История Одного Странника: Пролог

Вакуум. Пустота. Космическое пространство простиралось на сотни световых лет во всех направлениях, Он мог двигаться куда угодно и быть свободным. Лишь бы дальше от проклятых чудовищ, надругавшихся над Ним, выбравших Его как то, на чем можно отыграться, выпустить злобу. Однако если слишком сильно ударить грушу, она может ударить и в ответ. Он повернулся к планете и Его хвост нервно дернулся, после чего начал медленно двигаться из стороны в сторону от нахлынувших воспоминаний. Было ли хоть одно из них хорошим? Точно нет. Гнев и жажда отмщения наполняли Его, пока Он смотрел на место, где Его пытали и унижали всю жизнь. Но теперь пришло время вернуть долги. Эмиритея летела в никуда, как оно всегда и было…или когда-то эта планета всё-таки была привязана к какой-то звезде? А имело ли это хоть какое-то значение? Как бы то ни было, Его дом все время был независимым космическим объектом, все время летящим в одном направлении, никому не известном. Иначе, говоря, странствующим или блуждающим. Но это не было чем-то важным — свершению Его плана это никак не мешало. Ничем не мешал даже тот факт, что планета была совершенно невидимой — с почти нулевым освещением от далеких звёзд она казалась просто чёрным кругом, движущимся в неизвестность. Но Он был способен увидеть энергию, заключённую в космическом теле, чувствовал его гравитацию. С такого расстояния никак не выйдет промахнуться. Вокруг сияли звёзды. Куда бы Он ни посмотрел, везде были светящиеся точки, какие-то более яркие, какие-то менее, но все одинаково холодные, будто бы равнодушно наблюдающие за происходящим. Он вновь взглянул на себя. Неудобная светло-серая одежда заключённого, покрывающая большую часть тела, которую Он носил, казалось, всю свою жизнь. Надо будет затемнить, чтобы аккумулировала свет и собирала энергию. Цвет светящихся полос на униформе, по идее определявший опасность, был красным — всю жизнь Он считался особо опасным, и слежка за Ним была почти постоянной. Впрочем, неудивительно, учитывая что Его воспитали лишь как оружие для свержения власти. А что с Ним сделали бы позже? Избавились бы как от ненужного? «Пережившего полезность»? Такое его совсем не устраивало. А теперь они Его упустили, и поплатятся за все, что сотворили. Он направил руку в сторону родной планеты, которую всей душой ненавидел. Ощущение силы прошло через Его ладонь, и видимое одному лишь Ему кольцо из чистой прозрачной энергии медленно сконцентрировалось вокруг Его руки — энергетические массы Он собрал почти со всей зоны, на которую вообще могла повлиять гравитация Его дома, настолько плотно, насколько возможно. Этого точно должно хватить, чтобы рассеять это проклятое место по всей вселенной. Точно такая же сила питала Его мозг и сердце сейчас, чтобы Он мог посеять хаос и разрушение там, где жили заслужившие это уроды. Он хотел именно этого. И теперь никто не мог Ему это запретить. Теперь Он сам был себе хозяином. Наконец-то живым существом, а не просто оружием в чьих-то руках. Кольцо медленно двинулось вперёд, сжалось в небольшой шар и вытянулось вперёд с огромной — вероятно, выше световой — скоростью по направлению к планете, превратившись в тонкий луч, достигнув атмосферы за считанные доли секунды, рассеяв облака, пусть Он сам этого и не увидел. Он улыбнулся, хотя это скорее напоминало оскал. Хищный оскал зверя, играющего с добычей, безнадежно загнанной в угол. Луч равномерно начал расширяться во все стороны, впрочем, жители Эмиритеи вряд ли смогли бы что-то заметить или почувствовать — у них было дело поважнее. Как там говорил Лидер… «Гражданская война»? «Планетарного масштаба»? Ему же и было лучше. Даже если кто-то на поверхности заподозрит неладное, будет уже поздно, и сообщить об этом будет некому. Скоро это гнилое общество узрит то, что у них называлось Адом…наяву и воочию. Начало луча оторвалось от Его руки и устремилось к концу с околосветовой скоростью. Часики смерти быстро затикали, отсчитывая время до того, как вселенский некролог пополнится еще полмиллионом имён. Впрочем, грязь иногда нужно вычищать, и коли этим заняться некому, это сделает Он один. Собственными руками. Единственное, о чем Он на данный момент жалел — они не смогут ощутить всю боль, через которую прошёл Он. Но это не важно. Их не будет. Не будет и той боли, которую они успели Ему причинить. Ведь так..? Как там говорилось…Нет источника — нет и проблемы? Он ухмыльнулся и сжал руку в кулак. Через несколько секунд планета на мгновение вспыхнула ослепительно ярким светом, прежде чем разлететься во все стороны миллиардами осколков. Там никто не мог бы выжить даже в теории. Температура в момент взрыва могла быть выше, чем в центре какой-нибудь белой звезды. Вся живая энергия, содержавшаяся в телах этих уродов, теперь рассеялась по вселенной и была свободна, как отныне и Он. Дома чудовищ больше не было, но чувства, переполнявшие Его душу и пожиравшие Его изнутри, почему-то остались. Ему казалось, что так быть не должно. Источник же уничтожен! Может, дело не в планете, а… Его осенило и зрачки расширились от возбуждения — разумеется, чтобы твари не обосновались где-то помимо своего дома? Быть не может, чтобы они не додумались до такого! Ведь есть и другие домики. И Он посетит каждый и найдёт всех до последнего, даже если это займёт тысячелетия! Зрачок Его расширился до такой степени, что занял почти всю видимую часть глаза. Ухмылка превратилась в агрессивный оскал, и все сорок зубов нездорового желтого цвета — результат почти полного отсутствия гигиены — теперь были превосходно видны. Его хвост трепетал от предвкушения мести — а одной порции точно не хватило для насыщения. Он чувствовал счастье. Теперь Он мог чувствовать только то, что хочет чувствовать, без чьих-то указок. Если месть и является блюдом, которое подаётся холодным, то в холоде космоса оно все еще превосходно согревает как тело, так и душу, или даже то, что от неё осталось. И что самое лучшее, ещё больше остывать оно не будет. Ведь Он точно правильно понял, почему месть — блюдо холодное. Беззвучный смех, сначала слабый и неловкий, перерос в хохот безумца, который пройдётся по миру эхом, в отличие от обычных звуков, проходя даже через космическую пустоту, и его вскоре услышат даже глухие. По миру…Его теперь осенило дважды. Конечно. Домики находятся на островке, но ведь есть и другие островки. Из обитателей каждого дома Он может вытрясти сладкое блюдо, которое только что вкусил. А когда дома закончатся, Он просто перейдёт на другой остров…И продолжит. Все направления в мире отныне принадлежали Ему. Он мог отправиться куда угодно, не внимая ничьим приказам. А если кто-то и вздумает вновь пытаться Ему приказывать…Тогда придется отдать все вкусности. Это чувство так наполняет силой, но в то же время так быстро проходит…Он и глазом моргнуть не успел, как захотел ещё…и ещё…и ещё…и больше. Сложив руки за головой, лёжа в бесконечной постели из холодного космоса, в который Он мог укутаться всем своим небольшим телом, тем не менее, согревая себя чистым предвкушением и окружавшими Его энергетическими массами, Он закрыл глаза и задумался о том, где могли быть ещё уродцы. Они-то наверняка думают, что космос — тёмное место, в котором их дом не будет видно, даже если они включат все освещение…но один факт они оставили без внимания. Звёзды видят все. И сегодня зажглась их звезда возмездия, полная слепой ярости. Даже если эта звезда — лишь искра, их дом вспыхнет как спичка, стоит ей лишь приблизиться. В безумном счастье и предвкушении Он открыл глаза и устремился к ближайшей звезде. Сегодня Ему точно не придётся голодать. Многим домам предстоит вспыхнуть, и скоро весь мир воспылает, зажжённый одной лишь искрой. Об этом ли Он мечтал все время? Или есть что-то ещё, более материальное и тихое, но не менее приятное? Он почти забыл — Он желал ещё и покоя. Это чувство, которое Ему не довелось испытать в полной мере, тоже грело, и делало это не хуже мести. А что согревало Его тело и душу больше? Месть или спокойная безболезненная жизнь? На этот вопрос Он не знал ответа, как и на многие другие. Но Его это не волновало. Возможно, Он сначала наестся на всю жизнь. А потом можно будет насладиться и другим, не менее приятным. Десерт ведь никто не отменял. С довольной ухмылкой Он оглянулся, чтобы в последний раз узреть разлетающиеся во все стороны обломки. Какие-то были больше, какие-то меньше. Разные формы, порой совершенно немыслимые, достигнутые за счет хаоса, а не порядка. Но все такие же холодные и бесцветные, напоминавшие шрамы на коже, покрытой бесчисленными звёздами. На них Он мог бы смотреть вечно. Но столько времени у Него не было. Поэтому Он заново повернулся к месту, в которое направлялся, и продолжил движение с большей скоростью, постепенно обгоняя свет. …И Он ушёл, движимый неутолимой жаждой мести.