Двери без ключей и замочных скважин

Год спустя – Хей, – подхватывает телефон по ходу движения в сторону ванной, зажимая его плечом, чтобы освободить максимальное количество и так занятых рук. – Как прошло? – Забрал расписание, сфоткался на студенческий, столкнулся случайно с одним из тренеров, который очень хочет меня во все свои клубы, – смеётся в трубку Намикадзе. Усмешка. Ещё бы. После того, как Минато по Тодаю почти все спортивные звёздочки насобирал, а Гай ещё охуенное рекомендательное письмо о твоих личных спортивных заслугах приложил к аттестату, попробуй шагнуть в этот универ, не привлекая внимания. – Как у тебя? – уточнил, удаляясь от шума чужих голосов. – Ну, нам, наконец, дали свет, – хмыкает практически пресно, хотя на самом деле безумно этому событию рад. Заезжать в новую квартиру без какой-либо мебели, интернета и прочего и без того геморрой, а когда на второй день в Токио заглядывает землетрясение охуительной магнитуды, оставляя всех без электричества на несколько суток – это уже ну вообще не смешно. – А, и я успел разобрать пару коробок. Они, кажется, все с полотенцами, – выдыхает под смешок на том конце. – Я тебе говорил не открывать, когда Фусо приезжает с вещами, – напоминает с улыбкой. – Справедливости ради, – прикрывает один из шкафов, швыряя пустую коробку, не глядя, в сторону зала, – если бы она с ними не приезжала, у нас вещей бы в принципе не было. Звучит, как преувеличение, но на самом деле ни в одном месте не оно. Практически вся утварь на кухне, полотенца, постельное бельё, годовой, блин, запас туалетной бумаги, швабры, всякие мыла и даже двухместный диван здесь появились исключительно с лёгкой руки Узумаки. Саске с Наруто, конечно, обзавелись бы этим всем и без её помощи рано или поздно, но то был бы длительный процесс нахождения неудобств по разным углам в самый неподходящий момент. А так всего два визита, и квартира полнится всякими необходимыми для повседневной жизни штучками. Ну, и неразобранными коробками, как следствие, ибо женщина эта действительно ничего не умеет делать в полсилы. – А как же спать на полу, свечи вместо лампочек и дешёвая лапша на завтрак, обед и ужин? – тянет альфа. – Всю студенческую романтику проебали. – Я предлагал Киото, – напомнил брюнет один из городов, где у них нет никакой родни, – но ты же ни черта не слушаешь. – Можешь не благодарить, – улыбается в трубку засранец. Окей, ладно, возможно, Саске рад, что они поступили в Тодай. Сам по себе Токийский университет давно – всегда – был немножечко влажной мечтой, но в нём был и есть огромный минус: он находится в Токио. «Один из самых больших городов на земле», «самая густонаселённая префектура Японии», «высокая сейсмическая активность», хотя Осака тоже не многим лучше, «вероятность землетрясений с магнитудой выше шести более восьмидесяти процентов» – иными словами, среда обитания не для нашего калибра. Но, наслушавшись рассказов Намикадзе, который совершенно не страшными словами описывал, вроде бы, обыкновенный город, брюнет решил, что дополнительные варианты лишними не бывают, да и кто его ещё в этот Тодай возьмёт, когда там на каждое место сотни желающих. А потом его взяли. Их с Намикадзе обоих. После этого всё завертелось на какой-то нечеловеческой скорости, и вот они уже в Токио, в съёмной квартире, с кучей коробок и другой переезжательной суетой. И, знаете, пришлось признать, что им здесь самое место. Ни единого сомнения, ни намёка на сожаление о сделанном выборе. – Когда ты сегодня к врачу? – уточняет, чтобы сверить часы. У них в последнее время вообще ни минутки свободной. Учёба через полторы недели начнётся – хочется успеть тут уже по максимуму осесть к тому времени. – К трём, – задевает взглядом часы. Полтора часа ещё есть. – По пути, может, успею насчёт интернета договориться. – Супер, – роняет, прерываясь очень быстро на слове. – Если они смогут завтра прийти, я подвигаю планы. – М-кей. Всё нормально? – уточняет, ведя ножом по заклеенной скотчем коробке. – Будто куда-то бежишь. – Я бегу, – смеётся блондин. – Хочу по поводу одной подработки узнать, правда, когда мы по времени договаривались, я чутка не рассчитал расстояние. – А тебе не быстрее спуститься… – «в метро» оседает на языке, когда тут вспоминают, что половина станций закрыты ещё, – а, ну да, – цокает, отодвигая коробку ногой, ибо эта не та. – Блять, не могу найти заметки моего врача. – А, – тянет, активно что-то вспоминая, – они должны быть там же, где и эти твои книжки про частицы, релятивизм и прочую ерунду, которую ты и так уже знаешь, но продолжаешь зубрить всё равно. Усмешка. Первый человек в мире, наверное, который посмел назвать релятивизм «ерундой», после чего ещё и заявил, что тут в ней как-то худо-бедно разбираются, что не могло быть дальше от правды. Но, хей, хотя бы слово запомнил. – Самая тяжёлая коробка, – прилетает подсказка, и стратегия поиска оперативно меняется. – Хм, – цепляется взглядом за одну из открытых – тех, что Исэ привёз им вчера, – тут даже фотоальбомы есть, – любопытство тут же захотело залезть в каждый из них и поискать детские фоточки Намикадзе, ну либо университетские годы Минато с Кушиной, а то запечатлённых моментов там, говорят, было много, но все они хранились на чердаке Узумаки, ибо некоторые альфы ещё не накопили в себе храбрости в эти альбомы заглядывать. Спокойно, будь разумным. Сначала интернет и врач, а потом уже всё остальное. – А, это я попросил привезти, – поясняет блондин. – Не вечно же им пыль собирать. – Это да, – не смог не согласиться. – Минато, правда, заехать хотел, – выцепил из памяти сообщение неизвестной давности. – У него же на этой неделе через день встречи с Хатаке, – да и не только на этой, если подумать. С того самого момента, как Хирузен передал ему Hitachi, альфа периодически летает в Токио и обратно. И, опять, его было бы жалко – со стороны это выглядит чертовски выматывающе, но Намикадзе, наоборот, заряжает нечеловеческим продуктивом. – Нормально, что они тут лежат? – Да фиг знает. В шкаф, пока, убери. Просьба спровоцировала тихий смешок, ибо он это же решение и принял у себя в голове секунду назад. Донёс до шкафа, уронив ещё сверху свою сумку с ноутом, который из-за перебоев с электричеством последние несколько дней даже и не включал. – Что за подработка? – уточнил, перехватывая телефон поудобнее, задвигая зеркальную дверь ногой. – В кафешке, – ожидаемый ответ, студентов с очного, которые меньше, чем на половину дня, могут выходить, только в кафешки да минимаркеты и берут. – С фартуком, подносом и прочим? – усмехнулся, силясь представить, как альфа будет во всём этом выглядеть. – О, у тебя тоже кинк на такое? – улыбаются там. В Японии действительно многие находят образ официанта крайне горячим: что-то в форме, учтивости и приветливо-прощальных поклонах, от чего многие, говорят, тащатся. Сам Учиха таких влечений за собой никогда не замечал, но не то чтобы он очень внимательно к таким вещам и приглядывался. – Не знаю, надо сначала на тебя посмотреть, – оставляет эту дверь открытой. – Меня туда не взяли ещё, так что подбери, пока, свои слюни. – Ничего не могу обещать, – смеётся, поочерёдно задевая носком ноги заклеенные коробки, пытаясь определить, какая из них тяжелее всего. – Когда освободишься сегодня? – спрашивает после внушительной паузы. – Ну, – тянет, оглядываясь в поисках ножниц, – если найду записи своего предыдущего врача, есть шанс, что этот меня в течение получаса отпустит, – дёргается в сторону кухни, чтобы взять маленький нож. Сил уже нет перекапывать всё сантиметр за сантиметром. – Но он с той же вероятностью может попросить у меня по новой сдать ему все анализы и допросить, как обычно, по всем насущным темам, – выдох. – Ну, ты знаешь. Это может затянуться. – Не важно, кинь адрес. Мне после плаванья плевать, на диване сидеть или на лестнице под чьим-нибудь офисом. Прогуляемся хоть спокойно, перекусим где-нибудь по пути, – протянул своим медовым голосом. Брюнет прикрывает глаза, представляя этот сладкий момент, когда можно будет не бегом куда-то нестись, отслеживая перемещение по гугл картам, а просто ленно шагать, ни о чём не думая, со своим парнем, который по памяти знает дорогу. Посидеть с ним в ресторанчике, может за чаем по ходу зайти. Что может быть лучше? Хах, только вот… – Обито собирался со стиралкой заехать, – выдыхает, не скрывая своего разочарования. Его дядя оказался удивительно сильно вовлечён во все моменты их переезда: квартиру помогал выбирать, до универа возил, едва ни за ручку провожал до всех зданий Тодая, по которым надо было пробежаться на стадии зачисления. Диван этот от Фусо привёз и на пару с Наруто на пятый этаж затащил, стиральную машину вон им достал, хоть его никто и не просил, и собирался, насколько омега понял, её сам подключать. Он в принципе был крайне прошарен во всём этом, что не удивительно, учитывая всё его прошлое. – Забудь про Обито, я с ним разберусь. – Окей, – соглашается очень легко. Слишком много беготни каждый день, слишком много людей. Хочется дать себе хоть немного вздохнуть. – Бинго, – вылетает, едва взгляд находит необходимые медицинские заключения. – Нашёл? – улыбаются на том конце. – М-хм, – наконец-то. Минус одно дело. – Ещё раз, где офисы телефонной компании? – чтобы не промахнуться. – Когда выйдешь, свернёшь налево, – громкость голоса непостоянная – точно оборачивается, пока дорогу переходит, – и потом прямо, где-то через полкилометра. Рядом с какой-то булочной, ты не пропустишь. – Я отпишусь, – обещает, переодеваясь по ходу из домашних штанов в джинсы. – Буду ждать, – улыбается еле слышно. – Мне пора. – Удачи, – успевает уронить до того, как звонок прерывается. Взгляд в зеркало. Взгляд по сторонам. Ничего же, вроде, не забыл. Медицинская карта в рюкзаке, адрес квартиры на руке на всякий записан, чтобы не тупануть и к соседям мастера не отправить. Ноги в обувь, телефон в карман, снять ключи с их крючка… Вроде, больше ничего и не нужно. Воздух на улице пыльный и душный, несмотря даже на то, что погода уже метит в прохладную. Люди бегут, как всегда. Все пытаются в пять мест успеть и обязательно куда-то опаздывают. И ты теперь один из них – влился в ритм жизни, как свой, даже чувствуешь себя тем самым зомби, какими прохожие раньше казались. Ребята в телефонной компании работают оперативно, обещают отправить кого-нибудь завтра, дают окно с десяти до двенадцати. Заключить контракт, оплатить на пару месяцев вперёд, уточнить несколько раз точную скорость соединения, ибо даже ноль интернета, кажется, лучше, чем смертельно медленный интернет. А потом опять в Google maps – без них мы теперь никуда. Люди действительно не знают ценности ориентирования в пространстве, пока не теряют эту привилегию. Живя в Осаке, прекрасно представляя, где он в какой момент времени находится и сколько минут необходимо, чтобы перебраться из точки А в точку Б, Саске действительно принимал это как само собой разумеющееся. Не задумывался даже, какая в этом кроется сила. Но здесь, в огромном и абсолютно незнакомом городе, в полной мере ощутил, сколько неуверенности приносит незнание улиц, районов и примерного расположения ориентиров, типа рек, парков и достопримечательностей. Знание того, что, случись телефону умереть или отказать ещё как-нибудь, ты не сможешь сам найти дорогу домой, делает каждую вылазку какой-то миссией на выживание. Пытаешься следить за указаниями приложения, пытаясь одновременно запоминать, мимо чего идёшь, чтобы, если что, как по кусочкам хлеба найти дорогу обратно. А, ну и краем глаза успеваешь поглядывать на время и – без этого никак – на окружающих тебя людей, ибо… Блин, ну, ты омега в непонятной и чужой для тебя местности, ты права не имеешь быть безалаберным. Врач оказывается пресным бетой в годах. В последнее время только такие, блин, и попадаются. С одной стороны, хорошо, ибо практики за плечами у них очень много. С другой стороны, многие идут в комплекте с допотопными предрассудками, и те имеют привычку являться, когда ты их меньше всего ожидаешь. Но, в принципе, пофиг, лишь бы прописывал те таблетки, которые хорошо с твоим организмом работают. В записочки предыдущего врача тут глянули краем глаза, но их, ожидаемо, не оказалось достаточно. Пришлось опять по полной программе: анализы крови, анализы слюны, измерение веса, роста, детальное описание перехода, течек, рациона питания, даже отношений с Намикадзе. Потом короткий, но неприятный разговор на тему таблеток, где врач не очень тонко намекнёт, что это он тут врач, и не надо ему говорить, как выполнять его же работу, чтобы минутой позже прописать тот самый препарат, который, как ты только что и сказал, работает для тебя лучше всего. Нафига вообще это всё? Да, ты врач, но организм-то мой. Это же я был той самой подопытной крысой, на которой путём проб и ошибок узнавали, какие таблеточки будут лучше. Можете хоть задоказываться мне, что и побочные знаете все, и состав по памяти можете пересказать, если лекарство мне не подходит, то оно, блять, не подходит. И всё, и это последнее слово. Из кабинета омега не выходил, а, кажется, выползал. И моральные, и физические силы под ноль, хотя, вроде бы, он эти несколько часов провёл сидя в удобном кресле. Но, чёрт, ощущения такие, словно еле выбрался живым из вампирской пещеры. Мурашки тронули кожу ещё в холле клиники, и Саске только там осознал, что вышел из дома в футболке, даже не подумав взять с собой что-нибудь потеплее на вечер. Обратно до квартиры, видимо, придётся бегом. Рука толкает стеклянную дверь, и холодный ветер принимает парня в свои недружелюбные объятия. Оказывается, уже успело стемнеть. Усталое «хей» доносится слева, и облегчённый выдох просится тут же на волю. Весь день ждал этого момента, и теперь с трудом даже верит, что он всё-таки наступил. Наруто стоит, прислонившись к металлической ширме, которую опускают на ночь многие магазинчики. Голова с накинутым на неё капюшоном, клонится к твёрдой опоре так, словно без неё просто откажется держаться вертикально. Устал – даже в разгоняемой жёлтыми фонарями тьме в глаза очень бросается. – В третий раз так делаешь, – хмыкает, протягивая тёплую толстовку, что держал всё это время в руке. Учиха действительно в последнее время как-то очень рассеян. Точнее, всё важное в голове держит и успевает, но мелкие детали, вроде этой, забывает периодически. – А ты с собой всегда носишь две? – усмехается Саске, с благодарностью принимая протянутую вещь. – М-хм, – дёргает уголком губ. Этот вот, наоборот, в повседневной жизни оболтус, который оставит свои записи дома, по срокам домашку проебёт и сто раз забудет о предстоящем тесте, хоть на лбу ты ему напиши, но в некоторых вещах проявляет удивительную предусмотрительность, просчитывая всё и всех на несколько шагов вперёд. Человек противоречие: всевидящий и слепой в то же время. – Как прошло? – интересуется, протягивая руку, как только к нему ближе шагнули. Омега бурчит «как обычно», обхватывая широкую грудь своего альфы и прикрывая глаза, ткнувшись носом куда-то чуть ниже ключиц. Блондин коротко усмехается, обхватив своего мальчика обеими руками и по привычке роняя нос ему в волосы. Любит, когда ему ворчат обо всём, что пошло в дне не так. – Мх, – какой-то спазм, сжимающий грудную клетку весь день, отпустил, не оставив после себя и следа. Эти руки, этот запах, этот человек – то самое место, где тебе при всём желании не может быть плохо. – Что Обито сказал? – уточняет, не будучи в курсе. – Ничего, что я бы хотел повторять, – хмыкает Намикадзе. – Завтра, наверное, приедет, – поднимает голову, реагируя на какую-то шумиху возле ларька через дорогу, но та очень быстро сворачивается. Брюнет прислоняется к чужой груди щекой, ловя мерные удары сердца. Удивительно успокаивающий звук. Как и запах родных феромонов, мешающихся с лёгкими нотами хлорки, что после бассейна неизбежно где-то рядом задерживаются. Всё это чертовски эффективно заземляет, помогая быть в этом моменте, а не в лабиринтах волнений и переживаний собственной головы. – Может, пиццу закажем? – предлагает, резко перехотев куда-либо гулять. – Сразу на дом? – уточняется сверху. – Я не уверен, найдём ли мы что-нибудь такое по пути. – Я уверен, – с удивлением находит этот факт в своей отстойной на такие вещи памяти, – я по пути сюда сворачивал возле какой-то пиццерии. – Дорогу найдёшь? – уточняет Наруто, выпуская парня из рук. – Нет, но google найдёт, – усмехается Саске, выцепляя телефон из кармана. – Невероятно, – не сдержал комментарий блондин. – Не у всех тут есть фора в восемь лет жизни в Токио, – напоминает, приправив фразу взметнувшейся бровью и ласковым взглядом, который должен был получиться в идеале каким-нибудь острым. – И, – протянул со смешинкой во взгляде, – это мешает тебе вспоминать дорогу, которой ты шёл сюда парой часов ранее? – Именно так. Прогулка по свежему воздуху получилась именно такой, какой её себе и представляли: неспешной и очень приятной. Альфа, поморгав в карты пару секунд, легко запомнил маршрут, а это значит, что можно позволить себе отключить хуёво работающую функцию ориентирования на местности и ни о чём уже больше не париться. Почувствовать скользнувшую по плечу руку Наруто, поддаться её тяжести и прильнуть к нему сбоку, пройдясь пальцами по чужой пояснице и сжав где-то там же ткань его олимпийки. Тишина даже больше в тему, чем болтовня о насущном. Им вообще в последнее время очень приятно друг с другом молчится. Когда трудный день, а у некоторых ещё и шершавая адаптация к новому городу, и ты валишься с ног в прямом смысле, но ещё сильнее, пожалуй, морально, и тебе очень есть, чем поделиться, но, бля, кто бы дал сил на это. Поэтому просто молчишь. Греешься, замедляешься, отпускаешь стресс и свои феромоны. В тишине. Честно, порой, это самая сильная форма поддержки: понимающий взгляд, искреннее небезразличие и отсутствие попыток заставить тебя говорить. Маленькая пиццерия, уже знакомая взгляду, приближается сбоку. Перейти полупустую дорогу – дело десятка секунд. Тепло небольшого помещения полнится обволакивающим ароматом свежевыпеченной пиццы, и желудок выдаёт агрессивно голодный спазм. Надо было им ещё десять минут назад позвонить, тогда не пришлось бы ничего долго ждать. Но об этом никто не подумал, поэтому «ваш заказ будет готов через десять-пятнадцать минут». – Может… – начинает было Наруто вопрос, но Учиха и без мелкого жеста в сторону двери знает, что дальше будет предложено. – Да, – соглашается сходу. Альфе здешние температуры не совсем по душе, омеге – упоительный запах, в котором на голодный желудок находиться сродни мазохизму. А снаружи так приятно свежо. Тут не о чем думать вообще. Невысокие перила, отделяющие два парковочных места этого заведения от двух парковочных мест следующего, предоставляют идеальное место для перераспределения веса со своих уставших ног. Стоило сесть, голова брюнета мгновенно склонилась к широкому плечу Намикадзе. Очень хочется в горизонтальное положение и часов девять крепкого сна. – Сколько там человеку нужно, чтобы к чему-то привыкнуть? – уточняет Саске серо, даже моргать, иногда, забывая. – От человека, наверное, зависит, – вбрасывает предположение. – Дай мне хотя бы семестр отучиться, я точнее скажу. – Хах, окей, – находит фразу не к месту смешной. Бывает, когда очень устал. Вообще, когда Наруто сказал, что подал документы на факультет когнитивных и поведенческих наук, ему сначала никто не поверил. Абсолютно ноль человек. Даже Итачи был уверен, что альфа прикалывается. Трудно сказать, чем именно было вызвано это сомнение. Возможно, сыграл фактор того, что блондин до самой последней минуты понятия не имел, чем бы хотел после школы заниматься. А потом как-то вечером побродил по сайту Тодая и за час буквально решил. И выбор этот… Ну, он показался ужасно рандомным. Но потом Саске и сам залез почитать, что именно включает в себя эта дисциплина, и вынужден был согласиться, что это Намикадзе действительно очень подходит. «Механизмы и основы человеческого поведения, когнитивных функций и умственной деятельности», «смесь гуманитарных и социальных наук с естественными», «основные направления исследований включают эволюционную и когнитивную науку, клиническую когнитивную психологию, когнитивную нейробиологию, нейроэтологию и психофизику». Сложные и страшно звучащие, на первый взгляд, слова, но основа довольно простая: люди. Что они делают и почему, как и когда принимают решения, что влияет на них и так далее. Дисциплина, в которой психология встречается с социологией. Наруто всегда чувствовал людей глубоко. Знал, что им нужно, даже если они в этом сами себе ещё не признались. Понимал, где у каждого черта, интуитивно чувствовал, кто перед ним, как бы эффективно это за мишурой там ни прятали. Эти задатки там были всегда. А профессии… Хах, Саске в жизни не видел ещё такого широкого спектра позиций, на которые с таким бакалавром берут. Отделы кадров, рекламные агентства, клинические исследования, политика, анализ данных, разработка программного обеспечения, дизайн товаров, анализ потребительского рынка, терапия, правоохранительные органы – человек, который знает людей и тренды их поведения, нужен практически везде, ибо абсолютно все сферы жизни точатся именно под социум, а чтобы знать, как точить, нужно понимать, что социум, собственно, хочет. Чертовски любопытно, куда эта дорога нас уведёт. – Кстати, – вспоминает Наруто, едва сунув руки в карманы, – рядом с моим бассейном есть одна студия, – выцепил рекламный листочек. – Не знаю, насколько тебе карате интересно. – Хн, я тоже, – протянул, изучая глазами тень человека, пинающую что-то в воздухе ногой, растянувшись практически в идеальный шпагат. Классический карате образ. – Как это отличается от того, чему меня Минато учил? – честно, в таком не разбирается. – Ну, в ММА есть всего понемножку, и от карате в том числе. Швейцарский нож, если утрировать, очень разносторонняя атака и оборона. А карате – это дисциплина и ментальная закалка помимо всего остального. Внутренняя гармония, баланс – всё такое. Красивое и медитативное искусство. Но в уличной драке, где никто не играет по правилам, ММА тебе с куда большей вероятностью задницу спасёт, – добавил с усмешкой. – В таком случае, это не выбор, – легко принял решение. Дисциплина и философский подход к боевым искусствам звучит соблазнительно, но практичность намного важнее. Швейцарский нож, он сказал? Идеально. К тому же, Минато с Наруто практикуют именно это, будет мотивация отрабатывать с кем-то приёмы и за пределами стен всяких студий. – Есть желание в глупый спор? – Всегда, – улыбаются сверху. – Сколько времени мне, по-твоему, нужно этому посвятить, чтобы уложить тебя на лопатки? – никогда не надоест мериться силами, какая бы разница в размере у нас ни была. Какая-то крайне самонадеянная усмешка повышает уровень азарта в крови. – По-честному один на один? – рассуждает, прикидывая. – Я бы сказал, что тебе легче дождаться, когда у меня с годами рефлексы начнут проходить, но ты, вообще-то, старше меня, – рассмеялся засранец. – Вау, – цокнул, не найдя в себе никаких других слов. Самомнение там, конечно, будь здоров. – На надо мне «вау», – хлопнул мягко омегу по ноге, там же, впрочем, руку свою и оставив, – это сейчас объективное мнение. Самое главное преимущество в любом спарринге – это скорость. А ты – и сейчас будет очень любя – у меня черепаха. – Черепаха, – продублировал, не в состоянии ещё даже начать придумывать, как придурок поплатится за этот комментарий. – Если любя, – напомнил через смешок. – Ты заберёшь этот комментарий обратно, когда я тобой – любя – вытру землю, – отстранился немного, чтобы повернуться и перехватить чужой взгляд. – Я свободен в любой удобный тебе вечер, – улыбнулся с довольством, прогулявшись глазами до губ и обратно. Тёмная бровь вопросительно дёрнулась. От препираний до флирта у них, обычно, всего один шаг, так что это не удивительно. Но чтобы то и другое одновременно успевать… Даже не знаешь, какую эмоцию выбрать. – Если бы мы уже не встречались, я бы подумал, что ты пытаешься ко мне подкатить. – Не пытаюсь, а подкатываю, – поправил блондин. – Ну, ты мимо, – отрезал, хотя покрывшие ноги мурашки не согласились с вердиктом. – Я планирую свою месть. – Когда закончишь, дашь знать? – смеётся блондин, не ловя, к сожалению, никаких тревог о собственной сохранности. – Поверь, ты этот момент не пропустишь. Девушка из пиццерии маякнула им буквально минут через пять, и вскоре они уже плелись в сторону дома. Наруто шёл очень плавно, наслаждаясь после плаванья этой прогулкой, как отдыхом. Саске плыл рядом, расположив свою руку в изгибе чужого локтя, и бездумно бродил взглядом по ряду зданий на другой стороне дороги. Прачечные, кафешки, мини маркеты, лапшичные и маленькие жилые дома. Всё это выглядит чужеродно и ново, хотя он не впервые идёт этим маршрутом. Сейчас действительно трудно в это поверить, но когда-нибудь в будущем действительно наступит момент, когда всё вокруг начнёт казаться привычным и до последней чёрточки знакомым. Может, тогда Токио начнёт казаться подобием дома? А то пока этот город продолжает ассоциироваться с чем-то, что ты навещаешь. Редко и коротко, только чтобы парочку лиц повидать. По приходе в квартиру первым делом омега заварил себе лавандовый чай. Единственный, что у них в принципе есть, потому что альфа у нас вообще не по чаю. Первая вещь, которую Саске в дом приобрёл. Для нервов, от нервов и всё в таком роде. Надо же чем-то баланс восстанавливать после выматывающих будней. Намикадзе расположился в гостиной, успев избавить себя от футболки и распахнув пару окон, чтобы впустить в помещение немного вечерней прохлады. Стола у них до сих пор нигде не было, поэтому завтракали стоя у кухонной столешницы, а ужинали – на полу перед диваном, что, в принципе, не так уж и плохо. – Так и знал, что ты их первым делом достанешь, – улыбнулся Наруто, приметив альбомы в руках. Комментировать тут смысла не было – ясно-понятно, что фотографии Учихе не давали покоя с того самого момента, как он случайно заглянул в ту коробку. Вот ещё он будет ждать. – Ты сам-то знаешь, что в них? – уточнил омега, опускаясь на пол напротив него и тут же подцепляя себе кусочек пиццы. Прильнувший к дивану альфа медленно кивает. Энергии в нём осталось всего ничего. – Мы с Карин постоянно тусовались на чердаке. На этом, кстати, диване, – качнул назад головой. – Успели там каждый сантиметр перекопать. Я поэтому и знаю, что альбомы у Фусо. Ох, горячая пицца на голодный желудок – это так вкусно. До мурашек. Ещё и с любимым чаем. Свободная рука поднимает самый верхний альбом из небольшой стопки. Выглядит самым потрёпанным. Первая страница открывает глазам большую вертикальную фотографию молодой женщины. Пепельная блондинка с точёными чертами лица. Краски немного блёклые, но голубизна глаз просвечивает даже сквозь допотопную печать и несколько десятков пробежавших лет. – Это твоя бабушка? – фиг знает, зачем спросил. Ответ был уже очевиден. – Нацуми, – кивнул Намикадзе, бродя по фото ласковым взглядом, но при этом ни на сантиметр ближе не придвинувшись. Унаследовал всё же от отца этот страх, не позволяющий легко и безалаберно подходить к напоминаниям о былых днях. Предпочтёт оставаться на безопасном расстоянии. Взгляд бродил по женскому лицу в попытке найти в нём знакомые черты, но Минато, похоже, унаследовал от отца всё, кроме этих голубых глаз. Даже немного обидно. Тяжело, должно быть, видеть в своём ребёнке человека, который бросил тебя на произвол судьбы. Хотя самая крутая победа над этим ублюдком, пожалуй, в том и была, что сын его получился его полной противоположностью. Настолько семейным и преданным, насколько вообще можно быть. На следующем десятке страниц были университетские годы Нацуми: она в компании друзей на фоне какого-то очень традиционно-японского дома, за печатной машинкой, потом с каким-то нечитаемым документом в руках. – Она переводила художественную литературу, – прокомментировал блондин, – там дальше будут фото с разными книгами. Фусо сохранила их все до последней. – Вау, – выдохнул, пытаясь вчитаться в название произведения, что Нацуми держала в руках, но чёткость у фотографии была такая отстойная, что даже большие иероглифы с обложки не признавались за что-то знакомое. Ещё через десяток страниц подъехало фото маленького Минато, и, вашу мать, какая прелесть. Если бы не знакомые до боли глаза, ни за что не признал бы в этом очаровательном ребёнке того альфу, которого знает сегодня. В нём не осталось ни плавности линий, ни круглости лица, ни этой чистой невинности. Дьяволята, что в характере живут, проглядываются теперь, с какой стороны ты на него ни смотри. Последняя треть альбома содержала первые лет двенадцать из жизни альфы. Фотографии, видимо, были не очень дешёвыми, поэтому делались через большие промежутки времени и только в знаменательные моменты жизни: первые шаги, первый пёс, первый день школы, первый приз за забег, переезд. Две целые жизни в одной, считай, книжке. Следующим Наруто посоветовал самый толстый коричневый альбом, ибо он по хронологии получался следующим. Там были университетские годы Минато. Цвет и чёткость фотографий медленно улучшались, периодичность, с которой моменты запечатлялись, тоже росла. Много забегов, много побед, ремонт дома, который альфа, кажется, делал собственноручно. Нацуми в какой-то момент начала выглядеть очень маленькой в объятиях сына. А в следующем альбоме появилась Кушина, и если вам казалось, что Намикадзе раньше лучезарно улыбался, то вы ещё его счастливым не видели. Он буквально светился. А Узумаки практически на всех фото смеялась, и Саске, казалось бы, слышал звучание этого голоса, такого же, как у Фусо, но с какой-нибудь своей уникальной изюминкой. Детские фото Кушины в магической стопочке тоже имелись. В тонком альбоме, который, судя по состоянию и дизайну, был приобретён совершенно недавно. Возможно, специально для Наруто и собран. Самый интересный для Саске альбом начался с воистину душераздирающих фото. Первое: Кушина в больничной кровати, безумно уставшая, но улыбается. Наруто спит у неё на руках, Минато на ногах, облокотился на белый поручень, чтобы наклониться для фотографии поближе. Улыбается больше глазами. Тоже устал. Возможно, уже волнуется по поводу температуры. Если бы он только знал, что ребёнка из той больницы будет забирать в одиночестве… Второе фото, как шлепок реальности по лицу: знакомая комната в доме Фусо, в которой они не раз оставались, навещая её. Минато спит на удобно откидываемом кресле. Поддерживаемый одной рукой Наруто тоже спит, полупустая бутылочка с молоком выпала из расслабившихся пальцев мужчины и скатилась немного вбок. Волосы в ужасном беспорядке, на лице практически борода, что само по себе удивительно, а лицо такое осунувшееся, что даже во сне умиротворённым не выглядит. Абсолютно выжатый человек, потерявший недавно двух самых дорогих сердцу женщин и пытающийся даже не жить с этим, а выжить. День за днём, минута за минутой. Были в том альбоме и счастливые фото: просмотры мультиков с Хатаке на диване, хэлоуинские наряды, семейные вылазки в парк, футбольные игры Нагато, потом футбольные игры Наруто с Карин. И Минато понемногу начинал улыбаться, но, разумеется, не так, как раньше. Если знаешь, что случилось, увидишь отпечаток на лице. Во взгляде, в мимике, в новообретённой отстранённости, с которой теперь смотрит на мир. И те две фотографии, самые первые, самые сильные, вряд ли когда-нибудь память покинут. Наруто молчит. Наблюдает краем глаза за пролистываемыми моментами жизни, но не горит желанием их обсуждать. Отпущенные с обеих сторон феромоны ведут разговор без активного участия своих обладателей. Ностальгия там, правда, с обеих сторон, а это значит, что пока некому вытягивать комнату в более светлые и простые настроения. Это, правда, не долго держалось. Скомканная салфетка прилетает брюнету в висок, дёргая его неожиданностью… Взгляд на салфетку, медленный поворот головы к болвану, что её запустил. Попытка сморгнуть негодование и лёгкий изгиб брови за место вопроса. Чё сделал? Намикадзе производит на свет шумный смешок, будто он не ожидал никакой из этих реакций и теперь находит их не к месту забавными. Ещё и головой чутка покачал, мол «эх, Саске, реакции у тебя тухловатые». И за эту возможность сменить оттенок царящей вокруг атмосферы хватаются, как за спасательный круг. Ибо нет уже моральных сил на что-то глубокое. Давай лучше обратно к ребяческим спорам и неприличным шуточкам. – Хм, – улыбается брюнет, неспеша поднимаясь. Смейся, смейся, любимый. Спасибо, что напомнил. Твои дни сочтены. Омега сокращает расстояние, а взгляд альфы с каждым убитым сантиметром ощутимо тяжелеет. Каким бы уставшим этот парень ни выглядел, одна неприятная истина остаётся неопровержимой: он гораздо сильнее. И план надрать ему задницу – это, конечно, супер, но в данный момент времени никаких преимуществ не дарит. Стало быть, придётся переносить аргументы на то поле боя, где тебе равных нет. Болван, правда, урок не усвоит. Но, будь честен, ты и не хочешь, чтобы усваивал. Саске забирает полупустую чашку из пальцев уложенной на колено руки. Альфа скользит пяткой по полу, укладывая ногу вниз ещё до того, как брюнет опускается сверху. Голубые глаза подёрнуты той красивой поволокой, что даже визуально в них что-то туманит. – Скорость моя тебе не по душе? – ведёт руками по ровно вздымающейся груди, наклоняясь к загорелой шее. Глубокий укус чуть выше на шее, чем обычно себе позволяет. Под одеждой не спрячешь легко, но об этом мы завтра подумаем. Наруто шумно выдыхает, порывисто и очень сбито. Голова запрокидывается на мягкую поверхность дивана. Глаза всё ещё наблюдают за сидящим сверху омегой из-под полуприкрытых век. Как же хорошо тебе сейчас, должно быть. – Ещё какие-нибудь претензии есть? – уточняет, обводя пальцем оставленную на коже метку. – Это не претензия, – поломанный шёпот, – это наблюдение. Нгх, – на второй укус уже натурально дёргается всем своим телом. Хлопает ладонями по тонкой талии, забыв контролировать руки. Пальцы дрожат, притягивая ближе, да и его в принципе всего берёт мелкий тремор. Безумно красивое зрелище. Мог бы давно ткнуть носом в пол и напомнить, кто в комнате альфа, но будет держаться, пока последние капли выдержки его не покинут. – На этот вопрос, однозначно, есть неправильные ответы, – выдыхает, собирая языком оставшуюся на губах кровь. Самому тоже в голову не слабо ударило – картинка начинает медленно ехать, рациональные мысли переходят в беззвучный режим. – Я вспомнил одну претензию, – голос упоительно хриплый. – Ты холодный. – Я холодный? – продублировал, чтобы быть уверенным, что произнесена была та самая ересь, которую он услышал, и слух его не обманывает. – Мало времени мне уделяешь, – тянет через силу пояснение, но оно не многим умнее предыдущей фразы. – Серьёзно за внимание сейчас начнёшь? – капнул сарказмом в интонацию, пока вёл подушечками пальцев по рельефной груди. – Я уделяю тебе всё своё внимание. – Мх, – выдохнул блаженно, едва руки пробрались под резинку штанов. Зубы ловят нижнюю губу альфы, пока тот силится ровно дышать. – Ещё больше внимания – это караулить тебя возле всех кабинетов между парами, сталкерить на подработке и наблюдать за тем, как ты спишь, – перехватил светлые волосы, и голова Намикадзе покорно запрокидывается, вернувшись на мягкую поверхность дивана. – Я был бы не против, – вылетает монотонно. Никакие эмоции уже в голос не пробираются – голова слишком поглощена перевариванием ощущений, чтобы париться ещё и об этом. – Ляг, – шепчет Саске, клюнув его в губы. Были времена, когда одних феромонов Учихи хватало, чтобы уложить Наруто на пол. Но с привыканием и метками эффект так или иначе немного стирается, и теперь этого почти не происходит. Расфокусируется зрение, немного пошатнётся баланс и моторика, ну и объективность суждений временно выключится, но чтобы прям до падений – такое разве что в течку бывает теперь. Но, хн, его как бы не надо уговаривать. Когда ты так пахнешь и ластишься, он сделает всё, о чём бы ты ни попросил.

***

– Мм, – тянет альфа, прикрывая глаза. Так хорошо, что не жалко и сдохнуть под этим стройным телом. День сегодня был ужасно насыщенным, и Наруто впервые, кажется, устал от людей. Гонял по деканату всё утро, разбираясь с расписанием, фотками, документами, необходимыми материалами, параллельно ещё помогал всем, кому было нужно. Научил бы кто «нет» говорить. Потом столкнулся с настойчивым преподавателем, признавшим в нём с первого взгляда отпрыска Намикадзе Минато и пожелавшего заиметь во все курируемые им спортивные клубы, но особенно на футбол и на бег. Ну, типа, яблоко от яблони… Тот почти в олимпийскую сборную пробился, этот же сто процентов до той планки дотянется. Таким «нет» говорить Наруто умел, но в этот раз, увы, не с первого раза услышали. После унёсся на подработку, там ещё потратив кучу моральных сил, чтобы выглядеть позитивным, а не задолбанным. А потом ещё состоялся чудеснейший разговор с Обито, который его, собственно, и добил. До того свадебного вечера в поместье Хирузена этот альфа был таким же крутым другом отца, что и Хатаке: беспроблемным, любящим повыёбываться под настроение, но в целом весьма дружелюбным, хоть он и утверждал постоянно, что терпеть всех не может. Но после… Бля, он практически полярность поменял. Откопал в себе, вдруг, что-то по-родительски острое, и общение с ним стало трудным не в меру. Целого года им не хватило, чтобы вернуть в отношения былую простоту. Даже Фугаку, мать его, временами казался теплее Обито. Наруто со всего этого до сих пор немножечко офигевал. Заплыв длиной в полтора часа не слабо помог разгрузиться. Вода в принципе альфу теперь чертовски сильно тянула. Своей сбивающей температуру свежестью, обволакивающей тишиной, ощущением невесомости и умением выжимать последние силы из мышц. Полтора часа бега – это привычно уже. Полтора часа плаванья – это ты ноги до дома еле волочишь. И Саске. Его ласковый мальчик. Грозится силой «уложить на лопатки», при этом обладая силой достигнуть того же результата одной простой просьбой. Очаровывает своим азартом и доверием, с которым смотрит на тебя. Как по щелчку опускает все стены, не боясь озвучивать никакую из своих мыслей, потому что между нами нет ни глупых вопросов, ни постыдных мыслей. Безопасное пространство, где каждый может быть собой. Как свежий воздух посреди душного мира. Можно не притворяться, что ты несгибаемый и в край позитивный, а по-честному пропустить в мимику, насколько тяжело тебе сегодня даётся этот мир. Лечь на прохладный пол под настойчивыми тонкими пальцами своего парня и отпустить все рациональные мысли, наслаждаясь гоняющими по системе феромонами любимого и его пластичным, податливым телом.

***

Первые пара недель обучения были интересными до безумия. Информативными, сложными, интригующими – Саске в жизни ещё не получал от образования столько чистейшего кайфа. Но сегодня… Сегодня это другая история. Первый групповой проект, не такой уж и сложный в теории. Омега в одиночку бы его на сотню мог выполнить, но суть, как объяснили, именно в том и была, чтобы умело делегировать обязанности и находить компромисс, потому что физика – это всегда коллаборация, хочешь ты того или нет. Так что сенсей с лёгкой руки раскидал учеников по командам, не оставив им никакого последнего слова. И Саске так чертовски «повезло», что в его группу помимо всего прочего определили того самого альфу, что за эти две жалких недели так и не понял, что значит «нет» и «я в отношениях». Не то чтобы Юэ был прям в край наглым – подкаты там были вполне ненавязчивыми, но, блин, на то, чтобы уворачиваться от флиртовых шуточек и пропускать мимо себя пристальные взгляды, тоже нужны моральные силы, а к пятнице резерв, обычно, практически пуст. Будь Учиха чуть более импульсивным, он бы приложил уже это чудо лицом о библиотечный стол пару раз, но прохладная рациональность мешала решать проблемы такими допотопными способами, поэтому приходилось, увы, ставить на место вербально. Но альфам дифирамбы как бы, обычно, до лампочки. Иными словами, омега буквально выгорел за последние два с половиной часа, и теперь не выходил, а выплывал из неприметных университетских ворот. Не рассуждал особо над тем, куда точно пойдёт, но был уверен, что ноги принесут его именно туда, куда ему нужно. – Мелочь, – пощёлкали на него из окна припаркованного в полуметре автомобиля. – Мм? – даже не понял сначала, кто перед ним, но мелочью его только Обито называл, поэтому список подозреваемых не особо и длинный. – Ты чего здесь? – замер посередине узкого тротуара, со скрипом открывая файлики долговременной памяти. Ну, на случай если они договаривались куда-то сегодня поехать, а он дни недели забыл. Но нет, таких воспоминаний у него не имелось. – Минато в офис прилетел, – хмыкает мужчина. – И тебе нужен повод зайти к нему в кабинет? – усмехается Саске. – Ну какой умный, я не могу, – растянул одну из своих криповатых улыбочек. – А просто так заглянуть не судьба? – Зайка, «просто так» меня в здание ещё при Хирузене пропускать перестали, – дотянулся до пассажирской двери, чтобы приоткрыть её изнутри. – А на запись к Намикадзе хуй попадёшь, он инструктирует всех не принимать звонки от меня, когда знает, что я его собираюсь нагнуть. Так что посади себя в машину, счастливый ты мой билетик. И вот, вроде, сегодня сил никаких уже нет, но болтовня этого человека оказалась удивительно – и неожиданно – в тему. – Окей, но я не бесплатный билетик, – предупредил, опускаясь в удобное сиденье легкового авто, – мне нужен совет. – Давай, что там у тебя, – хмыкает альфа, медленно отъезжая от тротуара. – Есть какой-нибудь верный способ донести до человека, что его интерес очень мимо? – аккуратно слова подбирал. – Это Наруто? – Нет, – цокает. Заколебал уже рычать в его сторону. – Это альфа? – Да. – Из универа? – А разница? – не понял вообще. – В зависимости от того, сосед это, одногруппник или профессор, мой ответ будет разным, – повёл он плечом. – Одногруппник, – уже почти пожалел, что спросил. – Дай мне имя, и ты его больше в Тодае не увидишь, – слетело с губ так легко, что парню даже проморгаться потребовалось. – А, если бы был профессором? – ну, любопытно. – Тогда, дай мне имя, и ты его на свободе больше не увидишь, – поправил ответ. – Ты можешь хоть раз мне ответить, не пытаясь влезть и всё самому починить? – склонил голову. В последнее время границы допустимого вмешательства настойчиво и периодически нарушались с той стороны. – Если тебе нужен сенсей, в котором дохуя мудрых слов и ноль действий, то спрашивай у Хатаке. У меня всё очень просто, ты знаешь. Мудак не понимает слов – говори на языке, который абсолютно все понимают. Выдох. Нет, а чего ты, собственно, ожидал от Обито? – Тысячи лет эволюции, а у тебя всё те же примитивные методы, – покачал головой. – У меня рабочие методы, – поправил через смешок, – альфы – крайне недалёкие создания, ты это должен бы уже понимать. – Я в процессе, – покивал ему парень, метнув стратегически взгляд и пробив дядю на смех. До офисов Hitachi доехали сравнительно быстро, но непосредственно возле дверей многоэтажки Саске не слабо замешкался. Он ни разу не был ещё в этом здании: ни с Минато, ни без него. И было как-то стрёмно появляться настолько спонтанно, когда всем остальным нужны записи и пропуска. Дядя, впрочем, быстро смекнул, что тут вот-вот передумают, и успел дёрнуть парня в просторное лобби, крепко обняв худой локоть. – Я не думаю… – Вот и не начинай, – оборвал альфа какой-то крайне вразумительный повод, почему их здесь сейчас быть не должно. Хлопнул ладонью по стойке ресепшена, хоть миниатюрная девушка его ещё с двери заприметила. – Не трать воздух впустую, – оборвал и её на полуслове, получив в ответ крайне презрительный взгляд. – Мне было сказано доставить отпрыска за ручку до самой двери. Омега виновато улыбнулся глянувшей на него девушке. – А ты у нас… – повела вопросительно бровью. – Саске, – заполнил пробел. – Учиха. – И ему действительно было сказано? – с абсолютно пресным лицом – видимо, он здесь под какими только предлогами не появлялся ещё. – О, нет, – не стал Саске врать. Но Обито его об этом и не просил, а посему подставе не удивился. – Набери его, – облокотился локтем на стойку в пол-оборота, – вдруг, прокатит. Парень поклясться готов, что там только что закатили глаза, хоть секретариат, как правило, отличался необыкновенным дружелюбием в фирмах такого масштаба. Видимо, присутствие некоторой личности негативно сказалось на способности лица отражать нечто приятное. Распространённая, кстати, реакция. – Арата, – протянула девушка в трубку, – у меня тут Обито-сан с… – взгляд на парня. – Саске, – подсказал ей негромко. – … с Саске, – пауза. – М-хм. Уточни, – ещё одна длинная пауза, во время которой девушка, не стесняясь, ответила альфе на его острый взгляд, после чего медленно положила телефонную трубку на место. – Можете проходить, – мягко указала рукой в сторону лифтов. – Так бы всегда, – цокнул Обито. – Он имел в виду, спасибо, – внёс омега поправки, за что заработал уже вполне себе искреннюю улыбку от девушки. – А Какаши, разве, не мог тебе помочь с проникновением в здание? – адресовал альфе вопрос, пока они ждали лифтов. Обито перевёл взгляд на племянника медленно и крайне говоряще. – Это не странная мысль, – вскинул омега указательный палец. – Ты здесь по работе. Ему совершенно точно не плевать. При всей вашей обоюдной любви к неуместным конфликтам, я не вижу, почему бы он тебе отказал в просьбе пропустить тебя в офис. – Ты, видимо, какого-то другого Какаши встречал, – придержал дверь лифта рукой, пока омега внутрь проходил. Удивительно, конечно, как они совмещают личное с рабочим. Можно ли любить человека в своё свободное время, но быть готовым на грязные приёмчики против него на работе? Спать с кем-то в одной кровати, делить с ними квартиру уже больше десятка лет, при этом видя в них явного врага вот в этих стенах. Лифт останавливался несколько раз по ходу движения, но при одном виде Учихи Обито у всех резко пропадало желание в него заходить, что под конец уже начинает не слабо смешить. Какой занозой в заднице нужно быть, чтобы абсолютно весь персонал фирмы тебя в лицо узнавал? – Настолько плохие новости вечно приносишь? – не сдержал всё-таки усмешки омега. – Хах, ну смотря, для кого. По мне так, чудесные новости. Глазам, наконец, открылся просторный холл, совершенно лишённый мебели. Четыре металлических двери от лифтов и ещё одна неприметная белая, ведущая, вероятно на лестницу. Ох, но за поворотом… Ждала вереница редких стеклянных дверей, каждая из которых уводила к просторному помещению с, видимо, чьим-то секретарём, ибо заваленный бумажками, мониторами и календарями стол – это не очень начальственно. Обито уверенно шагал в самый конец коридора, а Саске следовал за ним, сожалея о том, что согласился на всё это вообще. Чем больше беготни и сосредоточения перед собой видишь, тем неприятнее понимать, что пришёл сюда создавать кому-то из этих людей проблемы. Хотя… Хах, да, наверное, абсолютно всем. – Обито-сан, – цокает расположившийся за массивным столом мужчина, когда они, наконец, проходят в одну из стеклянных дверей. – Арата, – хмыкает альфа, проходя мимо с твёрдым намерением игнорировать, что бы там ему ни попробовали вякнуть. Но Арата и не собирался. Проводил альфу взглядом, мазнул им на автомате по Саске и вернулся к щёлканью мышкой. За следующей дверью прятался просторный, не особо заставленный мебелью кабинет. Много естественного света, в воздухе ни пылинки, по помещению бродит лёгкий запах чего-то кофейного и то самое, совершенно родное, что всегда возле Минато парит. Любой успевший накопиться в теле стресс мгновенно отпустил. Намикадзе, ведущий с кем-то разговор по телефону с аккуратного, обделанного тёмным деревом подоконника, адресовал парню свой мягкий взгляд. На альфу внимания не обратил вообще, а вот Саске подмигнул, типа «хей, давно не виделись». – Кинь мне на электронку, я до шести подпишу, – хмыкнул собеседнику в трубку. – И Хатаке продублируй вместе с перепиской, – пауза. – Вероятно, в понедельник, в первой половине дня. Но на всякий уточни у Араты. М-хм. Буду на связи. – Дай угадаю, – протянул Обито, роняя себя в чужое кресло, – Тобирама, – щёлкнул пальцами на убираемый во внутренний карман телефон. – Не угадал, – качнул Минато головой, поднимаясь, – не твоё дело. – М-хм, – нарочито медленно закинул ноги на рабочий стол, – посмотрим ещё, не моё ли. – Долго ты собираешься мне тут речи толкать? – уточняет блондин, наклоняясь над Учихой, чтобы захлопнуть приоткрытый ноутбук и убрать его со стола в принципе, а то любят тут совать нос куда не просили. – Да как обычно, – ведёт небрежно плечом. – Пойдём, – обращается Минато к Саске, успевая приветственно его приобнять по пути до двери, – покажу, где тут можно вкусный кофе купить. – Резче, Намикадзе, – советует Обито из кресла, – у меня не весь день. – Да, да, – помахал на него, прикрывая дверь одним чётким хлопком. – Прости, – поворачивается омега к мужчине, что направляет его вперёд уложенной на спину рукой, – он так быстро фразами сыплет, до меня не сразу доходит, как сказать ему «нет». – Глупости, – дёргает альфа уголками губ. – Я всегда рад тебя видеть, – небольшая остановка возле Араты, чтобы передать в его руки спасённый от Обито ноутбук. – Когда начнёт возмущаться, скажешь, что я на пятом. – Не вопрос, – кивнул ему бета сквозь шумный смешок. Только вот… Лифту была дана команда ехать до самого лобби, и до омеги, честно, вот только там дошло, что возвращаться к Учихе никто не собирается. Смех накрыл сам собой. – Серьёзно? – адресовал Намикадзе ироничный взгляд. Всё-таки, Минато – такой Минато. – Он заколебал меня, – улыбнулся мужчина в ответ. – Что, если он с чем-то важным? – Будь он с чем-то важным, у меня на почте висели бы какие-нибудь документы по этому поводу, – качнул головой. – Он приходит с расчётом что-то о моих планах узнать. Может, читай он людей несколько хуже, я побаловал бы его лапшой на уши, но соображает этот придурок очень быстро, поэтому тотальное игнорирование – это как раз что надо стратегия. – Какой-то у вас очень детсадовский бизнес, – не смог не подметить. – «Бизнесом» занимаются люди, – начал вносить поправки в представление об этой индустрии. – Как бы серьёзно это в теории ни звучало, человеческий фактор приведёт к цирку так или иначе. – Хах. – Как с учёбой дела? Нравится? – меняет тему, оперативно ловя распахнувшуюся на каком-то этаже дверь лифта, чтобы мужчина с набитой папками тележкой мог спокойно внутрь пройти. – Очень, – покивал ему Саске, решив опустить все неприятные детали о надоедливых альфах. – Спасибо, Минато-сан, – курьер не удержался от почтительного поклона, на который альфа ответил тёплой улыбкой. – Тоже на нулевой? – уточнил, пока двери закрывались. – На десятый, пожалуйста, – видно, что очень неловко. Как же это странно, должно быть. Заходить в здание, понимая, что абсолютно все в нём – твои подчинённые. Знают тебя в лицо, напрямую зависят от твоего о них мнения. Многие люди, вроде бы, мечтают о таком. Чтобы быть богатым, иметь власть и свою страничку в Википедии. Омега в упор не понимает, что в подобном образе жизни может быть привлекательного, но он и не солнышко экстраверт, кому внимание социума всегда по вкусу, так что, как бы, всё логично. До десятого ехали в довольно комфортном молчании, что было прервано альфой мгновенно после того, как курьер покинул лифт. – Наруто сейчас чем занимается? – повернулся, ненавязчиво глянув на наручные часы. – Его в последнее время не отследить. Хн, это правда. График у него очень насыщенный. – Работает. Обычно, около семи заканчивает, но по поводу твоего приезда сто процентов без проблем пораньше отпросится. – Пф, мой «приезд» вот-вот закончится, мне ещё дохуя всего нужно дома успеть, – почти страдальческий выдох, но попробуй ему только вякни о выходных или – не дай бог – отпуске, он как от кипятка от них шарахнется. – Можем просто у него над душой посидеть, – предложил как альтернативу, – там подают вкусный чай. На том и порешали. Поймали довольно быстро такси, доехали без намёков на пробки. Людей в кафе было удивительно много для пятницы. Подавляющее большинство посетителей состояло, как правило, из студентов, а те редко по собственной воле ошивались возле универа перед выходными. Но сегодня, видимо, решили удивить самих себя. Может, из-за предстоящих групповых проектов? Лишь один из небольших столиков оказался свободным, поэтому раздумывать ни над чем не пришлось. – Рекомендации есть? – уточнил альфа, изучая меню на экранах под потолком, пока Саске ронял себя на стул, а рюкзак к ногам. – Да тут всё, в общем-то, не плохое, – хмыкнул омега, тоже обращая взгляд к теряющемуся на фоне картинок мелкому тексту. – Мне нравится их цитрусовый чай, – дёрнул уголком губ, перехватив взгляд направляющегося к ним Наруто. – Хей, – улыбнулся тот не без доли усталости, шагая в крепкое объятие отца, – не знал, что ты будешь сегодня в городе. – Да я на минутку буквально, – ответил аналогичным мимическим жестом. – Как обычно? – адресовал своему омеге тёплый взгляд, на что тот ответил утвердительным кивком. – А тебе, видимо, эспрессо? – перевёл обратно внимание. – Можно двойной, – кивнул, опускаясь мягко на стул напротив омеги. Наруто мгновенно исчез. Успевая быть возле всех посетителей одновременно, он не имел ни минутки свободной. Но наблюдать за ним было сравни медитации. Такая координация и выверенность движений, такая оперативность, такие безупречные манеры, даже когда над клиентом грозовые тучи сгущаются. Гадать, как у него это всё одновременно получается, можно до бесконечности. Особенно, если знаешь, что он после этого всего ещё домой вернётся в плюс-минус хорошем настроении. – Он всегда свои рабочие дни вот так проводит? – полюбопытствовал Намикадзе, отслеживая перемещения своего сына, попав моментально под их гипноз. – Они с Сэнго, вообще-то, должны друг с другом меняться, – кивнул на занимающуюся приготовлением напитков за барной стойкой девушку, – но ему не нравится на месте топтаться, а ей… – воспоминание на этом обрывается, – я, если честно, без понятия. – Ну, так-то, несчастным не выглядит, – подытоживает мужчина. Заказанные напитки приносят буквально через пару минут, и Намикадзе свой эспрессо опрокидывает практически залпом, а вот Учиха свой чай пить не спешит. Предпочитает смаковать это изысканное переплетение ноток грейпфрута, ананаса и лимона так долго, как температура чая ему способна позволить. – Где-то тут было бы в тему спросить, как дела у Итачи, но я в этом осведомлён, вероятно, даже лучше тебя, – усмехается парень. С братом он переписывается весь день и каждый день. Знает его будни до мельчайших деталей. – Звал бы его хоть с собой, иногда. Я на твоё лицо смотреть уже подустал, если честно. На упрёк ответили ослепительной улыбкой, как обычно. – К твоему сведенью, я всегда зову его с собой, – решил внести небольшую поправку. – Но он же перфекционист у нас, никто, кроме него, его работу хорошо не сделает. Если он позволит себе отвлечься от проекта хоть на секунду, в нём всё обязательно пойдёт по пизде. Сарказм там, конечно, очень заслуженный и очень красивый, но… – Ты на себя-то давно смотрел? – бровь остро взметнулась. – Дурак дурака видит издалека, – дёрнул плечом, не испытывая никаких сожалений о том, что он тоже тот ещё трудоголик. Что ж, с этим трудно не согласиться. – Мы собираемся прилететь на несколько дней. Может, неделю, если повезёт, – вернулся на интересующую тему. – Когда? – Когда графики состыкуются, – выдохнул так, будто на это надеяться ну совсем глупо. – И ты не поверишь, где собираемся остановиться. – Да ладно, – даже чуть подался назад, страшась самой мысли об этом. Гостить неделю у Фусо – это не удивительно, в отеле тоже частенько бывает. У них на диване тоже не особо шокирует. Вариант остаётся один, но поверить в него даже труднее, чем, скажем, в мысль о том, что люди – о боже – перестанут когда-нибудь засерать планету, на которой живут. Невозможно. Непостижимо. Не поверю, пока не увижу. – Фугаку хотел, чтобы Итачи ночевал у него, Итачи пофиг, где ночевать, если только со мной, и меня добавили в плюс один, поскрипев немного зубами, – под конец поджал еле заметно губы, намекая, что мог бы и без этой чести обойтись. – Весело, видимо, будет. – Если что, диван в твоём распоряжении, – усмехнулся омега, честно, находя всю эту ситуацию безумно смешной. Да в принципе отношения всех альф в этой ненормальной семейке походило на комедийное реалити шоу, в каждом эпизоде которого над кем-то обязательно висит смертельная угроза, но в каждом следующем всё равно все живы, здоровы и почти даже забыли высказанные друг другу оскорбления. – Ты не смейся, – цокнул на него альфа, – я со стопроцентной вероятностью к вам перекочую. Не смей, – вскинул палец, подметив улыбку, – со своими «слабо». Единственный здоровый вид нашего с Фугаку сосуществования – это когда видимся раз в год и на пять минут. Тусоваться в его криповатом дворце и тянуть белое вино Теруми – это не тот отдых в семейном кругу, который мне нужен. – Ты даже не представляешь, – тихий смех ломает дыхание, – сколько у вас с моим отцом общего. – Низко с твоей стороны, – сощурились на него, не поломав абсолютно ничего в чудесном настроении. – Хах, а вот и Обито очнулся, – среагировал на входящий звонок. – Каковы шансы того, что он поленится поехать за мной в аэропорт? – После того, как ты ему последние нервы похерил? – переспросил. – Сам-то как думаешь? – Именно так и думаю, – покивал, выцепляя из внутреннего кармана кошелёк. Дёрнул головой, чтобы сына поймать в поле зрения, замер, немного нахмурился. – Мне кажется или… – так и не договорил, продолжая пристально изучать что-то взглядом. – Тебе не кажется, – подтвердил омега подозрения даже до того, как сам уронил взгляд на проблему. Сэнго очень нравился Наруто. Не нужно быть каким-то супер внимательным к деталям или особо проницательным, чтобы это понять. Она смотрела на него продолжительно, слушала с очень трепетным вниманием, периодически просила о ерундовой помощи и обязательно как-нибудь ненавязчиво трогала. Правда, наш поведенческий психолог этого, увы, в упор не замечал. Да и он в принципе никогда не ожидает от людей флирта. Всегда найдёт этому какое-нибудь платоническое объяснение, потому что, разумеется, столько людей не может хотеть залезть ему в штаны. Наивное создание. – Давно? – интересуется Минато, возвращая внимание на омегу. – Всегда, – хн, если три недели можно вообще этим словом назвать. – Ждёшь, когда до него дойдёт? – Я в него верю, – метнул своему парню ласковую улыбку через зал, на которую ответили аналогичной, в параллель успевая принимать чей-то заказ. – Поспорим, что нет? – не притворился даже, что имеет хоть какие-то надежды на осмотрительность отпрыска. – Сколько? – не устоял. – Год-полтора? – вскинул руку. – Я уверен, твоё терпение раньше иссякнет. – Хн, не знаю, – вновь перевёл взгляд на Наруто. Честно, очень любопытно посмотреть, как долго он может быть таким очаровательно слепым. Да и не дёрнет ему в лоб рассказать. Для того, чтобы такие разговоры вести, тебе должно быть не плевать на проявления внимания. Если бы Намикадзе в ответ флиртовал, тогда, разумеется, был бы какой-то разговор, но если ему пофиг, то почему Саске должно быть не пофиг? – Тогда, полтора, – заключил альфа. – Хотя тут пяти секунд достаточно. – Хах. Уехал Намикадзе не многим позже. Он в принципе очень мало свободного времени себе оставлял, когда прилетал на день в Токио. Планировал свои дела от и до, умещая их в максимально короткий временной промежуток. Чтобы обратно в Осаке быть в плюс-минус приемлемое время и успеть в идеале забрать Итачи с работы. Появляется внезапно, исчезает стремительно. Ничего решительно нового. Взгляд на часы. Можно было бы, в принципе, до дома прогуляться, в душ заскочить, оставить рюкзак… Но, если честно, не хочется уже никаких перемещений. Два часа можно убить за перекапыванием научных статей к парочке курсовых и ленным отслеживанием группового чата, который должен, вообще-то, обсуждать предстоящий проект, но вместо этого трещит о чём-то абсолютно не важном. К моменту, когда пальцы альфы скользнули мягко по плечу, у Саске от печатного текста перед глазами уже откровенно рябило. И он с удовольствием их прикрыл, прильнув виском к руке Намикадзе. Ровный выдох. Наконец-то, выходные. – Тебе не стоило меня ждать, – вроде бы, упрёк, но тот факт, что ему очень приятно, скрыть даже не попытался. – Да ну, ещё туда-сюда мотаться, – фыркнул, подбирая рюкзак, чтобы убрать в него ноут. – Я нашёл лапшичную, в которой мы ещё не были, – поднялся неторопливо, – она немного не по пути, но отзывы очень хорошие. – Супер, – хмыкнул блондин. Он всегда под конец смены умирал с голода. Кафешка эта была очень сильна своими горячими напитками, но, увы, была полнейшим отстоем в плане еды. Один раз таким закинуться, если других вариантов ну совсем нет – это ещё ничего, но каждый день так над собой издеваться не будешь. – Я ушёл, – бросил в воздух, даже не подумав обернуться, пока перед омегой дверь открывал. – Мм, – свежий вечерний воздух приятно освежал, а пребывавшие почти весь сегодняшний день в томительной неподвижности мышцы были рады пешей прогулке. Пальцы по привычке скользнули в изгиб чужого локтя. – Как день прошёл? – интересуется Намикадзе, пытаясь скинуть с себя вызванное усталостью забвение. – Нормально, – рассудил всё же, хотя поначалу хотелось ответить «не очень», – хотя мог бы и лучше. Нам дали групповой проект. И помимо всех остальных мне придётся делать его с Юэ. – Он до сих пор до тебя докапывается? – уточняет он ровно. – «Докапывается» подразумевает понимание того, что мне это не приятно, – подмечает, бездумно бродя взглядом по освещённой фонарями улице. – Скорее, продолжает верить в существовании какой-то искры. – Могу зайти к тебе как-нибудь в перерыве между парами, – предлагает с усмешкой, – сделать что-нибудь непристойное. – Зайди, – соглашается Саске. Хотя вряд ли у него получится. Лекции у них в практически противоположных корпусах, и это то самое расстояние, которое можно, в принципе, пройти пешком, но, блин, на туда-обратно уйдёт не десять минут и не двадцать, и это ещё без учёта «чего-нибудь непристойного». – Или зови ребят работать над проектом к нам домой. – Умные, пожалуйста, идеи, Наруто, – качнул головой. Так и не нашёл в группе ни одного человека, с которым захотелось бы быть ближе знакомым, что уж говорить о контингенте выбранной профессором команды. Не те люди, которые заслужили заглянуть тебе в личную жизнь. – Ещё умнее? – переспросил со смешком. – Ну, могу укусить в место, которое ты под одеждой не спрячешь. – Сюда, например? – уточнил, скользнув пальцами по заживающему укусу на шее, который пару дней назад был из космоса, наверное, виден. – А, – задержал на нём взгляд так, будто до этого момента сам этой метки не видел. – Ну, если он настолько слепой, то тебе только феромоны остаются. Ага, щас. Феромоны тут только для одного альфы, и никакой другой, будь он хоть идиотом не от мира сего, их носом никогда не поймает. – Забудь, не хочу тратить вечер пятницы на эти убогие мысли, – выдыхает устало, мазнув виском по плечу Намикадзе. Пошло оно всё. Такой приятный момент. Зачем омрачать его какими-то левыми личностями? – Подожди, я ещё один вопрос задам, – улыбается, – а потом никаких убогих мыслей. – Про Минато? – вопрос на опережение. – М-хм. – Обито ждал меня после пар у ворот, – если начинать, то с начала. – Обито? – переспросил, уронив к парню взгляд. – Вот он докапывается, – усмехнулся негромко, – до Минато. Но его в здание без предварительно полученного зелёного света не пропускают. – А с тобой в заложниках, я так понимаю, пускают, – крайне меткое предположение. – Не то чтобы ему это особо помогло, – рука ненавязчиво пробирается в карман чужой толстовки, и нашедшие друг друга пальцы приятно переплетаются. – Мы сбежали. Усмешка мягко трогает воздух. – А как твой день прошёл? – каждый раз спрашивает, хотя ответы день за днём интереснее не становятся. – Я был в универе и был на работе, – перехватывает взгляд с еле уловимой насмешкой. – Что в этом может быть особенного? – Лекции могут быть интересными, – не смог не встать на защиту их чудеснейшей образовательной системы. – Лекции как лекции, – летит комментарий. – Пока практика не начнётся, у меня вряд ли будут более красочные отзывы. – Стало быть, вся надежда на рамен, – признаёт, что Намикадзе действительно никогда особого кайфа ни с каких уроков не ловил. С общения – да, с занятий спортом – ещё как, с хорошей еды и качественно проведённого с семьёй времени – сто и двести процентов. Но с пар – никогда. – На рамен и на тебя, – улыбается альфа устало. – Я настроение поднимать не очень умею, – напоминает, чтобы там не ждали каких-то чудес. – Ты себя недооцениваешь, – парировал, сжав руку омеги чуть крепче на пару мгновений. Ускорились немного, переходя дорогу, свернули. Учихе пришлось открыть где-то там Google maps, чтобы координаты перепроверить. Наруто в принципе ему в последнее время старался с ориентировкой на местности не помогать, чтобы эти шестерёнки сами худо-бедно учились вращаться. А сегодня вообще был намерен максимально плыть по течению. Плевать, куда ты ведёшь его, не особо важно, что собираешься делать. Он устал думать, говорить и подстраиваться, и теперь пользуется сладкой привилегией отключиться чутка от реальности и идти послушно за человеком, которому доверяет всецело. Лапшичная встретила их божественным запахом и приветливой улыбкой работающей в нём девушки. Заказали себе всё, как обычно, перебрались за один из наружных столиков. Внутри посетителей было прилично, но на улице вообще никого, и парни оказались в приятном уединении под тускловатым светом оранжевого тётина. – Минато сказал, они с Итачи собираются приехать как-нибудь на неделю, – решил разбить паузу, а то в звенящей тишине на голодный желудок секунды еле-еле тянулись, а собеседник перезаряжал батарейки и временно не обладал способностью излучать жизнерадостность. – Хм, – дёрнул уголками губ, чуть качнув головой. Подразумевал что-то из серии «как же здорово», но передавал это больше телепатически, чем языком жестов. Голубые глаза, казавшиеся чертовски тёмными при скудном освещении, неторопливо бродили по омеге. Одновременно теряясь в каких-то собственных мыслях и впитывая присутствие человека. И Саске, удивившись порыву, вдруг, решил отпустить на свободу свои феромоны. Обосновал для галочки это решение тем, что здесь никого, но на самом деле было как-то плевать. Этим вечером, за этим столом, под этим еле справляющимся с работой тётином он почувствовал себя так же комфортно, как дома. Да и слова как-то были тут лишними. А взглядов могло быть достаточно, но они впервые показались слишком поверхностными. Аромату понадобилось какое-то время, чтобы дотянуться до сидящего по другую сторону стола человека, и момент этот до последней его миллисекунды получилось отследить. Запах, что привыкли слушать исключительно в стенах дома, застал альфу врасплох. Намикадзе задержал, вдруг, дыхание, обнулив свою мимику, после чего тут же поймал брюнета под пристальный взгляд. Секунда, может две. Губы тронула улыбка. – Молчи, – посоветовал Саске чуть слышно, предвидев меткую шуточку про поднятие настроения. И Наруто молчал. Правда, взгляд и оттенок улыбки поменялись так явно, что словами говорить, в принципе, было и не обязательно. – Ну болван, – смеётся по-доброму девушка, выходя из тронутого смехом сразу нескольких голосов заведения. В руках несёт поднос с двумя массивными тарелками, и с первого взгляда кажется, что не донесёт. – Помочь? – кидает Наруто вопрос, пока они с Саске практически синхронно отрывают себя от низких спинок своих стульев, готовые в любой момент подняться, но им не дают. – Сиди-сиди-сиди, – выдаёт девушка практически на одном дыхании, и эта удивительная фамильярность, которая в подобных ситуациях встречается чертовски редко, и эта кайфовая улыбка, что может в искренности даже с Намикадзе посоперничать, разбивает абсолютно все рамки. – У меня достигнут идеальный баланс, – подмигивает, опуская поднос на стол, чтобы молниеносно расставить тарелки на их законные места. Внутри лапшичной что-то недобро звенит, и по тому, как пресно девушка цокает, можно догадаться, что бить посуду у них совершенно привычное дело. – Болваны, – повторяет, качнув головой, но не подавая никаких признаков настоящего раздражения. – Всё правильно, надеюсь, принесла? – дарит им тёплую улыбку. – А то любят мои ребята напутать с заказами. – Всё чудесно, – смеётся Наруто, легко дотягиваясь до собственного позитива, оттолкнувшись от чужого. – Тогда, я буду внутри, если вам ещё что-то понадобится, – склонила коротко голову, после чего унеслась на удивительной скорости, начав внутри новую волну смеха своим появлением. Намикадзе, всё ещё усмехаясь, адресовал взгляд своему омеге, и тот прочитал в нём абсолютно всё, что на той стороне намеревались передать. Крутое место, крутая атмосфера, очаровательная девушка, обалденный вечер, феромоны перемешались к чертям, и это вот прям что надо. Счастье на сегодня достигнуто. Учиха бы ответил ему на все эти эмоции, но пальцы подхватили палочки вперёд любых слов и решений. Есть хотелось безумно. Он никогда – и это чистая правда – сам по себе не питал к рамену какой-то особо трепетной любви. Если обособлять от всех воспоминаний, то вкусовым предпочтениям это блюдо угождало в той же степени, что и обыкновенный мисо. Но после всех светлых моментов, разделенных за тарелкой лапши, зная, сколько это блюдо значит для Наруто с Минато, зная, в какой степени они его любят, невозможно уже оставаться к нему равнодушным. Не за вкус, а больше за смысл. Поэтому, поднося подцепленную палочками лапшу к губам, омега блаженно прикрывает глаза, предвкушая, как приятно ужинать чем-то в такой степени ароматным и сытным, если в универе целый день перебиваешься одним только кофе. На вкус, вроде бы, рамен, как рамен – различать эти маленькие вариации привкусов Учиха не умел и не собирался уметь. Никогда не было принципиально. Но взгляд к альфе всё-таки поднимался, дабы проследить за реакцией, потому что решение, возвращаться сюда еще раз или нет, принадлежало целиком и полностью ему. Но в этот раз… Омега замирает. Останавливает палочки на полпути ко рту, а после пары мгновений вообще опускает лапшу обратно в тарелку. Наруто поймал крайне несвойственное ему оцепенение, то самое, что накрывает неуверенных людей в моменты, когда нужно быстро принять непростое решение. Замер, остановил мыслительный процесс, даже немного отстранился от стола, прильнув медленно к спинке стула. Пристальный взгляд на тарелку. Медленный взгляд на Саске, позволяя разглядеть и недоверие, и лёгкий налёт неприятной тревоги, и сбитость с толку, и ещё кучу всего. А потом глаза поднимаются к вывеске, и омега тоже оглядывается в пол-оборота, чтобы прочитать уже порядком выцветшее «Ичираку». Не говорите только, что это оно. То самое? Вот так просто? Идиотская теория бродить по разным лапшичным в попытке наткнуться на ту самую, не будучи даже уверенным, что после практически пятнадцати лет вообще узнаешь этот «особенный» вкус. Безнадёжная теория, чьи шансы на успех даже подсчитывать лень, потому что они в такой степени жалкие, что можно спокойно до нуля округлять. Но, хах, когда Намикадзе подобная ерунда останавливала? Кончики пальцев странно покалывает. – Ты в порядке? – мягкий вопрос ненавязчиво перетягивает внимание на себя, и блондин оставляет иероглифы в покое. Неопределённое движение бровей, короткая попытка покачать головой, которую оставляют практически сразу же. – Я, – слова тянутся так, будто он их себя насильно заставляет озвучивать, – не знаю. Я всегда думал, это будет очень счастливый момент… – У него есть все шансы, – заверяет Учиха спокойно. Наруто соберёт себя – в этом омега не сомневался. Даже самые заветные мечты, сбываясь, могут ослеплять временным шоком, когда не совсем, может, веришь, что всё происходит в реальности, и не со всем понимаешь, рад ты, что это сбылось, или нет. А мечтает Намикадзе на полную катушку, и тут даже предполагать боятся, в какой степени у него переполнен тот резервуар, в котором, обычно, можно удерживать несколько эмоций за раз и не об одну не обжечься. – Возможно ли, что они были здесь всё это время? – уточнил, рассудив, что перекапывания и анализ прошлого – это достаточно стабильная тема, чтобы он в ней твёрдую землю нашёл. – Ммм, нет, – с трудом, кажется, дотянулся до смысла сказанного, но обосновывать никак не стал. Окей, есть ещё один человек, который может внести сюда ясность. «Хей, ты не занят? У меня есть рандомный вопрос» – улетает в Минато. Мужчина читает практически сразу, но отвечает только минуты через полторы «Еду за Итачи», ещё немного потом «Но ты знаешь, сколько у меня на пути светофоров». Усмешка. «Насколько хорошо ты знаешь этот район?» – спросил, кинув примерные координаты. «Не особо. Там абсолютно всё поменялось» – логично, в принципе. В загруженных районах больших городов бизнесы приходят и уходят, делая место практически неузнаваемым через два-три года. «А когда вы здесь жили?» – это ничего не меняет, но любопытства ради не мог не спросить. «Мы там бывали, но не то чтобы часто. Ты к чему?» – резонное уточнение. «Дай мне пару минут, я тебе отпишусь» – кидает в чат, получая в ответ лаконичный палец вверх. Наруто тем временем успел немного разморозиться, даже к еде аккуратно приступил, хоть и не с тем же лёгким энтузиазмом, что был ему, обычно, присущ. Ностальгия у него бывала чертовски тяжёлой, но, к счастью, не тянула на дно так же сильно, как его отца. – Ты не сказал ему, – хмыкнул Наруто, подметив, что на телефон никаких сообщений больше не приходит, и разговор совершенно затух. – Я подумал, что лучше тебе, – тоже вернулся к своему рамену, потому что голоду как-то пофиг на значимость момента, ему просто хочется есть. – Не думаю, что у меня найдутся слова, – качнул головой. – Да, но на всякий, – подарил ему ласковый взгляд, – дай себе минут пять. Альфа кивнул, ответив мягкой улыбкой. – Хм, я только что понял, почему папе нужен Итачи, когда он закипает, – подметил как бы между прочим. – Потому, что у нас с ним эмоциональный спектр, как у ящериц? – дёрнул вопросительно бровью. – Хах, – не выдержал и всё же рассмеялся, – да. Потрясающее качество. – Хн, не знаю, – усмехнулся, – кто-то меня вечно обвиняет в том, что я холодный. – Ты чертовски холодный, – подтвердил Намикадзе, сверкнув родными дьяволятами во взгляде, – вообще не стараешься. – Определись уже, чего тебе хочется, – склонил голову набок. – Всего, – подчеркнул слово без намёка на шутку, с таким прямым и твёрдым взглядом, что не посмеешь усомниться в том, что он каждое слово имеет в виду, – я уже, вроде бы, говорил. – И я отвечал, что у тебя это и есть, – кивает спокойно. – Думаешь? – голос уходит в опасные низкие диапазоны. Нормально так его швыряет в настроения, конечно. – Если ты, придурок, мне предложение сейчас сделаешь, я тебе сломаю что-нибудь, – предупредил на полном серьёзе. Видел он такие выражения лица, прекрасно знает, в какую сторону его парня заносит. – Я не собирался, – рассмеялся Наруто, разбив немного серьёзность момента, – тебе предложение делать, но, если бы да, что в этом плохого? – Я не буду развлекать тебя ответом на это, – качнул головой, прекрасно понимая, что он настоит всё равно. – Саске, – улыбнулся по-доброму, оперевшись удобно на локти и подавшись от этого немного вперёд, – ты ведь, наверное, понимаешь, что я начинаю настаивать на некоторых темах исключительно потому, что ты начинаешь от них без объяснений убегать. – И тебе кажется, что ты имеешь право лезть? – ну просто уточнил. – Само собой, – растянули одну из своих лисьих улыбок. – Делиться мыслями – это разве не добровольная вещь? – вопросительно бровями повёл. – Я такой глупости в жизни не слышал, – покачал головой. Омега чмокнул губами в воздух за место «ладно, успокойся уже» и «люблю тебя, знаешь же». Энтузиазм это, конечно, не уняло, но Наруто ведь и не ради логичного ответа все эти допросы устраивал. Под «хочется всего» тут никогда не подразумевалось «дай мне больше, чем даёшь сейчас». Нет, ему хочется проявить свою любовь и получить любовь в ответ. Описать в красках, как глубоко и безнадёжно он погряз в тебе, и подтвердить для себя ещё раз, что ему можно произносить это всё до последнего слова, и что тебе приятно всё это слышать. Хочет внимания. – Я хочу, чтобы ты мне доверял, – тянет Наруто, имея в виду, вероятно, все те стрёмные мысли и чувства, в которых тут не умеют с нормальным лицом признаваться. – Я хочу, чтобы ты мне доверял, – переводит стрелки, имея в виду всё остальное. – Как тебе доверять, если ты ужасно холодный? – невинность во взгляде почти настоящая. – Ты получишь сейчас, – рассмеялся, прекрасно зная, что он будет твердить про весь этот холод, покуда вы находитесь в обществе, но потом очень послушно на эту тему заткнётся, когда за вами захлопнется дверь квартиры. В этом, наверное, и изюминка этих нелепых недо-споров: он показательно дуется, а ты показательно закатываешь глаза. Оба выражаете свою любовь лестными для партнёра способами, без проблем читая подтексты в каждом взгляде, жесте и брошенной фразе. Взгляды над столом летали тяжёлые и чем-то опасным заряженные, но настроение красиво реабилитировалось, и рамен получилось доесть без ностальгической меланхолии. К моменту, когда девушка вернулась забрать тарелки и спросить, не нужно ли им чего-нибудь ещё, у Наруто не возникло проблем с разговором. – Вы раньше работали прямо напротив Тодая, – ни намёка на вопросительную интонацию, ибо он уверен на сотню в том, что ошибки тут быть не может. – Мой отец тогда ещё всем заправлял, – покивала она. – Теучи-сан, – щёлкнул пальцами Намикадзе. – Точно, – подтвердила с улыбкой. – Вы, видимо, были из постоянных. – А у вас бывают не постоянные? – парировал альфа, спровоцировав смех. – Можно спросить, что случилось? Мне это покоя не даст. – Хм, – улыбнулась она, даже не пытаясь скрыть того факта, что ей безумно приятно, что их семейный бизнес для кого-то был таким дорогим. – Семье нужна была помощь, – выдала так легко, словно делилась личной информацией не с незнакомцем, а со старым другом, – и нам пришлось временно перебраться в Окинаву. Мы вернулись довольно давно. Не прямо напротив Тодая, конечно, – усмешка, – но достаточно, чтобы высасывать из студентов всю их стипендию. – Хах, – он буквально светился. Уходили, узнав, что девушку зовут Аяме, и что её отец до сих пор периодически приходит в Ичираку, чтобы с завсегдатаями пообщаться, так что поймать его и потрещать о старых добрых – это задача не сложная. – Обалдеть, – протянул Намикадзе, едва они начали медленную прогулку до дома. – Окинава, – выдох. – Я бы в жизни там не подумал искать. – Даже если бы они были в Сайтама… – склонил омега голову. – Не надо, пожалуйста, – перебил его альфа, – со своими вероятностями, окей? Я нашёл бы их, где бы они ни были, не смей в этом сомневаться. – Наруто, если и есть в этом мире вещь, в которой я не сомневаюсь, так это в твоём умении добиваться невыполнимых целей, – сказал на полном серьёзе, мазнув кончиком носа по руке, что обнимал, прекрасно зная, как он от этого тает. Играл также с мыслью феромоны в воздухе оставить, но всё же не выдержал и убрал их по привычке. Было что-то очень неприятное в мысли о том, что какой-нибудь случайный альфа или омега может уловить каждый оттенок твоего настроения. – Типа тебя? – через мягкий смешок. – Не типа меня, – хлопнул тыльной стороной руки по груди. – Мы были лучшими друзьями. Если бы ты не бежал всюду вперёд себя самого, я бы в своё время влюбился в тебя, не трепля тебе нервы. – М-хм, если бы мы не трепали нервы друг другу, то ты спокойно бы меня закинул во френдзону и встречался бы себе с Юэ. – С Юэ? – аж передёрнуло. – Или с этим Джуго, – теперь уже его передёрнуло. – Ты идиот, – подытожил этот нелепый аргумент. – Не отрицаю, – качнул коротко головой. – Так, почему мне нельзя делать тебе предложение? У меня этого, правда, не было в мыслях, но после того, как ты запретил, захотелось безумно. – Просто чтобы ты понимал: это даже глупее балкона, – выдохнул Саске. – Не знаю, почему нельзя. Может, в восемнадцать рановато? – Может быть, – не стал с этим спорить. – Но это же на случай, если ты, вдруг, поставишь печать под чем-то необдуманно, а потом повзрослеешь и пожалеешь. – И ты думаешь, что нас это не касается, потому что мы не повзрослеем? – рассмеялся Учиха. – Нет, – чуть обогнал его, чтобы развернуться к нему полностью лицом, – думаю, сама эта тема пугает тебя, потому что ты не уверен, что хочешь быть моим до конца своих дней, – просто невозможная улыбка. – Вау, – рассмеялся омега негромко, поражаясь изобретательности. Каждый раз новый способ выцепить из омеги что-нибудь романтическое до тошноты. – Знаешь, чем больше ты на этом настаиваешь, тем принципиальнее мне не хочется говорить то, что ты хочешь услышать. – А, так вот это вот всё – это из принципа? – ну совсем уже совесть потерял. – Ты навернёшься сейчас, – усмехнулся, не сомневаясь в своём утверждении, ибо препятствий впереди было достаточно, чтобы выиграть в лотерее хотя бы одно и сломать себе что-нибудь, встречаясь с асфальтом. – Когда я рискую навернуться, ты всегда очень мило реагируешь, – блять, от этого играния взглядами придурка почти захотелось затащить в какой-нибудь подъезд и заткнуть, собственно, старыми приятными способами. – Я не знаю, что тебе в рамен подсыпали, но вот на такой уровень энтузиазма я не подписывался, – обвёл его пальцем по контуру. – Это в противовес твоему безразличию, – рассмеялся, таки разворачиваясь лицом вперёд и задевая брюнета локтем, – это полезно. – Хах, окей, – скользнул пальцами в изгиб его сильной руки, притягивая болвана ближе. – Пока ты в этом невыносимом настроении, может, Минато уже позвонишь? – частично перевод темы, частично потому, что уже нетерпелось ему рассказать. Не та новость, которую можно держать при себе, понимая, какой на неё будет отклик. – А он, кстати, дома? – дёрнул головой, чтобы перехватить взгляд омеги. – А то мало ли потом сядет за руль, но мыслями будет не там. – Хм, – об этом Саске как-то не подумал. – Когда мы переписывались, он уже ехал за Итачи. В принципе, если там без сопротивлений и своих «пяти минут» сели в машину, они вполне могут быть дома. – М-хм, ты сам-то веришь в такое? – вполне резонный вопрос. Нет, не верит. – Окей, дадим ему ещё час. За этим разговор нашёл своё естественное завершение, и практически весь путь до дома они провели в тишине. «Шумные», «людные» улицы Токио, оказывается, не многим загруженнее улочек Осаки, если ты в плюс-минус спальном районе, поэтому людей навстречу попадалось не особо и много. Такие неторопливые, спокойные прогулки всегда очень приятно разгружали голову, и брюнет подумал, что ему, наверное, стоит больше времени проводить на улице. Может, возобновить пробежки. Намикадзе тоже с удовольствием бы такое в график вместил. Уже дома оказалось, что кто-то (тот самый, которому внимания всё не хватает) заметил, что лавандовый чай к концу подошёл, и успел купить новый, и Саске не стал себе отказывать в удовольствии. Стола на кухне не было до сих пор, да им, честно, и без него уже было нормально. Учиха запрыгнул на столешницу, ожидая закипания чайника, а Намикадзе прислонил себя к узкому подоконнику, подняв крайне насущную тему того, что им, скорее всего, придётся все выходные у Фусо пахать. Узумаки, начав частично вывозить вещи в квартиру к ребятам, разогналась настолько, что решила вообще весь чердак от хлама освободить, и Наруто с Саске в принудительной форме попали в категорию волонтёров прямо за Нагато и его альфой. Так что завтра вместо валяния в кровати всё утро они, вероятно, будут толкаться в метро, чтобы потом носить с третьего этажа коробки и всякую мебель. Плюс, правда, в том, что Фусо их офигенно накормит. В целом, вечер получился что надо: тот самый рамен, любимый чай, ещё более любимые шуточки Наруто на всякие сомнительные темы, офигевший Минато, которому по видеозвонку рассказали о найденном сокровище, даже ёмкое и крайне недовольное сообщение от Обито – всё было в яблочко. Времени, вроде, прошло всего ничего, а этот город уже перестал казаться чужим и неприятным. И ни перспектива жизни в нём, ни обитающие здесь люди, уже не казались такими ужасными.