Неожиданные тягости

— Госпожа-экзорцист! — девушка окликает, казалось бы, знакомую фигуру. — Шэнь Хэ! На её голос оборачивается белокурая жительница Ли Юэ, растерянно машет рукой, всем своим видом вопрошая: «Вы точно меня звали?». Юнь Цзинь поспешно кланяется, извиняется и скрывается за углом первого попавшегося здания. В груди у неё щемит неприятное чувство, тоска давит на сердце, не оставляя иного выбора, кроме как снова покинуть город, передохнуть где-нибудь ещё. Так было и вчера, и позавчера, и почти каждый день после той самой знаменательной встречи. Небольшие каблучки стучат по мощённой дороге — девушка направляется к выходу из Ли Юэ. Вокруг неё снуют туда-сюда рабочие, продавцы и клиенты заключают всё новые сделки, миллелиты — известные стражи порядка — следят за безопасностью мирных жителей. Главный процветающий регион торговли абсолютно всем напоминает оживлённый муравейник, где обитатели денно и нощно не изменяют своему бешеному образу жизни. Юнь Цзинь вздыхает и думает, что ей бы, наоборот, не помешал хороший, долгий отдых от всей этой суеты. Яркое солнце припекает укрытую плотным кокошником голову, высокие театральные сапоги заставляют молодое тело порядком вспотеть, и девушка решает укрыться в тени лестницы порта. Присев на сложенные ящики стройматериалов, Юнь Цзинь осматривается. Вдали, на море, покачиваются корабли, пропуская под собой рассеивающиеся барашки волн, виднеется даже мачта знакомого Алькора и его краснеющие паруса, а ближе, всего в десятке метров, расставлены торговые прилавки. Продавцы машут руками, зазывают посетителей приобрести их товар: ценную руду и дешёвые игрушки, крайне дорогущую рыбу и простенькие приправы. Девушка никогда не мучилась и не мучается от проблем с деньгами, но и пустые траты не радуют её, поэтому она позволяет себе с чистой совестью осмотреть разные товары и полюбоваться ими — не больше. Её пальцы сцеплены в замок, одна нога небрежно закинута на другую так, как не подобает делать изысканной и небезызвестной оперной певице. Ну и ладно, она сейчас совершенно одна, укрыта тенью и незаметна для глаз обыкновенных граждан, поэтому может допустить даже некоторую дерзость. Неожиданно вид на порт ей заслоняют два маленьких силуэта. Юнь Цзинь хмурится, пытается рассмотреть нашедших её людей, так неудачно вставших прямо напротив солнца, и, наконец, распознаёт перед собой двух детей — брата и сестру, по всей видимости. Их яркая недешёвая одежда смотрится несуразно на исхудавших телах, аккуратно собранные причёски вовсе не сочетаются с залёгшими под глазами мешками. «Бродяги?» — думает девушка, пытаясь доброй улыбкой сгладить странность знакомства.  — Привет. Вы что-то хотели ребята? — певица суживает глаза, всматриваясь в детали.  — Извините, что отвлекаем, тётенька! Не хотите погадать?  — Мне погадать вам?  — Нет-нет, наоборот! Ребята беззаботно смеются, улыбаются во все зубы, стараются изображать саму невинность, но говорят они хором, слово в слово произносят одновременно — слишком не похоже на обычных детей. Юнь Цзинь поправляет загнувшийся край юбки, тянет время. Её взгляд утыкается в район розовых вязочек на рукавах платья, но мысли вертятся вокруг выходящей из ряда вон ситуации.  — Так, что скажете? — девчонка-таки начинает говорить в одиночку.  — Конечно, я не против. Дети присаживаются на корточки, лицом друг к другу, и о чём-то перешёптываются, нагоняя мистическую атмосферу. Поочерёдно мальчик с девочкой наклоняются к ушам друг друга, озвучивая не более четырёх слов за раз. Бедная девушка сидит, сжавшись на деревянной коробке, и, незаметно для себя, начинает выискивать ближайших к ней людей. Нет, волноваться не о чем — у неё есть глаз бога, дарующий ей достаточную силу, а рядом всего лишь парочка детей, их толкни — того и гляди, упадут сразу же. Только сердце стучит всё быстрее то ли из-за страха, то ли-  — Мы закончили! Ребятня поднимается на ноги, мальчик достаёт из кармана мятую бумажку и пишет несколько слов. Юнь Цзинь сидит едва жива, медленно принимает в руки бумажку. «Карма. Крах.» Певица судорожно сглатывает и снова и снова бегает взглядом по корявому подчерку. Разве может судьба предуготовить ей карму? Разве она сделала что-то, чем заслужила бы подобное? Девушка уже собирается попытаться уйти, как вдруг прямо за спинами детей подобно ледяной статуе из ниоткуда вырисовывается женский образ.  — Не верь этой ерунде, — голос звучит по-своему ласково и безжизненно, — подобные гадания — пустой звук. Шэнь Хэ крепко сжимает плечи мальчика с девочкой, чересчур неотрывно смотрит на них.  — М-мы… — малец ужасно желал бы провалиться под землю, — Ничего не сделали, совершенно ничегошеньки! Но экзорцист не отпускает их — она почти незаметно улыбается и кивает в сторону ближайшего миллелита:  — Отведём, куда следует.

***

Юнь Цзинь натягивает рукава платья всё сильнее, пряча в них кисти рук. Её белоснежные зубы покусывают нижнюю губу, некультурно сдирая тонкий слой кожи. Девушка упорно смотрит вниз, будто пытается выискать нечто неожиданное среди аккуратно выложенной брусчатки. Сердце стучит всё сильнее, подскакивая, как на ухабах, и даже собственные мысли смущаются от вида прекрасной воспитанницы адепта, сотканной из осколков ледяных облаков и смиренных красных нитей. Та идёт грациозно, с идеально ровной осанкой и даже не прикладывает усилий для этого. Заколка в иссиня-белых волосах колеблется в такт движениям, воздушные рукава идеально дополняют стройный образ, вносят свою изюминку, приковывают внимание.  — Ты искала меня, — сообщает о своём наблюдении Шэнь Хэ.  — Да, вы правы. Певица мнётся, не знает, что ещё сказать — она и сама мало понимает в собственных побуждениях. Последнее выступление было едва ли не феноменальным в истории оперы современного Ли Юэ — пришли многие важные люди, и даже сама Нин Гуан, Воля небес, подарившая честь выступать на открытии своего Нефритового Дворца, смотрела представление, но всё время оперы Юнь Цзинь интересовалась только экстравагантным экзорцистом, девушкой, чья история легла в основу сюжета. Воспитанница Хранителя Облаков обладает особой аурой, неподдающейся описанию и слишком манящей. И Юнь Цзинь в ней привлекла больше обмотанная красными нитями душа, чем внешние качества. Девушка чувствовала внутри себя осадок от истории с постройкой Дворца и сценарием оперы, и, на удивление, причиной этому оказалась именно Шэнь Хэ. При взгляде на воспитанницу Адептов, при осознании её бесстрастности голову посещают странные мысли. Юнь Цзинь долго думала: «Каково жилось ей все эти годы?» Известно, что Шэнь Хэ предначертано приносить великие несчастья, потому красные нити и усмирили её душу, лишив эмоций. Но если Путешественник из дальних краёв смог стать для неё другом, может ли она, Юнь Цзинь, проживающая прямо здесь, заполучить ещё больше доверия? Девушка теребит край кокошника и смотрит на свою спутницу.  — Что если я хочу начать общаться с вами? Экзорцист растерянно поворачивает голову к собеседнице:  — Это какой-то стиль речи в Ли Юэ? Вот же… Певица стыдливо прячет глаза, отворачивается. Нет, нет, она даже не знает, как начать разговор! Её пыл охладевает, девушка собирается как-то оправдать себя, когда её руки легонько касается чужая, призывая обратить внимание:  — Ты хотела подружиться? Словно новой опере, Юнь Цзинь радуется этим словам, радуется тому, что её поняли. Она тут же с улыбкой кивает и сама не замечает, как начинает вести себя более раскрепощённо: руки уже не прижимает к бокам, распрямляет плечи, не слишком напрягается при ходьбе. Бесконтрольно девушка начинает излучать радость.  — Да, это именно то, о чём я боялась вас спросить. Так, сможем ли мы стать друзьями?  — Я считала, что… мы уже ими стали. Певица мысленно сокрушается над своей глупостью, думает: «Неужели я могла прийти к ней в любой из этих дней?» Она осматривает окружающую обстановку, замечает небольшую лодку, качающуюся на едва заметных волнах, и показывает рукой на неё:  — Давайте прокатимся? Я заплачу. Шэнь Хэ растерянно осматривает посудину, впрочем не сильно противится, направляясь в указанную сторону. Хозяин оказывается, к счастью, дружелюбным человеком — делает скидку и даёт самые новые вёсла, но Юнь Цзинь не успевает заплатить нужную сумму, как вперёд неё деньги протягивает экзорцист.  — Мои расходы всё равно ничего не значат, — объясняет девушка, принимая сдачу из рук мужчины. Вдвоём они: воспитанница адепта и певица — садятся в крепкую лодку и отплывают подальше от берега. Солёная вода плещется вокруг, валики ударяются о борт, качают посудину. От морской глади исходит приятная прохлада ярко контрастирующая со всё ещё нагретым воздухом. Дело близится к вечеру. Оставшиеся в порту торговцы носятся с ещё большей скоростью, приносят или достают заранее запасённые фонари, готовятся освещать свои прилавки, хотя день длинный — света и так будет достаточно. Под деревянным корпусом проносятся фигуристые косяки мелких рыбешёк, их чешуя переливается под лучами солнца, радует глаз и душу. «Сможем ли мы снова провести время вот так?» — спрашивает девушка у самой себя. Её желанная мечта сидит прямо напротив, вдумчиво гребёт вёслами, то и дело прерываясь, чтобы окунуть тонкие пальцы в прохладную воду. Глаза экзорциста, напоминающие блеклую радугу, светятся точно также, как чешуя диковинных морских созданий, а блики около зрачка будто кричат о своей хозяйке: «Она ещё жива!» И правда, экзорцист даже не подавляет слабую — выразительнее она быть и не может — но заметную улыбку. Девушка поправляет заколку и продолжает грести, почему-то смотря куда угодно, только не на спутницу. «Неужели она тоже стесняется?» — Юнь Цзинь смущает её мысль, но неожиданная догадка никак не покидает голову.  — О чём вы хотите поговорить? — начинает она издалека.  — Я? А разве мне есть, что сказать? — воспитанница наконец поворачивается и пожимает плечами. — Если это не помешает, обращайся ко мне на «ты».  — Попробую. Как долго ты планируешь оставаться в городе?  — Не знаю. Может быть, сколько захочу?  — Через месяц, — певица заминается, — через месяц я уезжаю в тур, мне придётся покинуть Ли Юэ. Хочешь отправиться со мной?  — Уйти за границу Ли Юэ… — Шэнь Хэ рассеянно обдумывает такое предложение, уперевшись подбородком в край весла. — Если только Хранитель Облаков не будет против… Я хотела бы повидать новые места. Юнь Цзинь хлопает в ладоши, подбадривая новую подругу в своём выборе. Не верится, она сможет видеть её так часто, нет, не просто часто — постоянно! Девушка наклоняется вперёд, чувствуя исходящий от экзорциста родной аромат глазурных лилий, обнимает спутницу в порыве чувств. Шэнь Хэ задыхается от неожиданного прикосновения, поэтому ей приходится отстранится — всё-таки неправильно было бы сводить эффект красных нитей на нет.  — Мы можем посидеть у меня в гостинице сегодня. Юнь Цзинь, обрадованная чужой инициативой, поспешно соглашается. «Если ты не можешь испытывать эмоции, — думает она, — я сделаю это за нас двоих». В конце концов, их история только начинается.