Двери без ключей и замочных скважин

Билеты Минато перенёс основательно: на целых пять дней. Активные стадии течек так долго, к счастью, не длятся, но дополнительные пара дней, чтобы набраться сил и уравновесить свои и чужие феромоны в системе, оказались очень кстати. Каникулы, первая течка в компании альфы, достойное количество времени на здоровый сон и плотные обеды – Учиха начинал чувствовать себя в край избалованным. Ощущал себя чудесно во всех направлениях, и настолько незнаком был с таким состоянием, что даже стыд какой-то с него ловил. Карма там ему ничего не решит уравновесить, случайно? Так можно вообще? Перелёт до Токио прошёл спокойно, как и разъезд по домам: Фугаку настоял на том, чтобы его дети ночевали в его доме, Фусо тоже «нет» за ответ принимать не собиралась, обозначив обоим Намикадзе, что ещё хоть один токийский отель, и им обоим хана. «Свадьбы» как таковой не планировалось, а посему и предсвадебных волнений не случилось. Надели вполне себе обычные костюмы, без суеты добрались до места регистрации брака. Эта процедура, вообще-то, должна проводиться по месту жительства, но тот факт, что ни один из женихов в Токио не проживает, почему-то даже не поднялся никем. Это, возможно, было связано с тем, что страшный Учиха Обито прибыл сюда раньше всех и успел каким-то образом взять в заложники чьи-нибудь души. Помимо него на бракосочетании присутствовали только Хатаке, Фугаку с Мей да Фусо с мужем. Небольшой, казалось бы, круг людей, но, скажем так, комбинация не из простых. Фугаку был мрачен и молчалив с момента своего пробуждения и, пожимая – к слову, впервые – руку Минато, однозначно играл с мыслью её альфе тут же сломать. Этот холод не проскочил мимо проницательной Фусо, и они как-то обоюдно невзлюбили друг друга ещё до того, как их друг другу представили. Ожидающая подходящего момента в тени Обито девушка представилась им, как Бунко, и незамедлительно провела в просторный зал, легко маневрируя на тонких каблуках и с тяжеленной папкой документов наперевес – мастер своего дела, сразу видно. Помещение было довольно простым и не загруженным ничем лишним. Не для пышных церемоний, а именно для того, чтобы печати на документах поставить в спокойствии и тишине. Бунко произвела на свет несколько красивых вступительных фраз, перебирая пальцами в параллель документы, после чего уточнила, не желают ли женихи куда-нибудь сюда вставить несколько слов друг для друга. В традиционной японской церемонии бракосочетания большая часть отводится клятвам друг другу, преклонениям колен и получению благословения от родителей, в западных же свадьбах, вроде бы, произносят какие-то речи. И тут решено было, традиции ради, оставить пару минут на случай, если кто-нибудь что-то такое подготовил. – Молчи, Намикадзе, – вбросил Обито. – За тостом свою речь толкнёшь, когда мы выпить успеем. Фусо с Мей одновременно стрельнули в него удивительно похожими взглядами, но он на оба ответил одной из своих дежурных улыбочек. Минато же искренне с этого рассмеялся, преобразив до неузнаваемости атмосферу. – Хн, он прав, если я начну, мы тут надолго задержимся, – признал, переведя взгляд на своего омегу. – На меня не смотри, – усмехнулся Итачи, – у меня есть только ёмкое «да» и готовность слушать твою болтовню до конца моих дней. – Славно, – улыбнулась Бунко на них, приступив, собственно, к самым главным формальностям. Спокойно сказали друг другу «да», поставили печати везде, где было необходимо, обменялись кольцами для вида, хотя на самом деле носили их ещё с предложения. На первоначальной стадии планирования этого мероприятия было решено, что свидетелями будут Хатаке с Изуми, но позже сошлись на том, что девушке с двумя маленькими детьми, один из которых всё ещё на грудном вскармливании, проще будет присоединиться к отмечанию, чем к непосредственной к этой церемонии на тридцать минут, поэтому свидетелем за место неё стал Обито. Фугаку был бы, наверное, логичнее, но были подозрения, что он бы в жизни не стал оказывать Намикадзе содействие. – У кого-нибудь есть возражения или причины, по которым этот брак не может быть заключён? – последняя формальность, которая вряд ли имела уже хоть какой-либо вес, но некое напряжение комнату всё-таки тронуло. Минато в звенящей тишине адресовал Фукагу вопросительный взгляд. – Серьёзно? – Я думаю, думаю, – заверил отец удивительно неядовитым тоном. Фусо остро дёрнула бровью, готовая, кажется, марать руки в крови, если кто-то посмеет встать на пути у счастья Намикадзе. Исэ успокаивающе приобнял её за талию. Бесстрашный мужчина. – Давай только что-то хорошее, – протянул терпеливо Минато, – а не про пресловутые одиннадцать лет. – А, то есть ты и сам понимаешь, что для него староват? – ну, раз уж тему подняли. – Мей, – улыбнулся Намикадзе тепло, – напомни-ка мне, какая у вас разница в возрасте. Фусо в голос рассмеялась, даже не попытавшись скрыть, насколько ей пришёлся по душе реверанс. Да Саске и сам не удержался от усмешки, потому что подъёб там был в самое яблочко. – Давайте вы свою грызню будете вести без меня, – улыбнулась Мей не менее сладко. – Серьёзно, если ты не придумаешь что-нибудь гаденькое прямо сейчас, я начну думать, что нравлюсь тебе, – решил подарить ещё немного хорошей мотивации. – Ты, случаем, не был женат? – протянул Фугаку прохладно. Не придумал – нет, держал уже в голове, но, видимо, сомневался, поднимать или нет эту тему. У Саске, честно, сердце провалилось куда-то. Что бы там за неприятные чувства эти двое ни питали друг к другу, комментарий про Кушину – это однозначно перебор. Об этом свидетельствовало даже то, как ощутимо пальцы Наруто сжали ткань пиджака на спине у омеги. Его рука лежала на пояснице до этого момента почти невесомо, но после этой фразы сомкнулась на плотной материи так же жёстко, как смыкалась, порой, на дверном проёме. Пока он держит себя хоть за что-то, его не дёрнет никого убивать – такая была у Саске теория. Но не по себе, правда, стало. Залезть под кожу Наруто – задание не из простых, и чтобы так легко, пятью простыми словами… – Какого… – успела выдохнуть Фусо до того, как муж шепнул ей что-то на ухо, притянув к себе крепче. Она, конечно, сбавила обороты, но отца это вряд ли спасёт, если эта маленькая помарочка не окажется такой безобидной, какой хочет казаться. Чёрт, а она вообще может? Технически же предыдущий брак должен быть расторгнут перед заключением нового, даже если бывшего супруга уже нет в живых. Нервное напряжение тронуло несколько лиц, включая даже Итачи, но Минато почему-то не задело вообще. – Этот брак был аннулирован, – протянула Бунко, принявшись перебирать пальцами разложенные перед ней документы, – позавчера, – подняла взгляд на Фугаку, чтобы удостовериться, что информационный посыл до главного адресата дошёл, и кивнула сама себе, когда тот разочарованно выдохнул. Итачи перевёл взгляд на своего без пяти минут мужа, ошарашенный и в меру тревожный. Его, видимо, как и Саске, эта мысль посетила впервые вот только сегодня. – Тот факт, что это тебя удивляет, – подмечает Минато, – слегка обижает. – Тот факт, что тебя удивляет моё удивление, удивляет вдвойне, – парирует омега. – Окей, возможно, в этом что-то есть. – Если ты его не перебьёшь, – адресует девушке Обито, – он не заткнётся. – Объявляю вас мужем и мужем, – реагирует Бунко на этот намёк одной из своих рабочих улыбок, – примите мои поздравления. Минато действительно охотно замолкает, сократив расстояние в один шаг, чтобы поцеловать своего омегу, да так, что парочке людей, однозначно, стало неловко. Саске чувствует, как сжимающие его пиджак пальцы медленно расслабляются, и выдыхает. Дело сделано, с официальщиной покончено, никто никого не убил. Хотя, судя по тяжёлому взгляду отца, вероятность летальных исходов исключать рановато. – Когда ты успел аннулировать брак, если ты вчера сюда прилетел? – задал Хатаке вопрос, который всех, наверное, посетил, пока они медленно двигались к выходу. – Ну, давай с трёх раз, – усмехнулся Минато, пропуская Итачи с Саске вперёд и отдёргивая, почему-то, Наруто назад, – можешь всех моих друзей юристов пересчитать на одном пальце. – Могу показать, на каком, – хохотнул шагающий впереди всех Обито. – Ты издеваешься? – цокает на альфу Фугаку. – Всегда, – просиял одной из своих кайфовых улыбок. – Не по душе – увольняй. – Я увольняю как раз только тех, кто мне по душе, – поправляет альфа. – А, так ты поэтому мне работу сто лет назад предлагал, – усмехается Намикадзе, – «девять кругов ада» и всё в таком роде? – Для тебя и твоего мразотного поведения был бы отдельный, – заверил Фугаку. – О каком мразотном поведении речь? – уточнил, поворачиваясь к нему, наконец, когда вышли на улицу. – Ты же держал все мои электронки в чёрном списке и игнорировал собрания, на которых я появлялся, задолго до того, как лично со мной познакомился. – Да ты не один, вообще-то, такой, но единственный, кто намёка так и не понял, – расстояние между ними стало в какой-то момент сокращаться, и омега как-то запоздало заметил, что взгляды стали теми самыми прямыми и немигающими, какие бывают у альф, когда руки уже чешутся что-нибудь друг другу сломать. – Так надо было в лицо намекать, – повёл бровью Минато. – Я на игнорирование реагирую исключительно энтузиазмом. Наруто, что оказался на довольно приличном расстоянии от своего парня походу всех этих перемещений, зафиксировал взгляд на отце. Вот-вот бы ему что-то сказал, но этого не понадобилось. Итачи оказалось достаточным лишь скользнуть пальцами по спине своего альфы, как тот засветился обратно всеми своими няшными красками. – Кхм, я обещал, что буду лапочкой сегодня, – дёрнул уголком губ, – так что, к сожалению, угрожать придётся тем, что я тебя обниму, если ты ещё хоть на один блядский миллиметр ближе двинешься, – воу, вот это тон. Вроде, сравнительно тёплый, но даже Саске дёрнуло от него немного отпрянуть. – Он, вроде, не один сегодня обещал такое, – вбросила Мей, наблюдавшая за всем этим с тем же пресным лицом, что и всегда. «Альфы играют в альф», как она любила выражаться. Пара напряжённых секунд, и опасный зрительный контакт разрывается. – Я обещал «не калечить», – напоминает жене, заметно смягчившись, – я поэтому и просил в кофе с ромом поменьше кофе наливать. – Если бы я ещё поменьше налила, – перехватила насмешливый взгляд, – вы бы уже до больницы на одной скорой ехали. – Я людей в возрасте не трогаю, – покачал головой Намикадзе. – Зато я трогаю, – не оставил комментарий без внимания. – Достаточно, – оборвал Итачи весь этот цирк, и даже Обито, что давно светился не самым мирным энтузиазмом, захлопнул рот, решив, что не будет никаких провокационных шуток кидать. – Вы можете на один вечер отложить свои претензии друг к другу? – Я… – начал было Минато. – Не «попробуешь», – так и не дал ему фразу закончить. – «Да» или «нет», – осветил варианты доступных ответов. – Разумеется, – сдался альфа мгновенно. Второй тоже утвердительно сыну кивнул. Вопросительный взгляд обратился к Обито, и Саске впервые на своей памяти наблюдал, как у этого альфы что-то посыпалось в выдержке. – Заткнуться? – уточнил без намёка на шутку. – Хотя бы на бестактные темы, – кивнул омега ему. – Иными словами, заткнуться, – усмехнулся мужчина, – не проблема. – Ну какой послушный, – тянет стоящий за спиной у Саске Хатаке, чтобы по нервам проехать. – Кто-нибудь тут ещё нормальных юристов знает? – оглядывает Учиха присутствующих так, будто всерьёз спрашивает. – Ну, мало ли домой вернутся не все, не самому же мне себя в суде представлять. – Вас оставить? – дёрнула бровью Теруми. – Я не знал, что это было опцией. – Учиха, – позвала Фусо таким строгим голосом, что абсолютно у всех с этой фамилией холодок по позвоночнику прошёл, – в такси себя посади. Смотреть на весь этот хаос без улыбки не выходило, да Саске и не особо старался. Драма есть в любой семье, но тут будто смешали две несмешиваемые субстанции, и они то и дело метали по пространству молнии, пытаясь как-то устаканиться. То и дело скалящиеся зубы, конечно, нервировали, но почему-то сомнений в чьей-то сохранности всё же не возникало. Альфы, в конце концов, действительно такие альфы. До особняка пришлось ехать без малого полтора часа. Хирузен настоял на том, чтобы отмечали именно у него в доме, обосновав это тем, что в свои девяносто уже не хочет мотаться по городу, а предоставить своё вместительное поместье на выходные – это ещё и в качестве подарка молодожёнам сойдёт. Но вообще-то дело было в том, что после непосредственно мамы Хирузен был самым близким, что у Минато когда-либо было к родителю. Часть семьи, часть его, мудрый наставник, который никогда со своими советами не промахивался, начальник, который не кнутом и пряникам заработал себе преданность сотрудников, а человеческим к ним отношением и более чем заслуженным уважением. По размерам дом был схож с особняком их отца, но вот что превосходило абсолютно все ожидания по масштабам – это территория. Окружённая аккуратным забором из тёмного кирпича, с ровной дорогой, ведущей к крытой парковке, дорожками, искусственным озером, ровно подстриженной лужайкой и несколькими массивными деревьями, что, должно быть, росли здесь задолго до строительства самого дома. Почти всё, вроде бы, создано человеком, но ландшафтный дизайнер был подобран с умом, и сделал всё так, будто абсолютно всё, включая даже строения, тут испокон веков само по себе стояло. Шумный город далеко позади, и кажется, будто ты очутился в одном из волшебных миров студии Ghibli. На парковке их встретил низкий лай воистину огромной акиты-ину – одной из немногих пород, что омега с первого взгляда умел узнавать. Пёс был очевидно немолодым – это интуитивно угадывалось по морде и меху, но Саске всё же стало немного не по себе. Животным не обязательно быть молодыми и энергичными, чтобы обладать силой отгрызать людям конечности. Особенно, когда в них больше костей, чем, собственно, мышц. – Кохару, – улыбнулся Намикадзе, присаживаясь и бесстрашно роняя руку на голову подошедшей собаке, – обалдеть, как она постарела, – выдохнул, пробегая пальцами вдоль всей спины и обратно. Какаши медленно кивнул. – А Хомура? – Прошлой зимой усыпили. Альфа цокнул, нехотя выпрямляясь, и собака мигрировала поближе к Хатаке, который тоже весьма безалаберно её похлопал по рёбрам, не волнуясь, что его руку проглотят. На остальных, к счастью, четвероногое создание внимания вообще не обратило, и они беспрепятственно миновали крытый гараж в сторону заднего фасада. Массивный стол, накрытый шоколадного цвета скатертью, стоял под светлым летним навесом. Всего несколько метров от задних дверей дома, с видом на далёкое озеро и ровную лужайку, на которой обнаружились Хаяте с Иоко. Ребёнок был в восторге от брождения босиком по траве, и ей приходилось то и дело останавливаться, чтобы адресовать отцу восторженный взгляд и выплеснуть льющийся через край энтузиазм путём эмоциональных подпрыгиваний. Прелесть. – Были времена, Минато, – протянул из дверей Хирузен, которому удавалось до сего момента оставаться незамеченным, – когда ты в десяток мест успевал явиться вовремя. – Школа была, видимо, одиннадцатым, – хмыкнул Итачи. – Хах, – покивал, признав, что, окей, там действительно облажался чутка, – что значит «были»? – сократил расстояние. – Я думал, успею покинуть этот свет до того, как ты до меня доплетёшься, – изогнул седую бровь. – Ну, с нами ехал Фугаку, – хохотнул, опускаясь на одно колено, чтобы сидящий в инвалидном кресле старик смог его крепко обнять. – Фугаку-чан, – растянул улыбку Хирузен, ища Учиху глазами, на что тот показательно цокнул, хотя недовольным не выглядел от слова совсем. – Я уж и не мечтал, что ты снизойдёшь до того, чтобы принять хоть какое-нибудь из моих приглашений. – Исключительно особенный день, – обосновал, пытаясь поддерживать статус-кво о том, что тут все всех ненавидят, хотя атмосфера сквозила удивительной семейностью. – Ты ещё и половины не знаешь, – подмигнул он кому-то, пожимая Учихе руку. Саске ещё в их первую встречу заметил, что рядом с Сарутоби на многих оседает интуитивно уловимое напряжение. Не потому, что альфа вселяет какой-то настоящий страх – это больше по части Фугаку. Нет, этот человек держит в напряжении одним своим проницательным взглядом. Потому что шутит внезапно и поразительно остро, потому что в каждой фразе ощущается скрытый подтекст, но тебе не хватит мозгов разобрать, какой именно, потому что видит тебя насквозь и знает что-то о сегодняшнем вечере и каждом присутствующем на нём человеке чуть больше, чем даже сами они. Никогда не знаешь, что он тебе вот-вот скажет. Может сделать тёплый комплимент, как только что было в сторону Итачи, может метко поворчать, заставив Хатаке поджать губы и молча согласиться, что, да, опять по срокам что-то проебал, может остро пошутить, оставив смеющегося Обито без слов, а может, вероятно, и разнести тебя в щепки. Ты всегда на расстоянии одной фразы от поражения. Поэтому, здороваясь с ним, будешь нервничать, а он подметит это со смешинкой во взгляде. Несколько человек сказали, что ему не стоит, но Хирузен всё равно поднялся на ноги, чтобы поцеловать руку Фусо и Мей. Очаровательно традиционен в некоторых моментах. К Итачи рука тоже потянулась, хотя он был в числе первых, кто уже мужчину поприветствовал. Брат шагнул к нему без промедления, но всё же был ощутимо сбит с толку. Его заключили в какое-то крайне родительское объятие, прошептав что-то омеге на ухо и вызвав у него чертовски тёплую улыбку. От этого альфы надо бежать. – Саске, – ловит его на развороте Минато, неизвестно как вообще переместившийся из-за спины Хирузена сюда. – На минуту, – утягивает чуть дальше от дома, и парень бездумно следует, пытаясь проморгаться. Слишком много событий для скромных пары минут, ему нужно от людей отдышаться. – В чём дело? – уточняет, действительно не зная, чего ему ожидать, когда они замирают на мягкой траве на полпути к Хаяте. – Я дам тебе сейчас один из своих советов-просьб-приказов, – обнял пальцами галстук омеги, чтобы затянуть его на шее чуть сильнее, – так что забудь на секунду, что ты подросток, который меня любит ставить на место, и послушай. – Окей, – чуть нахмурился. Рука непроизвольно скользнула по шее. Ворот рубашки, однозначно, оставленный на коже укус прикрывал, но раз уж Намикадзе дёрнуло что-то там поправлять… – Твоему отцу сегодня пришлось смотреть, как его ребёнок выходит за меня замуж, терпеть моё чудеснейшее настроение и вот эту двинутую компанию, – тронул оставшихся чуть позади людей взглядом. – Вишенкой сверху у него был сердечный приступ менее полугода назад, так что, Саске, – голос ощутимо громкость убавил, – о том, что вы с Наруто встречаетесь, он должен узнать не так же, как узнал я. Если вы собираетесь держаться за ручки и бросать друг другу всякие непристойные взгляды, поделись сначала этой радостной новостью с Фугаку. Деликатно, с пониманием, один на один – ну, ты понял, как взрослый. Или… – Или, – кивнул ему парень, однозначно не собираясь вываливать это на своего отца этим конкретным вечером. – Минато, я понял, – заверил его, – я буду это держать в голове. Альфа кивнул и за место «услышал», и за место «спасибо, что выслушал». Такой искренне небезразличный к миру, понятно, откуда в Наруто взялось это качество. – Мило с твоей стороны, – дёрнул уголком губ, – так заботиться о Фугаку. – Никто тебе всё равно не поверит, так что держи свой рот на замке, – сощурился предупреждающе. – Если ты соврёшь, что поверил, я совру, что никогда ему не расскажу, – перефразировал одну из излюбленных рабочих фраз альфы, чем вызвал у него искренний смех. – К слову, – добавил картинно, – ты, я так понимаю, тоже сегодня будешь себя достойно с Итачи вести, чтобы моего отца не волновать? – Пф, – среагировал не менее красноречиво, – глупости не неси, у меня монополия на действование ему на нервы. – Ты казался благородным человеком ровно сорок секунд, – оповестил через смешок. – Сорок секунд – это личный рекорд, – подмигнул, отвлекаясь на что-то чуть ближе к дому. – Изуми, – кивнул в её сторону, мигом перенаправляя внимание. Девушка, по всей видимости, только что закончила кормить Аям, и та сладко спала у неё на руках. Произошли какие-то знакомства и приветствия, но омега к ним присоединяться не стал. – Привет, – улыбнулся, подходя к полулежащему на траве Хаяте. Улыбка прокралась мужчине в глаза, пока он говорил какую-то фразу в ответ, но Саске прослушал, ибо в него на полном ходу врезался маленький человек, крепко обхватив одну из его ног и прицепившись, видимо, намертво. Чуть наклонившись, парень ласково провёл пальцами по коротким волосам племянницы, понимая, что окончательно потерял контроль над своей мимикой. – Спасаешься через меня? – хмыкают снизу. – А ты через ребёнка, – повёл омега плечом, опускаясь на нагретую солнцем траву. Хаяте был человеком-загадкой, будь ты с ним знаком хоть всю твою жизнь. Со стороны не заподозришь, что перед тобой альфа – энергетика слишком ровная, можно даже сказать безопасная. Ни капли той наглости, которая в альфах на генетическом уровне буквально живёт. Рычи на него, кричи на него, можешь даже попытаться ударить, но спровоцировать в жизни не сможешь. Там какой-то нечеловеческий, наивысший уровень внутренней гармонии, которую не пошатнуть, потому что ей нет дела до того, чтобы что-то кому-то доказывать. Такой вот охуительно уверенный в себе интроверт. В эпицентре шумной вечеринки не потеряется и не стушуется, но и добровольно себя туда он не притащит. Предпочтёт сидеть в одиночестве чуть поодаль от всех, обмениваясь периодически ласковыми взглядами со своей женщиной. Может ни слова никому за весь день не сказать, но всё равно получить удовольствие от «компании». Но самое главное: позволит омеге себя куда-нибудь рядышком уронить, чтобы обрести тишину и спасение от человеческих созданий. Изуми утверждает, что он был с ней весьма настойчивым на стадии знакомств, свиданий и всей той неопределённой чепухи, которой люди занимаются до того, как их отношения достигнут естественного «семейного» равновесия, но в это очень трудно поверить. Да в принципе невозможно представить, как вот этот человек, зайдя в кофейню, в которой всегда коротал свой обеденный перерыв, видит незнакомую доселе сотрудницу, эту бедную студентку, которая мечется между учёбой и подработкой, и такой «а можно мне ваш номерок?». Какими словами он знакомился с ней, как звал впервые провести время вне стен, где между ними царили формальности, как два настолько противоположных человека создали друг с другом такую гармонию – лишь три из множества загадок вселенной, которые омега надеялся когда-нибудь для себя разгадать. Хн, хотя… Взгляд задевает Наруто. У нас с тобой тоже общего мало. Ну, помимо сидения за одними и теми же партами. Если обособить тебя от среды, в которой ты вынужден был со мной взаимодействовать, потянуло ли бы тебя ко мне вообще? Встреться мы не в третьем классе, а после перехода, понравились бы мы друг другу? Почему-то казалось, что нет. Намикадзе, конечно, со всеми уживаться умеет, но всё же предпочитает компанию приятных и беспроблемных людей. Как Ли, например. А от людей, в которых в основном только драма, загоны, проблемы и надуманная исключительность, этот альфа предпочитает держаться подальше. Избегает неприятные ситуации и необязательный стресс, избегая токсичных людей. А Учиха токсичный и есть. В детстве, может быть, не был, но сейчас его точно не каждый способен терпеть.

***

Изуми преобразила атмосферу практически до неузнаваемости. Спящая на руках Аям спровоцировала естественное затишье, и разговоры приостановились без шанса быть когда-либо продолженными. Явившийся минутой позже Минато цепанул один из незанятых стульев, чтобы девушке не пришлось идти лишние полтора метра, да так подле неё и остался стоять, замерев где-то между ней и Итачи и удобно облокотившись пальцами на крепкие спинки деревянных стульев. Фусо придвинулась ближе, мигом найдя все те вопросы о детях, которые лично у Наруто всегда из головы вылетают, и он пару минут залипал на то, с какой лёгкостью она вела этот разговор. – Напомни, сколько у вас детей? – уточнил Хирузен. – Трое, – среагировал Исэ, подметив, что жена пропустила вопрос мимо ушей. – Нагато ближе к вечеру, наверное, приедет. Остальные в спортивных лагерях. – Ох, эти лагеря, – включилась Фусо обратно, явно не питая к ним по какой-то причине никаких светлых чувств. – Ты-то, Наруто, в них больше не ездишь? – Я больше не играю в футбол, – хмыкнул он, лицезрев сразу несколько удивлённых немигающих взглядов. О, новость дня? Он никому особо и не рассказывал, потому что ну бесполезный же факт, но, оказалось, он являлся таковым не для всех. – Не играешь? – Изуми прозвучала чертовски расстроенной. – В смысле, не играешь? – у Фусо получилось больше в наезд, но с ней такое в принципе часто случалось. – Не моё, – повёл плечом. Это его любимое оправдание, потому что, если честно, он без понятия, как словами объяснить, почему ему расхотелось за школу играть, если ребята в команде крутые, тренер офигенный, а от игры до сих пор получаешь искренний кайф. Вот, почему? Даже сам ещё не понял, просто почувствовал, что так будет правильно. – Нагато тоже бросил за год до выпуска, – напомнил Исэ. – Со всей нервотрёпкой с экзаменами и поступлением… – Тоже футболист? – уточнила Мей, и Наруто с удивлением обнаружил, что вообще позабыл о том, что она здесь. Она сегодня была удивительно неактивной, даже Обито не поправляла так часто, как любит. Фугаку, к слову, тоже ощутимо убавил тяжесть во взгляде. – Да у меня все футболисты, – ответила Фусо, – на этого вон насмотрелись, – кивнула в сторону Минато. Тот крайне медленно перевёл на неё говорящий взгляд, подёрнутый улыбкой. Они всегда начинают друг с другом. Если не дать им повода поспорить о чём-то извне, они примутся спорить друг о друге. Правда, сегодня победа будет за отцом – Намикадзе это знал наперёд. – Ни в какой момент моей жизни, Узумаки, – протянул альфа, смакуя эту маленькую конфронтацию, – я не играл в футбол. – Быть того не может, – качнули в ответ головой. Так уверенно. – Поспорим? – усмехнулся отец, взяв свою любимую траекторию. Итачи метнул Наруто какой-то крайне насмешливый взгляд, на что тот ответил кивком, мол «ага, опять за своё». Исэ, что сидел справа от парня, тихо рассмеялся. – Ты утверждаешь, – подалась Узумаки вперёд, твёрдо выставив локти на стол, – что я возила Кушину на чьи-то другие футбольные игры? – Ты утверждаешь, что я играл за Тодай и не знаю об этом? – парировал вполне резонным вопросом. – В Тодай можно позвонить, – обронил Исэ мысль как бы между прочем. – Администрация по выходным не принимает входящие, – хмыкнул Обито откуда-то сбоку. Они с Хатаке так и не присоединились к остальным за столом. Какаши подпёр собой растущее в метре высоченное дерево, с усмешкой следя за общением, но не торопясь принимать в нём участие, а стоявший рядышком с ним Учиха был потерян в своём телефоне. Судя по сосредоточенному выражению на лице, что-то рабочее. – Этот тоже в Тодае учился? – улетел вопрос Фугаку от Фусо, пока она крайне женственно выгибала запястье, чтобы крайне неэтично указать пальцем на «этого». В ответ ей коротко кивнули. – Обито, а ты не помнишь, кто был в команде? Вы же в одно примерно время учились. – Я выгляжу, как человек, – протянул мужчина задумчиво, так и не оторвавшись от текста на экране, – которому интересно следить за детскими соревнованиями? – голос такой монотонный, что ответ, собственно, очевиден. – В смысле, глазеть на красивых, вспотевших, временами полураздетых альф? – перефразировала женщина, подчеркнув, что вопрос не такой риторический, каким может на первый взгляд показаться. Учиха, наконец, адресовал ей прямой взгляд. – Если тебе, чтобы кайфануть, достаточно просто смотреть, мои поздравления, но я предпочитал с красивыми и полураздетыми что-нибудь делать. – На сайте Тодая есть списки предыдущих составов, – обронил Итачи тихонечко мысль, перенаправляя опасное внимание Узумаки на себя. Впрочем, его ни она, ни Обито в жизни трогать не станут. К нему в принципе не подкопаться, даже если очень захочется. – И? – В каком году, говоришь… – А в каком ты ходил в шестой класс? – выдал мрачно Фугаку, спровоцировав смех у Хатаке. – Наконец-то, проснулся, – адресовал ему Минато ласковый взгляд, – выпить толком не успели, а ты уже слился, я было кофе собирался заваривать, – слегка переборщил с этой шуткой, за что Итачи его мягко хлопнул по бедру. – А, ну, если ты будешь, Фу-чан, – хохотнул Хирузен, – то и я не откажусь. Не двадцать уже. Смешок. – Действительно, за этим столом двадцать только детям, – полетел камешек обратно в Минато. – Кстати, – щёлкнула пальцами Фусо, – мой старший сын всего на четыре года младше Итачи, – поделилась с альфой этим козырем, на что отец очень красноречиво прикрыл глаза. Ну, а чего ты ждал? Что Узумаки будет с тобой по-честному играть? Всегда же ниже пояса бьёт, и если у любого альфы найдётся хоть капля солидарности, то эта женщина, замахиваясь, сил вообще не жалеет. – Вы только представьте себе, – тянет Учиха, даже не пытаясь сделать удивление в тоне хоть каплю менее фальшивым. Мог бы добавить что-нибудь мерзковатенькое про «а его ты нагнуть ещё не пытался» или «у кого племянники того же возраста, что и супруги? Правильно: у педофилов», но как уже было упомянуто ранее, такта тут был лишён только один человек, и это не Учиха Фугаку. – Вау, – цокнул Минато с упрёком, – а ты не должна, случайно, быть на моей стороне? – крайне презрительный взгляд. – Ну, раз я был женат на твоей сестре и всё такое. – Да заебало слушать одни и те же неинтересные гадости, – запрокинула она показательно голову, – будете заниматься подъёбами, сделайте их хотя бы вкусными. – Минато никогда не играл в футбол за Тодай, – хмыкнул Итачи, как обычно, обрывая разговор крайне вовремя. – Да блять, – цокает Узумаки. Хирузен что-то шутит, кто-то смеётся, и это всё, конечно, очень интересно, но самая приятная часть этого дня, к сожалению, до сих пор отсутствует. Локоть ложится на спинку стула на развороте. Глаза мгновенно находят то, что искали. Саске всё ещё возле Хаяте – они умеют молчать на одной и той же волне. Альфа перехватывает взгляд блондина, отвечая на него короткой улыбкой, мол, не тревожься, с ним всё в порядке. Саске действительно выглядит очень довольным, купаясь во внимании своей племянницы. Как бы он ни утверждал, что дети – это не его, всё же любит их не меньше, чем его старший брат. Появляется порыв отправиться к ним, может, прогуляться до озера, поискать лошадей… Но ноги не спешат отрывать парня от стула. Продолжительный взгляд отца, как подтверждение подозрениям: и правда слишком не по-дружески только что залип. Я помню, помню. Не светить сегодня отношениями. Проявить уважение к отцу Саске, рассказать, а не оставлять соединять самому эти неприятные точки. Я полностью контролирую, что я делаю и говорю. Но, бля… Взгляд? Ну, не могу я на него смотреть платонически. Сам-то так с Итачи попробуй. Строгость в голубых глазах намекает, что, если не можешь держать взгляд в пределах рейтинга «G», то лучше вообще не смотри. И Наруто не будет. Один вечер. Не сложно совсем.

***

Когда Хирузен дал команду приступить уже, собственно, к обеду, который плавно перейдёт в ужин, а после и в бессонную – для некоторых – ночь, держать дистанцию более не представлялось возможным. Хаяте первым поднялся, протянув омеге руку, и у Саске не осталось выбора. – Руто, – заприметила альфу Иоко, прибавив своим не слишком ровным шагам скорости. – Око, – передразнил, как всегда, Намикадзе, протянув руку как раз вовремя, чтобы остановить неуклюжее падение. Изуми скрылась в доме вместе с одной из домработниц Хирузена, чтобы переложить куда-то спящую на руках Аям, и Хаяте этого времени хватило, чтобы организовать себе место рядом с женой. Минато посадил себя рядом с сыном, оказавшись чертовски близко к Фугаку и чертовски далеко от Итачи. А Саске нашёл себе место между Хатаке, что был по правую руку от Хирузена, и Обито, что сурово молчал в телефон, периодически согласовывая что-то с Теруми. Странно, конечно, все расположились, но ладно. Людей не так много, и всем друг друга прекрасно видно и слышно, несмотря даже на массивность этого прямоугольного стола. Первый тост был поднят хозяином дома ещё до того, как еду принесли. И омега было подумал, что, блин, если они начинают уже в два часа дня, да без еды, то к вечеру все будут в стельку, но потом с лёгкой руки Какаши перед ним возник бокал красного вина, и он забрал обратно эту свою мысль, испугавшись её. «Речь», если её можно было назвать таковой, получилась крайне тёплой и лаконичной. Что-то из серии «поздравляю, Минато, ты мне, как сын, Итачи волшебный-чудесный-зайка, вам друг с другом повезло, желаю вам счастья, спасибо всем, что приехали, нам давно стоило собраться как-нибудь по-семейному, Фугаку-чан, тебе утешительный приз за то, что тоже пришёл». Все улыбались, смеялись, кивали – словом, настроение воспарило над столом в чудесные дали. А с первым глотком мягкого и – вне сомнений – дорогого красного вина так и вообще показалось, что это суперский день. Потом, минут через десять, когда все успели заесть своё чувство голода, для тоста поднялся Минато, и, господи, насчёт «будем здесь целый день» он не шутил. Вот это действительно в прямом смысле речь, которая выглядит отрепетированной, но на самом деле этот альфа просто так метко умеет импровизировать, что и точку зрения донесёт, и неловких пауз не создаст, и кучу волшебных чувств слушающим подарит, но и параллельно всех успеет смехом на пол уложить. Итачи наблюдал за ним, не скрывая, как сильно своего придурка любит, а Саске в свою очередь наблюдал за братом, пропитываясь глубочайшей благодарностью вселенной за то, что он счастлив. Что может быть лучше, чем видеть его лёгкую нежную улыбку, когда помнишь ещё те полные стресса дни, когда он разрывался между твоей школой, своим университетом, подработкой и попытками быть на все стороны бодрым и когнитивно включившимся? – Фу-чан, – перевёл Сарутоби взгляд на него. – Никогда не устанешь меня так называть, да? – цокнул альфа по-мирному. – Не страдай, мне уже девяносто, долго ли тебе слушать осталось? – хохотнул Хирузен. – Есть теория, что я умру раньше, – напомнил на всякий. – Обито держит пальцы скрещенными. – Двадцать лет держу, – буркнул тот в телефон, – нихуя не работает. – Не важно, ты здесь, и ты дышишь, – отмахнулся Хирузен от этой отвлекающей внимание шутки, – твоя очередь на красивый тост. Удивляй. – Что ж, – выдохнул отец, поднимаясь. Сопротивляться не стал, но и стараться – сразу видно – не будет. – Итачи, – мягко улыбается, глядя на сына, – я действительно рад за тебя. Тебя любят, хоть и не очень здоровой любовью, – негромкая ремарочка. – Хах, – усмехнулся звучно Минато. – Мне говорили, что тебя ценят, и я, вроде бы, верю, – пауза. – Что мне ещё остаётся? – на выдохе. – Ты улыбаешься, и я за тебя очень искренне счастлив, – приподнял бокал в воздухе, и все последовали примеру. – Пожалуйста, помни, что мне не жалко никаких денег на юриста по разводам. Если ты когда-нибудь устанешь от этого идиота, я настаиваю, чтобы ты позволил мне помочь от него избавиться. – От меня не избавиться, – покачал Намикадзе головой. – От геморроя избавляются, стало быть, и от тебя какое-нибудь лекарство есть, – парировал Фугаку, опрокинув в себя бокал почти в один глоток, – Хирузен, можно я тебе уже подарю тот скотч, который ты так любишь? Я не могу терпеть твоего протеже под этот сок. – Давно бы пора, – улыбнулся Сарутоби, позволяя гостю явить откуда-то аж четыре бутылки и незамедлительно одну из них открыть. Следующим, по логике, Итачи должен что-нибудь высокопарно говорить, но его банально зассали заставлять, и никто даже слова не вякнул. В чём, интересно, секрет? – Саске, – обратился к парню, вдруг, Хирузен. – Да? – дёрнулся, не ожидав. Хотя даже если бы знал, дискомфорт бы словил. Пожалуйста, не надо привлекать внимание к тому, что я тут сижу, я вообще не хочу никакие слова произносить во всеуслышанье. – Решил уже, чем будешь после школы заниматься? – искреннее любопытство на лице. – Астрофизикой, – выдал вперёд собственных мыслей. – Хм, даже не замешкался, – подметил старик с улыбкой в глазах, – видимо, любовь с первого взгляда. Наруто, а ты? – Ни идеи, – качнул головой, так и не подняв на собеседника взгляда, потому что был слишком увлечён… А что он, кстати, делает? Чуть подавшись вперёд, омега поймал своего парня в поле зрения и немного завис. Иоко сидела у него на ноге, ковыряясь в тарелке с едой, что Изуми организовала получасом ранее. И Наруто, вроде бы, ничего особенного не делал: наблюдал за девочкой внимательно, имея на всякий салфетку в руке, изредка отодвигал какие-то овощи от края детской тарелки, предвидя, что они от одного взмаха крылышком улетят на землю, обменивался с ребёнком какими-то короткими фразами, параллельно реагируя на какой-то комментарий Фусо. Правда, ничего необычного, и может виной тому расшатанный стрессом организм или пара бокалов вина, но Учиха действительно не сразу смог взгляд оторвать. Может ли альфа когда-либо казаться более сильным, чем в момент, когда бережно держит беззащитное существо в своих руках? Вот он, вроде бы, плавно, аккуратно и очень выверенно совершает каждое мелкое движение, но тем самым лишь напоминает, на какой контраст он способен. Как ловко эти пальцы способны поймать стремительно приближающийся баскетбольный мяч, как быстро эти ноги умеют нести этого альфу вперёд, с какой уверенностью в себе он способен смотреть в глаза проявляющему агрессию человеку. Скрывает в себе безграничный потенциал, но в этот самый момент такой безумно простой и домашний. Очень красивый. Голубые глаза, вдруг, перехватывают взгляд, словно почувствовав наблюдение, и этого оказывается достаточно, чтобы сморгнуть наваждение и спрятаться обратно за Обито, что за последние двадцать минут не сдвинулся ни на сантиметр. – Очень Узумаки с твоей стороны, – усмехнулся Сарутоби. – Хах, да, – согласилась Фусо. – Что ж, за детей, – поднял мужчина бокал, – когда, как не в их возрасте, быть ветреными. – М-хм, – кивнул ему Фугаку, глотнув из стакана, – в шестнадцать. – Опять какая-то претензия в меня? – среагировал Минато. – Сойдёмся на том, что все мои претензии так или иначе в тебя. – А вам слабо друг о друге что-нибудь приятное сказать? – уточнил Итачи, выставив локти на стол и метнув своему альфе насмешливый взгляд. Да, «слабо» ему всё равно что команда «фас». – Очень легко, – улыбнулся Намикадзе ослепительно. – Фугаку, у тебя замечательные дети. – Так, это про детей, а не про него, – не согласилась Фусо. – Окей, скажи что-нибудь приятное про меня, – повернулся, закинув локоть на спинку своего стула. – Ой, у тебя тоже чудесный ребёнок, – даже пытаться не стала. – Люблю его, не могу. Под случившийся смех за столом Хирузен дёрнул одну из пробегающих мимо домработниц, и к моменту, когда настроение вернулось в приемлемые рамки, держал в руках несколько аккуратно сложенных документов. – Это мне? – уточнил Намикадзе, не заподозрив подвоха. Приподнялся, едва ему маякнули бумажками, обошёл стол, замерев где-то над Хатаке. – Если это что-то, что испортит мне вечер, – выдал пресно Обито, и так внезапно завалившийся в работе, – в очередь встаньте. – Это вас вообще не касается, – заверил Сарутоби по-доброму, цепко следя за реакцией, а Минато… Саске глянул наверх и замер, увидев на родном лице такую ошарашенность, какую наблюдал, может, только в тот вечер, когда альфа о его отношениях с Наруто узнал. Весь чудесный настрой с лёгкостью выветрились буквально по щелчку. С каждой следующей прочитанной фразой лицо становилось чуть более хмурым. – Это что? – выдохнул Намикадзе, переведя на собеседника удивительно тяжёлый взгляд. – Там написано, – заверил Хирузен совершенно невинно. Если бы и он подавал признаки плохого настроения, омега уже поймал бы волнение, но вокруг старика разве что не птички чирикали. Улыбался губами, улыбался глазами. Даже голосом, кажется. – Нет, – выдал Намикадзе очень чётко, укладывая документы обратно на стол. Хатаке, едва уронив на них взгляд, тоже как-то весь подобрался. – Хорошо, тогда Какаши, – не потерялся Сарутоби, уложив ладонь на бумаги и уверенно переместив их чуть ближе к альфе, позволив Саске, наконец прочитать… А? В смысле, «передача права собственности»? Парень даже не понял до конца, о чём речь, а возмущение Минато успел разделить. – Мне никаких компаний не надо, – покачал Хатаке головой, – я счастлив там, где я сейчас. Обито сделал на эту фразу такое лицо, будто его вот-вот вывернет, причём так выразительно, что омега это даже в периферии своей разглядел. – Обито, тогда ты, – не оставил старик мимический жест без внимания. Если верить языку жестов, то он не шутил. Если же хоть на секунду впитать пляшущие в глазах искры, то поймёшь, что там какой-то очень высокий уровень иронии происходит, призванный донести какую-то мораль, вероятно. – Я тебя умоляю, – цокнул Минато, даже не попытавшись поверить в искренность последней фразы, – ты бы не стал. – Посмотрим, кому из нас принципиальнее? – изогнулась седая бровь, очень красиво транслировав что-то по типу «мне девяносто, ты, щенок, не хочешь проверять, сколько мне всего не слабо». Обито глянул на документ, как на очень несмешную шутку, тоже, впрочем, не клюнув на удочку. – Представь, как Фугаку разозлится, – подмигнул ему альфа. – Хах, – отец не поддержал эту теорию, позволив себе искренний смешок, – если ты хочешь себе это проклятье, я тебя благославляю. – Ну и как я после такого уйду от тебя? – хмыкнул Обито, метнув любящий взгляд на другой край стола. – А хотя, – улыбка, с которой он повернулся к Хатаке, показалась такой кровожадной, что Саске тысячу раз пожалел, что сидит между ними. До мурашек вдоль позвоночника, так, что захочется провалиться сквозь несколько слоёв земли до самого её центра, – не осмелюсь даже представить, насколько это покоробит тебя. – Дёрнись в их сторону, солнышко, – улыбнулся Какаши премиленько, уверенно уложив руку на спинку стула омеги, и тому правда стало как-то легче дышать в сердце этой маленькой конфронтации, – я тебе пальцы сломаю. – У-у-у, – протянул, не только не испугавшись, но и даже воодушевившись с этой угрозы, – а этого, думаешь, хватит? – Да на нём написано «Намикадзе», идиоты, – напомнила Мей, заколебавшись наблюдать за этой нелепой сценкой. – Можете хоть заподписываться. – Если он хочет Обито пальцы сломать, – вставил Фугаку, – зачем ты ему мешаешь? – Пап, – покачал на него Итачи головой, впервые, кажется, обратившись к нему через это фамильярное слово. – Господи, да подпиши уже, – зыркнула Фусо на блондина. – Вечно же обещаете, что работу за стол не понесёте, а потом три часа трещите о ней. – Я не могу это подписать, – отрезал Минато. – Окей, давай я за тебя подпишу? – протянула показательно ладонь. – С чего ты взяла, что у меня печать с собой? – не понял мужчина. – Хм, – показательно возвела глаза к нему, «задумавшись». – А, – щёлкнула пальцами, – может, потому что ты три часа назад за кого-то тут замуж выходил? – Три часа – это дохуя времени, чтобы её потерять. – Иди ко мне, зайка, – улыбнулась недобро, – я всё тебе сейчас найду. – Минато, – позвал спокойно Итачи, и тот позабыл о какой-то без сомнения едкой фразе, что готова была в сторону Узумаки полететь. Перехватил взгляд омеги, как-то очень бессильно выдохнул, не в силах уже притворяться, что он в каком-то храбром, начальственном настроении. – Почему ты даёшь это мне? – опустил взгляд на единственного человека, чьи слова обладали силой поменять категоричное «нет» на что-то более желаемое. – Ты сам-то слышишь, насколько это глупый вопрос? – уточнил Хирузен, продолжая светиться чем-то тёплым, ироничным и абсолютно беспроблемным. – Это очень даже в тему вопрос, – парировал он, чем спровоцировал старческий выдох, а-ля «ну, окей». – Минато, никто не представлял лицо этой компании лучше, чем ты. Никто не понимал так глубоко всю суть её духа, – Саске не знает, как Намикадзе это всё слушал без слёз, но у него самого что-то в глазах защипало. – С того самого момента, как мой наставник передал бразды правления мне, я понимал, что судьба и успех компании не ограничивается тем, что лично ты в своей жизни успеешь ей подарить. Умение найти достойного преемника – это ничуть не менее важно, чем быстро сообразить, чем ответить на судебный иск вот этой мелкой занозы, – задел взглядом Обито, и тот коротко покивал, признав, что это весьма справедливое звание. – И я мог бы сейчас рассказать красивую историю об амбициозном мальчике, который впечатлил меня скоростью и меткостью своих идей, изобретательностью, приземлённостью, верностью, умению чутко понимать, где черта, за которую заходить нельзя, даже если Учиху хочется придушить, – подмигнул Фугаку, – и прочие твои прекрасные качества, – помахал рукой, мол, перечислять дальше не буду, их слишком много, а у тебя самооценка и так немного того. – Но на самом деле, – улыбнулся тепло, – я знал, что это должен быть именно ты, ещё на том собрании, где, будучи неопытным стажёром, ты набрался наглости рассказать мне, где я не прав, и попал прямо в яблочко. – Хм, – усмехнулся негромко Хатаке, прекрасно, видимо, понимая, о каком собрании речь. – Кроме того, ты единственный человек, ради которого Какаши когда-либо появлялся в здании вовремя, – выдал пресно, хлестанув альфу порицающим взглядом, – и это суперсила, что не всем смертным дана. – Что, если я не хочу принимать это предложение? – спросил отчего-то Минато. – Я вынужден буду назначить кого-то другого, но вряд ли тебе понравится под ними работать, – повёл плечом, легко раскидав всё по полочкам. Выдох, что прозвучал сверху, показался таким тяжёлым, Саске не осмелился на альфу смотреть. Взгляд приклеился к брату. Тот наблюдал за мимикой своего альфы с присущим ему спокойствием, готовый уравновешивать весь спектр бурь, ураганов и метелей, на которые этот мужчина был, порою, способен. Одним взглядом был готов его заземлить, одной короткой улыбкой напомнить, что мир ещё не обрушился, а решение это не так судьбоносно, каким хочет казаться. – Минато, я ухожу, – сказал Сарутоби так твёрдо, чтобы ни у кого и в мыслях не было сомневаться, что обстоятельства сложатся как-то иначе, – мне пора уходить. Я хочу проводить как можно больше времени с моей семьёй, а не ваши с Хатаке отчёты читать. А ты знаешь, в каком направлении компания должна дальше идти, она давно уже следует именно за твоими идеями, – пауза, чтобы дать мыслям немного осесть в голове. – Эта задача тебе по зубам. Хочешь ты её или нет – уже дело твоё, но тогда начинай уговаривать Какаши занять это место, иначе это же тебе потом воевать с начальником, который фишку вообще не сечёт, – пожал плечами, мол, «твоя проблема, сам выбирай, что с ней делать». – Соглашайся, Минато, – посоветовал Хатаке, который ни на что уговариваться категорически не хотел. – Я согласен, – выдохнул Намикадзе. – Тогда, подписывай бегом, пока Фусо опять на «работу» не заругалась, – улыбнулся ей Хирузен. – Ваше предчувствие, как обычно, в самое яблочко, – усмехнулась Узумаки в ответ. – Кому, как ни мне, разбивать тишину, пока тут все не расплакались? – Действительно, – не смог не согласиться. – Фу-чан, ты там как? Отец производит на свет какой-то очень смиренный смешок, давно уже достигнув того дзена, в котором даже Намикадзе уже убивать не хочется. – Поверь, после того как мой ребёнок сказал этому придурку «да», никакая ужасная новость с этой не посоперничает. – Ты, вроде бы, был рад за меня, – напомнил со смешинкой Итачи. – О, я, безусловно, рад за тебя, – заверил отец. – Это не мешает мне мечтать о том, что ты встретишь кого-нибудь другого, кто будет приносить тебе счастье. Серьёзно, кого угодно другого, – добавил, спровоцировав смех.

***

Атмосфера за столом стала какой-то чудовищно личной – это чувствовалось во взглядах, фразах, смехе, даже отсутствии ребяческих препираний. Семейно, открыто. Очень опасно. Поэтому Наруто и начал потихоньку придумывать способы смыться. Врать он не любил, не хотел и не будет, отчего пребывал в постоянном напряжении от перспективы получить от Хирузена меткий вопрос, на который кроме правды нормально будет ответить только молчанием. К тому же, Саске то и дело задевал его каким-то очень вкусным взглядом, и альфа старался, как мог, их не замечать, но тянуло его не по-детски. Под такие чувственные настроения хотелось не только смотреть в ответ, но и трогать, быть ближе, шутить, любоваться всем спектром редких эмоций: от стеснительно прячущихся глаз до тёплого смеха и голодной поволоки. Словом, нужно было бежать. Давно. Далеко. Отдышаться, остыть, задушить этот невыносимый порыв быть собой на все сто процентов. И вселенная не разочаровала – обстоятельства сложились так, что Аям проснулась, сдёрнув только пригревшуюся Изуми с её места, а следом за ней и Хаяте. Это дало Наруто возможность предложить им прогулку до озера, чтобы ноги размять, свежий ветер найти и дать Иоко шанс по кромке воды побродить. Девочка, к слову, где-то на полпути попросилась на землю, изъявив желание бежать на собственных ногах, поэтому сравнительно короткая прогулка растянулась на значительное количество времени. И это дало голове время слегка разгрузиться. Какой насыщенный день. Тёплый, с одной стороны, но и далеко не самый простой. Множество несовместимых друг с другом людей, множество временами проступающей едкости, которую отслеживать-то получается с трудом, что уж говорить о каком-то контроле над ситуацией. Благо, Итачи обладал чуть большим влиянием на альф, чем их идиотская гордость, и Наруто их понимал – он тоже под пристальным взглядом этого человека мгновенно махал белым флагом. Петушиться перед омегами – это святое, петушиться же в их сторону – это самоубийство, пусть они с виду и кажутся безобидными. Передавший компанию в руки отца Хирузен удивил, но и в то же время не удивил. Все тут понимали, что за отношения между этими альфами были, какая у них царила общая волна, как они безоговорочно друг в друга верили. Преемственность была очевидной, и само решение вообще вопросов не вызвало. Но что-то всё-таки жгло. То же самое странное чувство, что вынудило отца сходу выдать «нет», даже не поразмыслив особо над этим. Хирузен – это отцовская фигура для многих в Hitachi, лицо фирмы, всеми любимый лидер. Понимая, что он уходит, не можешь не ловить тревожное чувство окончания какой-то эры. Не понимаешь, куда сбежало его время. Вчера же буквально носил пятилетнего Наруто на плечах, а теперь лишь изредка с инвалидного кресла поднимается. За этим очень страшно наблюдать. Слишком остро ощущается человеческая смертность. На фоне всех этих мыслей как никогда хотелось быть живым и наслаждаться, но сегодня, видите ли, нельзя. С этим омегой никогда не было просто. Всегда были какие-то «но», множество «нет», бессчётное количество рамок, за которые, честно, заходить было и будет страшно, ибо реакция Саске на такое всегда непредсказуема. И это напряжение, это незнание потрошило последние нервы сегодня. Дышать не давало. То, чего мне хочется, оно такое по-идиотски простое. Никаких правил, никаких исключений, никаких «нельзя» и никакого притворства. Я просто хочу тебя. Со всеми твоими тупыми загонами. Хочу свободу сказать, что ты мой, обнять тебя, если хочу, пригласить тебя потанцевать и не думать, правильно ли руки положил, или отслеживать, не наклонился ли бездумно к шее, чтобы по ней носом мазнуть. Хочу не анализировать момент, а просто в нём быть. Видимо, невыполнимая миссия. Да и Саске не единственный человек, кто навевал ураганные ветры. Был ещё Фугаку Учиха – альфа, которого Наруто привык слегка недолюбливать, ибо Саске всегда относился к нему с подозрением. Когда у тебя есть чудесный родитель, что подарил тебе чудесную жизнь, несмотря на тот непосильный груз, что носил на плечах, ты не можешь немного не смотреть сверху-вниз на того, у которого были тысячи разных вариантов, и он выбрал не быть рядом с детьми. Ничего не случилось, никто не умирал, жизнь никак не ранила – нет, у него была работа в Осаке, была работа в Токио, была работа где, блять, угодно, он был настолько свободным, насколько человек в принципе может быть. Выбирай не хочу, за возможностями-то не заржавеет. И он выбрал. Ушёл от этих людей, которых Наруто с первого взгляда любил самой тёплой любовью. Как от них можно уйти? Они же такие… Челюсть немного свело от того, как альфа её недобро сжимал, и пришлось себя немного одёрнуть. Никому не интересно, Наруто, что лично ты думаешь об этом человеке. Не твой родитель, не твоя проблема, не твоё решение, прощать или нет. Но, хн, эта уродливая запутанность чужой ситуации всё же тебя зацепляет, если подумать. Потому что весь такой из себя хуёвый отец Фугаку, который в придачу ещё и твоего отца на дух не переносит, а по аналогии и тебя самого – возьми вот этого альфу и попытайся ему как-то понравиться. Будучи другом, об этом как-то не думаешь. Будучи партнёром, не можешь не пытаться наладить отношения с родными любимого человека. И у Наруто в этой области не было проблем – его большинство людей как-то по умолчанию любило. Но не этот. И все вежливости и попытки казаться приятным походили уж слишком на фальшь. То есть, ты либо разочаровываешь Саске, либо разочаровываешься в себе самом, наблюдая, как потихоньку превращаешься в лживое создание, которое рисует кому-то придуманную картинку за место своего настоящего лица. Блеск. Не новость, в принципе. Учиха всегда был нерешаемой задачей, в которой каждый ответ заранее неверен, даже если у него есть достойный обоснуй. – Хей, – Изуми скользнула своей тонкой рукой по широкой спине, выдёргивая обратно в реальность. Улыбка – искренняя – мгновенно тронула губы. Вот уж с кем не надо притворяться. Изуми солнце, дети её очаровательны, муж её прямолинеен прямо так, как ты любишь. – Всё хорошо? – уточнила, отслеживая, как дочка по траве ковыляет. А Наруто слегка тормознул отвечать. Ибо прямо сейчас в системе, однозначно, больше стресса, чем хотелось бы. Но в целом-то, если подумать… Не внутри этого дня, а вообще. Да всё просто чудесно. – Вы с Саске удивительно молчаливы сегодня, – хмыкнула девушка. – Оба сидите и придумываете, куда бы себя деть. Усмешка. Что есть, то есть. – Да мы просто… – замолк, так и не досказав свою мысль. Не припомнит, какой протокол на Изуми. Ей можно всю правду за раз или нужно подождать чьего-нибудь разрешения? – Я, если честно, не знаю, как тебе объяснить, – выдохнул парень. – Я знаю, что вы встречаетесь, – обронила как бы между прочем. Какие-то вопросительные слова готовы были сорваться с губ, но альфа настолько не ожидал этой новости, что только ресницами хлопать и мог. Откуда ты знаешь? – Пока у Саске шла течка, Минато с Итачи к нам заезжали, – улыбнулась она. – Я спросила, почему ты не приехал, и твой отец мне рассказал. – Мне нужно там за что-то извиняться? – спросил, чтобы не гадать. А то умеет он так ответить, что пожалеешь о том, что спросил. – Нет, – рассмеялась Изуми. – Меня даже удивило, как спокойно он об этом всём говорил. Мне представлялись гром и молнии как минимум. – О, они были, – заверил блондин, – но первые ряды были только у меня. Его приобняли за руку в очень милом жесте поддержки. Гнев отца действительно кажется страшным, причём тебе совершенно не обязательно его видеть своими глазами, чтобы верить ему, когда он уходит в угрозы. Слов на ветер не бросает, конфронтации не боится, как не страшится и физической боли, но, пф, яблочко, как говорят, от яблони… Наруто такой же. Его таким не напугать. Это как сравнивать разбитое лицо и разбитое сердце. Одно заживёт, второе ты будешь с собой до самой смерти носить. Догадайтесь, какое сильнее пугает. И кто способен на это, самое страшное, самое болезненное, самое холодное? Омеги, ребята. Если вам когда-либо было интересно, кого же всё-таки большие и страшные альфы боятся больше всего в этом бренном мире, то они боятся омег. Поэтому так бесстрашно друг на друга рычат, но одно тихое «Минато», и все посадили свои задницы на стулья и играют в друзей, как хорошие мальчики. Любят же говорить, что силы между полами не равны. Чёрта с два они не равны, только не в ту сторону, в которую со стороны кажется. – Так, вот это тухлое настроение, – взмахнула Изуми рукой, заискивающим тоном намекая заполнить пропущенные места в предложении. – Фугаку не знает, что мы встречаемся, – какой же кайф говорить, не задумываясь. – Пф, – фыркнула девушка, – Фугаку переживёт. – Уверена? – через смешок. – Такие всех переживают, ты же фильмы смотрел, – какой красивый покер-фейс. Профессиональный уровень каменного лица, передающийся на генетическом уровне. – Да, но Итачи с Саске, вроде бы, наладили с ним отношения, и нужно вести себя как-то приятно, – тянет, на самом деле ловя небывалый кайф от факта, что он не одинок в своей неприязни к этому альфе. Стало быть, не показалось. А то никогда ведь не знаешь, действительно человек там не очень, или это просто твои предрассудки. – Не волнуйся, – подарила ласковый взгляд, – Фугаку тут давно никаких прав не качает. Если вы с ним не уживаетесь – это его проблема, а не твоя. – Это ощущается немного иначе, но спасибо, я запомню, – усмехнулся Наруто. – Никогда бы не предположил, что тебе может кто-то так сильно не нравится, – подметил, ибо… Ну правда, Изуми всегда излучает любовь во все стороны, он до сего момента даже не верил, что у неё какие-то уродливые эмоции бывают вообще. – Руто, – позвала, вдруг, Иоко, и парень присел, чтобы легко её на руки подхватить. Долго она действительно не любит ходить. Да и дневной сон пропустила. – Моя мама была лучшей подругой Микото, – пояснила Изуми после небольшой паузы. – Они с детства дружили. Так что в нашем доме все команда «Намикадзе». – Хах, – как же мило. – Изуми, – позвал сбоку Хаяте, указывая ей на что-то вдали. – Это лошади? – оцепенела она, вынудив альф притормозить. На лице такое неверие вперемешку с восторгом, что залюбуешься поневоле. – Здесь есть лошади? – перевела взгляд на Наруто, нуждаясь в подтверждении, что, нет, глаза не соврали. – У Хирузена их около десяти, – улыбнулся блондин, – хочешь их посмотреть? – Это шутка такая? – не поняла девушка. – Конечно, хочу. Здесь есть лошади, и ты предложил до озера? – изогнулась аккуратная бровь, подчёркивая, насколько он тупанул. – Ну, обычно, они где-то возле озера и гуляют, – рассмеялся, не совладав с этим моментом. – Я думал, вам здесь уже всё показали, вы же раньше приехали. – Да мы минут на пятнадцать всего вас обогнали, а мне сначала нужно было Аям покормить, – помахала рукой, мол, не важно. – А их можно трогать? – вновь засветилась, устремив взгляд на пасущееся вдалеке животное. – Конечно, – тоже глянул назад. Странно, что она там одна. Обычно, они группами ходят. Но Хирузен некоторых закрывает в конюшнях до приезда компании, если ещё не очень животным с людьми доверяет. Не важно, конюшни там тоже неподалёку: можно посмотреть, кто в загоне, а кто – гуляет свободно. Идеальная возможность потратить час-полтора в приятной лёгкой компании.

***

Сумерки сгущались, серьёзно ограничивая видимое пространство. Это в городе световое загрязнение делает непроглядную мглу недоступной, а на природе всё, что за пределами подсвеченного оранжевыми гирляндами навеса, скрыто в такой черноте, что даже не по себе. Лежащий подле Хирузена пёс тоже не помогал, то и дело бросая куда-то пристальный взгляд, навострив свои уши. Саске пребывал в несколько напряжённом состоянии. В принципе любая ситуация, аспекты которой ты не контролируешь, вынуждает быть начеку, а список неподконтрольных вещей множился с каждой минутой: тьма сгущается, Наруто давно уже нет, как и племянниц, присутствующие медленно пьянеют, шутки становятся более личными, Фусо разговаривает громче обычного, а Обито какое-то время назад удалился, чтобы принять рабочий звонок, и вернётся сто процентов в омерзительном настроении. Что-то подогревается, готовое закипеть и перелиться через край, и ты не знаешь, с какой стороны ждать подвоха. – Сбегайте хоть музыку включите, – протянул Хирузен никому конкретному, но Минато с Какаши мгновенно поднялись, – пьяные танцы – это самая лучшая часть любой свадьбы, – подмигнул именно Саске с чего-то. – Вы же с Итачи не унаследовали от Фу-чан эту тухлую нелюбовь к танцам. – Это вопрос? – уточнил Фугаку, закидывая руку на спинку пустующего стула Обито и действительно укрывая тем самым сына от какого-то стресса. – А ты хочешь, чтобы был он? – глаза сверкнули иронией. – Как единственная из присутствующих, кто помимо Намикадзе вытаскивал этих ребят на танцпол, – вклинилась Мей, – скажу, что, да, унаследовали. – Ну, в их возрасте ещё поправимо, – заверил старик, даже не пытаясь скрывать, что считает эту их семейную зажатость качеством, от которого стоит излечиваться. Не то чтобы он не прав. – Если что-нибудь кому-то и надо поправлять, так это инфантильность, – парировал ленно Фугаку. – Ты тут когда-то шутил, что умрёшь раньше меня, – склонил голову Сарутоби. – Подсказать, чего тебе не хватает? – улыбнулся лукаво. – Если это не те качества, на которые у меня аллергия, с удовольствием послушаю, – хмыкает альфа. – Я не успеваю следить, что твоей привередливой душеньке не по душе, – явно, прицельно полетевший камешек. – Я могу обобщить, – протянул с прохладой отец, метнув вышедшему из дома Минато тяжёлый взгляд. – Одной фамилией. – Ммм, – улыбнулся Намикадзе ему, укладывая компактную, но весьма мощную колонку на один из боковых столиков метрах в полутора от стола, – а ты, Фугаку, всё об одном. Итачи обо мне не так часто думает. Может быть, мне стоило тебе кольцо подарить? Прыснувший с комментария Хирузен даже не осмелился глотнуть из поднесённого к губам бокала, а Хатаке замер в проёме стеклянных дверей, позволяя себе от души рассмеяться. – Хн, Намикадзе на коленях – это то, на что бы я посмотрел. Дерзай, – указал взглядом на кусочек земли подле себя, вроде, не пытаясь в настоящую угрозу, но достаточно небрежности в тон положив, чтобы было понятно, что это она. – Что же ты молчал? – покрутил в руках чей-то телефон. – Я могу с точностью воссоздать, как я делал твоему сыну предложение, – очаровательная улыбка, как обычно, – включая всё то, что мы делали после. Рука хотела было соскользнуть со спинки стула, но Саске перенервничал и накрыл её собственной, перенаправив внимание отца на себя. Обмен взглядов вышел удивительно спокойным. Остывающим с одной стороны, доверчивым с другой. – Минато, – качнул Итачи головой, в который раз указывая на черту, за которую дальше не надо, и настроение развернулось с лёгким реверансом в приятную сторону. Альфа элегантно протянул своему омеге руку, намекая, что плавно заигравшая мелодия была выбрана не просто так. Брат, впрочем, сопротивляться не стал. Был сегодня максимально солидарен с любыми безопасными крайностями, а посему приглашение на танец принял мгновенно и даже не с кислым лицом. Исэ минутой позже тоже поднялся, чтобы утянуть свою женщину в сторону медленных танцев, и та мягко рассмеялась от какой-то тихо брошенной фразы. Узумаки – и Минато тоже немножечко в их числе – действительно крайне органично умеют создавать крепкие и счастливые браки. Так, словно им это раз плюнуть. Искренне, без надуманных проблем. Выдох. Да, ни ты сам, Саске, ни твои тараканы подобным талантом похвастаться, увы, не в состоянии. У вас даже простейшие операции происходят по каким-то не к месту сложным формулам. – Обито что-то долго разговаривает, – развернулась на стуле Мей, сосредоточенно нахмурившись во тьму, но так в ней ничего и не различив. – Сиди, – выдыхает устало отец, среагировав на женский порыв подорваться и сейчас же проверить, что там у них не по плану идёт. – Хатаке в поле зрения нет, давай с трёх раз, что нашего придурка задержало. Омега и сам не удержался от того, чтобы оглянуться и подтвердить, что, да, Какаши действительно куда-то исчез. Привычка сливаться с декорациями и под шумок ускользать от шумихи его не подводит даже в максимально семейных моментах. Предпочитает порционно общаться даже с близкими людьми. Саске его, в общем-то, прекрасно понимает. – М-хм, – не оценила отвлекающий манёвр, – он же меня с четырёх утра будет звонками дёргать, если сейчас ни до чего там не договорится, – опрокинула последний глоток вина из бокала, сглаживая стресс старым добрым способом. – Эту не трогай, – махнул Хирузен на уже открытую бутылку красного, к которой потянулась Теруми, – у меня где-то здесь есть твоё любимое, – плавным движением руки переключил внимание на распахнутые двери. – Охлаждённое? – уточнила она, параллельно разъяснив для Саске, почему бы это «любимое» стояло где-то внутри, а не на том магическом столике с разнообразием бутылок на любой вкус и цвет. – Одиннадцать градусов, – заверил Сарутоби с улыбкой. – У нас все после благотворительного вечера в пятнадцатом это запомнили. Теруми упорхнула в сторону дома, а Фугаку мягко усмехнулся на отпущенный стариком комментарий. – У тебя, полагаю, – протянул Хирузен, не в силах не среагировать, – отдельная статья расходов теперь под холодильники с белыми винами есть. – Я больше в погреб не захожу, так что не спрашивай, сколько их у меня, – хмыкает альфа. – Я даже знать не хочу. – У вас в доме есть погреб? – перевёл Саске взгляд на него. Как можно побывать в чьём-то доме тысячу раз и пропустить целое помещение? – Хм, – усмехнулся отец, – я не поднимаю эту тему, потому что это заканчивается лекционной экскурсией, но если тебе интересно, можешь у Мей попросить, она тебе до последнего миллиметра там всё покажет. – Ммм, поверь, – протянул Хирузен, слегка поменяв оттенок улыбки, – эти маленькие нюансы – то, по чему скучаешь больше всего… В горле случился внезапный ком, пока на языке оседал вопрос, который смелости озвучить в жизни не хватит. О жене. В том, что этот мужчина был женат именно на женщине, Саске не сомневался, хотя и не мог вспомнить, где бы он мог услышать этот кусочек информации. Детей у них больше пяти, внуков уже, кажется, больше десятка. Но имя этой женщины никем никогда не упоминалось в разговорах. Минато не поднимал тост в её честь, Фугаку не отпустил только что какой-нибудь личный комментарий о воспоминании. Отсюда вывод сложился как-то сам собой: жена Хирузена покинула его до того, как кто-либо из присутствующих успел познакомиться с ней. И покинула не в том смысле, что продолжила жить без него, а в том, что в принципе покинула этот мир, если верить этому блеску в глазах. За этим столом сегодня минимум три человека, которые потеряли супруга непростительно рано. Мысль эта ужасает сама по себе. Как мало ты можешь по факту. Как легко взять и потерять целый мир. И продолжать каким-то образом жить после этого. С пустотой, которую никогда не заполнишь. Взгляд сам собой окинул видимое пространство, но нужного человека в нём не нашёл. – Мой нюанс – это ворчание, – осветлил отец атмосферу слегка, приподнимая свой бокал в воздух. Хирузен проделал то же самое, и Саске ничего не оставалось, как повторить движение за ними, хоть вина ему на сегодня хватило уже. Мей вернулась крайне незаметно, но так отчётливо поставила бутылку белого вина на шоколадную скатерть, что появление никто не посмел пропустить. Фугаку адресовал ей прямой взгляд через стол, не поскупившись на довольство от женской воинственности. – Открыть? – предложил с незнакомой смешинкой во взгляде, подметив штопор в женской руке. – Если ты не позовёшь меня на танец, Учиха, – покачала она угрожающе головой, принявшись собственноручно с ювелирной точностью открывать бутылку, одновременно успевая держать войну взглядов с мужем. – Я дёрну танцевать Обито и свалю всю его работу на тебя, – взметнулась огненная бровь. – Ты исходишь из предположения, что работать я не люблю сильнее, чем танцы? – уточнил альфа, не скрывая, что спор этот ему по душе. Он вообще, похоже, недоволен сегодняшним днём только для вида. – И надежды на совесть, – покивала Теруми, – где-то же там она у тебя быть должна. – Главное позитивный настрой, – выдал ей палец вверх Хирузен. – Я с удовольствием приглашу тебя на танец, – вызвался Саске, которому на самом деле надоело уже сидеть за этим столом. Пять глотков красного сухого отчаянно звали куда-то. – Радость моя, – улыбнулась ему женщина, принимая от Хирузена узкий бокал, – в том, что ты меня пригласишь, я даже сомневаться не смела, ты-то у нас джентльмен. Но вот прямо сейчас мне нужно, чтобы какой-то другой Учиха оторвал себя от стула, – вернула тяжёлый взгляд на мужа. – У тебя есть к этому какое-то «или», или всё же надежда на совесть? – спросил её альфа. – О, у меня очень страшное «или», – протянула Теруми, отпивая немного из своего бокала, – но мне не хотелось бы до него опускаться. Нам всё-таки не по семь лет. – Даже так, – усмехнулся мужчина. – Теперь нам всем любопытно узнать, – вбросил Хирузен как бы между. – Отсюда в сторону Токио сегодня уедет два такси, – зашла она издалека, поднося бокал ближе к себе, чтобы уловить ароматные ноты вина. Похоже, действительно безумно любит именно это. – В одном будет Обито, в другом буду я, – глоток. – Тебе, любимый, в каком хотелось бы быть? Организовавшуюся паузу чудовищно сильно захотелось хоть чем-то заполнить, а то было это неловкое чувство первых мест на просмотр чьих-то постельных игр – такие летали над столом взгляды. – Я бы на твоём месте, – хмыкнул Хирузен задумчиво, – достойно проиграл. – Да я уже понял, – выдыхает сбоку отец, поднимаясь неспешно. – Так бы всегда, – улыбнулась Теруми, отставляя бокал на стол и с нескрываемым удовольствием следуя за скользнувшей по талии рукой своего мужчины. Надолго отца не хватило: он с первых секунд первого танца выглядел не слишком воодушевлённым, но для Саске это исключительно хорошая новость, ибо, оказавшись свободной, Мей дёрнула танцевать именно его. И загруженной голове, наконец, полегчало. Когда держишь в руках кайфующего с одних только движений человека и не испытываешь в его сторону абсолютно никакой неловкости или натянутости, действительно получается по полной насладиться моментом. Пропускать музыку через себя, наблюдать искреннее счастье женщины, что заочно стала тебе немножко родителем, ловить слухом негромкие шуточки Намикадзе и искренний смех своего брата. Во всех смыслах приятный момент, не отягощённый ничем особо глубоким. Возвращение альфы на контрасте резануло особенно сильно. Теруми к тому моменту устроила им перерыв на выпить по бокальчику белого, пока оно не утратило свою идеальную температуру, и омега последовал за ней к столу, не задумавшись дважды над этим. Принял узкий бокал, чокнулся с отцом через стол, подметив краем глаза, что Хирузен куда-то исчез, опрокинул прохладную сладость в себя быстрее, чем ожидал, и даже согласился на повторный тост, потому что пилось это всё куда легче терпкого красного. Негромкий голос Хаяте, вдруг, тронул слух, и сердце успело споткнуться само о себя ещё до того, как брюнет полностью развернулся. Изуми буквально светилась счастьем – это было заметно в прищуре глаз, улыбке и даже походке. Состояние чистейшего восторга – не иначе. Чудовищно бодрая Аям тоже была под влиянием настроения своей матери и завороженно оглядывала всё вокруг, будучи на все стороны довольной. Хаяте, как обычно, возвышается над женой с тем самым привычным наклоном своей головы, по которому ясно, что внимание его на сто процентов адресовано любимой. И это всё, что омега успел разглядеть, пока не увяз в небесных глазах Намикадзе. Наруто имел свойство копить в себе эмоциональную тяжесть, как только ему запрещалось быть собой полностью, и взгляды, что у него и так получались не к месту прямыми, начинали пробирать насквозь до последнего атома. До дрожи в коленях и необычного чувства вины, которое хотелось загладить утроенным количеством внимания в его сторону. Вроде, не требует твою душу в обмен на своё молчание, но при этом делает так, что тебе самому захочется ему подарить как минимум это, плюс ещё какую-нибудь вишенку сверху. Иоко сладко спала, уложив голову на широкое плечо блондина, и эта картинка знакомо ослепила Учиху. Не в первый раз, Саске, не в первый раз зависаешь над этим. Продолжай себе врать, что это примитивный омега в тебе, если будет от этого легче. Есть что-то необъяснимо притягательное в альфах, которые умело обращаются с детьми. Особенно в этом, потому что он твой. Попытка сглотнуть заканчивается тем, что брюнет вновь прикладывается к бокалу с вином. Во рту, вдруг, основательно пересохло. – Я останусь с ней, – тянет Хаяте, аккуратно забирая старшую дочь у Намикадзе, стараясь не потревожить её крепкий сон. – Я тоже буду не долго, – обещает Изуми, – дождусь, пока мелочь обратно устанет, – через смешок. – Ты знаешь, где у меня пижамы лежат? – Я найду, – утверждение, в котором не посмеешь сомневаться, но Изуми это никогда не останавливало. – Я всё равно на всякий поднимусь, – ведёт головой, перекладывая поудобнее в своих руках Аям, которая, хн, выглядит так, что словосочетание «обратно устанет» звучит смехотворно. Настолько далека от сна, насколько ребёнок вообще может быть. Какой-то смех происходит на фоне, но Саске пропускает его мимо себя, потому что внимание заострено на местоположении одного единственного человека. Чьё присутствие чувствуется в прямом смысле кожей, чьё внимание ощущается даже в моменты, когда он, вроде бы, и не смотрит, чьи феромоны сладко горят в каждом укусе, согревают тебя изнутри, при этом систематично выводя что-нибудь из баланса. Хронически выматывают, делая желанным тот самый момент, когда можно будет абсолютно всё отпустить и передать это непослушное влияние в руки истинного хозяина этого запаха. Глаза прикрываются. Ну, не стой ты у меня за спиной. Сделай что-нибудь. Отойди куда-нибудь. Полупустой бокал белого опрокидывается в себя и возвращается после на стол так же уверенно, как и принятое только что решение о побеге. На выдержку здесь, вроде, никогда не жаловались, но рядом с этим невыносимым болваном она теперь ломается быстрее весеннего льда. Необходимо расстояние, свежий воздух и тишина. Одиночество. Чтобы хоть секунду не держать этот нелепый спектакль лицом. Ноги несут куда-то за дом, в безопасную тьму, в сторону безлюдной парковки. Пальцы ведут по рельефной шершавой стене, как по единственному ориентиру в пространстве. Блять, как же грудную клетку сдавило. Невыносимо. Удивительно, на самом деле. Омега никогда не был любителем проявлять на людях всякие нежности. То есть ему в принципе не может хотеться танцевать с этим альфой, целовать его смело, присаживаться на его колено за место соседнего стула и безбожно теряться в глазах. Это всё не про Саске, окей? Но почему же, тогда, это так тяжело? Будь всем похуй, кто тут с кем встречается, он бы совершенно спокойно провёл этот вечер за интересными, но плюс-минус платоническими разговорами со своим альфой. Балдел бы от компании, не делая это чем-нибудь грязным – как Изуми балдела от компании своего мужа, как Итачи балдел от компании Намикадзе, при этом не раздевая его своим взглядом. Это возможно, это реально, но по какой-то причине тот факт, что им нужно произвести впечатление, что они просто друзья, делает эту задачу невыполнимой. Низкое «Саске» из темноты позади заставляет ноги приклеиться к земле, по которой они прежде плелись. – Ты ещё-то медленнее не мог? – выдыхает, прислоняясь к стене лопатками и поворачиваясь, чтобы различить приближающийся к нему силуэт. – О, мне бы стоило, – хмыкает придурок, – иначе идея уложить тебя прямо на стол показалась бы слишком хорошей. – Ха. Ха, – выдаёт саркастично омега. – Сбежал на полтора часа, и будешь ещё выёбываться? Я дышать не могу, – вложил в последнюю фразу всю фрустрацию, что успел в этот день накопить. – Мне, по-твоему, – процедил, хлопнув ладонью где-то над головой брюнета, – нравится это всё? На любую ситуацию пять тысяч правил. Меня заебало притворяться перед кем-то. – Если бы у тебя была хоть капля такта, притворяться бы и не пришлось, – протянул, поддаваясь порыву. Вы видели вообще когда-нибудь злого Намикадзе? Крайне горячее зрелище. Когда он перекипел и даже не заметил, как голос повысил. – У меня безупречный такт, – отчеканил блондин. И был в этом, разумеется, прав. – Ммм, да, – протянул, поймав пальцами чужой галстук и ненавязчиво его натянув, – мне его отсюда как раз очень видно. – Это потому, что ты маленький садист, – возвращает свой голос в привычные спокойные рамки, укладывая и вторую руку на стену. Внутри всё уже откровенно свело. – А ты, по аналогии, будешь большим мазохистом? – скатился уже практически в шёпот. – А у тебя есть какие-то другие объяснения нашим отношениям? – уточняет не громче, наклоняясь, поддавшись натяжению галстука. – Хм, – усмехается уже в губы. Глупый альфа. До тебя, наверное, никогда не дойдёт, на что я ради тебя готов. Садизм? Разумеется, есть. Когда ты так красиво потакаешь капризам, кто же удержится? Но из нас же двоих именно я был всегда слеп ко всему, когда дело касалось тебя. Знал, что многие твои затеи и порывы инфантильны и даже глупы, но всё равно же шёл следом. На каждую тупую авантюру, даже после того, как закатил на неё глаза, обозначив, что это тупая идея. Мне плевать, где и зачем, даже плевать, как это выглядит, я всегда на твоей стороне. Мягкий наклон головы, и поцелуй углубляется. Пальцы одной руки ведут по коротким волосам на затылке, другие же пробираются под края пиджака, перебирают мелкие пуговицы белой рубашки, чувствуя рельеф напряжённого пресса под тонкой тканью. Феромоны, вопреки раздражённому виду хозяина, чертовски нежны. Обнимают своим теплом и покровительством как снаружи, так и внутри, и безумно хочется дать что-нибудь похожее в ответ, но нет никакой уверенности в том, что всё это получится спрятать обратно под ноль. Шумный выдох. Саске пытается отдышаться немного, пока Наруто прислоняется своим лбом к его. Спокойный, как и всегда. Сам у себя под идеальным контролем. Секретом бы хоть поделился, а то у нас внутри истинный хаос, мешающий здраво видеть картинку и принимать по её поводу взвешенные решения. – Почему это так сложно? – запрокидывает голову, прислоняясь затылком к стене. Не то, чтобы ему видно черты лица в этой тьме, но даже понимать, что смотришь куда-то примерно в глаза, атмосферу немного меняет. – Что именно? – Сказать, – не планировал выделять интонацией слово, но оно само как-то себя подчеркнуло. – Тебе бывает когда-нибудь страшно… – разумеется, нет, что за вопрос? У него-то искренность затруднений никогда не вызывает, – просто сказать? – выдохнул последнее слово, опять его немного обособив от фразы. Словно оно само по себе невыполнимое, вне зависимости от контекста. – Конечно, – усмехается альфа так, словно вопрос вообще риторический. – Больше всего, кстати, тебе. – Мне, – продублировал мысль, находя её не слишком правдоподобной. – Страшно мне говорить, – и ещё раз, чтобы знать, что всё верно расслышал. – Тебя это удивляет? – улыбаются сверху. – С учётом того, что ты до сих пор не понимаешь, где нужно заткнуться, разумеется, это меня удивляет, – выдал со смехом. – Ну, «страшно сказать» и «не могу сказать» – это разные вещи, – рассудил, покачав головой. – Тот факт, что я легко с тобой чем-то делюсь, не значит, что не нервничаю, ожидая ответа. Или что не перебрал в голове весь доступный словарный запас, пытаясь это правильно сформулировать, – добавил секундой позже. Хм, интересная мысль. Значит, нервничаешь, но говоришь. То есть, да, этот страх тебе очень знаком, но тебя, в отличие от меня, это не останавливает. Боишься, но делаешь. Боюсь и цепенею… Затылок прикладывается о шершавую поверхность. Выдох. Весь этот разговор вообще никак не помог. Лишь осветил тот факт, что здесь не умеют свои сомнения перебарывать. Или что-то похуже, но после n-ного количества бокалов вина до более серьёзных мыслей дотянуться уже не выходит. – Да не забивай себе голову этим, – хмыкает альфа. – Даже если бы ты хотел ему рассказать, сегодня день не подходящий. Ну, как минимум по мнению моего отца. – Да, он разве не должен желать моему самого отвратительного дня, какой только возможен? – уточняет брюнет. С какого хрена Минато вообще парится за этого человека? Возмутительно. – Он забывает, иногда, притворяться, – рассмеялся Наруто. Где-то сбоку хлопнула дверь, перенаправив внимание вправо. Стоило им рефлекторно повернуться на звук, за углом загорелся внешний свет, неприятно резанув по привыкшим к мраку глазам. К моменту, как удалось хоть немного проморгаться, шаги по рассыпчатой гальке, что усыпала всю крытую парковку, успели не только приблизиться, но и остановиться. – Да вы в край охуели, – цокнул Обито, что опознался по голосу даже раньше, чем зрение на нём сфокусировалось. – Прости? – повёл бровью Наруто, отняв одну руку от стены, чтобы чуть развернуться к нему, но вторая осталась преспокойно лежать где-то над плечом омеги. – Ой, не мешаю, – нацепил фальшивую улыбочку, сократив расстояние, – не мешаю вашему премилому разговору. Сделаю скидку на то, что твой безмозглый родитель не обладает такими манерами, чтобы тебя научить, но вежливо, – ловко подцепил ворот его белой рубашки, отдёрнув блондина назад, – стоять где-нибудь здесь, – хлопнул парня где-то в районе лопаток, причём не сказать, чтобы слишком нежно. – Ну чтобы не лезть ни в чьё личное пространство. – Как ты сейчас лезешь в моё? – уточнил Намикадзе, так прямо ответив на острый взгляд, что те полметра дистанции, что между ними установились, резко показались Саске недостаточными. – Именно так, – улыбнулся Учиха. – Не очень приятно, не правда ли? – Обито, – протянул предупреждающе выплывший из-за угла следом Хатаке. – Заткнись, тебя не касается, – огрызнулся альфа, ни на секунду не прерывая зрительного контакта с блондином, как, словом, и руку с его спины не убрав. Голубые глаза подёрнулись чем-то недобрым. – А вас-то это касается каким образом? – вбросил Саске вопрос, пока тут никого не занесло не в ту сторону. Тёмные глаза тут же обратились к нему, но по итогу просто в воздух поморгали. – Ну давай, – хохотнул Какаши, – ты же юрист у меня. – Да, а чем вы, кстати, занимались? – решил добивать, оттолкнувшись от уже пойманного дядей ступора. Хн, а суперсила-то эта не одному Итачи дана. – Да мы… – протянул Обито удивительно нейтрально, словно яд в клыках по волшебству пересох. – Курили? – предложил Хатаке вариант, не скрывая, какой забавной ему эта ситуация кажется. – Это, вроде бы, очень вредно, – подметил омега. – Он имеет в виду: «чья бы корова мычала», – адресовал блондин альфе такой взгляд, будто он и правда бессмертный. – Ты бы, Наруто, не тявкал, – повёл Обито головой. – А то некрасиво получится. Терять сына на собственной свадьбе, – покачал головой, почти попав мимикой по чему-то печальному. – Он, к слову, знает, чем вы тут занимаетесь? – Плосковатые у тебя сегодня угрозы, – цокает Намикадзе, вообще не помогая градусу падать. – Это он для Саске старается, – подмигивает парню Хатаке. – Хватит уже, – отстраняется омега от стены, решив воспользоваться этим моментом, как первым шагом на пути к той самой нерушимой искренности, которую так в своём блондине уважает. – Он мой альфа, – даже прямо на своего дядю сумел посмотреть, и тот действительно немного отпрянул, стоило расстоянию чуть сократиться. – Смотри-ка, я его альфа, – улыбнулся Наруто, не скрывая довольства. – Ты сейчас будешь мёртвым альфой, – протянул пресно Обито, хотя смотрел в этот момент только на Саске. – Ещё раз: Минато знает? – Да, но мой отец нет, так что… – Да похуй мне на Фугаку, – даже дослушивать не стал до конца. – Если Минато знает, стало быть, знаешь и ты, – впервые за всё это время адресовал взгляд Какаши. – С самого первого дня, – подтвердил ему альфа, проигнорировав зависшую над головой угрозу. – Но тебе-то какая разница? Тебе же похуй на этих детей, – протянул со скрытой улыбкой в глазах, будто фраза эта уже была кем-то когда-то использована, хотя все понимали, что это враньё. – Какаши, – протянул Обито недобро. До мурашек по спине. – Ммм, ну как я мог отказать себе в удовольствии видеть вот это выражение на твоём лице? – Проблема в чём? – вклинился Саске, едва заметив медленный разворот. Вряд ли бы он действительно покалечил своего альфу, но кто же их знает? Внимание Обито было успешно переключено, но ответ так сразу к нему не пришёл. Вообще не пришёл, если точнее. – Я придумаю, – заверил омегу, – минут десять мне дай. – Может быть, там? – кивнул в сторону льющейся из-за дальнего угла стены мягкой музыки. – Я бы выпил чего-нибудь. – Золотые слова, – согласился мужчина. – После тебя, – подарил Наруто ещё одну из своих недобрых улыбочек. – Очень мило с твоей стороны, – ответил похожей блондин, но спорить не стал в этот раз. Странная ситуация, очень странная. Начиная с того, что Наруто среагировал на угрозу один в один так же, как реагирует его отец, хотя во всех похожих ситуациях именно он у них голос разума. Продолжая тем фактом, что Хатаке об их отношениях знал. Они с Минато, конечно, друзья, но не в том плане, чтобы, знаете, созваниваться по вечерам, чтобы новостями обменяться друг с другом. Ну и заканчивая, разумеется, реакцией Обито. Он действительно производит впечатление, что ему как минимум пофиг на Саске с Итачи, как максимум даже несколько некомфортно быть с ними рядом. Ему действительно должно быть до лампочки. Атмосфера за столом и возле него, на первый взгляд, вообще никак не изменилась, но, с другой стороны, преобразилась до неузнаваемости. Итачи с Минато всё так же танцевали. К ним присоединилась Изуми с Аям на руках, которая выражала тот факт, что ей нравится музыка, почти агрессивным пинанием воздуха. Наруто срикошетило к ним практически сразу. Фусо с Мей, что за весь этот день друг с другом и парой слов не обменялись, резко сменили полярность друг к другу, втянувшись в оживлённый разговор, за которым Исэ молча наблюдал с нескрываемой улыбкой на губах, параллельно перекидываясь с кем-то сообщениями. – Ммм, Хатаке, – приметила появление альфы Фусо, пока допивала глотком содержимое своего бокала, – ты же знаешь, по каким углам здесь алкоголь прячется. Найдёшь нам ещё бутылочку вот этого? – подцепила уже пустую бутылку любимого вина Теруми. Мужчина щёлкнул пальцами, а-ля «момент», не обладая способностью говорить Узумаки «нет», как и в принципе все адекватные смертные. Обито, как и ожидалось, установил здоровую дистанцию ото всех. А Саске решил присесть возле отца, который, оставшись в одиночестве со стаканом виски, кажется, вернулся к перекапыванию всех своих мрачных мыслей. – А Хирузен? – уточнил омега, чуть отодвигая стул возле альфы. – Он рано ложится, – пояснил мужчина, слегка прояснившись в лице. – Мы тоже уже скоро поедем, – зацепил взглядом жену на секунду, но та была слишком поглощена обсуждением, чтобы заметить, – у нас в фирме что-то, судя по всему, горит. – Тебе нравится эта работа? – поинтересовался омега, перехватывая взгляд отца. – Я спрашиваю, потому что ты с таким счастьем о ней говоришь, – не удержался. – Хах, – оценили там шутку, покрутив стакан с янтарной жидкостью на автомате. – Скажем так: у меня хорошо получается эта работа. – Саске, ты ещё будешь? – адресует Теруми вопрос, получив в руку свеженькую бутылочку своего любимого белого. – Значит, не нравится, – хмыкает парень отцу, параллельно приподнимаясь, чтобы передать свой бокал. – Это очень зависит от количества идиотов, с которыми приходится дело иметь, – ведёт головой неоднозначно. – Хах, это я понимаю, – признаёт омега, опускаясь обратно на стул. – Ещё бы ты не понимал, когда с двумя Намикадзе живёшь, – усмехнулся мужчина, заметно теплея по ходу этого разговора. – Тебе они правда в такой мере не нравятся? – решил уточнить. Хотелось бы больше конкретики. – Да я в принципе людей не фанат, если ты ещё не заметил, – напомнил альфа, спровоцировав у сына смех. Небольшой глоток. – Ну, плюс лезть мне под руку везде, где только можно, – добавил сверху пресновато, – подкатывать к моей жене, подкатывать к моему сыну… – сделал рукой какое-то движение в воздух, мол, список на этом не заканчивается. – Она, вроде, не была ещё твоей женой, – напомнил омега. – Так и что: считаем оправданным? – взметнулась бровь саркастично. – Моё мнение по этому поводу не секрет, – не стал отрицать. Взгляд как-то очень естественно устремился к медленно танцующим Минато с Итачи. Удивительно. Как правило, брата хватает всего на пару песен, а здесь прям минут сорок кряду не уходит с танцпола. Хотя есть шанс, что дело в шуточках Намикадзе – они оба перманентно над чем-то смеются, смахивая на ту самую омерзительно счастливую парочку, глядя на которую главный герой любой заезженной романтической комедии чувствует себя ущербным и никому не нужным. – Тяжело признавать, – тянет сбоку отец, – но этот гад и впрямь производит впечатление не самого плохого мужа. Хотелось бы вставить сюда «и отца», но эта фраза и так альфе со скрипом далась, ещё дальше в эту тему толкать не хотелось. – Итачи с ним очень счастлив, – заверил омега, предполагая, что родителю будет такое слышать приятно. – Если сравнивать, каким он был до того, как они познакомились, – качнул головой, вновь адресуя им взгляд, – небо и земля. Мягкая усмешка согревает не хуже объятия. – Поверь, я это вижу. Тот факт, что меня бесит личность, не мешает мне радоваться производимому придурком эффекту, – подносит к губам свой стакан. – Ему только не говори об этом. – Хах, – оценил параллель. – Окей, во-первых, на то, что я это в секрете сохраню, даже не надейся, – сразу сказал, но, судя по выражению на лице, этого даже ожидали. – А, во-вторых, у вас куда больше общего, чем тебе кажется. – Ты бы, Саске, заходил сначала с простеньких оскорблений, а то на таком уровне и без предупреждения не очень красиво, – посоветовал, но не без сарказма. – Это комплимент, вообще-то, – поправил с улыбкой. – В таком случае, они у тебя отвратительно получаются, – усмехается альфа. – У нас это семейное, видимо. Усмешка переросла в тихий смех, вытянув, впрочем, и из сидящего справа альфы мягкую улыбку. – Я, – решил всё же прервать тишину, стоило ей устаканиться, – давно хотел тебя спросить… – Хм? – отвлёкся от молчаливого созерцания заразительного смеха Теруми, вновь даря парню сто процентов внимания. – Адрес квартиры, в которой вы с мамой жили, – что-то даже натянулось внутри, если честно. Они с Наруто ни раз возвращались ещё в тот парк, пытаясь найти в нём ощущение завершённости, но возможно ли это вообще, если столько вопросов висит не отвеченными? – Да я не помню уже, если честно, – протянул альфа ровно, даже не поразмыслив над этим секунду. – Я столько квартир и домов поменял в своей жизни, что хранить старые адреса давно перестал. Саске допускал возможность того, что информацию об этом узнать не получится. Правда, в худшем случае готовил себя к тому, что отец просто не захочет с ним этим делиться. Иными словами, к варианту подобного исхода он был готов, но всё равно поймал с него необъяснимую грусть. – Тебе стоит спросить у Обито, – посоветовал отец, вдруг. – Он знает о судьбе той квартиры куда больше, чем я. С толку это всё не слабо сбило, конечно, но воскрешённая надежда, которая вот буквально секунду назад собиралась с концами завянуть, придала реакции скорости. Парень поднялся, подхватил со стола свой бокал, скользнув свободной рукой по плечу альфы. Уверенно двинулся к еле заметной во тьме одинокой фигуре. Обито ещё издалека приближение заметил, поэтому взгляд был устремлён чётко на Саске, пока он сокращал последние метры дистанции. Никаких невербальных вопросов, никаких читаемых эмоций в принципе. Только незажжённая сигарета в губах и уже пустой стакан, в котором некогда было что-нибудь на сорок градусов минимум. – Вам не стоило бы столько курить, – хмыкнул за место красивых вступлений. Смешок остро разрезал воздух, в котором тишина уже начинала преобладать над приглушённой мелодией. – Это такой ритуал триумфа над смертью? – решил уточнить, ибо в чём вообще смысл уходить на «покурить», если ты в принципе не куришь? – Хн, – перехватил сигарету пальцами той же руки, что держала стакан, чтобы говорить не мешала. – Всякие общительные люди с их нацеленными на дружбы встречалками – это вообще не ко мне. Но просто так по балконам шататься – это для многих эквивалент табличке «доебитесь до меня, а то я тут один без компании». До курящих куда меньше докапываются, потому что они, типа, совершают какое-то действие. – Даже, если они по факту не курят? – уточнил, находя эту причину не только чертовски забавной, но и в контексте человека безумно логичной. Он действительно не терпит пустой болтовни. Но сегодня у него, увы, выбора нет. – Люди идиоты, – повёл он плечом, в принципе обосновывая этим большинство наблюдаемых в социуме трендов. – А здесь-то вам это зачем? – следующее уточнение по делу. – Вас тут, вроде, никто особо не дёргает. – Слышал когда-нибудь о вредных привычках? – парировали там с намёком на скорый оскал. – Как насчёт последовать примеру престарелых и мудрых, и тоже не дёргать? – Не вопрос, – согласился легко, – но сначала я хотел спросить про адрес маминой квартиры. Какая-то резкая пауза случилась в человеке напротив. Не понятно, в чём это выразилось, ибо он не особо и двигался секундой ранее, но что-то в нём со скрежетом подошло к остановке. Может быть, мысль. – Отец сказал, что не помнит, и посоветовал у вас уточнить. Молчание длиною всего в пару секунд показалось густым и звенящим. А потом он перехватил стакан с сигаретой другой рукой, чтобы выудить что-то из внутреннего кармана своего пиджака. – Я отдам тебе сейчас кое-что, – зачем-то предупредил, – а ты взамен не будешь лезть с личными вопросами. Взгляд приклеился к тонкому белому конверту, что на первый взгляд вообще казался абсолютно пустым. – Это… – протянул с подозрением, не имея никаких догадок по поводу того, что внутри может быть. Слишком не в тему. Вместо ответа ему протянули конверт, и подхватившие его снизу пальцы мгновенно нащупали небольшой ключ. Взгляд на пальцы. Взгляд на альфу. – В смысле? – выдохнул еле слышно. Что за исполнитель желаний такой? Если это шутка, то очень жестокая. Слишком жестокая. Хотя сколько ты, по сути, знаешь об этом мужчине? – Я не раз советовал ей продать эту бесполезную недвижимость, – протянул он с какой-то совершенно новой, безумно неожиданной в рамках этого человека, эмоцией. – Но Микото, хн, – невесёлая усмешка, – самое упрямое создание на всей этой блядской планете, – а вот от этой фразы повеяло очень ранимым теплом. – Она завещала мне эту квартиру. Потому что, очевидно, я такой хуёвый юрист, что моё возвращение в Осаку без гроша за душой казалось ей вопросом времени. … Был у Саске какой-то вопрос, но… Голова очень плохо соображала. Что? Ещё раз. – У меня есть два готовых контракта по передаче собственности на твоё имя и на Итачи. Когда-нибудь завтра их завезу, сами уже решайте, какой умнее подписывать, – сделал какое-то движение рукой со стаканом, словно подводя в разговоре точку, мол «ну, ты понял, это завтрашний уже вопрос». Только вот… Хах. Нет. Нифига. – Почему это у вас? – сформулировал первый вопрос, очнувшись чутка через глоток так удачно прихваченного белого вина. – Ты меня слушал вообще? – повёл бровью так явно, что даже в скудном освещении было заметно. – Да я понял, почему вообще, – поправился Саске. – Я не понял, почему сегодня? Ещё один невесёлый смешок и такой взгляд, словно он видит в омеге чуть больше, чем даже он сам. – Заметил, всё-таки, да? – цокнул, не скрывая своего нежелания бродить по этим темам дальше. – Если я поясню, обещаешь отстать? – Нет. – Тц, – пытался в недовольный вид, но лицом играть получалось уже откровенно не очень. – Ладно, допустим, я всегда беру с собой этот ключ, если знаю, что встречусь с кем-то из вас. – То есть, вы, – чтобы быть уверенным, что всё правильно понимает, – храните этот ключ больше десяти лет, – Обито, вроде бы, не прерывает. Стало быть, ремарок к этому утверждению нет, – чтобы кому-то из нас его отдать? – Я это, вроде бы, и сказал. – Почему вы просто это всё не продали? – подчёркивал же, вроде, что это самая умная опция. – Слишком много вопросов, – тянет альфа, устремляя взгляд поверх головы своего племянника. Чертовски непонятный человек. Ему, вроде бы, максимально некомфортно: не нравится ни компания, ни уровень любопытства этой самой компании, ни тема, в сторону которой тут пытаются допрашивать. Но тем не менее он стоит на месте. Ни огрызнулся, ни ушёл, ни пригрозил чем-нибудь, как любил делать с остальными, порой. «Не хочу говорить», но в то же время «если ты настоишь, то, окей, так и быть». – Вам не комфортно, – не спросил, а подметил. – Не люблю свадьбы, – ещё один стратегический перевод стрелок. – Я не об этом, – с улыбкой. – Омег не люблю? – предложил оправдание, уже даже не притворяясь, что ищет, как бы сбежать. – В контексте рычания на Наруто, действительно правдоподобно звучит, – кивнул ему ровно, отпивая чуть из стакана. Обито позволил себе крайне острую усмешку, дав этой фразе повисеть в воздухе пару секунд, чтобы как следует её прочувствовать. – Какаши-сан о вас с мамой что-нибудь знает? Могу спросить у него, – склонил голову, прекрасно понимая, что такие люди, как этот альфа, прячут многие личные вещи даже от самых близких людей. Потому что страшно и больно тему поднимать, а ещё потому, что это нагнетает чувство этой беззащитной открытости, что не каждый человек себе может позволить. Не каждый силы имеет быть открытой книгой – Саске это даже слишком знакомо. – Конечно, мы каждый вечер садимся за чашечкой чая и, заплетая друг другу косички, тянем душещипательные истории прошлого, – фыркнул, очень явно подчеркнув, что к такому времяпрепровождению у него ноль толерантности. – Так, это нечто печальное? – ну, чтобы разговор не завял. – А у тебя самого, типа, что-то счастливое? – не понял мужчина. – Она умерла, и это отстой, – сказал в лоб, и готовность скалить зубы там мигом закончилась. – Но всё остальное, – качнул головой, поднимая все самые тёплые воспоминания своего детства, хоть оно и было безумно коротким, – да, очень счастливое. Не верю, что у вас как-то иначе, или почему вам так страшно поднимать эту тему? Над воображаемым столом, на который только что выложили абсолютно все карты, повисла тяжёлая тишина. Очень много фактов об этом родственнике потихоньку являли себя, переписывая первоначальное впечатление, что о нём успело сложиться. Даже сквозь его молчание. Во-первых, Обито не ненавидит детей. Ну, или как минимум не их с Итачи – об этом пока свидетельствовало абсолютно всё, что он делал и говорил, но особенно, пожалуй, то, о чём он не говорил. Во-вторых, он не просто родственник непонятно какого родства, как, скажем, Изуми. Нет, там есть какая-то история. О которой никто до сего дня не рассказывал, потому что единственный живой участник её бежит от таких тем, как от чумной собаки, одно прикосновение к которой мнится ему верной смертью. В-третьих, он удивительно сентиментален. Как иначе объяснить тот факт, что он бережно хранит то, что называл прежде бесполезной недвижимостью? И для кого – для Итачи и Саске. Потому что Микото значила что-то. – Расскажете мне? – попросил, не страшась уже больше быть слишком наглым. С родным человеком себе можно позволить. – Нет, – спокойно и чётко. – Пожалуйста. – Блять, – прикрыл глаза так устало, словно последние несколько минут выжали из него абсолютно все резервы подчистую. Примерно здесь Саске понял, что прочитал его правильно. Рассказ не был пёстр на детали, о многом пришлось уточнять дополнительно, ибо пытались там обобщить огромные промежутки времени одной ёмкой фразой, но всё же… Омега многое тем вечером узнал. О дяде. О маме. Об отце. О Минато. Даже о самом себе. И о клане, который «семьёй» в принципе никогда не воспринимался, но после той ночи даже особенно. Просто люди с единой фамилией. Есть среди них те, кто жизнь друг за друга отдаст, но есть и те, кто, не задумавшись дважды, жизнь чью-то отнимет. Не новый, в общем-то, концепт. Обито с Какаши и отец с Мей вынуждены были в течение пары часов уехать – чп на работе сами себя не решат, и вставать всем чудовищно рано. Ну, кроме Хатаке. Он вдоволь с этого факта позлорадствовал. Изуми удалилась, пожелав всем спокойной ночи, как только Аям начала подавать признаки сонливости, а вскоре после этого Нагато кинул Исэ сообщение о том, что приехать не сможет. И вечер как-то естественно подошёл к завершению. Пара шуточек про брачные ночи от Фусо, на которые Минато от души рассмеялся, а Итачи с усмешкой покивал, но выглядел при этом в такой степени сонным, что, вероятно, ни одна из этих шуточек в реальность сегодня не воплотится. Да и зачем? Они фактически были женаты последние десять лет, сегодня у них только бумажка на этот счёт появилась. Помогли убрать со стола, хоть две шустрые домработницы, что весь вечер неустанно кружились над гостями, и заверяли, что справятся сами. Разумеется, справятся, но зачем, если тут есть ещё шесть пар работающих рук, способных ускорить процесс и отпустить уже спать? Эти же девушки потом проводили всех до приготовленных комнат, и особняк изнутри показался омеге даже огромнее, чем казался снаружи. Разочарование словилось, как только до Учихи дошло, что ночевать в этом большом, незнакомом доме ему придётся в одиночестве. Но Наруто уже минут через пять стучал в его дверь со всеми своими вещами. И, прикрывая глаза в горячем объятии сильных рук, Саске подметил, что нет ни единой тревожной мысли, ни единого стресса, что помешал бы ему сладко заснуть. Тоже, вроде бы, не фанат свадеб, вечеринок и людных собраний, но, блин, сегодняшний день был офигенным.