Люблю, хочу, нуждаюсь!

Парк, что был у моря недалеко от школы Соба, в отличие от парка, где Хачиман был на свидании с Ишики, был наполнен народом, причем многочисленным. И хоть часть из этого народа могла оказаться знакомыми, и Хачимана, и Юкино с Юи это волновало в последнюю очередь. И на то было несколько причин. Первой было то, что не в первый раз они были таким составом в этом парке, чаще, правда, там гуляли и общались Юи с Юкино, но и Хачиман время от времени там с ними бывал. Вторая причина была в том, что в данный момент не было никакой разницы, где именно бы они решили встретиться, разве что в глухом лесу, на них все равно бы стали глазеть. Но у всех троих с недавних пор была сильная непереносимость диких лесов.

***

В жизни каждого человека случается нечто, что полностью ломает представление о собственной жизни. Кто-то теряет работу или близкого. У кого-то рождается ребенок или внезапно ноющий зуб превращается в серьезную проблему. У Хачимана Хиккигаи таким моментом стало столкновение с медведем. Точнее, если быть совсем честным, то не столько само столкновение, сколько его очень непредвиденные (в том числе и двумя родственницами-хитрованками) последствия. Когда всех троих (Юи, Юкино и Хачимана) нашли спасатели, ничего интересного не происходило. У ребят проверили наличие повреждений и других проблем со здоровьем. Их немного расспросили о том, что случилось и как они справились. Ничего особенного: обычные вопросы, задаваемые спасателями. Харуно с сестренкой Хачимана хором убеждали их в том, что подобное приключение совершенно точно не входило в их планы. Достаточно искренне, подумал Хачиман. Хотя Харуно выглядела не слишком опечаленной последствиями — обычное для нее дело. В общем, это было не то событие, которое могло бы вызвать что-то большее, чем школьные сплетни, а наличие недалеко от их убежища медведя, который угрожал их жизни, — это вообще почти неинтересный нюанс в регионе, где дикие животные из окрестных лесов выходят к людям не так уж редко. Хачиман знал, учитывая скромное по размерам (и совсем не скромное по уровню жизни жителей) поселение, спасение двух девушек могло вызвать определенный интерес. Возможно, небольшая статья на последней странице местной газеты, одна-две шутки Хирацуки-сенсей о том, что «хоть на что-то сгодился» — максимум на этом все и закончится. Ведь, в конце концов, ничего сверхъестественного они не сделали. Тем удивительнее было обнаружить, что кто-то из сотрудников службы спасения посчитал момент публикации в социальную сеть более важным, чем безопасность вверенной ему в спасение троицы. Когда их, возможно, с мыслями о безопасности, удобно расположили вдоль стены лесного домика для быстрого фотографирования, и спасатель направил на них телефон, Хачиман еще подумал, что это стандартная практика — запечатлеть удачно проведенную операцию. Все были вымотаны. Они провели ночь чуть ли не друг на друге, и ни о чем, кроме как об обещанной скорой поездке в цивилизацию, не думали. Юи как-то неловко взялась за правую руку Хачимана, он списал это на все еще непрошедший испуг, но когда и обычно холодная и собранная Юкино сделала то же самое с левой… Ну, тогда он просто постарался не сильно краснеть. Вспышка, щелчок — и все, они сели в машину и поехали. Когда они вернулись в город, выяснилось, что Хачиман был самым недальновидным человеком в мире. Эта фотография стала вирусной. И с кем? С ним. Возможно, в сети в это время было не так уж много фотогеничных групп с двумя милыми девушками и одним парнем с глазами дохлой рыбы, которые только что вырвались из смертельной опасности. Хачиман вполне мог поверить, что бдительные пользователи различных соцсетей сочли бы эту картинку занимательной и пересылали бы ее с комментариями типа «забавно» или «не повезло девчонкам с героем, но это все, что у них было». Но чтобы так быстро, повсеместно, с такой оглаской, перепечаткой в главной газете Чибы, с довольно глупым (хотя, возможно, для человека, не привыкшего к стилистике газетных заголовков, и броским) заголовком: «Герой-старшеклассник спас двух девушек от дикого зверя»? И какому идиоту это показалось забавным? Просто идиотопокалипсис какой-то. Нельзя сказать, что нет людей, которые мечтают о славе, но Хачиман точно не из них. В идеальной для него картине мира о нем знал бы только он сам, Комачи, родители, ну и, может быть, Тоцука. Кемоно — домашние и дикие животные — тоже были бы не против его присутствия. О чаяниях остальных людей в идеальном мире он не особо задумывался. Уверен, они бы прожили в нем отлично и без него. Как и он без них. Его интровертная натура этим газетным заголовком была убита, расчленена, отправлена в ад, воскрешена, убита, отправлена в ад еще раз, воскрешена и убита окончательно. Он предпочел бы не выходить из своей комнаты до конца жизни, но, увы, его младшая сестренка такое не оценила, а ее инцестные шутки стали слишком уж настойчивыми и в очередной раз испугали Хачимана уже не на шутку. Поэтому жизнь затворника ему все же пришлось отложить. Если бы это был конец всей истории, то он бы подождал, пока все уляжется, и вернулся к своей относительно нормальной жизни. Но жизнь, как любитель плохих шуток, продолжила их отпускать.

***

— Знаешь, семпай, я много думала. Ироха Ишшики стояла на перемене между занятиями возле парты Хачимана. Первый учебный день после их «лесного приключения» уже стал каким-то сюрреалистичным ужасом, с шепотками, взглядами, попытками познакомиться и завязать разговор со стороны учеников, которых он не интересовал последние… ну ладно, вообще никогда. И тут еще Ишшики. Мало того что его одноклубницы подходили к нему во время перемен, объяснялись с непонятными людьми, образовывали так сказать защитный кордон между ним и просто любопытными, так ещё и Ироха явно выбрала этот момент для продолжения разговора. — Семпай, ты меня вообще слушаешь? — Да-да, и поняла, что мои чувства к тебе, — Хачиман подпустил в свой монотонный голос немного сарказма, — они настоящие, но не те, что… — Эй! — Ироха резко дернула его за рукав. Обычно он игнорировал такие проявления, но тут неожиданно ощутил острое желание вырвать свою руку и отодвинуться от этого непрошенного контакта. — Да, Ироха-сан? — он всё-таки пересилил свою детскую реакцию и спокойно посмотрел девушке в глаза. — Я в самом деле… — Ироха на секунду опустила глаза, но потом снова посмотрела на него. — Я в самом деле много думала. И долго. И пришла к выводу… Всё это происшествие… Это знак. — Знак? Его недоумение было неподдельным. О каком знаке она говорит? — Да, семпай, — кивнула Ироха, — именно знак. Знак, что я не должна продолжать нашу эту… борьбу за тебя. Сначала, когда я вернулась домой, я думала, что всё еще буду участвовать в этом. Ироха нервно оправила манжеты своей школьной формы, всё так же не глядя на него. — Я думала, что могу и хочу сражаться за тебя, требовать свои свидания, быть претенденткой на твоё сердце. Но когда я получила это сообщение… О том, что там, где ты, Юи и Юкино, замечен медведь… Я… в общем, я испугалась. Ироха снова заглянула ему в глаза: — Нет, я не то чтобы особо трусливая, просто я, оказывается, больше себя люблю, чем тебя, Хачиман-семпай. Ироха Ишшики резко вздохнула. — А вот Юи и Юкино пошли дальше. А мне стыдно. Но я подумала, что это значит, что мои чувства… Они не настолько сильны. Не настолько настоящие. Не настолько… страстные или что-то вроде. Я чувствую себя так, будто впервые по-настоящему повзрослела. — Спасибо, — сам Хачиман удивился тому, как легко у него вырвалось это слово, которое он вообще не планировал говорить. — Спасибо, Ироха-сан, за твою честность. И за осознание этого… за то, что ты мне об этом сказала. Это… очень взросло с твоей стороны. Я… ценю это. Ирохе его признание её взрослости явно пришлось по душе. Она немного выпрямилась и улыбнулась: — Но знаешь, семпай, я всё-таки хочу, чтобы ты был в моей жизни! Ты всё ещё важен для меня, просто не как предмет вздохов, и всяких… ну, ты понимаешь. Мне просто важно, чтобы ты был рядом. — Это… — он хотел сказать «странное желание», но вовремя прикусил язык. Подумал несколько секунд и сказал: — Это интересная мысль, Ишшики-сан. Я… думаю, мне нужно некоторое время, чтобы разобраться с последствиями… всей этой истории. Но затем… я был бы рад обсудить твоё предложение. Наверное, на месте Ирохи он бы сейчас начал извиняться, что отказал в нелепой форме или не так выразился. Но что сказано, то сказано. Ироха всё равно это интерпретировала по-своему, ведь она улыбнулась ему, кивнула и ушла. А ведь он даже не успел узнать, как она умудрилась не прийти тогда к дому! Возможно, воспользовалась другой тропинкой? Или просто сразу решила, что медведь — это слишком серьезно для «тестового свидания»? А может, поняла, что момент неудачный для игр в «моя очередь к Хачиману». В любом случае, разговор был закончен, и он больше пока не хотел трогать эту тему. Его тихая жизнь (во всяком случае, на ближайшее время) продолжала рушиться. Безвозвратно.

***

Хачиман шел чуть поодаль от девушек, прислушиваясь к их негромкому разговору. Юи что-то активно рассказывала, Юкино изредка кивала, поддерживая беседу короткими, но точными репликами. Периодически обе оглядывались, проверяя, не отстал ли он. Хачиману все это не нравилось. Такое внимание, перешептывания за спиной, дурацкие фотографии, идиотские вопросы… Ему захотелось домой. В свою комнату. Подальше от всего этого. — Хикки! — Юи махнула ему рукой, — Мы почти пришли! Они свернули на одну из боковых дорожек, ведущую к наименее посещаемому участку парка. Возможно, Юи тоже хотела уединения. Скамейка с видом на море, спрятанная среди деревьев, оказалась свободной. Юкино первой села, аккуратно оправив юбку. Юи плюхнулась рядом. Хачимана же пробрала дрожь — решение проблемы все ближе и ближе, а он все еще не готов. Впрочем, когда он вообще был готов к чему-то подобному? — Ну, — протянул он, садясь с краю рядом с Юи, — как прошел первый день после всего… этого? Юи вздохнула: — Жуть. Все спрашивают, все хотят узнать, что да как. И… это странно, Хикки, но многие девчонки смотрят на меня как на какую-то… соперницу что ли? — Ха, а ты как думала? — Хачиман фальшиво выпятил грудь, изображая героя из дешевой манги. — Я же теперь местная знаменитость, спаситель прекрасных дам и все такое. Юкино не приняла его шутку и покачала головой: — Это все несерьезно. Скоро забудется. — Но проблема не в этом, — Хачиман посмотрел на море. — Проблема в том, что уже произошло и… — И что Ишики-сан вышла из игры? — спросила Юи, взглянув ему в глаза. Хачиман заметил, как напряглась Юкино при упоминании Ирохи. Он вспомнил их недавний разговор: — Да, она сказала, что… что поняла, что ее чувства — не то, что нужно для отношений. — А что ты сам думаешь, Хикки? — спросила Юи так просто, как будто речь шла о погоде или новом фильме. Но в ее глазах читался страх. Хачиман знал, что эта беседа неизбежна. После холодной лесной ночи, когда они тесно прижимались друг к другу, испуганные, но вместе, что-то изменилось между ними тремя. Или, вернее, стало слишком очевидным. — Я никогда не думал, что окажусь в такой ситуации, — признался он. — Мне казалось, что моя жизнь будет проще. Меньше контактов, меньше проблем. А потом я встретил тебя, Юи, и тебя, Юкино. И все стало сложнее. — Ты жалеешь об этом? — тихо спросила Юкино, подняв на него взгляд. — Нет. Я… я никогда не встречал людей, с которыми мне было бы так… спокойно. С которыми я мог бы быть… собой. Звучит слишком по-идиотски, да? Юи улыбнулась, чуть склонив голову: — Вовсе нет! То есть, для тебя это почти признание, Хикки, но на самом деле ты мог бы и посильнее выразиться! Хачиман закатил глаза, но улыбнулся в ответ. Вот за это он и ценил Юи — за ее способность разрядить напряжение, сделать сложное простым. С ней он мог не выбирать слова. А с Юкино… с Юкино он мог не бояться умничать. Не бояться спорить и доказывать свою точку зрения. Она видела сквозь все его маски и уловки, и ей это… нравилось? Неужели это и правда так? — Вчера ко мне домой приходила мама, — внезапно сказала Юкино, глядя на свои руки. — Она узнала о случившемся. И о том, что… что я была с тобой. Она… в бешенстве. — А моя мама специально взяла выходной и ждала меня дома! — добавила Юи с нервным смешком. — Представляешь, Хикки? Она почти никогда так не делает, всегда на работе допоздна. Она так переживала… но я объяснила, что все хорошо, и что Хикки нас спас, и что мы уже давно с тобой, Юкинон, и с Хикки… — Что именно ты ей сказала? — быстро спросил Хачиман, почувствовав холодок по спине. — Ну, что мы друзья? — неуверенно сказала Юи. — А что я должна была сказать? Хачиман с облегчением выдохнул. Но Юкино выглядела напряженной: — Моя мать… она не поверит в обычную дружбу. Особенно теперь. — И что нам делать? — спросил Хачиман, переводя взгляд с одной на другую. — А что мы хотим делать? — ответила вопросом на вопрос Юкино. — Мы… никогда не называли это словами. Что происходит между нами тремя. Юи закусила губу, ее щеки покраснели: — Я… я знаю, чего я хочу. Я говорила тебе, Хикки. Я хочу все. Я хочу, чтобы мы могли быть вместе. Все трое. И я… Она замолчала, схватив себя за локти, будто обнимая. — Юи, — мягко сказала Юкино, накрыв ее руку своей, — дыши. Юи кивнула, сделала глубокий вдох и продолжила: — Когда я увидела того медведя, я подумала… я так испугалась, но не за себя. А за вас. За то, что мы не успели… не смогли… что всему конец. И я поняла, что… что жизнь слишком короткая для того, чтобы бояться быть честной. — Честной? — спросил Хачиман, хотя уже знал ответ. — Да. Я люблю тебя, Хикки. И… — Юи посмотрела на Юкино, — и я люблю Юкинон. Не так, как тебя, по-другому. Но… тоже сильно. И я не хочу выбирать. Я не хочу терять ни одного из вас. И… Боже, я такая эгоистка, да? Юкино отвела взгляд, но ее рука осталась поверх руки Юи. — Нет, ты не эгоистка, — тихо сказал Хачиман. — Ты… просто честный человек. И смелый. Он взглянул на Юкино: — А ты? — Что я? — Юкино подняла на него глаза, ее лицо было непроницаемым, но пальцы, все еще лежащие на руке Юи, чуть подрагивали. — Что ты чувствуешь? — спросил Хачиман. — Ты… согласна с Юи? Юкино закрыла глаза на несколько секунд, потом выпрямилась и ответила: — Я… да. Я в некотором смысле согласна. Я не хочу жертвовать нашей дружбой. Юи важна для меня. И ты, Хачиман… ты тоже важен. «Важен», не «я тебя люблю». Но Хачиман и не ждал таких слов — во всяком случае, не сейчас, не здесь, не так. Для Юкино и это было огромным признанием. — Ладно, — Хачиман встал, подошел к перилам, отделявшим скамейку от обрыва к морю. — Предположим… предположим, я скажу, что тоже… что вы обе мне не безразличны. И что я тоже не хочу выбирать. Он развернулся и посмотрел на них: — Что дальше? Это же не манга, не сёнен, где у героя может быть гарем и никого это не смущает. Это реальная жизнь. С родителями, учителями, с общественным мнением, с… правилами. Юкино опустила голову: — Я знаю. Это невозможно. — А кто сказал, что невозможно?! — вдруг горячо воскликнула Юи, схватив Юкино за плечи. — Мы всегда можем найти выход! Пока мы вместе, мы сможем! Правда, Хикки? Хачиман посмотрел на нее — такую решительную, такую уверенную. Он посмотрел на Юкино — сдержанную, но с проблеском надежды в глазах. — Я не знаю, — честно ответил он. — Но я готов попробовать. Ради вас. Ради нас. Если вы… если вы обе уверены, что это то, чего вы хотите. Юкино и Юи переглянулись, между ними будто пробежал невидимый ток понимания. Потом Юи протянула руку к Хачиману: — Хикки, иди к нам. Он сделал шаг вперед, запнулся о корень дерева и почти упал, но успел схватиться за край скамейки. Юи рассмеялась, Юкино прикрыла улыбку рукой. — Вот это, — буркнул Хачиман, усаживаясь между ними, — самый романтичный момент в моей жизни. Чуть не разбил лицо перед двумя красивыми девушками. — По-моему, очень в твоем стиле, Хикки, — улыбнулась Юи, взяв его за руку. — Согласна, — кивнула Юкино, и после секундного колебания взяла его за другую руку. — Это… определенно твой стиль, Хачиман. Они сидели так несколько минут, молча глядя на море. — Ты же понимаешь, — сказал Хачиман, нарушив тишину, — что теперь нам придется объясняться перед твоими родителями, Юкино? И перед твоей мамой, Юи? И, вероятно, перед всей школой? — Да, — ответила Юкино. — Мне страшно. — И мне, — призналась Юи. — Но… но нам не нужно говорить всем и сразу. Мы можем… разобраться с этим постепенно. Шаг за шагом. Верно? Хачиман кивнул: — Верно. Шаг за шагом. В его голове уже начали формироваться планы — как защитить и Юи, и Юкино от возможных последствий. Как сделать так, чтобы никто из них не пострадал. Как объяснить всему миру то, что они сами еще не до конца понимали. Но одно он знал точно — он не оставит их. Ни одну. — Эй, Хикки, — Юи дернула его за руку, — Ты слишком громко думаешь! — Что? — он моргнул, возвращаясь к реальности. — Твое лицо, — сказала Юкино, — оно становится очень… напряженным, когда ты придумываешь свои сложные планы. — А я… — начал Хачиман, но обе девушки в унисон покачали головами. — Не сейчас, — мягко сказала Юкино. — Давай просто… побудем вместе. Хотя бы сегодня. Без планов. — Без планов, — эхом повторил Хачиман. — Хорошо. Он откинулся на спинку скамейки, все еще держа их за руки, и позволил себе просто быть. С ними. Здесь и сейчас. Возможно, ничего хорошего из этого не выйдет. Возможно, они трое совершают огромную ошибку. Но в этот момент, с морским бризом в волосах и теплом их рук, Хачиман Хиккигая готов был рискнуть всем ради того, чтобы сохранить это чувство. Это странное, необъяснимое, но такое настоящее чувство. «Юность — это ложь?» — подумал он, глядя на их сплетенные руки. — «Возможно… возможно, я ошибался».