Вот когда найдем ее, тогда и увидим. В конце концов, нас тут шесть человек — Первородные и перевёртыши, и, если что, мы сможем себя защитить, — Минхо постарался своими словами вселить в друзей уверенность, отчасти у него это получилось, ведь у многих губы растянулись в легкой улыбке, и парни кивнули, соглашаясь.

***

            На горизонте показались неясные, но все же видимые, очертания острова. — Ваше Величество, земля! — кричал один из членов экипажа, показывая пальцем на темное пятно впереди. Минхо ощутил в сердце легкую дрожь — мандраж перед неизвестностью. Ситуация до боли похожа на ту, когда Минхо с Джисоном пришли в поселение к Бан Чану. Они там были чужаками, перевёртыши смотрели на них косо и вполне могли напасть, защищая свою территорию. Если эта колдунья обладала такой магией, с помощью которой можно воскрешать мертвых, то она действительно очень могущественная. Возможно, им не стоит заваливаться на порог ее дома всем сразу. Она, скорее всего, людей-то простых давно не видела. Неизвестно, какая у нее будет реакция, когда она увидит не одного, а шесть незнакомцев. А еще интересно, почувствует ли она их прибытие, когда они высадятся на острове? Может, она уже в курсе, что к ней нагрянут гости? В этот раз ребята действительно действовали по наитию без какой-либо подготовки. Остров оказался небольшим, причал был мал для такого корабля, там только рыбацкая лодка могла поместиться, да и во́ды у берега были неглубокие. Поэтому ребятам пришлось доплыть до суши на лодке. Моряки в два захода переправили всех на остров. Чан нес Хёнджина, Сынмин не отходил ни на шаг. Хван по-прежнему был накрыт волшебной мантией мага, жаль, она не могла воскресить его. — И куда дальше? — спросил Чонин, глядя на задумчивого Минхо, который всматривался в лес и искал какую-либо тропинку. — Туда. Обогнем лес вдоль берега. Дом колдуньи находится в самом центре острова, к нему должна вести тропа, — сказал Сынмин, указывая путь. Он ведь чувствовал мощную энергию, исходящую из лесной чащи. Без лишних вопросов все стали идти за магом. Пройдя метров сто, они увидели узкую тропинку, идущую в лес. Ничего не оставалось, кроме как пойти по ней. Теперь Чанбин возглавлял их конвой, он рубил мечом попадающиеся на пути ветки кустарников, перекрывающих дорогу. С каждым шагом Сынмин все ярче ощущал магию колдуньи, и ему даже становилось не по себе, потому что такой энергии он еще никогда не чувствовал. Она не была полностью темной и враждебной, но что-то Сынмина отталкивало. «Уходите.» — Сынмин услышал голос в своей голове и остановился. — Что не так? — обратился к нему Минхо. — Меня предостерегают. Просят уйти, — Ким огляделся по сторонам, всмотрелся в тени, пытаясь увидеть кого-то. — Это лес. Мы здесь не одни. Ребята тоже стали вглядываться в темноту между стволами деревьев. Минхо и Джисон встали друг к другу спинами и смотрели в разные стороны. «Покиньте это место.» — услышал Сынмин. Казалось, голос прозвучал уже не в голове. — Вы это слышали? — тревожно спросил Чонин. Он лип к Чану, хотя альфа мало что мог сделать, потому что сейчас держал в своих руках очень ценный «груз» и отпускать Хёнджина намерен не был. — Кто это? — спросил Минхо, держась за рукоятку меча. — Духи, — заключил Сынмин. В этом месте граница между Загробным миром и миром Живых стиралась, поэтому можно было услышать души мертвых. Но зачем они требовали, а может, дружелюбно просили их уйти — было непонятно. — Идем дальше. Мы не будем слушать каких-то духов, — сказал Минхо. Конечно, они не могли остановиться, колдунья была их последней надеждой. Духи продолжали повторять одно и то же. «Уходите». Но ребята продвигались вперед сквозь этот лес, пока не вышли на поляну, в центре которой стоял дом. Строение на вид было заброшенное, но в окне горел свет. Стены обветшали, потому что никто не следил за избой. — Я пойду, — сказал Сынмин и вышел вперед. — Один ты не пойдешь, — Чанбин остановил его, хватая за руку. — Мы не знаем, кто эта колдунья, и как она отреагирует на тебя. Может, у нее на пороге ловушка магическая. Или она убьет тебя, даже не спросив, зачем ты пришел. Я пойду с тобой. — Хорошо. Вы оставайтесь здесь, — Сынмин взглянул на Хёнджина и тяжело вздохнул. — Идем. Первородные направились к двери избушки. Сынмин постучал три раза, но пока никто не открывал. — Может, спит? Старушкам нужен сон, — сказал Чанбин — и дверь тут же отворилась со скрипом. На пороге никого; из соседней комнаты был виден тусклый свет. Сынмин зашел внутрь; деревянные половицы противно скрипели от каждого шага. — Стой, — шепотом сказал Чанбин. — Вдруг это ловушка? — Я сомневаюсь в этом. Оставь меч у входа, мы не должны ее запугать, — Чанбин нахмурился и гневно цокнул, но все же оставил меч у двери. Сынмин зашел в комнату, которая освещалась парочкой свечей. За столом сидела колдунья. Чанбин был прав, ее возраст действительно был преклонным. Седые, почти белые, волосы вились и достигали лопаток. Одежда старухи оставляла желать лучшего, потому что годы и, вероятно, моль не пощадили ткань — мантия была вся в дырах, подол длинной юбки имел рваный край. В таком виде можно было встретить бродяг на полуострове. Сынмин сел за стол напротив, а Чанбин остался стоять на пороге комнаты и с опаской смотреть на старуху, которая, казалось, находилась в каком-то трансе. — Мы пришли, потому… — начал Сынмин, но старуха подняла руку, заставляя мага замолчать. «Я знаю, зачем ты здесь. Хочешь вернуть своего любимого из Загробного мира. Но я предупреждаю, за это нужно заплатить. Готов ли ты к такой жертве?» — колдунья разговаривала с Сынмином. У старухи глаза были застелены белой пеленой, но, тем не менее, она смотрела ровно на Кима, у которого во взгляде мерцали синие огоньки. — Что происходит? Она что-то говорит? — волновался Чанбин. Он подошел ближе, не отрывая взгляда от старухи. — Она говорит, что знает, зачем мы здесь. И говорит, что надо чем-то пожертвовать, если мы хотим воскресить Хёнджина. — А не многовато ли жертв уже у нас? Что она просит? — Чанбин хмуро уставился на колдунью. «Душа взамен на душу. Это единственный справедливый обмен.» Сынмин опустил взгляд в стол. Он был растерян. Да, его желание вернуть Хёнджина к жизни настолько же велико, как было желание Минхо снять с Джисона проклятье, но они не могли пожертвовать еще кем-то. «Может, есть другой способ?» — спросил он у колдуньи. Надежда умирает последней, да? «Нет.» — Ну что? — Чанбин потряс мага за плечо. — Душа взамен на душу, — безэмоционально произнес Сынмин. — Что? Снова? Мы никем жертвовать не будем, так и скажи ей. — Ее это не волнует. «Я чувствую, что с тобой пришли перевёртыши. Если один из них готов отдать свою сущность, то я помогу тебе вернуть твоего человека.» — Джисон, — проговорил Ким и вскочил со стула, выбегая на улицу. — Сынмин, куда ты? Айщ! Сынмин не терял надежды, это чувство, наоборот, забилось в груди еще сильнее. Точно. Как он мог не догадаться? В перевёртышах живет две сущности, две души — человек и зверь. Если Джисон согласится отдать свою звериную часть, то Хёнджина можно будет вернуть. Хан ведь не хотел быть перевёртышем, не хотел вновь обращаться. — Что случилось? Все в порядке? — спросил Минхо, а Сынмин глубоко дышал и смотрел только на Джисона. — Ритуал требует жертву, — начал Ким. — Как предсказуемо, — с досадой и долей раздражения сказал Ли. — Но мы можем никого не убивать, по крайней мере, буквально. Джисон, в тебе находятся две души. Зверь — это отдельная сущность. Если ты готов отдать ее взамен на душу Хёнджина, то я буду безмерно тебе благодарен. Ритуал может сработать, — Сынмин смотрел с надеждой. Его просящий взгляд бегал по лицу Джисона. А Джисон переглядывался с Минхо. — Только ты можешь решить, — сказал Минхо, беря его за руку. — Разве у нас есть выбор? — Есть, конечно. Разве что исходы будут разные, — Минхо и Джисон не прерывали зрительный контакт. — Я согласен. Я и не хотел быть перевёртышем. Хёнджин снял с меня проклятье, из-за этого пожертвовал собой. Я обязан ему помочь, — заявил Джисон и кивнул Сынмину. — Думаю, мы можем пройти в дом. Нам не грозит опасность. Сынмин повел за собой ребят. Чан занес Хёнджина в другую комнату, где стояла кровать. Колдунья подошла к Хвану, но альфа не отходил от постели и следил за старухой. Та лишь смотрела на Хёнджина, хотя непонятно, как она могла видеть. Скорее всего, чувствовала его присутствие. Раз на этом острове Загробный мир тесно переплетался с миром Живых, то душа Хёнджина была рядом, вилась вокруг его тела. «Как только солнце зайдет за горизонт, можно начинать ритуал.» — сказала колдунья. — Начнем с заходом солнца, — Сынмин передал остальным. Старуха пошла за свечами, передвигалась она довольно медленно, но хорошо ориентировалась. Может, духи ей подсказывали дорогу. Никто не знал наверняка. Сынмин остался с Хёнджином, Чанбин тоже решил не оставлять мага одного. Минхо и Джисон вышли на поляну и наблюдали, как солнце стремительно садилось за горизонт. — Ты уверен? — Минхо положил ладони парню за шею и посмотрел в его слегка напуганный взгляд. — Да, — твердо ответил Джисон, хватаясь за чужую талию. — Это единственный выход. Я избавлюсь от сущности перевёртыша, Хёнджин оживет. Разве это не чудо? — Я беспокоюсь. Мало ли магия заденет твою другую душу? А что, если на тебе останется отпечаток этой магии, как на мне или Хёнджине? Это все так опасно. — Ты же легко согласился, чтобы Хёнджин снял проклятье? — Не совсем. Я так же беспокоился о нем, но он говорил, что все будет в порядке, и я верил. Но, конечно, я так сильно хотел вернуть тебя, что закрывал глаза на последствия, — Минхо свесил голову. — Видишь. Эта ситуация не отличается ничем, кроме того, что все могут остаться живы, — Джисон поднял голову парня за подбородок и улыбнулся. — Все будет хорошо. Знаю, ты это уже слышал, а обернулось все не так, как хотелось бы, — он поджал губы. — Именно. Я не вынесу, если потеряю тебя снова. Я даже не буду просить никаких старух вернуть тебя, я сразу отправлюсь вслед за тобой. — Не говори так! Это больно слышать. — Это правда. Но, конечно, я не собираюсь тебя отговаривать. Тебе решать. Я буду рядом, — Минхо притянул Джисона и уткнулся своим лбом в его. — Я люблю тебя, Хани. Ты очень храбрый. — Минхо, обещай любить меня, даже если я буду простым человеком, — с долей юмора сказал Джисон, и, конечно, Минхо посмеялся. — Глупый. Конечно, я буду любить тебя любым, — Минхо утянул парня в чувственный поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь. — Солнце село, — заметил Хан, когда отстранился. Ли оставил легкий поцелуй на его щеке, пока тот смотрел вдаль, где меж деревьев был виден горизонт. Когда они вернулись в избу, Сынмин уведомил их, что все готово к ритуалу. Джисон нервничал, потому что неизвестно, будет ли ему больно. Каково это — ощутить, как из тебя вырывают душу? Выдержит ли Джисон? Он бы хотел, чтобы Минхо держал его за руку во время ритуала. «Вы все должны уйти.» — сказала колдунья, садясь на пол возле кровати, на которой лежал Хёнджин. Свечи уже были расставлены по всей комнате. — Нам нужно уйти, — Сынмин встал и вышел вместе с Чанбином из помещения. — Минхо? Минхо не хотел отпускать Джисона, крепко сминая ладонь парня. — Я вернусь к тебе, как только ритуал закончится, — улыбнулся Хан. А Ли поджал губы и еле нашел в себе силы, чтобы отпустить любимого. — Я буду ждать тебя, — Минхо оставил на губах Джисона нежный поцелуй и вышел вслед за Сынмином. Дверь закрылась. Минхо вздрогнул, когда она захлопнулась. Ему было страшно, но Джисону, скорее всего, еще страшнее. Он это понимал, поэтому и хотел быть все время рядом, хотел поддержать. — Как думаешь, сколько продлится ритуал? — Минхо обратился к Сынмину. — Не знаю. Несколько часов, может. Всю ночь? Сколько нужно сил, чтобы вернуть душу из Загробного мира? — А она попросила что-то за свою помощь? — Нет. Думаю, ей ничего не нужно. Минхо тяжело вздохнул и вышел на крыльцо вместе с остальными. Он сел на ступеньку и понуро уставился взглядом на землю. Настало время невыносимого ожидания. — А где Чан и Чонин? — спросил Минхо. — Не знаю, я как-то давно их не видел, — озадачился Чанбин. — Они в лесу, — ответил Сынмин и устало вздохнул.

***

            Чонина угнетала вся эта атмосфера, поэтому он искал успокоение в компании альфы. Чан был собранным и излучал уверенность, Яну это нравилось. — Пойдем покажу, как я в лиса обращаюсь? — предложил он, подходя к альфе, который как-то грустно стоял снаружи, прислоняясь к стене. Чан кивнул и пошел вслед за шустрым парнем. Они подошли к лесу, Чонин стал раздеваться, что Чана никак не удивило: он ведь сам знал, как проходит обращение. Буквально за несколько секунд Ян принял образ рыжего лиса, который игриво вилял хвостом, смотря на Чана. Альфа улыбнулся, когда лис подошел к его ногам и обвил своим хвостом, погладив голень. Чан решил тоже обратиться, поэтому разделся и быстро принял образ волка. Размеры лиса и волка значительно друг от друга отличались, но Чонина это ни капельки не пугало. Он то подбегал к волку, то убегал, заигрывая с ним. Альфе это нравилось. Он еще никогда не играл с кем-то в зверином обличье — это довольно необычно и очень весело. Они бегали по лесу, лис шустро огибал деревья, прятался в кустарниках, пару раз пытался запрыгнуть волку на спину, и с четвертой попытки ему это удалось. Чонин лежал на звере, свернувшись в клубочек, пока альфа медленно ступал по лесной чаще. Между ними было притяжение. Как только Чонин увидел альфу, сразу почувствовал с ним связь и не хотел отходить от него ни на шаг. Чан, в свою очередь, учился привыкать к общению с Первородными, и хоть Чонин был одним из них, но его магия схожа с магией перевёртышей, поэтому альфа им проникся. — Весело, правда? — спросил Чонин, завязывая веревочки на рубашке после обращения. — Да, — улыбнулся Чан. Он смотрел на парня, улыбка и взгляд которого смахивали на лисьи, но в них не крылось хитрости. Чонин был добрым, и от его улыбки веяло теплом. — Ах, я не успел попросить тебя, чтобы ты научил меня обращаться в волка. Я уже оделся, да и сил уже нет, — Ян щелкнул языком, но расстроился несильно. — Тебе не нужно быть волком. Ты очень красив в том образе, который принимаешь, — Чан подошел чуть ближе и взял Чонина за руку. Тот вздрогнул, но не отпрянул. — Но это здорово, что у тебя есть выбор. Я же навеки буду волком. — Самым сильным альфой на всем полуострове, — выдал Чонин и улыбнулся, смущаясь. Чан усмехнулся. — Если ты так считаешь. Чонин откуда-то набрался смелости и довольно шустро поцеловал Чана, тут же отстраняясь. На лице альфы показались растерянность, легкое смущение и медленно доходящее до него осознание произошедшего. — Нам, наверное, пора вернуться, — Ян разглядывал землю, пытаясь понять, ничего ли он не оставил. Чан начал напирать на Чонина, так что парень столкнулся спиной со стволом дерева. Альфа провел по волосам парня, зачесывая пряди назад, и посмотрел в удивленные глаза напротив. Чан облизнул губы и задумался. Подумал, что же это такое, что Чонин в нем пробудил? — Чан, — произнес Ян. — М? — промычал альфа, засматриваясь на парня. — Я не хочу с тобой расставаться, — признался Чонин и вобрал в себя как можно больше воздуха, а то, казалось, он перестал дышать, чувствуя мощную ауру альфы. — Я тоже, — Чан робко накрыл дрожащие губы Чонина в поцелуе. В груди альфы зарождалось тепло. Каменная оболочка, которая покрывала сердце, треснула. А Чонин был готов расплавиться, потому что губы, как и все тело альфы, ощущались для него непривычно горячим. Но такова сущность перевёртыша. Из леса подул сильный ветер, который заставил парней прекратить ласку и поднять головы к небу, на котором собрались тучи. Гром нагрянул очень внезапно, но дождь не начинался. — Пошли, — Чан положил на спину Чонина руку и повел его обратно к дому.

***

            Джисон вздрогнул, когда услышал гром, а потом он увидел из окна, как в небе сверкнула молния. Если бы только его сейчас за руку держал Минхо. Хан этого очень хотел. Но вместо этого ему пришлось вложить свою руку в ладонь колдуньи, которая лишь двигала губами, беззвучно произнося заклинание. Ее тело медленно покачивалось вперед-назад. С каждым раскатом грома пламя свечей становилось все выше. Колдунья сжала ладонь Джисона крепче, что было довольно необычно для такой старухи. Это была почти мертвая хватка. Хан ощутил в теле сначала легкое недомогание, будто внутри него есть что-то чужеродное, и оно двигалось. Под грудью создалось стягивающее ощущение, будто из его сосудов связывали узел, но это металась сущность зверя. Вытащить из человека душу нелегко, особенно если внутри соседствуют две души. Джисон старался не кричать, но когда боль достигла такого уровня, будто его буквально режут, он завопил. Минхо вскочил с крыльца и, конечно, был готов ворваться в ту комнату, но Сынмин его остановил, потому что прерывать ритуал ни в коем случае нельзя. У Минхо сердце сбивалось с ритма, когда он слышал очередной крик Джисона. Хан хорошо держался и терять сознание не собирался. Очередной раскат грома — и колдунья начала вытаскивать из него душу зверя. Джисон жмурил глаза, из которых потекли слезы. Казалось, ему вскрывали грудную клетку. «Джисон?» — он услышал голос, но он был не в голове, а в комнате. — Хёнджин? — еле произнес парень и раскрыл глаза. То, что он увидел, было результатом ритуала. Граница между мирами стерлась окончательно. Джисон смотрел на дух Хёнджина. — Держись. Осталось совсем немного, — успокаивал его Хван и улыбался. И Джисону это придало сил. Значит, все работало. Джисон снова закричал, но уже в последний раз: сущность зверя, наконец, покинула его тело. И в этот момент душа Хёнджина соединилась с телом. Хан был слаб, и его бросало в холод. Тело задрожало, и он завалился на бок. Колдунья накрыла Джисона мантией Сынмина. «Все.» — услышал Ким и подорвался с места. — Закончилось? — Минхо побежал за ним. Войдя в комнату, Минхо тут же упал на колени и прижал к себе дрожащего парня. Джисон не потерял сознание, но был очень слаб. — Хани, — Минхо обнял его крепче и поцеловал в лоб. — Я же сказал, что все будет хорошо, — улыбнулся он, вяло моргая. Сынмин сел на кровать и взял Хёнджина за руку. Он видел, как грудная клетка парня то поднималась, то опускалась, и маг начал плакать, прижимая к щеке ладонь любимого. Хёнджин сделал глубокий вдох и открыл глаза. Он бегал взглядом по потолку, потом заметил Сынмина и потянулся к нему. — Джинни, — заплакал Ким, укладывая голову парню на грудь. Он верил до самого конца. Маг все время будто чувствовал присутствие Хвана, поэтому и не мог оставить надежду на его спасение. Хёнджин погладил любимого по голове и попытался прийти в себя, ведь он пару дней скитался по Загробному миру, который представлял собой лишь пустыню, наполненную душами мертвых. — Минни, — проговорил Хван, но в горле было сухо, поэтому он сразу закашлял. Любовь не обладает магией, благодаря которой можно спасти кого-то, но это чувство заставляет людей принимать очень рискованные решения, идти на крайние меры, которые требуются для спасения любимых.