Нечисть.

Зима в Лондоне выдалась особенно суровой в последние и без того тяжёлые года. Смуглые лица жителей, озабоченных не столько грядущими зимними праздниками, когда столица хоть на недолгое время утихнет, сколько попытками в очередной раз пережить необычно даже для английского города жестокие и устрашающие морозы. Начиная с первого снега, объявившего уход тёмной осени и приход озаряющей весны, метели стали обыденным явлением. Благо, в этот день - двадцатого декабря - зима сжалилась над бедными лондонцами и не стала выпускать на прогулку, словно ручную собачку, метель. По крайней мере, на поводке, ведь снег продолжал усыпать многочисленные улицы, крыши заселённых и не только зданий и даже вышедших поглядеть за действиями природы людей. Успокоившийся шумной и холодной ночью ветер мирно посапывал и не тревожился. По окнам домов бурно прошёлся мороз, оставляя свою "роспись" в знак того, что был здесь, а, может, ещё вернётся. И иней нашёл для себя удобное пристанище, мягко уложившись на трубах, не хвастающихся своим голым видом, как нарядной окраской осенью, деревьях. Вот быстро открывается дверь, и резко проснувшиеся от её удара об стену сосульки с грохотом падают в снег, которого выпало уж очень много. Тропинки, ещё вчера открытые неравнодушными жителями, были абсолютно заняты новым, белым другом. Пусть и бормоча всякие недовольства себе под нос, лондонцы брались очищать дорогу. Грело их сердца только одно - Рождество уже приближается и через пару дней прилетит на, будто ангельских крыльях, в гостинные. Это прекрасно понимал следователь Брайан Броуди, уже как около полу часа идущий от своей тёплой, хоть и маленькой квартиры по улице, направляясь на работу. Быть может, когда-нибудь людям не придётся идти своими обеими, тратить на это силы, уставать. Однако, это всё было лишь мечтой ленивого брюнета, ведь, в конце концов, работа его находилась изрядно далеко. Почему же он не переедет? Этот же вопрос он задавал своей жене Маргарет, на что та в своём обычном репертуаре отвечала что-то вроде: "Денег заработаешь - можешь идти, куда глаза глядят!". Глупая баба! Разве не понятно, что он, не первый год работая в федеральной службе, это и делает? Именно так и начиналось каждое утро следователя Брайана Броуди - безответственного, работающего только потому, что все это делают, полного в плане веса простака, ничем не отличающегося от своих приятелей, соседей и коллег. Иногда, заглядывая себе за спину, он, бывало, подумывает и жалеет о том, что мог бы жить иначе: открыть таверну, жить хорошо и не быть никак связанным со всеми этими делами. Но, что было сделано - то так и остаётся.. Уйдя в свои мысли, Брайан смог вернуться в реальный мир только при одном условии. И это была толпа ребятишек (каждого по десяти нет) которая резво пробегала мимо следователя, без капли уважения не замечая его явных упорств в настолько нелёгком походе сквозь сугробы на работу! То появляясь под ногами, то исчезая, они с лёгкостью смогли запутать Броуди да так, что у него начало, по всему видимому, двоиться в глазах: этот пробегал мимо или нет? - Пошли вон! - Наконец, спустя минуту не особо весёлых развлечений отстранил следователь своим грубым, держащим кашель голос. Детей и след простыл от того - уж слишком это было неожиданно. Спустя десять минут Брайан войдёт в здание. Работа следователя очень нелегка. Пожалуй, самая сложная из тех, что вообще когда-либо существовали. Даже такая чёрствая и дерзкая женщина, как Маргарет, никогда не смеет говорить об работе своего мужа даже ему. В конце концов, перед ними стоит важная задача - защищать людей. Только вот, от монстров. Тварей, Нечисти. Сам Брайан сталкивался с Нечистью лишь один раз, только начиная карьеру. После той встречи он перешёл на второй план, отдав работу другим. Но вот чудо - его наконец, спустя целых год восстановили в должности следователя! Именно эта новость, пришедшая письмом неделей ранее, сейчас давала ему силы весить белое от снега пальто удивительных для человека размеров и направляться в холл, где, по всей видимости, его и ждали. - Давно не виделись, Брайан! - Знакомый голос заставил чуть не заледеневшие от холода губы следователя расплыться образовать осторожную улыбку при виде его старого знакомого - Генри Освальда. - Генри! Какая радость, что ты ещё здесь, дружище! - Огласил Броуди чуть ли не весь штаб, от чего Освальд заметно заволновался, а испугался ещё больше, когда эта толстая масса, которую он поприветствовал, крепко обняла его. - Я тоже рад тебя видеть.. приятель, - чуть задыхаясь, признался Генри, радуясь свободному вдоху после дружеских объятий, - Ну, как ты? Как Маргарет? - Всё по-старому, - с горестью в душе, понятной даже такому удивительному человеку, как Освальду, вздохнул зимним холодом Брайан, - Мне рассказывать нечего, так что, ты то как? Говорят, поднялся, старший следователь. Поздравляю! - В очередной искренней, радующейся за успехи друга улыбке говорил Брайан, вновь придавая дискомфорт встрече, только уже своими рукопожатиями. - Да, спасибо, - покраснел Освальд, а после, прокашляв в кулак, продолжил, - Капитан Агнест сказал мне ввести тебя в курс дела, но.. Пауза озадачила Броуди. Посмотрев на старого коллегу, он посмотрел в тот же угол, куда глядел и Генри. Там, за отдельным столом, державшим, будто Атлант, на себе кучу бумаг и документов, сидел один из следователей. - Это.. - прищурившись, как будто это что-то решится, попытался вспомнить имя Брайан. - Оливер. Кендал, - с уставшим видом поник головой Генри, а затем не ненароком покачал ей. Обычно этот жест блондина означал то, что что-то идёт не так. Броуди запомнил перфекциониста в товарище, а потому забеспокоился, - Он начал работать два месяца назад. Лучший студент академии за четыре года, с первого раза сдал все экзамены на максимальный возможный балл. Агнест видит в нём идеальный кадр, но меня волнует этот парень. За эти месяцы у него было три напарника.. один умер, двое других отказались работать с ним, поэтому то тебя и восстановили, - со странной теплотой посмотрел на друга Генри, - попробуй с ним сработаться. Брайан почувствовал на своём плече руку товарища, которая похлопала его несколько раз, а после удалилась, как и Генри. На этаже стало тихо. Помимо Броуди, следователя в углу и секретаря в другой части здания никого не осталось - раннее утро выходного дня, в конце концов, этого и следовало ожидать. Портрет Оливера впечатлял. Даже очень. Неужели он, будучи таким превосходным полицейским, не стал строить такую карьеру, а пошёл на.. безумную работу? Стоило бы задать ему этот вопрос. Сглотнув слюну, Брайан направился к столу. Оливер Кендал что-то увлечённо записывал в подобие книжонки для личных записей. У него был утончённый подчерк, как успел заметить Брайан, только садясь за стул напротив. Этого Оливер даже не заметил, судя по всему. В воздухе нависла волнующая тишина, которая продлилась бы и дальше целой минуты, но.. - Брайан Броуди, - прервал тишину спокойным, но острым, словно лезвие ножа голосом Оливер, - тридцать восемь лет, женат, детей нет. Стал работать следователем пять лет назад, однако, при несчастном случае был переведён в полицейский штаб. Там проработал три года, неделю назад был официально восстановлен в должности следователя. Поставлен в пару с Оливером Кендал. Изначально Брайана это поразило. Насколько человек может быть о нём осведомлён? Ведь, в конце концов, это достаточно личная информация. Однако, он тут же взял как мысли, так и свои знания в руки, вспомнив, что личное дело каждого следователя находится у секретаря капитана, а потому ничего удивительного в том, что Оливер запросил его дело, дабы ознакомиться, нет. Кендал перестал писать и отложил перо в сторону. Брайан, внимательно наблюдая за этим, открыл рот, чтобы что-то сказать, но его тут же опередили. - Ответь на вопрос, Брайан Броуди, - подняв голову, продолжил сказ брюнет. Его глаза были кристально зелёными, словно два изумруда. Они глядели прямо в голубые глаза Броуди так, что это вызывало испуг у того, - Если ты умрёшь, родные будут тебя оплакивать? У Броуди появился ком в горле. Достаточно странный вопрос при первой встрече. Впрочем, стандартный для следователя: пусть и другой формулировкой, но подобное встречается на экзаменах в академии. Ах, славные деньки Брайана, когда ему не приходилось задумываться об этом настолько.. Он вздохнул: - Ну, Маргарет будет грустить.. - неуверенно ответил Брайан, почесав затылок рукой. Оливер, прищурившись, словно животное, готовое напасть на свою добычу, но предварительно изучающее её, расслабил плечи и опустил голову уже в другой документ. - Два раза. Целых два-а раза ты решил работать следователем, - Броуди заметил, что Оливер использует особый приём следователей даже в диалоге. Суть в том, что они, как бы, прижимают язык к десне, тем самым изменяя произношение большинства звуков. При должной подготовке этого и нередкого использования на протяжении нескольких лет, следователь обладает способностью полностью терять акцент при таком, но это используется исключительно во время допросов, - Неужели ты так хочешь умереть, Брайан Броуди? - Да нет. Я хочу жить, как и все, но.. - он прижал голову к плечу. Ответ был стандартный, - хочу и помогать людям. Оливер отстранился от писания. Сначала он посмотрел на Броуди незаинтересованным взглядом, а затем переместил взгляд на окно. На улице шумели дети, уже во всю бурлила лондонская жизнь. Такая шумная, быстрая. - Тебе ведь нужны деньги, так? - Словно прочитав Броуди, посмотрел Оливер, - вот тебе совет, как от коллеги по несчастью: деньги стоит искать в другом месте. Здесь таким не место, можешь уходить. Брайан был ошарашен. Какого чёрта какой-то молодняк, только выпустившийся из академии, смеет говорить ему что-то о деньгах?! Тот, кто жизни и работы не видал, что-то говорит опытному ему! Но.. в этом, может, и правда. Пусть он и хотел возразить, сказать что-то в ответ, однако, в чём смысл пытаться показаться сильным, когда ты слаб? Глубоко вздохнув, Броуди продолжал чувствовать смешанные чувства. Осторожно встав со стула, он отодвинул его в сторону, дабы уйти. На это Оливер не взглянул, оставшись копаться в бумагах. Даже не попрощавшись, он покинул здание. И вот Брайан Броуди вновь идёт по дороге. Уже убранной, подготовленной специально для его позора. Он уже начал представлять, как придёт домой. сначала злость жены, а затем очередное вечернее шоу, когда она, будучи на кухне, с горечью в душе говорит о его неудачах. По всему видимому, не в этой жизни ему суждено быть успешным. Закрыв глаза, он просто шёл, не вслушиваясь ни во что. Звуки улицы по своему прекрасны, удивительны, как и все. В детстве его бабушка отмечала то, что у её внука отменный слух, будто музыканта. Видела бы она его сейчас.. Открыв глаза, Брайан заметил, что забрёл в узкие дворы среди жилых домов относительно бедного района. В таких обычно жили многодетные семьи, отцы в которых занимались ручной работой: на заводе пахали, ремеслом. Здесь время словно двигалось иначе, было отдельно от остального мира. Стены домов давно сыпались, трубы заржавели. Мимо Броуди пробежал кот, скорее всего, с блохами. Такой же жалкий, как и человек над ним. По времени, вероятно, уже был обед. Тишина.. Детский крик и плач были отчётливо слышны чуть ли не за километр, как казалось. Брайан услышал это, почувствовал ещё до того, как это произошло. Всеми мышцами он двинулся туда, где девочка и была. Плач был более громким с каждым его шагом. Главное, чтобы он не стал тише. Дорога до узкого переулка оказалась бесконечной, но вот он здесь. Не было времени отдышаться. Спиной к нему стояла девочка лет пяти, ростом не выше его живота. В слезах она пятилась назад, даже не старалась убежать от того, что было впереди, видели её глаза и Броуди. В полной темноте, устраивая её саму, гуль взмывал. Молил на "своём", чтобы девочка отдалась ему на растерзание, позволила ему съесть её и не тратила как его время, так и остаток своей жалкой, мало прожитой бедной жизни в нищете этих районов. Он тянулся своими когтями к ней, хотел схватить, но.. Брайан закрыл девочку собой. Существо двинулось чуть назад, что-то зашипев и грязными, жёлтыми слюнями прыская на землю. Теперь оно было отчётливо видно. Нечисть была размеров с ним, может, даже чуть больше в полный рост. Его изуродованное тело было сгорблено, голова непропорциональна, как и вся анатомия тела. Глаза были абсолютно жёлтые, остатки волос напоминали грязные тряпки после уборки. Клыки выглядели устрашающе и были направлены прямо на Брайана. Одно движение гуля вперёд и брюхо Броуди будет вспорото, кишки полетят а землю, за ними и девочка.. Но Брайан держался. Так или иначе, он был следователем - признан он кем-то или нет, это было неважно. Режущий слух "голос" Нечисти не давал сосредоточиться. Брайану нечем было защищаться, но пусть он погибнет сам, зато ребёнок.. Броуди позволил себе мельком взглянуть за плечо. Девочка стояла, не смея тронуться с места. По телу пробежались мурашки. Она не сможет уйти, как и он. Если схватить её и убежать, то существо просто-напросто догонит, едва они подумают о выходе. Пути не было. Брайан Броуди погибнет здесь. Его заслуги никто не вспомнит и, может, даже не узнает, ведь от него останутся лишь кости. Быть может, объявят пропавшим да забудут. - Прости, Маргарет.. - прошептал Броуди, чувствуя слезы на щеках, когда НЕчисть двинулась к нему. Как вдруг оно закричало. Крик этот был не похож на другие: не был "голосом", не был кличем. Это были предсмертные звуки. На пол - вслед за слюнями животного - полетели и его внутренности. Кишки, сердце и печень упали первыми. За ними обрушилась и вся масса. Броуди, завидев это, тут же схватил девочку подмышки и словно отпрыгнул, не намереваясь умереть под этим всем. Гуль был истощён и мертв. Из его спины торчало лезвие. Жёлтые глаза, молящие не столько о еде, сколько о пощаде, смотрели на Брайана, вглядывались в него, пожирали изнутри, как и душу. Бурая кровь тут же разлилась по всему переулку. В другой части него по ней, словно по лужам после дождя, двигался силует. Брайан вновь напрягся, чувствуя и то, как девочка дрожала в его руках. Оливер Кендал, запрыгнув на спину Нечисти одним прыжком, чуть ли не раздавил остаток под собой. Броуди сглотнул слюну. - Оливер Кендал. Будем знакомы, - тактично сказал следователь.