Часть 1. Люблю, нуждаюсь и хочу
7 августа 2022 г., 08:00
***
Я люблю его. Вот его всего. Его частую ухмылку, возможно, неприятную для других, для меня же она замечательна — ведь она показывает, что он наконец-то решил какую-то очередную проблему. Его редкую улыбку — такую непривычную на его обычно хмуром лице. Его манеру ходьбы. А вот его манеру постоянно сваливать из класса и дожидаться меня где-то в закутке — не люблю. Люблю, что он это делает ради меня, потому что беспокоиться о моей репутации. Не люблю, что ему бессмысленно объяснять, что мне на это плевать уже очень давно. Я люблю его. Даже его маленькие жесты, простые жесты, не имеющие никакого значения жесты в мою сторону для меня бесценны. Его прикосновения к моей руке, редкие, очень редкие, слишком редкие объятия, хоть слово или взгляд в мою сторону — меня радует все. Да, дура. Влюбленная дура. Безнадежно влюбленная дура. Отчаянно влюбленная дура. Я даже не задумывалась о том что такое рай и и ад пока не узнала его… О нем. Рай — это когда он рядом, просто рядом, мне в самом деле много не надо. Я должна чуствовать себя жалкой — ведь меня радуют, приводят в восторг, в самом деле радуют такие мелочи, но я чувствую себя счастливой, и мне плевать. Мама только грустно улыбается, когда я говорю о нем, и ничего мне не говорит. Я люблю его. Я даже почти сказала это однажды. Почти сказала… и он это понял. Он понял, что я люблю его, и ничего не сказал. Наверное, понял, он-то очень умный. Или нет, мог и не понять. Почему все-таки не сказала? Испугалась. Я люблю его, и даже если он меня не любит — это не страшно. Даже если он будет с другой — это не страшно. Больно, конечно мне будет больно, потерять последную надежду, но не так больно и это не очень страшно. Страшно другое. Страшно, если он начнет отдалятся. Я люблю его, и если он будет далеко, мне будет настолько грустно, что мое сердце разорвется. Я точно умру, безо всякого сомнения, но пусть он меня и не любит, наверное не любит, ему будет грустно если я умру. Я поэтому и не призналась. Если он рядом, мне ничего не страшно. Я хочу чтобы он был счастлив. Если он бы мог счастлив со мной — это было бы просто чудесно. Настолько чудесно, что я такого счастья даже не могу представить. Но пусть он просто будет счастлив. Ради этого я готова на все на свете. Вот только сама я глупая, и как сделать его счастливым не знаю. Я люблю его. Я знаю что он любит и не любит, я знаю как и когда он себя ведет, и примерно представляю почему. Но я не знаю как сделать его счастливым. Я готова отдать ему всю себя — свое тело и душу, ведь это такая мелочь, правда. Ради его счастья, это — ничего незначащая мелочь. Ему не надо ничего забирать у меня, и его согласие или отказ ничего не изменят — я и так уже принадлежу ему. Какое счастье, что я могу его любить. Я люблю его, и я счастлива, что люблю его. Что бы не случилось. Но ему почему-то грустно и довольно долго, и я решаюсь на последний шаг. Опасный шаг, опасный именно для меня. Шаг, после которого я могу потерять все. Все, что имеет значение для меня — возможность быть рядом с ним. Но ради него, оказывается, я готова даже на это. Ками-сама, помоги! Ками-сама, я знаю, я много ерунды просила, но, пожалуста, послушай меня, в это последний раз, правда, в последний, и я больше ничего не буду просить. Пусть он не любит меня, я не прошу, чтоб он полюбил меня, но пожалуста, пусть он не будет меня ненавидеть!***
Я нуждаюсь в нем. Он мне нужен. Как собеседник, как друг, как партнер, как… Слишком стыдно! Как любимый и как любовник. Нужен как собеседник в перепалке: он единственный, кто умеет едко и четко и жестко ответить. Как человек, который подумает и скажет правду, честную открытую голую правду, ничего не приукрашивая. Как человек который не боится ни меня, ни моей семьи. Он мне нужен, как глоток свежего воздуха в закрытом помещении, как клочек свежего ветра в затхлой тюрьме, как прохлада ручья жарким летом, как огонь зимней ночью в горах. Как любимое мелодия, как заманчивый десерт (стыдно! И о чем я думаю!). Как же так произошло? Как жалкий человек с тусклыми глазами стал настолько нужной частью моей жизни? Я уже точно не помню, что сказала ему при встрече, но скорее всего, что-то неприятное. Его неряшливость в одежде вызывала у меня чувство легкой гадливости, сгорбленая фигура и неприятные глаза вызывали опасения, и почему-то ассоциоровались у меня со способными на все малолетними правонарушителями. Много позже я узнала, что неряшливость его метода одеваться соседствует с удивительной чистоплотностью, сгорбленая фигура вызвана нежеланием выделяться довольно высоким ростом, а глаза… Глаза его могут светится таким светом, что не увидишь и у обладателей самых ясных и красивых глаз. Одно оказалось правильным в моей первоначальной оценке — он и в самом деле способен на все. Только, в отличие от преступников, не для себя за счет других, а ради других за счет себя. И если мне что-то в нем не нужно, так это именно эта его черта. Мне нужно, чтоб он научился себя ценить так, как он в самом деле этого заслуживает. И может быть у меня получится это сделать. Он нужен мне и я совсем не против быть нужной ему. Это сильное преуменьшение, конечно. Я до ужаса, до дрожи в коленях хочу стать нужной ему. Я хочу, чтобы это хоть немного было честно. Он настолько мне нужен, и настолько много мне дал, что как бы я не старалась, мне его не догнать. Но отказаться от него я тоже не могу — это выше моих сил. Без него моя жизнь была упорядоченой, стремящейся вверх настолько, что выше только небо. Была полной яркого холодного блеска, ровной, спокойной, тихой… холодной и пустой. Не только он в ответе за то, что жизнь моя стала ухабистой, полной неожиданных поворотов, бросающей то вверх, то вниз. Неожиданной необычной и удивительно живой. Но все началось именно с него. Юи пришла только из-за него. И даже с сестрицей Харуно я научилась лучше общаться благодаря ему. Он мне нужен. Очень нужен. Сестрица Харуно называет это созависимостью, и я очень надеюсь, что это в самом деле так. Ведь это значит, что он немножко, самую чуточку должен зависеть и от меня. И даже эта маленькая чуточка отсутствия его равнодушия ко мне делает меня удивительной счастливой. Он нужен мне. И пришло время ему об этом сказать. Он привел в полный беспорядок мою жизнь. И я призову его к ответственности, если по другому не получиться призвать его к порядку. Он мне нужен, и что бы ни было нужно ему: моя душа, моя готовка или мое тело — я готова на все. Он мне нужен, мне нужно чтоб он был рядом со мной, если и не всегда, то часто. Нужен так сильно, что я просто без него не могу. И нужен не таким депресивным как в последние несколько недель. Он мне нужен и я сама готова сделать для него все что нужно.***
Я хочу его. Мне не нужно скрывать свои желания за тысячей эвфемизмов. Ну как минимум, в собственных мыслях я могу сказать себе честно. Я хочу его. Как помошника в студсовете, как надежного парня, как своего парня, как мужчину, в конце концов. С ним я могу быть уверена в одном: он не будет меня обижать. Даже если он скажет что-то обидное — в этом не будет ни грана желания меня обидеть. Он умный и хитрый, поэтому может попытаться разными всякими способами на меня повлиять. Я хочу его. С ним интересно: очень сложно предугадать реакцию на мои действия: он может засмущаться, жестко отбрить, не менее жестко проигнорить, может и попытаться утешить, и успешно. Сразу видно опыт общения с младшими сестрами, пусть я никакая ему не младшая сестра! Я хочу его. Его немного принебежительную манеру разговора, его острую манеру разговора, НАСТОЯЩУЮ правдивую манеру разговора, при которой мне не надо притворятся. Где мне можно быть той самой хитрой лисой — той самой хитрой злобной и немного каверзной девушкой, которая я и есть. Это бесценно, и я… Я… Я хочу его. С ним спокойно и надежно. И мне просто хочется быть всегда с ним. Постоянно: чтоб он был со мной и только со мной. Я совсем не жалею о том, что бегала за Хаямой-семпаем, что я только не делала, чтоб побыть с ним, обратить на себя больше его внимания. Ведь только так, я нашла его. Случайно наши дороги пересеклись, мне, правда хотелось бы верить, что это было неизбежно, что я все равно бы с ним познакомилась. Смогла бы узнать его, и до ужаса захотеть быть с ним. Он через слово честит меня хитрой лисой, ворчит, ругает, но никогда, просто никогда не отказывается помочь. Как бы ему явно не было лень заниматься моими проблемами. Хотела бы я сказать, что это из-за моей неземной красоты, но к ней он довольно равнодушен. Во всяком случае чуствителен не сильно больше каменной статуи. Шутка, конечно, но увы не слишком далекая от правды. Я хочу его, но как же с ним сложно. Он никогда не теряет контроль над своими действиями, и даже если он прямо захочет… меня… мое тело, а я точно могу его к этому подвести, я не вполне уверена в результате. Ну да есть шанс и немалый, что у меня получится, но это будет значить только одно — я и так все-таки ему нравлюсь. И больше чем нравлюсь. И он точно возьмет на себя ответственность. Но также есть и шанс, что он сдержится. И это будет очень плохо. Очень плохо для меня. Я хочу его, в том числе и в этом смысле, но если он меня не захочет, это будет очень и очень обидно. Вот уже довольно долго я размышляю стоило ли попытаться. И все решит сегодняшний день. Я хочу его. И я надеюсь что он захочет меня. В идеале — на всю жизнь.***
Я считал, что всегда можно найти решение. Они могут быть правильными и неправильными, они могут быть смелыми и трусливыми — от них требуется только одно — они должны решать проблему, а не создавать уйму новых. Возможно оставайся я тем, кем был раньше мне бы было просто. Возможно и нет. Я стал тем, кем стал, после своей неудачной любви и неудачного признания. Предпосылки были и до этого, чисто ввиду внешности и не самого лучшего характера. Эпизод с Оримото только все обострил. Обострил настолько, что пойдя в старшую школу я был почти счастлив. Даже оказавшись в изоляции. Меня хотя бы не трогали. Ну да, не особо замечали, но это не обязательно плохо. А потом как-то все покатилось под откос. Я стал тем кем стал именно потому что умею принимать решения. Болезненные для меня и остальных, сложные, часто мало кому приятные. И да, у лежащей передо мной проблемы решение есть. Их три. Как бы я не делал отморожную физиономию, я все-таки не слепой и не дурной. Возможно, подлый и хитрый, это да. Но сейчас мне не отвертеться, и пойди пойми — это совпадение, или таки нет. Видимо мой дружеский шоколад на белый день все же был воспринят… Как-то не так. Злятся, наверное. «Семпай, буду у тебя в три. Не уходи от желаний такой милой девушки как я.» «Хиккигая, я подъеду к тебе к трем, пожалуйста дождись меня, ты мне нужен. Для разговора.» «Хикки, я гуляю рядом, и к тебе заскочу к трем. Люблю тебя.» У входа начал разносится какой-то шум. Срочно валить. Видимо в данный момент эта проблема не имеет решения.***
Когда Комачи услышала стук закрывшейся рамы на втором этаже и все усиливывашийся шум разговора у входа она все поняла. — Ну, братик! Это несколько миллионов очков Комачи! — прошептала она себе. — Ну, кто бы мог подумать еще год-два назад, что у меня будет столько потенциальных невесток. Она подошла к двери, распахнула ее и махнула трем красоткам у входа, «мол, заходите» — Братика нет, но вы заходите. Все — трое. Поговорим.
