Люблю, хочу, нуждаюсь!

У меня такая сложная работа, а я так люблю простые вещи! (Просто цитата)       — Братишка Хиккигая, ты куда собрался? — только выбравшегося из переулков Хачимана перехватила и мягко взяла под руку небезызвестная Хачиману старшая сестра его одноклубницы.       Вырываться Хачиман не стал — он отлично знал, что вырваться из этой обманчиво мягкой хватки не сильно легче, чем из тисков зубов бультерьера. Прогулка с красивой девушкой, почти полностью расцветшей женщиной, веселой, фигуристой и явно положительно относившейся к нему женщиной, если судить по тому, как она к нему прижалась — что может быть лучше?!       Риторический вопрос, не требующий ответа, но сам Хачиман предпочел бы вместо этого оказаться один на один в комнате с Хирацукой, после того как сказал ей, что она старая, толстая и никогда не выйдет замуж. То есть предпочел бы этой прогулке систематичное жестокое и болезненное избиение до полусмерти.       — Ну-ну, не надо на меня так смотреть, — почти пропела Харуна Юкиношита Хачиману, — твоя сестрица Харуна не собирается тебя обижать. Как минимум слишком сильно обижать не буду — о-бе-ща-ю. — Протянула она, — Но, вообще-то, это на тебя не похоже, возможно, мой будущий зять — свалить от проблем.       — Есть проблемы нерешаемые. — сквозь зубы выдавил из себя Хачиман, почти ненавидя самого себя за такое слабое оправдание и зная, что Харуна это просто так не спустит. Ожидания его оправдались практически мгновенно.       — Дорогой мой Хачиман-кун, ты же знаешь не хуже меня, что это отговорка для идиотов. Нерешаемыми проблемами мы называем те, решения которых нам не нравится. Но отсутствие решения…       — Да знаю я, — грубо перебил «старшую сестрицу Харуну» Хачиман. — Но я не успел собраться с мыслями, и все как следует обдумать. Слишком неожиданно. Да еще и так совпало.       — Как минимум ты перестал отвергать ту мысль, что ты не можешь нравиться девушкам, никому из них не нужен, и тебя никто не хочет. — Харуна глянула на пришедшее сообщение Лайна и продолжила — Вон, целых три собрались, твоя сестренка подтверждает.       Хачиман пожал плечами. Улыбка с лица Харуны и ее игривое поведение будто смыло, она отпустила его локоть, отошла на шаг, поклонилась и серьезно посмотрела на своего собеседника.       — Хиккигая Хачиман-сан! Я совсем не шучу том, что хотела бы вас своим жизненным партнером. Я в самом деле хочу. И если моя сестренка или остальные из этой компашки облажаются, имейте в виду, я буду за вами ухаживать с определенными целями. Если я помню, ты как-то говорил, что хотел быть домохозяином? Я это могу обеспечить не хуже, чем моя сестра.       Хачиман оторопелл. Такой быстрый переход от шутливости к серьезности был неожиданным даже для него. Харуна Юкиношита улыбнулась все той же улыбкой, что пару минут раньше, опять вернула себе игривое настроение и снова сцапала его за локоть. Потом немного наклонилась к его уху и прошептала.       — Не бойся так, сестрицу Харуну, Хачиман-кун. Я совсем не страш-на-я. — растянула она последнее слово.       И опять потащила куда-то Хачимана.       Тому не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.

***

      Прошло еще несколько минут, переход по достаточно сомнительным улицам и вот перед ними то, что явно можно было опознать как цель их прогулки. Во всяком случае, оценить по-другому жест Харуны с указанием вперед было сложно.       — Это что?! — удивленно заметил Хачиман, переводя взгляд с открывшейся перед ним картины обратно на Харуну.       — Это порт, — мило улыбнулась та, — Хачиман-кун, неужели ты никогда раньше тут не был?!       Хачиман подавил желание закатить глаза и максимально ровным тоном проговорил:       — Зачем мы здесь, Юкиношита-сама?       — Не будь таким букой, Хачиман-кун. — Харуна ткнула его в щеку как младенца, но увидела, как лицо Хачимана стало еще более мрачным и успокаивающе продолжила, — Ладно-ладно, я все объясню. Держи. Прочитай-ка сначала вот это.       Она протянула Хачиману сложенный лист бумаги.       — Разрешение на работу… Ну, родители! — пробормотал он.       — Оно самое, Хачиман-кун. Итак, первое задание. Проработаешь вечернюю смену, как минимум сегодня, и у тебя будет неделя до принятия решения. Как минимум эту неделю девушки не будут тебя доставать и требовать разговора. Как следует все обдумай. Правда, в качестве помехи твоим мыслям кое-что будет. В следующее воскресенье с кем-то из девушек сходишь на свидание. Но до воскресенья тебя никто трогать не будет — обещаю.       Хачиман подумал и решил согласиться. Но вот только был один нюанс. Он хотел, хоть что-то знать заранее и быть более подготовленным:       — А с кем свидание? — наиболее безразличным тоном процедил он. Не помогло. Его деланное безразличие не смогло спрятать заинтересованность.       — Секрет, — улыбнулась Харуна. — И еще один момент, Хачиман-кун. Можешь проработать тут все время до конца недели, если что бригадир согласен.       Хачиман не мог не поднять взгляд с явным вопросом «и какого хера мне это будет нужно».       Харуна улыбнулась:       — Ты же за равноправие? А кому-то из девочек ради свидания с тобой точно придется работать до конца недели.       Хачиман понял, что его сделали.       Про всей его любви к работе, и нелюбви к тому, что его просчитали, он не мог… Просто уйти.

***

      — Натяни комбинезон, и пояс не забудь. Забудешь пояс, отправлю обратно, да еще и через больничку пройдешь — мне за твою возможную грыжу или потянутую спину отвечать не с руки. Берешь мешок здесь и несешь его вон туда. В первые десять грузовичков по десять мешков. После загрузки каждых двух грузовичков можешь взять десять минут перерыва. Если вдруг закончишь раньше полуночи — позвони мне. — худущий высокий мужик, бригадир постоянных и временных грузчиков, дал Хачиману номер телефона для связи и свалил.       — Спасибо, Тогава-сан. — Хачиман поклонился и оглядел фронт работ.       Как объяснила Хачиману Харуна, скоро подходят сроки плановой замены оборудования в порту, и то и дело то один автопогрузчик, то другой выходят из строя и в данный момент до 25% их от общего числа в ремонте. Владельцы порта, в которое входит и семья Юкиношита в курсе, но пока ограничиваются выделением средств на дополнительную рабочую силу. Не таких уж и малых средств, как минимум с точки зрения школьника.       Первый мешок дался Хачиману не особо сложно: тяжело, но не смертельно — знай, переставляй себе ноги, пока не будешь рядом с грузовичком. Потом закинуть мешок внутрь. После третьего уже немного болели руки. После десятого он понял, что надо бы передохнуть.       Мысли от физического напряжения еле шевелились:       «Шаг. Шаг. Еще шаг и еще. Скинул. Какое это благословение — ходить! Ходить легко и без груза. Люди и не должны ходить с грузом. Люди стали людьми только ради того, чтобы жить и быть без груза… Как минимум цивилизацию построили именно для этого. Вообще, груз должны таскать машины, ну, максимум ослы. Недаром же ослов люди приручили намного раньше лошадей. Как же я их понимаю. Шаг. Шаг. Еще шаг и еще. Дошел… Следующий мешок, чтоб тебе!»       Постепенно Хачиман приспособился — нашел оптимальный маршрут, научился наиболее эффективно держать мешок, даже договорился с несколькими такими же временными грузчиками об обоюдной помощи по загрузке в грузовички.

***

      Юи Юигахама отлично чувствовала атмосферу и замечательно находила общий язык с людьми и умела это делать очень быстро. Ироха Ишшики умела неплохо руководить людьми и изыскивать дополнительные возможности. Юкиношита Юкино обладала обширными энциклопедическими знаниями и вообще умела крайне неплохо проанализировать дела и почти идеально их вести.       Юи Юигахама средненько училась, не обладала особо широким кругозором и организовать смогла бы разве что поход в караоке. Ироха Ишшики не знала, как руководить людьми, и как найти к ним подход, когда на них не действовали обычные методы вроде милых улыбок и жалобных глазок. Юкино Юкиношита и ее подход к людям… это даже не смешно.       Поэтому наиболее логично было найти и поручить требующую связей с людьми работу Юи, коллектив, которым Лисица Ироха могла бы вертеть для ее работы, и ответственную, требующую внимания, работу для Юкино.       Ведь так?       — Итак, первое задание, — огласила Комачи, — проработать неделю в качестве…       «Милейшая» Комачи с крокодильей улыбкой выдала им направления. Всем трем для работы в кафе. В разных. Юкино в качестве официантки, Ирохи — распорядительницы смены и Юи — кассирши и ответственного за заказ необходимых продуктов. То есть на должности, где их сильные стороны не могли проявиться, а вот слабые показывались во весь рост.

***

      — Что будете заказывать? — возможно, в каком-нибудь тематическом кафе, ее холодный вид, не менее холодная улыбка и явно демонстрируемое чувство превосходства и было уместно, но явно не в этих условиях миленького местного кафе.       «Вы все пыль и мусор у меня под ногами».       Нет, теоретически Юкиношита знала, что надо быть приветливой, что не надо быть высокомерной, и это неправильно. Но проблема была еще и в том, что ее до ужаса раздражала данная конкретная ситуация. Она злилась на себя, что она не смогла устоять перед искушением провести время с так нужным ей Хачиманом. Слово «свидание» она запретила себе произносить даже мысленно, но честно признавала, что даже мысль просто побыть с ним вместе уже приносит ей удовольствие.       Все воспитание, вдолбленное ей в голову годами, кричало, что это неправильно. Что правильные девочки не показывают такую заинтересованность ради парня, который им нравится. Что это неправильно и недостойно дочери семьи Юкиношита. Но бывшее когда-то холодным сердце начинало даже от мысли о нем биться быстрее. Юкино могла врать кому-то другому и отлично… ну, уже не отлично, но хоть сносно держать лицо. Себе она врать не хотела. Она сделала первый шаг для себя — признала, что Хачиман ей нужен. Пришло время сделать следующий — признать, что она… влюбилась. И медленное осознание вносило дополнительную сложность в ее жизнь. Будь она в свободное время, как обычно, дома, или занимаясь всякой ерундой, вроде помощи на приемах, устроенных матерью — такой проблемы бы не возникла. Но она была не дома, и ее обычное «холодное» поведение было неуместно.       Местному семейному кафе Юкино Юкиношита, моментально получившая среде персонала и некоторых посетителей прозвище «Юки-онна» — Снежная девушка, Снегурочка, не подходила от слова совсем.       Первый день был совсем провальным. Стоило Юкиношите произнести ледяным тоном:       — Добро пожаловать! Что будете заказывать? — как посетителям сразу становилось понятно, что им тут «ваще не рады» и лучше бы им заказать кофе, заплатить и свалить как можно быстрее.       Крайне небольшой процент скрытых мазохистов, которые от такого поведения были в восторге, погоды не делал. Но проигрывать Юкино Юкиношита не любила еще меньше, чем менять свое поведение ради других. Дома, после работы она провела исследование, и некоторое время провела перед зеркалом, тренируя приветливую улыбку. И это принесло свои плоды. Пусть искренность ее поведения все еще была сомнительной, ее поведение перестало промораживать посетителей. К концу недели она освоилась и даже стала немного шутить с коллегами и посетителями, еще один совет почерпанные ей из сети, пусть ее шутки все еще были немного неловкими и не всегда подходили аудитории. Но она старалась, и персонал уже начинал шутить о том, что их Снегурочка понемногу оттаивает.       Она не проиграет!

***

      Возможно, Юкино и Хачиман и считали Юи глупенькой. Возможно, она и в самом деле была глупенькой. Но не стоило забывать, что она была глупенькой по меркам школы Соба — одной из самых лучших школ в Чибе, способной по уровню образования посоперничать и с лучшими школами соседней префектуры, включая столичную. А значит, она туда поступила, сдав не самые простые экзамены. А значит, если она чего-то не понимала или не знала, то только потому, что не давала себе труд в этом разобраться и потратить на это время. Проблема мотивации к учебе в случае с Юи Юигахамой вставала в полный рост.       Хачиман делал все, чтоб избежать социальной интеракции, Ироха — строго наоборот, Юкиношита делала то, что правильно, а вот Юи делал то, что она считала интересным то, к чему лежала душа. И это не учеба, точнее, скажем так — учеба в меньшей степени.       Учится Юи не то, чтобы не считала необходимым, она училась и вполне сносно. Но чтобы это «сносно» переросло в «хорошо», надо было приложить побольше усилий, что сильно помешало бы ее социальной жизни. А для того чтобы «хорошо» стало «отлично», надо было вообще отменить всю социальную жизнь кроме организации самых необходимых празднований ближайших друзей. И зачем? В универ она и так поступит. Может лет тридцать — сорок назад, в девяностые и восьмидесятые это было по-другому, тогда хорошее образование и отличные оценки были необходимым и достаточным условием, чтоб попасть в какую-нибудь корпорацию, а значит, добиться успеха в жизни, сейчас же… В конце-то концов, не только деньгами это самый успех измеряется. Но ничего не попишешь, конкретно здесь и сейчас для успеха надо было учиться и быстро.       Первый день был полным фиаско. Ну, он бы был полным, если бы она не нашла способ выкрутиться. Очень, Юи покраснела, неоднозначный.       Она перепутала литры с галлонами, фунты с килограммами, а пироженок вообще заказала от балды, сделав какой-то средний расчет, основываясь на среднестатистическом количестве посетителей в предыдущие три дня. Время от времени путала суммы на кассе, но это быстро прошло.       Вот в пироженках она не ошиблась, почти — все же один из этих трех дней был выходным, а вот с молоком и кофе конкретно облажалась. И если с кофе большой проблемы не было — ну пара лишних мешков на складе, то молока она заказала слишком мало. А черный кофе любят далеко не все, мягко говоря.       Ладно хоть начальник смены не настаивал ни на немедленной компенсации, ни на вычетах из зарплаты, ни на том, чтоб за эти косяки сразу отправить ее домой. Посетовал, но дал возможность поправить косяки.       Работа зазывалой Юи не была в новинку, правда, опыт ее сводился к школьным фестивалям, поэтому был довольно ограниченным. Костюм горничной она тоже как-то одевала, когда она с Юкино, Хачиманом и его сестрой в тематическое кафе заглядывали. Глаза Хачимана, когда он ее увидел в этом костюме, на долю секунды до невозможности оживились, а лицо приобрело мечтательное выражение, которое держалось целый десяток секунд.       Работать зазывалой в костюме горничной было кра-а-айне волнительно, и не в хорошем смысле. Поэтому она еще нацепила закрывающую все лицо кошачью маску. По отзывам на сайте кафе, для многих зазывающая их фигуристая горничная-кошка была крайне сильным впечатлением.       Юи вздохнула. Она не может проиграть! Она расправила плечи и начала заново:       — Кафе «Вечный сезон цветения» выступает со специальным предложением «Манхэттенский штурм» — двойной черный кофе с удвоенной порцией пироженок по сниженной цене. Подходящий для всех, кому надо перезапустить мозги или как следует над чем-то подумать!       Несколько вышедших из потока прибывших в метро свернули и подошли к кафе, забрасывая Юи вопросами.       Она не проиграет!

***

      Ироха Ишшики чувствовала себя не в своей тарелке, что было не особо удивительным, учитывая собравшийся контингент. Она не знала, кто так постарался, но чтоб найти единственное кафе вообще без мужского персонала, явно надо было постараться. Ее амплуа «младшей сестренки по соседству», милой близкой девушки явно давало сбой. Она отлично общалась с парнями, и у нее было несколько «вроде бы подруг», но ни одной близкой подруги не было. Если бы Ироха врала самой себе, она могла бы сказать что-то типа «ну не виновата я, что они на меня клюют». Но она отлично знала — виновата. Сначала она использовала свои чары неосознанно, но потом пришла к выводу, что так проще и уже не стеснялась. Хиккигая был одним из крайне немногих, на кого эти чары не действовали. Ну а девушек ее вид и поведение обычно просто раздражали. Не улучшало ситуацию то, что ее по указанию сверху назначили на руководящую должность. Без опыта, без знания места и без знания персонала. Точнее, у нее была информация что по кафе, что по персоналу. И сейчас ей приходилось выкручиваться.       Первый день и у нее не задался. Как она не зубрила личные дела, барменом поставила новенькую, самую опытную поставила на кассе, а те две девицы, которых поставила обслуживать, зал постоянно путали меню, заказы, номер столика, оплату и чеки. Когда в час ночи, как следует все перепроверив, Ишшики закрыла кассу. И закрывала с кассиршей кафе на ночь, ей хотелось плакать. Через семь часов начиналась ее смена, а ей надо было еще ехать домой и возвращаться обратно. Ишшики вспомнила одного из немногих, не поддавшихся ее чарам. Нет, она должна!       Она не проиграет!