Тайны зимней чащи

Антон продолжал бежать. Ветер ударял его в лицо, но он был не намерен останавливаться. Снег под ногами хрустел, а мысли в голове мелькали, так же как и покасившиеся дома по сторонам. Антон всегда считал, что все свои проблемы сможет решить кулаками, что больше ничто и никогда не заставит его отсутпить. Но вот он, трусливо сбегает, когда на него надеялись больше всего. Выражение лица Полины возникло в голове и он утробно зарычал. Всё, чего он сейчас хотел - это вернуться домой и не позволить безумию охватившему деревню добраться до его семьи. Стоило этой мысли прийти ему в голову как Антон остановился, осознав, что понятия не имеет куда бежит. Оглядевшись, он понял, что место было ему совсем незнакомо и лишь одинокий фонарный столб, давал ему хоть какое-то представление об окружении. От злости он схватился за голову, желая кричать, словно ребёнок, котором он уже давно не был. — Хватит, твой страх мне неприятен. — Антон замер, из глубины его сознания раздался знакомый голос. Он был всё таким же глубоким, с неприятным скрипом, от которого кожа покрывается мурашками. — Рюк... Где ты блять был? — Голос парня был слабее чем ему хотелось бы. Всего на секунду он убедил себя, что это проделки его утомлённого мозга. Попытался закрыть лицо руками, но быстро отказался от этой идеи, когда на одной из них сформировался вполне реальный, зубастый рот. Издаваемые им звуки были хлюпающими, словно младенец, пытающийся выдавить первое слово. Антон подавил нервный смешок, когда шероховатый язык прошёлся по его ладони. —...Всё дело в лисице, она могла учуять... Нельзя, чтобы они прознали обо мне, тогда... — Он смолк, проглотив последние слова и Антона вдруг охватила неописуемая тревога. Это исходило от Рюка, понял он. Взгляд поднялся к мелькнувшей в небе луне и всего на мгновение ему показалось, что она ревёт от ужаса. Тучи сгущались, пока не скрыли за собой светило, лишив землю того немного света. —...Они ждут. Ищут своего Зайчика, ведь ты не подошёл, а когда найдут... — Голос его был тревожно тихим, зубы застучали, словно его пугало то, что он собирался сказать. — Всё, что ты знаешь закончиться, как только жертва вкусит первую плоть. Чем дальше он говорил, тем хуже чувствовал себя Антон. Эмоции Рюка проходили сквозь него волной, которой было не избежать. — Почему... Что-то тёмное вновь подняло свою голову. Вновь всплыли неприятные образы прошедших дней и Антон больше не мог это сдерживать... — Какого хрена я вообще должен этим заниматься? — Он схватился за кисть левой руки, чувствуя как в теле нарастает напряжение. — Почему я не могу забрать сестру и свалить из этого проклятого места, а!? И тут Антон почувствовал, что больне не может дышать. Хватка на руке ослабла и он упал на колени. Из ладони вырос зловещий глаз, его пустой взгляд давил на мальчика с неописуемой интенсивностью. — Что... Ты сейчас, сказал? Сердце сдавило, словно невидимая рука сжала его в тиски, а из глубин желудка поднялась тошнота. Антон пытался дышать, но вырывались лишь глухие стоны. Мышцы не переставали сокращаться от чего было ощущение, словно его подожгли. Рука, которая больше ему не принадлежала резко вытянулась в неестественное положение. Зловещее око продолжало наблюдать за его мучениями. — У нас был уговор, Антон... Я дам тебе силу, а взамен ты уничтожишь... Костьми ляжешь, но сотрёшь их существование с лица земли! Его голос искажался, доносился буквально отовсюду, но громче всего он звучал в голове. Она болела так сильно, что казалось вот-вот взорвётся, но кричать он не мог, а только слушать. — Мы связаны неразрывно, так что ты сделаешь это... Независимо от того, хочешь ты или нет. У тебя больше нет выбора. Антон чувствовал, что умирает. Пульс замедлялся с каждым словом чудовища, боль становилась сильнее до такой степени, что смерть показалась бы благословением. Но всё закончилось в тот момент, когда сознание было готово покинуть тело. Голос Рюка исчез из головы, а на его место пришла тишина. Антон позволил себе упасть. Отчаянно кашляя от сухости в горле, он вытирал телесные жидкости со своего лица, чувствуя над собой незримое присутствие. В нём не было злобы или презрения, лишь тихая отстранённость, но Антон больше не мог доверять этому фасаду. Теперь он понимал, что всё это время, Рюк был опасен, не меньше чем монстры против которых он воюет. А это значит... Это значит... Что он снова остался совсем один. ... Из комнаты дедушки, по дому разносилась музыка, хорошо знакомая мелодия виниловой пластинки. Она была мрачной, с нотками отчаяния и смерти - идеально описывала то, что испытывает Полина. Боль. Нечто, подобное яду, разъедающее её изнутри, прямо из сердца, не собирающееся прекращаться. Она лежала на кровати, свернувшись в позе эмбриона в попытке заснуть, но боль от ран, которая должна была отвлечь от навязчивых мыслей сделала лишь хуже. Раны, которые видел он. Мысли заметались с новой силой, когда в голову пришёл узнаваемый образ, который не выходил из головы молодой девушки вот уже несколько недель. Такой же молодой парень, чья белизна выделяла его среди окружающей тоски. Он не был крассавчиком, не выделялся особыми достижениями или обоятельной улыбкой, но он был тем, кто подарил ей надежду. Надежду выбраться из этого ада, который она должна называть “домом“, сбежать из деревни ради лучшей жизни. С ним... Сердце забилось с новой силой, она ощутила как из глкбин поднимается странное тепло. Поглубже зарывшись в одеяло, словно опасаясь внешнего мира, девушка протянула руку вниз по животу... Судорожный вздох сорвался с её губ, когда по телу прошла волна удовольствия. Это был новый опыт, но на инстинктивном уровне, её тело знало чего хочет. Она представляла себе его образ. Уставшие глаза, которые казалось видели её насквозь, этот голос с опасной хрипотцой, но для её ушей он звучал как сладкая музыка. Она представляла себе как он заберёт её, ворвётся в дом и увезёт в совершенно новый мир, который он видит своими глазами. Новый вздох потряс её тело. Её кровь хлынула по венам с такой скоростью, которая не должна была быть возможной, её сердце билось в ушах в бродячей попытке поспеть. Её позвоночник и мозг одновременно наполнились покалыванием, которое дошло до пальцев ног. Она чувствовала себя свежим после эйфории бегуном или как будто она только что выиграл какой-то впечатляющий приз. С тяжёлым вздохом Полина распласталась на кровати, пытаясь остановить тяжёлое дыхание. Под одеялом её тело прилипло к пижаме, мокрое от столь интенсивной нагрузки. Девушка вытыщила руку и подняла её к потолку. Между влажными пальцами тянулась нить из её “соков“, и она почувствовала отвращение к своим действиям, но так и не смогла избежать мыслей о нём. Протяжное мяуканье отвлекло её. Переведя взгляд, Полина увидела притаившуюся в углу комнаты кошку, пристально наблюдающую за ней своими хищными глазками. — Ну, чего ты смотришь? — В ответ последовало ещё одно мяуканье. В этот же момент из глубин дома раздался хриплый кашель, за которым последовал скрип несмазанных дверных петель. Полина отдёрнула руку с неожиданной для себя скоростью, наспех вытеревшись о простыни. — Полинаааа! — Зовывающий голос дедушки из за двери развеял её фантазии. С тяжёлым сердцем, но лёгким телом, девушка поднялась с кровати. Её взгляд упал на мокрые простыни и лицо непроизвольно залилось румянцем, от вновь разгоревшихся мыслей. Но стыда там больше не было. Убедившись, что не оставила после себя никакого запаха, Полина вышла из комнаты, чувствуя себя лучше, чем за всю прошедшую неделю. *** Антон вернулся домой к рассвету. Он остановился, должно быть быть уже сотый раз его взгляд упал на дверь, разглядывая отчётливые следы когтей, но на большее он не задержался. Он открыл дверь с тонким скрипом, собираясь войти, но замер, когда в проходе появилась массивная фигура. — Антон? — Голос отца был таким же глубоким, с ноткой удивления. Антон уже и забыл когда в последний раз он выглядел таким спокойным, без бурльщей на лице ярости, отчётливо демонстрирующей морщины преклонного возраста. — Доброе утро. — Столь же спокойно выдавил из себя подросток, собираясь пройти мимо, но мазолистая рука старшего мужчины остановила его. — Ты... Чем ты занимался? — Антон медленно повернул голову, сопротивляясь желанию отдёрнуть руку, отмечая как сильно постарел отец за эти годы, в его бороде уже прослеживалась мелькающая седина. Его усталые, старые глаза, встретились с серыми глазами сына. В них подросток увидел отчётливое беспокойство и медленно поднимающиеся негодование. Хм, было такое ощущение, что старик всё ещё видел в нём лишь мальчишку, способного заплкать от одного лишь строгого взгляда. — По-моему ты говорил, что я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно разбираться со своими проблемами. — С этими словами, Антон принялся снимать верхнюю одежду, делая вид, что стоящего в дверях отца больше нет, но увы, мужчине не понравился его ответ. — Следи за своим тоном, Антон. — Вот теперь это был голос, который отец принимал перед каждой их с матерью ссорой. — Я всё ещё твой отец и имею право знать где ты шляешься в такое время. Антон чувствовал как внутри поднимается яд, который ему хотелось выплеснуть на этого человека, но он знал, что это добром не закончится. Вместо этого он бросил на отца последний взгляд, убедившись, что он полностью передаёт его мысли. — Ты упустил этот момент. — С этими словами, он отвернулся и начал подниматься по лестнице в свою комнату. Подросток всё ещё чувствовал взгляд отца на затылке, возможно он хотел ещё что-то сказать, но сдержался, выпустив лишь разочарованный вздох. — Вечером поговорим. — Бросил он в последний момент, закрывая дверь. Антон лишь махнул рукой, не особо заботясь об этом. Он уже давно не воспринимал угрозы отца всерьёз. Возможно, когда-то этот человек был для него пугающим, но те времена давно прошли. С ворохом мыслей в голове, Антон тихо перемещался между скрипучими половицами, не желая будить второго взрослого в этом доме. Он чувствал себя уставшим, злым, но в первую очередь глубоко растроенным. Может причина была в Полине, может в нём самом, а может во всей их ситуации в целом, но парень никак не мог найти в себе силы. Каждый чёртов раз, когда он пытался расслабиться, в голову лезли образы знакомых ему людей, которых как оказывается не знал по-настоящему и это вновь поднимало уродливую голову разочарования. В первую очередь, в самом себе. Он не понимал этого, но знал лишь, что ничего не может сделать, даже если постарается, потому что каким бы дерзким, стойким или надёжным он не пытался казаться, внутри он ничего из себя не представлял, лишь пустая оболочка без мечты, знаний или сил что-либо изменить.. Резкий звук вырвал его из глубин сознания. Он осознал, что находится прямо напротив комнаты сестры. Медленно повернув голову, он не увидел ничего примечательно. Всё та же Олина комната, с обвитшалыии серыми обоями, которые она отчаянно пытасль залепить риссунками, старые игрушки, перекачевавшиец из их прошлоый квартиры и всё тот же старый квадратный телевизор, который Оля должно быть забыла выключить. Уже зная реакцию матери, если она это увидит, Антон тихо пробрался внутрь и выключил ящик. Он не собирался задерживаться, но тут его взгляд упал на спящее лицо сестры. Оля была красивой девочкой, в этом у Антона не было никаких сомнений и будет становиться красивее с возрастом, несомненно привлекая внимание парней. От этой мысли его лицо приняло свирепое выражение, руки непроизвольно сжались. — Вредители, все они. — Тихо пробормотал он, терзаемый такими мыслями. Оля шелохнулась во сне и Антон чуть было не отскочил назад. Глядя на мирное, светлое лицо сестры и слабая улыбка непроизвольно тронула его губы. Ему всплминались многочисленные моменты, когда сестра ругала его за всякие мелочи, грубое поведение или мрачный взгляд на вещи. Она часта дразнила его, что переростало в споры. Сейчас это кажется таким далёким, словно воспоминания из другой жизни, более простой, когда ему не приходилась думать о стольких вещах. Он припал краю кровати, положив голову на руки, продолжая разглядывать лицо сестры. Казалось, что серая комната наполнилась красками. — У тебя ведь скоро день рождения. — Тихо, почти шёпотом сказал он. — Но если честно, я понятия не имею, что мне делать, у меня нет ни денег, ни идей, ничего нет. Но я обещаю тебе, что обязательно что-нибудь придумаю. Он поднялся, почёсывая шею в неловкости, осознавая, что события последних дней так давали на него, что он чуть было не забыл о дне рождении собственной сестры. Впрочем, он вновь позволил себе улыбнуться, бросив последний взгляд, покидая Олина комнату. Пока эта девочка будет продолжать улыбаться, он сможет двигаться дальше. Пусть всё, что он может предложить ей в ответ - это гнилая душонка, в бессмысленных метаниях. Спокойной ночи, Антон.