The Crown

«У каждой великой любви есть своя великая история»

***

            Гроза прекратилась именно в тот момент, когда и ритуал. Тучи рассеялись, и на небе снова можно было увидеть яркую луну, что озаряла водную гладь моря вокруг маленького острова. Ребята собрались в избушке. Чонин заглянул в комнату и не поверил своим глазам, видя Хёнджина живым. Влага тут же подступила к глазам, и по щекам покатились слезы. Слезы облегчения. Все остались живы — это по-настоящему какое-то чудо. Колдунья ушла в другую комнату и стала возиться в шкафчиках, что-то выискивая. — Хани, как ты себя чувствуешь? — Минхо заключил Джисона в свои объятия, крепко его держал и чувствовал, каким же стало слабым его тело после ритуала. — Ты весь дрожишь, — он запахну́л полы мантии вокруг парня. Джисон даже ответить был не в силах. По его телу бежали мурашки, как во время болезни. Он прижался к Минхо, уткнулся носом ему в грудь и вдохнул аромат тела любимого. — Мин-нхо, — прерывисто, из-за дрожи, произнес Хан. — Я не чувствую твой запах, — в его глазах стояла печаль. Ему казалось, что раз он не мог уловить тот приятный сладковатый аромат, то не сможет ощутить спокойствие. — Я здесь, — Минхо крепче обнял его, прижимая к себе, так что Джисон теперь слушал биение его сердца. И он прислушивался к этому звуку, чувствовал тепло чужого тела, и ему становилось гораздо лучше с каждой секундой. Хёнджин еще не пробовал подняться с кровати, он позволял Сынмину лежать на своей груди, гладить плечи. Ким был не в силах отпрянуть от возлюбленного, которого он потерял и обрел снова. — Минни, ты меня придавил, — из груди юного лорда вырвался легкий смешок. — Ах, прости, — Сынмин приподнялся и поправил рубашку Хёнджина, завязывая верхние веревочки, которые так и не были завязаны с того самого момента, как Феликс отдал часть своей магии, чтобы его тело продержалось как можно дольше. Глаза у Сынмина красные от слез, губы дрожали, но он улыбался. Он был счастлив, что Хёнджин вернулся к жизни. Хван попытался встать, свесил с кровати одну ногу за другой, а тело все ныло. Сынмин подставил руки и помог Хёнджину сделать первый шаг, придерживая его. — Я в порядке, спасибо, — Хван улыбнулся и одной рукой обнял Кима за талию, медленно двигаясь к двери. — Хёнджин, — Минхо все еще сидел на полу вместе с Джисоном. Он взял Хвана за руку, нежно сминая. — Спасибо тебе, — его взгляд уже говорил о многом — в нем читалась и благодарность, и сожаление, что Хёнджину пришлось пройти через все это. — Я просто сделал то, что посчитал правильным. Джисон в порядке? — Хёнджин посмотрел на мантию, под которой скрывался Хан. — Приходит в себя, — Минхо погладил Джисона по спине. — Спасибо вам обоим, — сказал Хёнджин и поклонился головой в знак благодарности. — Сынмин не терял надежды, — Минхо качнул головой в сторону мага, который крепко держал Хвана за плечо. — Мы бы встретились так или иначе. Если бы я не нашел выход воскресить тебя, то отправился бы к тебе, — с полной уверенностью заявил Ким. — Не говори так! Тебе там совершенно нечего делать. То место очень жуткое и мрачное, не для таких светлых магов, как ты, — Хёнджин положил ладонь на макушку Сынмина и поцеловал его в лоб. — Кажется, колдунья что-то решила приготовить, — он носом почуял запах трав. В этом доме давно не было никаких гостей. Последним гостем колдуньи был отец Минхо. На тот момент она еще имела возможность разговаривать. Король прибыл сюда только для того, чтобы старуха заколдовала два кольца, которые сейчас носили Минхо и Джисон. А еще Ли Чанёль тогда узнал свое будущее, поэтому и решил, что после его смерти рядом с сыном должен быть тот, кто чист душой и сердцем, кто сможет поддержать его и развеять грусть в тяжелое время. Хан Джисон оказался именно тем, кто прекрасно подходил на эту роль. Чанёль знал о магическом происхождении Джисона, поэтому не беспокоился, что парни не поладят. Наоборот, они оба стали узнавать о своих способностях после знакомства и помогали друг другу в них разобраться. Несмотря на то, что кольца действительно поспособствовали их встрече, все, что происходило далее — симпатия, влечение и, наконец, любовь, было их собственных рук дела, магия не имела к этому никакого отношения. Колдунья хлопала дверцами шкафчиков, доставая разные скляночки с травами, до некоторых полок она не могла дотянуться, тогда ей на помощь пришел Чанбин. — Я могу приготовить отвар, если Вы не возражаете. Я умею обращаться с травами, — сказал Чанбин, доставая с одной верхней полки маленькую баночку с мелиссой. Старуха кивнула, соглашаясь с предложением, и отошла, давая Первородному волю на небольшой кухне. У Чонина зародилось некое желание пообщаться с колдуньей, когда та вернулась в свою комнату и села за стол. Но он не мог прочитать ее мысли, поэтому попросил Сынмина пойти с ним. Чонин не объяснил до конца, для чего ему хотелось поговорить со старухой наедине, пока не сел напротив нее. — Я хочу узнать будущее, — сказал Ян, складывая руки на столе и обращая все свое внимание на колдунью, белоснежный взгляд которой немного пугал его. — Йени, зачем тебе это? — спросил Сынмин, с непониманием заглядывая ему в глаза. — Я хочу узнать, что нас, а точнее, Чана ждет, когда мы вернемся на полуостров. Чонин волновался. Он впервые, можно сказать, влюбился. Рядом с альфой ему хорошо, одно его присутствие вселяло в него уверенность. Но даже не это заставило Яна так тревожиться. Чан довольно долгое время прожил в Темных землях, не видел больше ничего, кроме черного твердого слоя застывшей лавы, он был слишком напряжен все это время, пока Чонин не помог ему почувствовать свободу и легкость. Он хотел продолжить дарить Чану эти ощущения. Он хотел показать ему мир, не хотел, чтобы альфа снова закрылся в себе и жил ту жизнь, которую не очень-то сильно желал. У Чана просто не было другого выбора, но сейчас он появился. — Я смотрю, вы сблизились. Вы хорошо друг на друга влияете. Я это почувствовал, — Сынмин положил ладонь на плечо Чонина, стоя рядом с ним. — Я помогу тебе, — он одарил его легкой улыбкой. — Я хочу узнать будущее Бан Чана. Что будет с его поселением? С ним? — Чонин сделал глубокий вдох и посмотрел на колдунью. Сердце невольно поменяло свой ритм из-за тревоги. Старуха взяла руку Чонина, так что тот вздрогнул от неожиданности, но одергивать руку не стал. Сынмин был спокоен, значит, никакой опасности нет. Колдунья тоже чувствовала связь между Первородным и перевёртышем, ощущала вокруг Чонина легкий отпечаток ауры Чана. — Она спрашивает, точно ли ты хочешь знать его будущее? — передал Ким. — Точно, — уверенно утвердил Ян, делая очередной глубокий вдох. — Говорит, вулкан извергнется вновь. Все, кто живут в поселении, погибнут, — Сынмин посмотрел на Чонина, который в шоке открыл рот и опустил голову. — Йени, мне жаль, — он погладил его по спине. — Погоди, — Чонин поднял голову и сморгнул пару слезинок, что успели скопиться в глазах. — Надо заставить их переехать, — он посмотрел на Сынмина, который вздохнул и ответил: — Перевёртыши много лет жили на той земле, да и простой народ не допустит, чтобы они жили в городе или даже рядом, — он помотал головой. Все люди, кто знали о войне, знали и о перевёртышах. Для них эти существа — дикие звери, нелюди и монстры, хотя ведь война была против одичалых, но для простолюдин это одни и те же виды. — Но они не могут погибнуть вот так, — Чонин схватился за голову. — По крайней мере, я должен предупредить Чана, а он решит, что делать. Они обязаны переместить поселение, иначе все, что Чан выстраивал, рухнет. Все его люди погибнут. Ни он, ни они не заслужили такой участи, — и снова в глазах юного лорда собрались слезинки. Сынмин лишь кивнул ему и погладил по спине, а потом вывел из комнатки. Чонин был ошарашен этой новостью. Не такое будущее он хотел услышать, но, с другой стороны, если бы он его не узнал, то не смог бы даже помочь Чану. А сейчас Ян попытается придумать, что можно сделать, как можно спасти Чана и его поселение. Чанбин вовсю колдовал на небольшой кухне, разливал настой по чашкам. Потом он отнес две чашки в комнату, где были Минхо и Джисон. Те уже пересели на кровать. Хан перестал дрожать и стал улыбаться, глядя на любимого. — Держите. Настой поможет согреться и успокоиться, — Чанбин улыбнулся, так что на одной его щеке появилась ямочка. Он не так часто улыбался. К слову, обычно его выражение лица было суровым и серьезным, но его сердце все равно огромное и теплое, а своими действиями он показывал то, насколько он дорожил теми людьми, которые находились рядом с ним. — Спасибо, — поблагодарил Минхо, перенимая чашки и передавая одну Джисону. Джисон тут же обхватил ее двумя руками и сделал несколько глотков. Он кивнул старшему в знак благодарности. — Скоро мы отправимся обратно? — спросил Чанбин. — Можем в любой момент вернуться на корабль. Готовы ли остальные? — Пойду узнаю. Хёнджин и Сынмин охотно хотели уже вернуться на полуостров, как и Чан с Чонином, которые стояли на улице. Ян пока пребывал в состоянии потрясения от услышанного, поэтому едва мог начать разговор с альфой. Поэтому он просто стоял рядом, ощущал всем телом яркую энергетику Чана, подпитывался его силой. — Все в порядке? — внезапно спросил Чан, поворачиваясь к Чонину. В темноте альфа не мог заметить блестящих от слез глаз младшего. — Да, — лишь ответил он. У них еще было время, пока корабль будет плыть к полуострову. Тогда Чонин обязан рассказать обо всем Чану, иначе это знание будет напрасным. — Я вижу, как Хёнджин тебе дорог. Ты сильно за него переживал. Но все уже закончилось, — альфа опустил свои тяжелые ладони на плечи анимага. — Да, я думал, что потерял его навсегда, — Чонин прижался к груди Чана. Теперь он мог не скрывать слез, и неважно, из-за чего именно он плакал. Пока Чан успокаивал младшего, медленно поглаживая по спине, на улицу вышли Хёнджин с Сынмином, а за ними и Минхо с Джисоном, Чанбин покинул дом последним. Они успели попрощаться с колдуньей, поблагодарить ее за какое-никакое гостеприимство и, конечно же, помощь. Стояла ночь, но это не помешало ребятам вернуться на берег и взойти на корабль. Экипаж корабля спал, но мужчины быстро проснулись и принялись готовить судно к отплытию. Минхо, Джисон, Хёнджин и Сынмин разместились в каюте капитана, Чан с Чонином ушли на нижнюю палубу вместе с Чанбином. Всем был необходим отдых, поэтому каждый уснул еще до отплытия.

***

            Даже слепящие солнечные лучи, что заливались в каюты, не помешали сну тех, кто находился на корабле. Джисон так вообще не собирался подниматься, лежа в объятиях Минхо на его груди. Ли поглядывал заспанными глазами на дремлющего Хана и не двигался, боясь спугнуть его сон. Наконец-то в груди воцарилось спокойствие, все проблемы были решены, а испытания пройдены. Можно было расслабиться и не думать ни о чем, кроме разве что следующего дня, когда Минхо снова сядет на свой трон. И он надеялся, что Джисон будет рядом с ним. Он уже придумал, как можно помочь Хану, чтобы тот не застрял в стенах крепости Оханг. Ночью Чонин полностью оказался в теплых объятиях альфы, это было уже не так неловко, а довольно приятно. Он не переставал думать о том страшном будущем, о котором узнал, поэтому, как только они оба проснулись, он решил поговорить с Чаном. — Доброе утро или день, — посмеялся младший. — Доброе, — Чан потрепал его по голове, вороша кучерявые пряди. Чонин не мог сдержать улыбки. — Как думаешь, мы будем видеться, когда вернемся на полуостров? — спросил Ян с надеждой на положительный ответ, заглядывая Чану в глаза. Чан вздохнул. Он на самом деле понимал, что ему нужно вернуться в поселение, но он не хотел бросать Чонина, не хотел с ним расставаться. — Я бы хотел этого, но ты же знаешь, я нужен своему народу, — с печалью в голосе ответил он, поглаживая щеку анимага. — А что если ты и твои люди переедут поближе…ко мне? — внезапно предложил Чонин. Чан вскинул брови, удивляясь, часто заморгал, пытаясь проанализировать предложение. — Я сомневаюсь, что нам будут рады. Нам не суждено жить бок о бок с простыми людьми, — альфа помотал головой. — Я попрошу отца. Он разрешит, уверяю тебя. Он ведь такой же, как я, он знает о существовании магии, — тараторил Ян, хватая шершавую ладонь альфы. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты жил рядом, и чтобы твой народ не пострадал, — умолял он. — Что значит — не пострадал? — нахмурился Чан. Чонин вздохнул и свесил голову, смотря только на руку альфы, которую гладил. — Колдунья поведала мне твое будущее. Мне было жутко интересно, что нас ждет, вот я и не удержался. Она сказала, что вулкан извергнется вновь, и твое поселение разрушится, перевёртыши погибнут, — Чонин поднял на Чана слезливый взгляд. — Я не могу так тебя потерять. Ты не можешь потерять свой народ, который тебе дорог. Я хочу помочь тебе. Чан пытался понять, что только что донес до него младший. Он хоть и был частью магического мира, но некоторые моменты до сих пор поражали его, а иногда шокировали. Предсказание будущего — одно из них. — Ты хочешь сказать, что Темные земли станут опасными для нас? Что нам стоит переместить поселение? — уточнил Чан. — Да, именно. Рядом с Сурёб, помимо леса, есть огромное поле, на котором стоят лишь несколько заброшенных домиков. Там была деревня очень давно. Я уверен, что отец не будет против, если вы там поселитесь. Построите свои дома. Может, твой народ будет помогать в лесу, ваша сила бы очень ценилась. Вы прекрасно вольетесь в эту жизнь, — у Чонина глаза горели от этой идеи, он верил, что это — то самое будущее, которое должно исполниться. — Это все очень сомнительно. Люди не любят нас, — холодно произнес альфа. — Они просто не знают тебя, — Чонин крепче сжал ладонь Чана. — Ты добрый, сердце твое теплое. И раз уж ты лидер, то и твой народ должен быть таким же, как и ты. Может, сначала люди будут скептически относиться к такому союзу, но нам же необязательно говорить, кто вы такие. Можно просто представить вас, как тех, кому нужна была помощь, потому что твоя деревня потерпела разрушения. Мой отец очень альтруистических взглядов, он будет рад помочь. Я постараюсь его убедить, — Чонин смотрел на Чана молящим взглядом, желал, чтобы тот согласился с ним, ведь не было другого выхода. — Я отвечаю за безопасность своего народа, поэтому должен поступить правильно. Я должен им помочь. Но если люди начнут проявлять по отношению к нам ненависть, долго это сожительство не продлится. — Этого не случится, — уверенно заявил Чонин и внезапно для альфы прильнул к его губам, оставляя легкий поцелуй на сухих губах. Ян сам не ожидал от себя такого поступка, но ему показалось, что это убедит Чана в его готовности помочь. Альфа улыбнулся и снова потрепал младшего по голове. Тот вжал голову в плечи и сощурился. К вечеру корабль уже был вблизи полуострова. Огни города Оханг становились все ближе и ярче. Корабль пришвартовали — и все начали сходить с него по узкому деревянному трапу. Чанбин спешил как можно скорее оказаться на земле, которая не качалась из стороны в сторону. На обратном пути его мутило чуть меньше, но он все равно испытал неприятные ощущения. Он был сам не свой, едва контролировал свой организм. Ступив на твердую поверхность причала, Чанбин облегченно выдохнул, а потом спокойно набрал полные легкие свежего морского воздуха, который уже не вызывал тошноты. Следом спустились Минхо и Джисон, потом Хёнджин с Сынмином, и, наконец, Чан с Чонином. — Как поездка, Ваше Величество? Господи! Разве он не был?.. — мужичок, который провожал их несколько дней назад, смотрел на Хёнджина, как на призрака. — Вам показалось. Он тогда спал, — Минхо положил ладонь на плечо смотрителя порта и улыбнулся. Он не воспользовался своей магией, хотя мог бы и убедить старика. — Ах, ну да, о чем я подумал вообще. Не обращайте внимания, Ваше Величество. Я уже старый, могу бредить, — рассмеялся мужичок. — Все в порядке. Спасибо за Вашу помощь. Путешествие было удачным, — сказал Минхо, хлопая смотрителя по плечу. — Ох, я рад, — восторгался тот. Сойдя с причала, Минхо обратился к ребятам: — Может, посидим в таверне? Выпьем? Все радостно согласились с его предложением и последовали за ним. Минхо приобнял Джисона за талию. Было невероятно приятно снова ощущать любимого человека рядом с собой. Чанбин лишь шел поодаль один, но его это не особо смущало. Он был рад за своих друзей, рад, что все испытания позади, и надеялся, что с сегодняшнего дня начнется белая полоса. — Заказывайте все что хотите, — Минхо взмахнул рукой. В таверне было шумно, потому что не только они решили здесь сегодня отдохнуть. Девушка, которую Минхо узнал, подбежала почти сразу. Она была рада увидеть столько посетителей, сразу обратила внимание на Минхо, но быстро смутилась, заметив, как он обнимал Джисона, а тот, в свою очередь, гладил его по бедру. Хэин быстро приняла заказ и убежала на кухню. Все были откровенно счастливы. Это был настоящий пир, сравнимый с королевским застольем. Блюда из рыбы заполнили стол, большие кружки с элем ударялись друг о друга, так что пена выплескивалась и стекала по краям. — Минхо, я бы хотел спросить тебя кое о чем, — обратился Сынмин, прочистив сперва горло. — Конечно, я слушаю, — Минхо был уже слегка пьян, он медленно моргал и улыбался, испытывая душевное спокойствие. — Точнее, мы с Хёнджином хотели бы тебя кое о чем попросить. — Все что угодно, — он развел руками. — Можем ли мы одолжить твой корабль и отправиться в собственное путешествие? Может, это слишком большая просьба. Прости тогда. Но я и Хёнджин хотели бы увидеть другие земли, посмотреть мир, — Сынмин накрыл бедро Хёнджина ладонью и нежно смял. Его сердце билось сильнее каждый раз, когда Хван одарял его широкой улыбкой. — Без проблем. Берите корабль. Это меньшее, что я могу сделать в благодарность за вашу помощь, — Минхо поднял кружку и подождал, пока остальные сделают то же самое. — Спасибо, — сказал Сынмин и чокнулся кружкой. Ужин закончился. Минхо был порядком пьян, он давно так не напивался, но сегодня повод был хороший. Джисон его слегка придерживал, пока они шли до повозки. Ли умудрялся еще шутки шутить, на которые Хан отвечал звонким смехом. Повозки стояли возле конюшни. Конюхи, увидев короля, сразу стали запрягать лошадей. Недолго они ждали, пока повозки подготовят. Дорога до столицы заняла несколько часов. Джисон позволил Минхо поместить свою голову ему на бедра, и тогда тот задремал. Добравшись до замка, все ребята разошлись по комнатам. Следующий день готовил для них начало новой жизни, а перед этим следовало набраться сил.

***

            Сладкое утро в нежных объятиях любимого. Минхо притягивал Джисона к себе, утыкаясь носом ему в шею и целуя. Ли никогда не мог ощутить настоящий запах, как перевёртыш, но он чувствовал запах родного тела — еще соленый из-за морского воздуха и в то же время немного сладкий. Сложно объяснить. Но Минхо нравилось втягивать носом этот аромат. — Щекотно, — ерзал Джисон, когда Минхо проводил кончиком носа за его ухом. — Я люблю тебя, — прошептал он на ухо и поцеловал. Джисон таял, как сливочное масло на утреннем горячем тосте, от этих слов и прикосновений. Голова тонула в мягкой подушке, а под одеялом становилось жарко. Минхо продолжал целовать Джисона, перевернул его на спину и добрался до его губ. Хан охотно ответил на поцелуй, которого ему так не хватало. Поцелуи Минхо спустились на шею, ключицы, грудь. Джисон вздохнул, позволяя ему ласкать себя, ведь это так приятно. Минхо добрался до лобка, ласкал рукой напряженный живот и уже был готов продолжить возбуждать Джисона, но в дверь спальни раздался стук. — Ваше Величество, Вам наполнить ванну? — обратился кто-то из прислуги. Минхо свесил голову и сдержал смешок, а Джисон накрыл ладонями раскрасневшееся лицо. — Прости, Хани, — Минхо закусил губу, бросая взгляд на приподнявшийся возбужденный орган Джисона, а потом вскочил с кровати и взял с кресла халат, запахивая его полы вокруг себя, пытаясь скрыть и свое возбуждение. Джисон быстро накрыл себя одеялом, только голова выглядывала из-под него. Минхо приоткрыл дверь и ответил: — Да, наберите, пожалуйста. И моим гостям тоже. И пусть на стол уже накрывают. — Будет сделано, Ваше Величество, — девушка поклонилась и удалилась по коридору. — Ваше Величество, — игриво протянул Джисон. — Мне теперь тоже тебя так называть? — ухмыльнулся он. — Необязательно, — у Минхо лишь немного щеки загорелись от этой игривой интонации Джисона. — А если захочу? — Хан скинул одеяло, встал с постели и потянулся к своим штанам. — Если только захочешь. Но даже при всех можешь звать меня Минхо. — Но Ваше Величество звучит так… — Джисон не договорил, а лишь облизнул губы и приподнял уголок губ в ухмылке. — Тебя это возбуждает, да? — посмеялся Ли. — Наверное, — ерничал он. — Пошли мыться, — Минхо потянул Джисона за руку, тот даже кофту не успел натянуть, но в ванне ему одежда, особенно та грязная, не понадобится.             Чану было непривычно просыпаться с кем-то в кровати. Чонин лежал у него под боком и тихонько сопел. Приятно было ощущать себя действительно любимым. Сердце альфы раскрывалось, впускало в себя это прекрасное чувство, которое согревало похлеще горячей крови перевёртыша. Их тоже потревожила прислуга, приглашая принять ванну. Чан разбудил младшего, предлагая пойти ему первым. Тот сонно потер глаза, улыбнулся, глядя на альфу, и направился в ванную комнату. Чан думал над предложением Чонина. Если то предсказание являлось правдой, то ему действительно нужно подумать над перемещением поселения, ведь он не мог оставить свой народ в беде. Наверное, по пути в Темные земли ему стоит остановиться в родном городе Чонина, чтобы познакомиться с его отцом и обсудить этот план.             Хёнджин и Сынмин никак не могли отлипнуть друг от друга и игнорировали уже третий стук в дверь. Они нежились в объятиях, целовались и смеялись. Их нельзя было осудить за такое долгое пребывание в кровати, потому что буквально два дня назад они потеряли друг друга и теперь ни за что не хотели отпускать.             За завтраком Хёнджин сообщил, что они решили отправиться в путешествие через пару дней. Он решил вернуться в свой город Согтан вместе с Сынмином, собраться и уже оттуда отправиться в порт Оханг. Чонин о своих планах с Чаном пока не распространялся. Они толком еще вдвоем все это не обсудили, и Чан не сообщил о своей готовности к передвижению поселения, но он обязательно ему скажет. Чанбин тоже не был особо разговорчив, но для себя он решил, что хочет проведать Феликса: он обещал прийти к нему и рассказать о путешествии. — Ну, ты как-то сообщай о ваших передвижениях, — сказал Минхо и обнял Сынмина. — Конечно, — Ким прикрыл глаза, отдаваясь этому дружескому объятию. Минхо подошел к Хёнджину и раскрыл руки, тот охотно повис на его шее. Вот так все началось с ненависти, а закончилось крепкой дружбой. И никого не хотелось надолго отпускать из своей жизни, но каждый из ребят начинал строить собственные планы. Вот Хёнджин с Сынмином хотят побывать в других землях, у Чонина миссия по спасению Чана и его народа, а Чанбин желал побольше узнать об эльфах, о другом измерении и о Феликсе. Прощание длилось недолго, чтобы никто не успел слишком расстроиться. Но они пообещали друг другу, что еще встретятся, обязательно встретятся. Сынмин соберет их снова и уже не для борьбы со злом, а для веселого времяпрепровождения в какой-нибудь местной таверне, а может, и в тронном зале замка, если Минхо не будет возражать, а он не будет. Вот Минхо и Джисон остались одни. — Мне надо поговорить с тобой и Минсоком. Пойдем, — Минхо потянул парня в кабинет, где находился десница. — Ваше Величество, — поклонился мужчина, приветствуя короля. — У меня к тебе предложение, если ты и Джисон не будете против, — обратился Ли к Минсоку. Тот вскинул брови, слушал. Хан вообще не подозревал, что сейчас Минхо собирался сказать. — Ты верно служил моему отцу и мне. В мое отсутствие ты выполнял обязанности короля, не ошибался ни разу, люди тебя любят. Я хочу повысить тебя до звания лорда и отдать тебе в правление город Оханг, — уверенно заявил Минхо. Минсок еще шире округлил глаза, а Джисон охнул. — Джисон, если ты не возражаешь, я был бы рад, если бы ты жил здесь, со мной. Таким образом, у граждан города Оханг будет правитель, а мы будем жить вместе, — Минхо улыбнулся, глядя на Джисона. Тот часто моргал, анализировал предложение, после чего ответил: — Это довольно внезапно, но я ведь не хотел править. Не представляю жизни вдали от тебя, — Джисон переплел с Минхо пальцы, крепче сжимая руку. — Минсок, ты что думаешь? — Это огромная честь для меня, Ваше Величество. Я не подведу Вас, — поклонился мужчина. — Тогда ты можешь собираться, я прикажу, чтобы тебе приготовили повозку. Назначим церемонию на этой неделе? — Минсок кивнул. — Отлично. Просто превосходно! — ликовал Минхо. Он бы сейчас в порыве радости поцеловал Джисона, но на глазах у Минсока как-то неловко, поэтому он сдержал себя, лишь немного притягивая Джисона к себе, держа за руку.             — Ты уверен? — спросил Джисон, когда они гуляли по замку. — Полностью. Минсок очень ответственный, честный, великодушный. Он отлично подходит на роль лорда. Ты ведь точно не против, Хани? — Минхо остановился и повернулся к нему. — Точно. Меня тошнит от одной мысли, что я нахожусь в той крепости, тем более один, без тебя. Минхо притянул Джисона к себе за шею и прильнул к губам. Поцелуй короткий и мягкий, созданный только для того, чтобы Хан не прекращал чувствовать присутствие Ли рядом с собой. — Давай с мамой тебя познакомлю, — загорелся Минхо и повел Джисона по коридору, держа за руку. — Как? Уже? Сейчас? — он немного растерялся. Знакомство с матерью Минхо прошло успешно, Джисон, правда, много смущался и хихикал, когда ему делали комплименты по поводу его мягких щечек. Ли Саён очень любила своего сына, поэтому была счастлива, если тот счастлив. А Минхо был счастлив. В ближайшие дни Минхо поведает Саён о своем путешествии и обо всем, что с ним произошло. Мать знала в общих чертах от Минсока, где находился ее сын все это время, но некоторые, особенно печальные, подробности он опускал, чтобы женщине не стало плохо в отсутствие ее сына. А сейчас все хорошо, поэтому Минхо мог посвятить мать во все детали своего приключения.

***

            Чану пришлось провести долгое собрание со своим народом и объяснить всю ситуацию. Конечно, некоторые ставили это предсказание под сомнение и не хотели никуда переезжать, но они уважали своего лидера, поэтому верили в его слова. Раз альфа говорит, что находиться в Темных землях опасно, значит, так оно и есть. Перевёртышам пришлось оставить многое позади, они взяли с собой только все самое необходимое и отправились в город Сурёб. До всего этого Чонин успел познакомить Чана со своим отцом и матерью. Те действительно оказались довольно открытыми и понимающими. Первородные знали, что не все перевёртыши, а только кто стал одичалым, были зачинщиками войны. Это меняло мнение об этих существах полностью. Лишь простолюдины не знали всей правды, но они в нее все равно ни за что бы не поверили. Здесь нужно применить дар внушения, как у Минхо, но это может изрядно подорвать доверие к Первородным и особенно к королю. Народ Чана с опаской относился к тому, чтобы жить бок о бок с людьми, несмотря на то, что сам лорд разрешил им выстроить деревню рядом с городом. Взамен на это Ян Ёнджун попросил перевёртышей помогать в лесу и на производстве, таким образом они смогут влиться в жизнь города, а также — зарабатывать и продолжать развивать свою деревню, обеспечивать свои семьи. Поначалу, конечно, было сложно, местные смотрели на новых соседей с опаской и неприязнью, они боялись, что те отберут у них рабочие места, уведут их женщин, но перевёртышам не было дела до простолюдин, они всего лишь пытались выжить, собственно, как и всегда. Чан был чуть более общительным, особенно после знакомства с Первородными и того путешествия он еще больше открылся миру, поэтому он не боялся знакомиться с местными людьми. Он завел знакомства с несколькими мужичками, с которыми потом познакомил своих самых приближенных из деревни. Знать тем, что они перевёртыши, необязательно, но те не могли не заметить той силы, которой они обладали, таская тяжелые бревна лишь на одном плече. В общем, жизнь Чана потихоньку выстраивалась. Деревня строилась. Его народ уже не так скептически относился к простолюдинам, привыкал к городской жизни, которая многим молодым перевёртышам пришлась по душе. Чонин много времени проводил с альфой, показал крепость, в которой жил, познакомил его со своей жизнью. Чан часами мог слушать забавные истории младшего, пока они гуляли по городу. Бывало, что они уходили глубоко в лес, чтобы наконец-то побыть наедине в своих звериных формах. Чонин так и не решился попробовать превратиться в волка, да он уже и не думал об этом, потому что образ лиса был ему родным, а мельтешить перед огромным волком и запрыгивать ему на спину — очень весело. Сколько бы Чонин ни заигрывал, нападая на альфу, Чан никогда не сопротивлялся, чтобы случайно не навредить. А вот что такое пара мелких царапин от коготков лиса? Пустяки. Эти раны заживали на волке мгновенно. Чонин не специально ранил Чана, это выходило во время игры или когда он запрыгивал ему на спину. Иногда, если царапина была глубокой, то лис ее инстинктивно пытался зализать, хотя густая шерсть не особо позволяла ему это сделать. Эти игры были опасны, если их обнаружат, но они умело скрывались во время обращения. Чан бы не поверил, если бы ему предсказали, что в будущем он будет влюблен в прыткого лиса. Но вот он сидел на влажной от росы траве ранним утром и наблюдал за зверьком, который решил погоняться за бабочкой. Волк фыркнул, забавляясь поведению Чонина. Ян далеко не ребенок, но он умел радоваться таким маленьким прелестям жизни, как красивой снекрылой бабочке, что решила порадовать их своим присутствием. После игры лис подбежал к волку, который тут же опустился на лапы, чтобы стать на одном уровне со зверьком. Чонин мазнул языком по кончику носа альфы, так что тот сморщил его и накрыл лапой. Лис терся мордочкой о туловище волка, прикрыв глаза, не мог устоять перед феромонами альфы, вдыхая его запах, после чего лег рядом, грелся. Здесь, в чаще леса, им никто не мог помешать, лишь пение птиц звучало над головой, и гулкий ветер проходился сквозь шерсть. Чонин никогда не был особо одинок, у него были друзья, он общался с Хёнджином, но, встретив Чана, он стал еще более счастливым, будто недостающая деталь в мозаике, наконец, дала о себе знать, и картина теперь завершена. А Чан был бесконечно благодарен Чонину за помощь, не знал, как ему отплатить, но пообещал, что будет с ним рядом настолько долго, насколько это возможно. Волк мазнул своим большим языком по мордочке лиса, в очередной раз показывая ему свою любовь и говоря, что он рядом и никуда не собирается уходить.

***

            Чанбин не медлил и буквально на следующий день отправился к тому дереву, где впервые увидел портал в долину эльфов. Он собрал немного вещей, надеялся, что ему позволят там остаться хотя бы на короткое время. Было странно стучать по коре ствола старого дерева, Чанбин несколько раз оглянулся, убедившись, что рядом никого нет, ведь эта часть леса была довольно близка к столице. Прошла минута — и портал стал открываться. Чанбину открылся вид на деревню, над которой светило яркое солнце, но тот, кто его встретил, был еще ярче. Феликс. Молодой эльф широко улыбался, смотря на Первородного сквозь тонкую завесу. Его веснушки по-прежнему светились золотом, а радужка глаз горела зеленым пламенем. — Ты пришел, — обрадовался эльф, приглашая Чанбина переступить завесу. — Я обещал, — Со шагнул через портал. Энергетика этого места оказала на него мгновенный эффект — на душе стало теплее, всякая тревога ушла на второй план. — Я рад тебя видеть, — Феликс в смущении улыбнулся, то поднимал, то опускал глаза. Сейчас зрительный контакт с Первородным давался ему тяжело, а вот Чанбин не упускал ни мгновения, чтобы посмотреть на эльфа, некоторые светлые пряди которого были заплетены в тонкие косички и забраны в небольшой хвостик. — Все хорошо прошло? Как Хёнджин? — спросил Феликс и начал идти через деревню, ведя Чанбина к своему жилищу. — Да. Мы были у колдуньи, которая вернула Хёнджина к жизни, но Джисону пришлось отдать свою звериную сущность в обмен на душу Хёнджина, — вкратце рассказал Чанбин. — Вот это да! — воскликнул Феликс. — Расскажи поподробнее. Кто эта колдунья? Как теперь Джисон? Все расскажи, — он внезапно схватил Чанбина за руку, вел себя как любопытный ребенок. Он завел Чанбина в дом и пригласил за стол, а сам начал крутиться возле небольшого столика, где лежали фрукты и ягоды. — Сегодня клубнику собрал. Очень сладкая. Попробуй, — Феликс взял одну большую ягоду и поднес ко рту Чанбина. Тот немного растерялся, но откусил. Эльф буквально кормил его, проявлял заботу, можно так сказать. Чанбин промычал и вскинул брови, потому что клубника действительно оказалась на вкус невероятно сладкой и сочной. Таких ягод на полуострове он еще не пробовал. — Скоро персики поспеют. Они великолепные, — восторгался Феликс. Несколько секунд они оба молчали и смотрели друг на друга, Феликс улыбнулся, глядя на лицо Чанбина, которое секунда за секундой становилось мягче и добрее. Они оба засмеялись от смущения, но потом Чанбин облегченно выдохнул и начал свой рассказ о путешествии. Феликс охал и ахал, слушая его историю. Он сам никогда и никуда не путешествовал. Он не мог находиться далеко от долины, иначе потеряет свои силы, его организм ослабнет. Но он не жаловался, ведь здесь, в деревне, была его семья, его друзья, и он не мог надолго их покинуть. — Это все звучит как сказка, — Феликс подпирал голову рукой, сидя за столом, как завороженный смотрел на Чанбина. Теперь он мог себе это позволить. Со пришел сам, сдержал обещание, значит, его тоже как-то тянуло к нему. — Если бы не морская болезнь, все было бы гораздо лучше, — усмехнулся Чанбин. — Да, было неприятно, наверное. Феликс коснулся предплечья Первородного, и по телу Чанбина прошелся приятный разряд. Он сейчас не пользовался своей магией, ведь нечего было лечить, но Со ярко ощутил это прикосновение. Казалось, их магии чувствовали друг друга, энергии переплетались, привыкая друг к другу. — Ты надолго пришел или просто заглянул? — спросил Феликс, слегка опуская уголки губ. Он, конечно, хотел, чтобы Чанбин остался, но заставить его он не мог. — Пока не знаю. Я вот взял некоторые вещи. Если я не помешаю, то хотел бы остаться, пока не надоем тебе. Может, я смогу помочь чем-то в деревне, — Чанбин коснулся локтя эльфа. Теперь они соединили свои руки, гладя друг друга большими пальцами по предплечьям. — Ты не можешь мне надоесть, — посмеялся Феликс. — Я только рад, что ты здесь. Можешь спать на первом этаже или на втором, где больше захочешь. — А ты здесь один живешь? — Чанбин осмотрел первый этаж небольшого домика. — Да. Мои родители в другом доме живут. Так что выбирай себе спальное место, — улыбнулся Феликс, его веснушки внезапно разгорелись золотым свечением. — Можно на втором этаже? — робко спросил он. — Конечно, я тогда перемещусь вниз, — кивнул эльф. — Зачем? Этот вопрос поставил Феликса в тупик. Он округлил глаза, а веснушки начали теперь переливаться, огонек в глазах мигал. — Я имею в виду, что, если тебе там нравится, зачем что-то менять. Я не хочу тебя стеснять. Феликс тянет короткое «ааа». — Ну, можно что-нибудь придумать. Там много места. У меня все равно нет кроватей, я сплю на настиле. Думаю, можно сделать спальное место и побольше, — Феликс опустил голову, скрывая смущенную улыбку, а Чанбин в ухмылке приподнял уголок губ, глядя на этого с виду хрупкого и милого эльфа. — Прогуляемся? — Чанбин кивнул, соглашаясь. Феликс показал ему деревню, познакомил с некоторыми друзьями. С каждой проведенной в долине минутой Чанбин убеждался, что он хочет надолго остаться здесь. Да, он был юным лордом города Тонгуль, но у него был старший брат, который по праву займет место отца. Поэтому Чанбин не переживал по поводу того, что ему придется стать лордом и управлять городом. Феликс был очень рад, что смог познакомиться с Первородными, в компании которых встретил Чанбина. Эти двое разделяли желание помогать другим. Феликс умел лечить, Чанбин всегда готовил свой фирменный настой, который приводил нервы в порядок после тяжелых событий. Со был готов заступиться за близкого человека, да и не только близкого. Он ведь спас когда-то совершенно незнакомого парня, которому угрожали Чистильщики. У Чанбина была любовь к справедливости и правосудию, Феликс такой взгляд тоже поддерживал. Да, они были разного происхождения, но у них было много общего. Однако даже различия не отталкивали их друг от друга. Было интересно узнавать друг о друге что-то новое. Не прошло и двух дней — и Чанбин устроился помощником ремесленника-каменщика. Он уже занимался подобной работой, поэтому дело его не напрягало. Его наставник, который был довольно пожилым эльфом, с радостью принял Чанбина. Когда Феликс не работал в поле, он проводил время в мастерской и наблюдал за работой Первородного. Чанбин умел обращаться с камнями, профессионально обрабатывал их и даже мог делать маленькие фигурки. Как-то раз, увидев на улице бродячую кошечку, Чанбину пришла идея сделать такую фигурку. Он обработал небольшой камень и в свое свободное от работы время создал статуэтку кошки размером с ладошку. Со подарил ее Феликсу, тот был восхищен и польщен, а его радость была видна на его лице. Когда эльф был счастлив, то его веснушки сверкали золотом ярче, чем обычно. Это был всего лишь небольшой подарок, но Феликс был переполнен теплом и любовью, так что ему срочно было необходимо с кем-то ею поделиться. Он повис на Чанбине и накрыл его губы своими в легком, слегка небрежном поцелуе. Со в этот момент держал в руке небольшой кирпич, который он мог выронить от внезапного «нападения» эльфа, но он лишь крепче сжал в руке камень, а другой рукой приобнял Феликса за талию, отвечая взаимностью. Эльф, почувствовав крепкую руку на своей пояснице, промычал в поцелуй и растерялся, потому что теперь Чанбин перенял управление. В этот самый момент энергии двух магических существ переплелись и залились в их сердца, давая почувствовать чистую любовь.

***

            Хёнджин привел Сынмина в Согтан. У Кима, считай, не было собственного дома, кроме той хижины на утесе, но никаких важных вещей там не находилось. Хван собрал совсем немного своих вещей, положил в мешок что-то и для Сынмина, но в целом брать с собой в путешествие слишком много они не планировали. Они плыли по течению, просто жили и ждали, что же им принесет следующий день. Главное то, что они есть друг у друга. Своим родителям Хёнджин сказал, что собирается дать выступления в других городах, он все-таки еще считался талантливым танцором. Кто знает, может, Хван действительно даст несколько выступлений там, куда они направляются. Родители Хёнджина давали полную свободу своему сыну, не переживали за него и были уверены в его самостоятельности. Они были в городе всего день, а потом сразу же отправились в Оханг на той же повозке, которую выделил им Минхо. Корабль был уже готов и ждал их у причала. Веселый смотритель встретил ребят на пирсе. Он помнил лица молодых людей и с радостью провел их к кораблю. — Куда отправляетесь? — интересовался мужичок. За все то время, что он работал смотрителем, он повидал много разных людей, повстречал путешественников, прибывших из далеких краев, он слышал о разных землях, в которых никогда не имел возможности побывать. — Пока не знаем. Куда волны приведут, — улыбнулся Сынмин. — Есть за горизонтом земля, где, по рассказам одного моряка, проходят какие-то празднества чуть ли не каждый день. Люди там веселятся, поют, танцуют. Вино там слаще. Солнце светит ярче и пригревает теплее. — Может, мы отправимся именно туда. Спасибо, — сказал Хёнджин, пожимая старичку руку. Тот мягко улыбнулся. — Попутного вам ветра, — тот махнул рукой. Сынмин поклонился и взошел на трап вслед за Хёнджином. Морской ветер развевал светлые волосы Хёнджина, пока тот стоял возле борта и смотрел на горизонт. Сынмин встал рядом, вдохнул полной грудью свежий воздух и прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданной свободой. — Как думаешь, старик правду говорил? — спросил Хван, мечтательно следя за рябью на морской глади. — Да. Там действительно есть какой-то город, славящийся своими фиестами, чтобы это ни значило. — Как я мечтал увидеть мир. И теперь я увижу его с тобой, — Хёнджин развернулся к Сынмину и взял его ладони в свои. — Я буду, наверное, вечность сожалеть о том, как я пренебрег нашей любовью в юности, — он опустил голову и посмотрел на их соединенные руки. — Пожалуйста, не думай о том, что было. Мы были глупыми. Я оттолкнул тебя, не дав тебе возможность как-то объясниться. Важно то, что мы сейчас вместе, мы плывем на королевском судне в наше первое совместное путешествие. Судьба нас вновь свела вместе, нам стоит наслаждаться этим, быть благодарными за такой подарок, — Сынмин вырвал одну руку из ладони Хёнджина и положил ее ему на щеку. — Ты прав. Но я просто хочу, чтобы ты знал, что я раскаиваюсь, что я был неправ, — продолжал он, понуро смотря на мага. — Я знаю, а также я знаю, что ты меня любишь. Сынмин потянулся к мягким губам Хёнджина. Поцелуй нежный, как сливочный крем в прослойке бисквитного торта. Хван положил руку Кима себе на талию, а сам притянул его к себе за шею, углубляя поцелуй. Корабль качался на волнах и в какой-то момент накренился. Хёнджин успел ухватиться за борт и крепче обхватил Сынмина вокруг поясницы. — Ох, — Ким покачнулся. Он повис на Хване, боясь потерять равновесие. — Я держу тебя, — улыбнулся Хёнджин, смотря в темный взгляд Сынмина, однако радужка того переливалась голубым время от времени. «Я тебя люблю.» — обратился Сынмин к нему. На Сынмине была мантия, подаренная Хёнджином. Он ее снял лишь раз, когда накрыл ей его. Но в остальное время мантия была неотъемлемой частью внешнего вида мага. Картинка звездного неба медленно двигалась на ткани, пока они плыли к неизведанным ими землям. И среди звезд можно было заметить две серебряные точки, они мерцали сейчас еще ярче, чем раньше. Ни одна звезда не светила так ярко, как магии двух Первородных, находящихся рядом друг с другом. Прошло четверо суток — и корабль наконец-то пришвартовался у солнечного города Мёндо. Они прибыли в полдень, поэтому солнце знатно припекало, и было довольно жарко. Сынмину пришлось снять мантию, но он нес ее, перекинув через руку. Местные жители на удивление радостно встречали путешественников, на них даже надели венки из каких-то еще неизвестных Первородным розовых цветов. Хёнджин вел Сынмина под руку, пока они шли до ближайшего трактира — в таком месте всегда можно снять комнату, что они и сделали. Каждый домик этого города был выстроен из белоснежного камня, крыши домов были из соломы. Люди разодеты в легкие одежды из тонкой льняной ткани. Этот по-настоящему южный город сразу расположил к себе. Обоим Первородным не терпелось уже прогуляться вечером по набережной, побывать на фиесте, которой славилось это место. А пока они просто обедали, пробовали местную еду и вино. К слову, здесь, в трактире подавали именно вино, а не эль, как на полуострове Тончог. Вино, конечно, тоже у них имелось, но его пила только знать. А тут простые люди могли насладиться этим напитком. И вино здесь однозначно было слаще, в нем присутствовало терпкое послевкусие, но совсем легкое. Разложив вещи в небольшой комнатке, ребята отправились на прогулку. Как раз солнце садилось за горизонт. На главной площади собирались люди. Там была сцена, на которой выступали танцоры, комедианты и другие талантливые люди. Сынмин пришел в изумление, когда на сцену вышли двое мужчин с факелами и стали показывать огненное шоу. Они буквально заглатывали огонь, а потом выпускали пламя из своих ртов. Публика громко ликовала и аплодировала. — Хочешь выступить? — спросил Сынмин, увидев, как Хёнджин мечтательно смотрел на сцену. — Да, но мы же здесь гости, — Хван похлопал Кима по бедру и поджал в улыбке губы. — Брось. Мне кажется, и тебе можно. Какая разница, кто мы? Хёнджин подумал, а потом подорвался с места и побежал за сцену на поиски организатора. Как оказалось, именно сегодня был открытый вечер, и желающие тоже могли показать свой талант на сцене. Здесь Хёнджина никто не знал, он был известен только на своем полуострове, поэтому легкий мандраж все-таки пробрался под кожу, заставляя его волноваться. Но когда он вышел на сцену, публика громко поаплодировала, поприветствовав его. А когда Хёнджин посмотрел на улыбающегося Сынмина в дальнем ряду, то тревога совсем покинула его тело. Музыкант в углу сцены стал отбивать незамысловатый ритм на барабанах, потом к нему подключилось мелодичное звучание лютни. Хёнджин стал двигаться под этот ритм, импровизируя, как обычно. Публика аплодировала время от времени и была заворожена выступлением. Белая хлопковая рубашка свободно струилась по телу Хёнджина и слегка просвечивала, интригуя зрителей, какое же крепкое тело скрывалось под тканью. Сынмин ни разу не видел, как Хван танцует, поэтому изрядно поразился его таланту. Хёнджин был прекрасен во всех смыслах. Сынмин прослезился, чувствуя к нему всеобъемлющую любовь. Когда Хёнджин вернулся, весь вспотевший, глубоко дышащий, он удивился, заметив слезы в глазах любимого. — Что случилось? — Ничего нового, — посмеялся Сынмин, вытирая мокрые дорожки. — Просто люблю тебя. Ты так красиво танцуешь, — ему все еще было смешно, что он заплакал именно сейчас. — Ты растрогался из-за танца? Минни, — Хёнджин обнял его, прижал к себе и погладил по спине, заставляя все слезы Сынмина впитаться в свою рубашку. Они гуляли по песчаному берегу, слушали шум морского прибоя, а издалека доносилась музыка с главной площади. Это место было волшебным. Казалось, что они находились в совершенно другом измерении. — Мне тут уже нравится, — сказал Хёнджин, раскачивая руку Сынмина, держа в своей. — Мне тоже. Здесь так спокойно. Они остановились и посмотрели на яркий полумесяц, вокруг которого можно было заметить несколько мерцающих звезд. — Мы можем остаться, — Хван зарылся пальцами в темные пряди Кима и провел рукой назад. — А как же другие земли? Можно еще попутешествовать, а потом вернуться, если желание здесь жить все еще останется. — Можно, — Хёнджин улыбнулся, увидев, как в глазах Сынмина отражалось лунное сияние. Хотя, скорее всего, он просто видел в его взгляде целую, совершенно иную вселенную, в которую был безмерно влюблен. В их распоряжении была вся жизнь. Они обрели свободу, Сынмин так давно уже, но полностью он ее ощутил только рядом с Хёнджином. Королевский корабль теперь принадлежал им, и команда судна была готова отвезти их куда угодно. Некоторые моряки знали живописные места, которые советовали для посещения. В каждом новом городе Хёнджин и Сынмин узнавали много нового от местных жителей, расширяли свои горизонты. Они не раз купались в море, прошлись по нескольким побережьям, поели в самых разных трактирах и не обделяли друг друга вниманием, занимаясь любовью в каждом новом месте. Но все же их тянуло обратно, в тот солнечный город Мёндо. Другие прибрежные города тоже были красивые, жители гостеприимно встречали их в портах, но что-то было в том белоснежном городе, что их зацепило. Настолько бывает важно первое впечатление. Сынмин временами общался с Минхо, он не потерял с ним связь, чувствовал его энергию, находясь за километры от полуострова. Ли был в курсе их передвижений и был рад слушать занятные истории их приключений. Прекрасно, когда находишь себя и свое место в этом, теперь уже, огромном мире, ведь оказалось, за горизонтом есть еще множество материков и народов. Но для Хёнджина и Сынмина их место было там, где они могли быть рядом друг с другом. Неважно, на каком языке говорят местные жители, какая культура преобладает в городе, главное то, что они вместе. Однако им повезло, что в Мёндо все говорят на их родном языке, возможно, с неким акцентом, но понять можно. Надолго ли они здесь останутся? Они не знали наверняка. Пока что они плыли по течению, жили день за днем и радовались, говоря друг другу «доброе утро» по утрам.

***

            В королевстве Юджонг все было тихо и спокойно. Ким Минсок стал лордом города Оханг. Жители сразу его полюбили. И с обязанностями он справлялся превосходно. Минхо остался без десницы, но роль советчика заняла Ли Саён. Женщин обычно не ставили никуда рядом с управленцами, но времена менялись. Минхо был рад видеть свою мать возле своего трона. Она никогда не настаивала на своем мнении, но сын часто прислушивался к ее словам, анализировал и делал собственные выводы. В тронном зале на светских мероприятиях Джисон сидел по другую руку короля. Хан не особо любил подобные мероприятия, Ли об этом знал, поэтому они присутствовали на них недолго. Потом они уходили вдвоем на задний двор, гуляли, либо уединялись в королевской спальне. Ли Саён прекрасно могла возглавить светское мероприятие, ее стали больше уважать, как только она начала появляться на людях гораздо чаще, чем во время правления Ли Чанёля. — Не жалеешь, что остался в замке? — спросил Минхо, ведя Джисона по тихому коридору замка. — Какой-то глупый вопрос, — фыркнул Хан. — Как я могу жалеть о том, что я рядом с тобой? Мне совершенно неважно, на скольких мероприятиях мне надо присутствовать, как долго мне надо ждать, когда ты закончишь свои королевские дела. Главное, что я могу видеть тебя каждый день, просыпаться и засыпать с тобой в одной постели. У Минхо кончики ушей покраснели от такого признания. Он внезапно остановился и, взяв лицо Джисона в свои ладони, страстно поцеловал, так что у того ноги начали слабеть. Он цеплялся руками за ворот бархатного пиджака Минхо, отдавался во власть его мягких губ и юркого языка, который проходился по небу и сплетался с его языком. Ли не стеснялся проявлять к нему чувства любви в пределах замка, а за его пределами он только мог взять его за руку, чтобы жители не были шокированы романтическими отношениями двух влюбленных мужчин. Иногда Минхо позволял себе чмокнуть Джисона в щеку, потому что многие так даже просто приветствовали друг друга, но для них двоих это было не приветствие, а знак любви. Еле оторвавшись от таких постоянно желанных губ, Минхо притянул Джисона к себе, провел пальцами по хребту от грудной клетки до талии и немного запустил их под пояс штанов. В коридоре никого не было, поэтому король позволил себе такую шалость. — Минхо, — Хан облизнул губы, глядя в горящий страстью взгляд. — Чем хочешь заняться? — Ли приподнял в ухмылке уголок губ. — С тобой я чем угодно готов заниматься, — вздохнул он, когда Минхо, пробравшись под ткань штанов, сжал его ягодицу. Минхо схватил Джисона за руку и увел в королевские покои. В их отношениях страсти было хоть отбавляй. Казалось, они никогда не могли насытиться друг другом. Неважно, как часто они занимались любовью, им этот процесс не надоедал. Войдя в спальню, Минхо закрыл дверь на защелку и принялся сразу раздеваться. Они никогда не тянули с этим. Джисон довольно быстро освободился от своей нарядной одежды, в которой редко раньше ходил, а теперь ему приходилось наряжаться на всякие мероприятия, на которых должен присутствовать король. Два обнаженных тела легли на кровать, и влюбленные слились в очередном развязном поцелуе. Джисон, как обычно, сидел на бедрах Минхо, целовал его, ласкал языком шею, грудь и напряженный торс, добираясь до твердеющего органа. Ли нравилось все то, что проделывал с ним Хан. Джисон удовлетворял чужой член, его язык проходился по всей длине, рот накрывал орган и заглатывал до основания. Минхо не мог сдержать в этот момент своих стонов, да и не нужно было. Страсть выплескивалась наружу в огромном количестве, как и гормоны счастья, которые завладевали мозгом. Джисон снова сел на бедра Минхо и медленно насадил себя на его член. Ли придерживал парня за ягодицы, помогал ему привставать, а сам еще заталкивался внутрь. Они часто занимались любовью именно в этой позе: Джисону нравилось смотреть на Минхо сверху. Вид снизу был тоже прекрасным, Минхо в этом убеждался каждый раз с новой силой. Но он хотел на какое-то время подмять под себя Джисона, зацеловать его шею, оставляя алые засосы, пока будет проникать в него и выбивать из него сладкие стоны. И Минхо решился, остановил Джисона, крепко схватив за талию, и перевернул на спину. — Ты что делаешь? — опешил Хан, схватившись за крепкие плечи Ли. — Хочу доставить тебе удовольствие, что же еще, — Минхо прильнул к шее, впился губами в медового цвета кожу и толкнулся внутрь его тела, проходясь членом по чувствительной железе, отчего Джисон простонал громче и слаще. Джисон полностью расслабился, отдавая все управление в руки Минхо. Он обнял его, впился короткими ногтями в спину и обвил ногами его бедра. Ли не оставил ни один голый участок шеи Хана нетронутым. Изредка касался его губ, посасывал их в порыве страсти, успевая при этом ускоряться, дабы довести обоих до желанного оргазма. — М-минхо, — стонал Джисон, закатывая глаза. Он не видел, как радужка глаз Минхо ярко искрилась белым. Магия в его теле Ли бушевала, но он пытался взять ее под контроль. — Хани, — ответил он прозвищем, которое ласкало слух Джисона, тем самым концентрируясь, чтобы случайно не отдать приказ. Фрикции доходили до внушительной скорости, от которой в глазах Джисона, казалось, блестели звезды, но ощущалось все безумно приятно. Минхо содрогнулся, позволяя члену излиться внутри, еще несколько раз проник, продлевая оргазм, и помог при этом Джисону рукой. Долгожданная кульминация заставила обоих расслабиться, все напряжение покинуло их тела, но страсть никуда не делась. Минхо впился в раскрытые губы Джисона, целовал развязно и протяжно. — Надеюсь, ты не был против. Я не успел поинтересоваться, — усмехнулся Минхо, заглядывая во взгляд полный блаженства. — Для Вас все что угодно, Ваше Величество, — Джисон прикусил нижнюю губу и дотянулся руками до ягодиц Минхо, сминая их. — Как ты меня назвал? — удивился Ли. — Ваше Величество, Ли Минхо, — Джисон игриво высунул кончик языка, чувствуя, что все-таки Минхо тоже это возбуждало, когда он так к нему обращался. — Может, ты тоже хочешь, чтобы я называл тебя Ваше Величество? — В смысле? — Джисон нахмурился, не до конца понимая, что Минхо пытался этим сказать. — Ну, к королевской семье обращаются на Ваше Величество, — Минхо говорил откровенными загадками, по мнению Джисона. — Ты хочешь сказать, что я являюсь твоей семьей? — сейчас сердце Джисона начало слегка дрожать. Он часто моргал, смотря на любимого. — Да. Это довольно очевидно. Мы же любим друг друга. В комнате повисло недолгое молчание. Они оба смотрели друг на друга. Минхо нависал над Джисоном и хлопал ресницами, слегка улыбаясь. — Погоди. Я все еще не понял, — Хан помотал головой. — Глупенький, — усмехнулся Минхо. — Выйдешь за меня? — проговорить это вслух было довольно неловко. Ли опустил голову, пытаясь скрыть смущенную улыбку. Джисон пребывал в шоке. Ему сейчас делали предложение руки и сердца. Но они все равно не могли сыграть свадьбу, пригласить на нее всех жителей столицы, закатить пир по этому поводу. Это, скорее, было важно только для них двоих. Просто еще один знак, что они хотели любить друг друга вечно. — Ваше Величество, — медленно проговорил Джисон, задумываясь, — я согласен. — Что? Правда? — Минхо поднял голову, вскидывая брови в удивлении. — Да. Еще бы я не был согласен жениться на тебе, — в теле Джисона вновь появились силы, и он смял ягодицы Минхо, а потом перевернул его на спину. — А вообще, мы уже женаты, — он поднял руку Минхо, на которой было серебряное кольцо, и показал свою с таким же кольцом. — Повенчаны судьбой, — Минхо, облизав губы, улыбнулся. Он сел и прислонился спиной к изголовью кровати, после чего утянул Джисона в нежный поцелуй, придерживая его за талию.