Нечисть.

Мечты редко становятся реальностью. Однако, несмотря на это, люди всегда мечтают, хотят сделать то, о чём желают с самого детства - будь то малая шалость, или же нечто большее, обладающее такой мощной силой, что способно изменить весь окружающий мир. Мечты - именно то, что за чем человеку свойственно идти, стремиться к этому, то, что усмиряет пылкий нрав, но одновременно и поддерживает жажду жить дальше, словно зажжённый огонь. Воды Темзы сейчас особенно притягательны. Они манят за собой, зовут и тянут на самое дно - туда, где ничто не способно тебе помешать. Приятный звон в ушах образует собой неимоверно красивую мелодию стихии, ласкает их. Уже на моменте кульминации "композиции" реки глаза невольно закрываются, оставляя работу только лишь за сознанием, которое как раз и остаётся бороться. Но порывы манят: словно шепчут тебе, предлагают сдаться и отдаться бурным потокам. Ещё дальше - и появляются вопросы. Действительно, к чему столь бесполезная схватка? Исход очевиден. И ты идёшь на "усмехающееся" очередной победой дно реки, не оставляя за собой в этой жалкой жизни ничего: ни идей, ни целей, ни воспоминаний, ни мечты. Но нет. Резко открыв глаза и тем самым "освободившись от плена" Темзы, Август едва видел бледный, тусклый лунный свет. Воды не сдаются: они хватают за горло, пытаются удушить, сказать: "прими свою судьбу!", но ведь это не то, ради чего прожил жизнь Август. Сцепив с себя "водные наручники", он пытается всплыть вверх, не поддаться искушению, Пусть потоки и воды не хотят отпускать, но ему уготовано одержать над ними верх. В конце концов, "тюрьма" остаётся позади, лишь молча крича что-то вслед. Август на берегу - он на коленях, но победитель. Тёмные воды Темзы продолжают бурлить за спиной, Луна - освещать ночной Ламбет. Выплюнув очередной скопившийся во рту сгусток крови на землю, Август предпринял , как после окажется, тщетные попытки отдышаться после нелёгкой борьбы за собственную жизнь, своё будущее и мечты. Уже спустя половину от следующей минуты Август испуганно посмотрит бурыми глазами на левый бок, отдающий неописуемую боль. Он предположил, что у него было сломано порядка четырёх рёбер. Глаза продолжали плыть, как и сам Август, по ощущениям, пару мгновений назад, всё тело содрогалось и дрожало так, будто кости сейчас рухнут, рассыпавшись в пыль, а за ними упадёт и вся израненная масса. Быть может, для него это было бы лучшим вариантом в такой ситуации. Тем не менее, Август ещё держался и более того - старался сделать хоть малейшие движения, но абсолютно любая часть тела тут же реагировала и объявляла об этом вовсе не милыми словами, а злостным недугом. С грязной, бывалой некогда идеально чистой и белой рубашки и тёмных волос Августа продолжали скатываться капли. Они не разбивались об землю, подражая дождю, а сливались в "маленьком море" крови, которое оставил мужчина. Воздух был тих, в нём то и дело жужжали лишь насекомые. Прошло около семи минут с тех пор, как ненасущная боль утихла. Август нелёгкими усилиями смог восстановить дыхание, а потому попробовал и подняться с колен. К удивлению, это сделать он смог, хоть и стоять на ногах было трудно. Медленно повернувшись к Темзе, он наконец-то вдохнул в себя воздух. Осторожными и лёгкими шажками Август направился к реке. То и дело спотыкаясь, он ухватился левой рукой за свой правый бок, который продолжал болеть при движениях. Август подошёл к воде. Ещё один, совсем малый шаг и он упадёт вновь. Река будто клялась ему, что в таком случае ни за что не проиграет, доказывала это своим могуществом. Август прекрасно это понимал, но совсем не смеялся над таким глупым заявлением, а бережным взглядом посмотрел вниз. На свете луны его отражение было чётко видно. Прищурив глаза, он принялся осматривать себя: давние друзья - мешки под глазами - преследовали его и здесь, по всему лицу то и дело встречались подтёки крови (пусть уже и не идущей), сам внешний вид, включая одежду, оставлял желать лучшего. Из-за такой нелепой картины Беверли прикусил нижнюю губу от досады. Всё же смирившись, Август кинул на одинокую Темзу ставший равнодушным взгляд и направился по берегу - быть может, он сможет где-нибудь подняться? Время будто остановилось. Пронзающая слух тишина ночи оставляла за собой приятное ощущение беззаботности. Август продолжал падать на колени и вновь вставать, боль уже окончательно прошла даже в боку, а потому он мог свободно ходить, отпустив рубашку. Ветерок легко раздувал волосы. Смотря на верх, Август пытался найти хоть какой-то способ подняться, но разочарованно качнул головой самому себе. Тело. Зрачки Августа округлились, а его смиренный взгляд застыл на том, что он разглядел. Слегка дрожащее, но борющееся за жизнь тело лежало на пути. Август, не контролируя собственные ноги, ринулся на помощь. Не прошло и пары секунд, как он буквально упал на колени перед телом, ухватываясь за него руками. Глаза не подвели: пострадавший всё ещё был жив и дышал. Это был мужчина, по морщинистому, оттёкшему лицу лет сорока или даже пятидесяти. Его бледные руки крепко-накрепко ухватились за грудь, будто что-то пряча в обмокшем от крови пиджаке. В это действие мужчина словно отдавал последние силы, что у него остались перед смертью. Август хотел ему помочь, будучи выпускником медицинского университета, считал это не столько оказанием уважения и подачкой, сколько своей прямой обязанностью. Сквозь непонимание и даже шок Август умудрялся слышать лишь дыхание умирающего. Такое жалкое зрелище. От практически мертвеца веяло приятным и притягательным ароматом.. в глазах Августа в очередной раз всё поплыло, появились красные и более тёмные, странные по себе оттенки. Это пугало. Дыхание неимоверно участилось, не оставляя времени на вдохи. Вновь кинув взгляд на старика, Беверли заметил, что открытая шея первого окровавлена. Густая и манящая бурая кровь текла и по горлу. Непривычное, не появляющееся ранее чувство, подобное голоду, пронзило Августа. Он тут же ухватился за живот, который, казалось, и был причиной всех бед. Несмотря на это, "голод" лишь усиливался, а терпеть его было просто невозможно. Отпустив себя словно каким-то инстинктам, он опустил голову и, открыв рот, поразил острыми зубами кадык уже трупа. Август, подобно животному, жадно глотал каждую частицу чужой крови. Ему было всё равно. Остановиться было просто нельзя, хоть в глубине души Беверли этого хотел. - Убийца! Сюда! Крик прозвучал сверху. Однако, именно его хватило, чтобы Август отстранился от переставшего дышать тела. Он - убийца. С губ Беверли продолжала капать сладкая, горячая кровь, даже когда тот поворачивал голову в сторону источника шума. Им оказался один из крупных по телосложению мужчин, чья одежда отдалённо напоминала ту, которую носят полицейские на службе. Но от них они отличались. Как минимум тем, что не стояли на месте. Тот, что крикнул ранее, незамедлительно спрыгнул вниз к Августу и телу (другой же, видимо, остался на стрёме). Отличительной чертой полицейского, как сумел отметить Беверли, были заострённые, словно два кинжала, уши. "Эльф" достал что-то из-за паха, оставляя между собой и Августом расстояние в пару метров. Серебро блеснуло на свете луны. Август стремительно поднялся с ног, уже не ощущая недавний голод, его дыхание восстановилось вновь, как и зрение. - Попался. кровосос! - отчеканил от себя остроухий, медленными рывками приближаясь к своей "добыче", как ему казалось. Август опешил от такого. - Постойте.. - кое-как выдавил из себя он, а после быстро посмотрел то на полицейского, то на труп. Тело, которое лишил жизни Август, - Помогите мне, пожалуйста, - еле как сдерживая эти слова, дабы не закричать то же самое, прошептал Беверли. Остроухий не ответил. Он молча атаковал, целясь в правое плечо Августа, дабы, видимо, лишить его возможности отбиться. Это же ему и удалось. Беверли сам не ожидал такой скорости от полицейского и всё, что он сумел увидеть - была тень, тут же исчезнувшая из поле зрения и уже приблизившийся вто же мгновение мужчина. - Гори в аду, нечисть, - услышал Август, стеклянным, словно у трупа, взглядом всматриваясь в луну. Столь далёкую, но близкую ему по нраву: великолепную, тихую и спокойную. Серебряный кинжал вошёл всё глужбе в плечо, отдавая болью. В глазах окончательно потемнело, когда остроухий ударил свободной рукой в правый бок Августа с целью лишить равновесия. В эту секунду кинжал был вынут, образовав глубокую рану, из которой то и дело хлестала обжигающая упавшему на колени Беверли бледную руку кровь. Закрыв глаза, он признал своё окончательное поражение этой ночью, а после вовсе упал на живов момент небольшого отхода убийцы убийцы. Август только слышать. Он слышал всё: сначала ликование над побеждённым, но безоружным противником мужчин, предсмертную тишину, при которой проскальзывали мысли об Рае и Аде. Окончательным ритмом симфонии смерти стал душераздирающий крик, принадлежавший, судя по всему, остроухому, а затем его бормотание в собственной крови, когда он пытался что-то сказать с перерезанным горлом. Приоткрыв глаза, дабы увидеть Смерть, Август отчётливо запомнил силуэт.