Люблю, хочу, нуждаюсь!

В жизни любого человека есть что-то, чем он дорожит больше всего. Для кого-то это спокойная жизнь без сюрпризов, для кого-то — мимолетные моменты счастья, для кого-то — стабильность и благополучие. Хикигая Хачиман всегда считал, что больше всего он дорожит покоем и возможностью избегать ненужных социальных взаимодействий. Он был вполне доволен своей ролью наблюдателя, запершего себя в собственной скорлупе. Вот только теперь, когда Хачиман шел по школьному коридору, наблюдая краем глаза, как на него показывают пальцем, он понимал одну простую истину: все, во что он верил о себе раньше, оказалось ложью. Точнее, количество взаимодействий, которые он квалифицировал как ненужные, сильно изменилось. Неделю назад он бы отдал все что угодно, лишь бы избежать внимания школьной толпы. Сейчас же единственное, что его беспокоило — не отразится ли это внимание на Юи и Юкино. С тех пор как идиотская фотография, сделанная после их встречи с медведем, разлетелась по сети, его жизнь перевернулась с ног на голову. Хачиман не был создан для популярности. Он был создан для тихих вечеров в одиночестве с книгой, максимум — в компании младшей сестры и кота, если бы у них был кот. «Я просто хотел тихой, спокойной жизни. А получил... это», — подумал Хачиман, тяжело вздыхая. — «Но почему-то уже не так сильно хочу вернуться к прежней жизни». *** В столовой было переполнено, как обычно. Хачиман заметил Юи и Юкино за их привычным столиком. Он на мгновение замер, размышляя, стоит ли вообще подходить к ним или лучше отсидеться в каком-нибудь укромном уголке, избегая лишних сплетен. Но отступать было поздно — Юи уже заметила его и энергично махала рукой. — Хикки! Я тебе место заняла! — крикнула она через всю столовую, заставив половину присутствующих обернуться. Хачиман ощутил, как кровь приливает к его лицу. «Почему она не может быть немного менее... такой?» — подумал он, медленно приближаясь к столику. Быть в центре внимания — это кошмар наяву. Хуже только оказаться голым на сцене во время школьного собрания. Хотя нет, это было бы не так страшно — меньше людей, которых он знает лично. — Знаешь, Юи, — сказал он, садясь напротив девушек, — если ты хочешь привлечь еще больше внимания, можешь просто встать на стол и объявить всем, что у тебя под юбкой. А то и показать... — Хикки! — возмутилась Юи, краснея. — Не говори таких вещей! Юкино оторвала взгляд от книги и посмотрела на Хачимана с легким неодобрением: — Не все имеют такую же склонность к самоизоляции, как ты, Хикигая-кун. Некоторые из нас действительно испытывают необходимость в социальном взаимодействии. — Да-да, социальные узы, дружба навеки и прочие пережитки эпохи оптимизма, — пробормотал Хачиман, разглядывая поднос с едой, который Юи придвинула к нему. — Спасибо за еду, кстати. — Не за что! — просияла Юи. — Я знала, что ты возьмешь рисовые шарики и чай, так что... — Прямо как прирученный муж, да? — хмыкнул Хачиман. — Знаешь, это обычно первый шаг к семейной жизни. Сначала девушка начинает готовить бенто, а потом бац — и ты уже на крючке. Юи покраснела еще сильнее, а Юкино слегка усмехнулась: — Не знала, что ты эксперт в романтических отношениях, Хикигая-кун. — У меня есть младшая сестра, — буркнул Хачиман, откусывая от рисового шарика. — Попробуй поживи с Комачи и не узнай больше, чем хотелось бы, о романтических клише. Разговор на мгновение прервался, когда телефон Юкино зазвонил. Она посмотрела на экран, и ее лицо мгновенно изменилось — маска холодной собранности сменилась едва заметным напряжением. — Прошу прощения, — сказала она, вставая. — Мне нужно ответить. Когда она отошла, Юи наклонилась к Хачиману: — Это снова её мама, да? Хачиман кивнул, наблюдая, как Юкино выходит из столовой, прижимая телефон к уху. — Скорее всего. С тех пор как мы... — он запнулся, не зная, как точно назвать то, что произошло между ними тремя, — с тех пор как всё изменилось, её мать стала похожа на генерала на военном положении. — Как думаешь, она знает? — тихо спросила Юи. — О нас? Или просто случайно? Или это из-за той фотографии? — Я не верю в совпадения, — пробормотал Хачиман. — Скорее всего, просто подозревает. Но если бы она точно знала... — он посмотрел в сторону выхода, куда ушла Юкино, — думаю, мы бы уже не видели Юкино в этих стенах. Юи побледнела: — Не говори так, Хикки! Это звучит так... окончательно. Хачиман хотел ответить что-то циничное о неизбежности судьбы и о том, что все хорошее когда-нибудь заканчивается, но увидел искреннее беспокойство в глазах Юи и удержался. — Не переживай, — вместо этого сказал он. — Юкино крепче, чем кажется. Знаешь, она как те героини из книг — выглядит хрупкой, но на самом деле сильнее всех остальных вместе взятых. Юи слабо улыбнулась: — Да, это точно про нашу Юкинон. *** Когда Юкино вернулась, её лицо было напряженным, но она лишь покачала головой в ответ на их вопросительные взгляды: — Все в порядке. Просто... семейные дела. По тому, как она произнесла слово «семейные», Хачиман понял, что разговор с матерью не сулил ничего хорошего. — О, кстати! — Юи внезапно оживилась, явно пытаясь сменить тему. — Хирацука-сенсей говорила что-то про отчет, который мы должны сдать на следующей неделе. — Да, — кивнула Юкино, видимо, благодарная за смену темы. — Для клуба волонтеров. Нужно подготовить анализ последних трех мероприятий. — Я могу сделать это сегодня вечером, — предложил Хачиман, думая о том, что работа хотя бы отвлечет его от бесконечного потока мыслей о том, что будет дальше. — Или мы можем сделать это вместе, — сказала Юкино, и в её голосе проскользнули странные нотки, которые заставили Хачимана насторожиться. — Да! — тут же подхватила Юи. — Мы могли бы собраться у меня! Мама сегодня допоздна на работе, так что... Хачиман заметил, как Юкино снова напряглась. Ситуация становилась всё более неловкой, и он не был уверен, как на это реагировать. *** После уроков они встретились у шкафчиков. Хачиман заметил, как Юкино украдкой коснулась руки Юи, думая, что никто не видит. Этот жест был таким мимолетным, но в нём было столько нежности, что Хачиман почувствовал странное тепло внутри. Кто бы мог подумать, что школьная Снежная Королева может быть такой... человечной? Когда они вышли из школы, Юи, оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, взяла их обоих за руки. — Юи, — предостерегающе начала Юкино, но почему-то не высвободила своей руки. — Просто на минутку, — попросила Юи с такой надеждой в голосе, что даже Хачиман не смог возразить. — Пожалуйста. И они шли так — втроём, держась за руки, пока не дошли до более оживлённой улицы. Тогда Юкино мягко высвободила свою руку, и Юи нехотя последовала её примеру и отпустила руку Хачимана. «Реальность всегда побеждает мечты», — подумал Хачиман с горькой иронией. *** В квартире Юи они наконец смогли расслабиться. Юкино сразу перешла к теме, которая явно тяготила ее: — Мать хочет, чтобы я сегодня вечером обязательно вернулась домой. Для «серьезного разговора». — Дай угадаю, — сказал Хачиман, откидываясь на диване. — Тема беседы — семейные ценности, твое будущее и почему мы с Юи — плохая компания для наследницы империи Юкиношита? Юкино слабо улыбнулась: — Что-то вроде того. Не знаю, насколько много она знает или подозревает, но... после нашего разговора в парке она стала следить за мной еще внимательнее. — Как детектив за подозреваемым? — попыталась пошутить Юи, но шутка вышла натянутой. — А вчера она увидела сообщение от Юи на моем телефоне, — продолжила Юкино. — Там был эмодзи с сердечком. И она спросила, почему Юигахама-сан присылает мне сердечки. — Черт, нас раскрыли, — пробормотал Хачиман. — Только вот у нас нет суперспособностей, чтобы всех заставить забыть. — Что мы будем делать? — спросила Юи, придвигаясь ближе к ним. Хачиман задумался. Ситуация напоминала стратегическую игру, где каждый ход имел свои последствия. Одно неверное решение могло привести к поражению. — Я думаю, — медленно сказал он, — что нам нужно быть готовыми к любому развитию событий. И иметь план действий на случай, если давление станет невыносимым. — План? — Юкино смотрела на него с надеждой. — Я работаю над этим, — ответил Хачиман, хотя на самом деле у него не было ни одной стоящей идеи, а все что было, было неприемлимым, с одной из точек зрения. — Дайте мне еще немного времени. Юи неожиданно обняла их обоих, притягивая к себе: — Что бы ни случилось, мы справимся. Вместе. Хачиман замер в ее объятиях, чувствуя себя неловко. Он всё еще не привык к такой открытой демонстрации чувств. «Ну конечно, мы справимся. Хочешь об заклад?» — подумал он с сарказмом, но вслух сказал только: — Хорошо, Юи. Мы попробуем. *** На следующий день в клубной комнате Хачиман и Юкино ждали Юи. Телефон зазвонил, но не у Юкино, а у Хирацуки-сенсей, сидевшей за своим столом. Она ответила, и по мере разговора её лицо становилось всё мрачнее. Закончив разговор, она повернулась к Юкино: — Юкиношита-сан, это была твоя мать. Юкино заметно напряглась: — Что она хотела? — Выразить... беспокойство, — осторожно сказала Хирацука, явно подбирая слова. — Касательно твоей активности в клубе и... твоего окружения. «Вот и началось», — подумал Хачиман. Мать Юкино делала первый ход в игре, которая обещала быть долгой и изнурительной. — Она сказала, что ожидает тебя дома сегодня вечером для серьезного разговора, — продолжила Хирацука. — И... выразила недовольство тем, что я, как учитель, недостаточно внимательна к... социальным взаимодействиям своих учеников. — Прошу прощения за доставленные неудобства, сенсей, — формально ответила Юкино. Её голос звучал так же холодно, как в первые дни их знакомства. Хирацука покачала головой: — Ты не виновата в действиях своей матери, Юкиношита-сан. Я могу спросить... это связано с тем, что происходило в последнее время? Юкино бросила короткий взгляд на Хачимана, затем кивнула: — Да. Она... не одобряет определенные аспекты моей жизни. — Понимаю, — Хирацука вздохнула. — Если понадобится моя помощь, я готова поговорить с ней. — Спасибо, сенсей, но боюсь, это только усугубит ситуацию, — ответила Юкино. Когда Хирацука отошла, Хачиман повернулся к Юкино: — Как думаешь, что будет дальше? Юкино покачала головой: — Не знаю. Но моя мать никогда не делает пустых угроз. «Как и всякий хороший антагонист», — подумал Хачиман. *** Дверь клубной комнаты резко распахнулась, и на пороге появилась запыхавшаяся Юи с взволнованным выражением лица. — Простите за опоздание! — воскликнула она, входя в комнату. Заметив напряженное выражение лица Юкино, она тут же обеспокоенно спросила: — Юкинон, все в порядке? Ты выглядишь такой напряженной... — Мать Юкино звонила Хирацуке-сенсей, — мрачно пояснил Хачиман. — Требует очередного «серьезного разговора» сегодня вечером. — Опять? — Юи плюхнулась на свой стул, её обычная жизнерадостность сменилась тревогой. — После парка всё становится только хуже, да? Хачиман задумчиво кивнул. Со дня их признания прошло всего три дня, но напряжение нарастало с такой скоростью, что он начинал сомневаться, смогут ли они вообще удержать ситуацию под контролем. — Она никогда не одобрит наши отношения, — грустно сказала Юи, глядя на Юкино. — Твоя мама, я имею в виду. — Конечно, не одобрит, — согласился Хачиман. — А ты думала, что в жизни всё заканчивается хорошо? Где все проблемы решаются одним разговором по душам? С твоей мамой такое бесполезно, простым неаргументированым разговором ее не убедить. "Простым разговором ее не убедить, - эхом раздалось в его мыслях." — Хикки! — возмутилась Юи. — Ты можешь хотя бы попытаться быть оптимистичным? — Оптимизм — это болезнь, которой я, к счастью, не страдаю, — парировал Хачиман. — Но я работаю над решением. — И что за решение? — с интересом спросила Юи. — Пока не уверен, — признался Хачиман. — Но любое сносное решение потребует времени, а время... — Работает против нас? — закончила Юи. Их разговор прервал стук в дверь. На пороге появилась Миура Юмико. Она бросила презрительный взгляд на Хачимана, едва удостоила кивком Юкино и повернулась к Юи: — Юигахама, можно тебя на минутку? Юи вопросительно посмотрела на Юкино и Хачимана, но те лишь пожали плечами. Хачиману было не привыкать к презрению со стороны одноклассников, особенно таких, как Миура Юмико — самопровозглашенная королева их класса. Когда Юи вернулась несколько минут спустя, её лицо выражало смесь раздражения и беспокойства. — Что хотела королева пчёл? — спросил Хачиман, стараясь звучать безразлично. Юи вздохнула, садясь обратно между ними: — Она сказала, что беспокоится обо мне. По школе ходят слухи... о нас троих. И она хочет помочь мне «выбраться из этой ситуации». — О, как мило с её стороны, — саркастически заметил Хачиман. — И как же она собирается спасать тебя от «тлетворного влияния»? — Она сказала, что устроит мне встречи с несколькими парнями из нашего класса, которые... — Юи замялась, — которые, по её словам, «намного лучше этого мрачного отброса». Хачиман фыркнул: — Что-то Миура излишне вежлива. Отброс в мою стороны — это ещё как-то мягко сказано. Обычно используют термины посильнее. — Хикки, не говори так! — возмутилась Юи. — Но знаешь, — продолжил Хачиман, игнорируя её возмущение, — может, тебе стоит согласиться? Юи уставилась на него с таким потрясенным выражением лица, будто он предложил ей прыгнуть с крыши. — Что?! — Для вида, — быстро уточнил Хачиман. — Это могло бы отвлечь внимание, дать нам время... — Нет, — твёрдо заявила Юи, и в её глазах была решимость, которую он редко видел. — Я не буду притворяться. Не в этом. Юкино, всё это время молча слушавшая их разговор, наконец произнесла: — Я согласна с Юи. Притворство только усложнит ситуацию. И я не хочу, чтобы кто-то из нас шел на компромисс со своими чувствами. Хачиман вздохнул. Они были правы, но ситуация с каждым днём становилась всё более безнадежной. *** Следующие несколько дней Юкино становилась всё более замкнутой. На уроках в своем классе она участвовала в занятиях, но во время перерывов старалась быть как можно менее заметной, избегая лишних разговоров. Она даже перестала приходить в столовую, предпочитая есть в пустом классе. Хачиман видел, что она часто проверяет телефон, словно ожидая новых ультиматумов от матери. К концу недели Юи тоже начала выглядеть измотанной. Слухи, распространявшиеся по школе, стали настолько очевидными, что игнорировать их было невозможно. Хачиман не раз замечал, как группы учеников в их классе замолкали при его появлении и начинали перешептываться, когда он проходил мимо. В пятницу, входя в класс, Хачиман заметил, как затихают разговоры и взгляды устремляются на него. Он давно научился игнорировать такое внимание, но что-то в атмосфере было неправильным. Хаяма Хаято подошел к нему на перемене: — Можно поговорить? Они вышли в пустой коридор, и Хаяма, убедившись, что их никто не подслушивает, начал: — Послушай, Хиккигая, я обычно не лезу в чужие дела, но... — Ты всегда лезешь в чужие дела, — перебил его Хачиман. — Просто обычно делаешь вид, что не лезешь. Как истинный представитель архетипа школьного принца из сёдзё-манги. Хаяма вздохнул: — Можешь думать что хочешь, но сейчас я действительно пытаюсь помочь. По школе ходят... слухи. О тебе, Юигахаме и Юкиношите. — Какие слухи? — Хачиман сразу же напрягся. — Что между вами тремя что-то происходит. Что-то... неприличное, — Хаяма неловко поморщился. — После той истории с медведем и фотографии все начали шептаться. Сначала это было безобидно, но теперь... — Теперь? — Хачиман почувствовал, как внутри закипает гнев. — Говорят, что Юкиношиту вот-вот заберут из школы из-за этого. Что её мать узнала и пришла в ярость, — Хаяма посмотрел ему прямо в глаза. — Я не знаю, что у вас на самом деле происходит, и это не мое дело. Но как мужчина, я должен сказать тебе: так ты можешь навредить репутации обеих девушек. Особенно Юигахамы, у которой нет защиты в виде богатой семьи. Хачиман почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки. Он хотел ответить чем-то язвительным, но слова застряли в горле. Потому что Хаяма, черт бы его побрал, был прав. — И что ты предлагаешь? — сквозь зубы спросил Хачиман. — Дистанцируйся от них. Хотя бы на время, пока все не уляжется, — Хаяма покачал головой. — Я знаю, что ты с ними дружишь, и это здорово. Но сейчас каждый раз, когда вас видят вместе, это только подливает масла в огонь. — Понятно, — ответил Хачиман, стараясь сохранять внешнее спокойствие. — Это всё? Хаяма помедлил, потом кивнул: — Да. Просто... подумай об этом. Когда он ушел, Хачиман прислонился к стене, чувствуя внутри смесь ярости и беспомощности. Ситуация выходила из-под контроля быстрее, чем он мог предположить. *** Юи встретила его после уроков с тревожным взглядом: — Хикки, ты не поверишь! Тагава-кун из параллельного класса подошёл ко мне и предложил встречаться. Сказал, что хочет «спасти меня от плохой компании»! Хачиман покачал головой: — Рыцарь в сияющих доспехах спешит на помощь. И как ты ответила? — Отказала, конечно! — возмущенно сказала Юи. — Сказала, что мне не нужно спасение. Но он не единственный... Это уже третий парень за два дня! Хачиман понимал, что происходит. Слухи о них троих создали вокруг Юи ауру «жертвы», которую многие парни считали своим долгом «спасти». И с каждым днем это становилось все навязчивее. — Юи... — начал он, но она покачала головой. — Не надо, Хикки. Я знала, на что иду. И я не жалею, правда. — Она подняла голову и улыбнулась уже более искренне. — Я просто беспокоюсь о Юкинон. Мы должны найти её после её занятий. В этот момент телефон Юи пискнул. Она быстро достала его, и ее лицо просветлело: — От Юкинон! Наконец-то! Хачиман наклонился, читая сообщение через ее плечо: «Прости за молчание. Все сложно. Мама многое знает. Не могу объяснить в сообщении. Увидимся завтра в школе. И... пожалуйста, будьте осторожны.» *** Юкино пришла в школу на следующий день с лицом ещё более замкнутым, чем обычно. Элегантная, собранная, с идеально прямой спиной и холодным взглядом — она выглядела как всегда, но Хачиман заметил тени под глазами и непривычную скованность движений. В клубной комнате они наконец остались втроем. — Она в ярости, — без предисловий сказала Юкино, закрыв дверь. — Как я и боялась после нашего разговора в парке. — Насколько всё плохо? — спросил Хачиман. — Хуже, чем я думала. — Юкино села, её руки слегка дрожали. — Оказывается, кто-то из родителей её знакомых видел нас в парке... держащимися за руки. Втроём. И сразу же позвонил ей. — Юкино горько усмехнулась. — В её кругах такие новости распространяются быстрее пожара. — Значит, это не просто подозрения? — тихо спросила Юи. — Нет. Теперь она знает наверняка. — Юкино подняла взгляд. — Она перешла от предупреждений к ультиматуму. Либо я прекращаю «эти позорящие семью действия», как она выразилась, либо меня отправляют доучиваться в Англию. — Англию?! — воскликнула Юи, её глаза расширились от шока. — У нашей семьи есть связи там. Частная школа, полностью изолированная среда... — Юкино говорила ровно, но Хачиман видел боль в её глазах. — По сути, это будет изгнание. — И что ты ответила? — тихо спросил Хачиман, мысленно перебирая возможные решения проблемы. Их было мало, и все они казались ненадёжными. Юкино посмотрела на него, потом на Юи: — Я сказала, что подумаю. Она дала мне неделю на размышления. — Ты же не собираешься соглашаться, правда? — с отчаянием в голосе спросила Юи. Юкино неожиданно усмехнулась — резко, почти зло: — Знаешь, я сказала ей кое-что, что её шокировало. Когда она начала говорить о моём будущем, я спросила её: «А что, если бы я начала принимать наркотики или стала алкоголичкой — это было бы лучше для репутации семьи?» — Юкино покачала головой. — Ты бы видела её лицо. — Что она ответила? — спросил Хачиман, удивлённый внезапной вспышкой бунтарства у обычно сдержанной Юкино. — Что я не понимаю, о чём говорю. Что я просто запуталась. — Юкино глубоко вздохнула. — Но правда в том, что уже сейчас из-за этого давления я не могу нормально сосредоточиться на учёбе. Мои оценки падают. Я постоянно думаю о том, что будет дальше, вместо того, чтобы готовиться к экзаменам. — Юкинон... — Юи выглядела встревоженной. — А что касается Англии... — продолжала Юкино, — я думаю, это не решит ничего. Да, мы не сможем видеться какое-то время. Но рано или поздно я вернусь. И если наши чувства настоящие, — она посмотрела на них обоих, — мы найдём способ быть вместе, даже если на это уйдут годы. Хачиман был поражён её решимостью. Всего несколько месяцев назад такие слова от Юкино казались бы немыслимыми. Она не просто противостояла матери — она была готова бороться за свой выбор, невзирая на последствия. — Я не знаю, Юи, — сказала Юкино, повернувшись к подруге. — Просто не знаю. Возможно, это было ошибкой — думать, что мы можем быть вместе. — Она сделала глубокий вдох и посмотрела им обоим в глаза. — Но я не хочу сдаваться. Не после всего, через что мы прошли. Если есть хоть малейший шанс, что мы можем найти выход... я хочу его использовать. Хачиман молчал. Идеи, которые начали формироваться у него еще в парке, теперь требовали более конкретного плана. Он перебирал варианты — от формального обращения к традициям и истории до создания какого-то официального «договора», который бы легитимизировал их отношения в глазах общества. В его сознании начали оформляться контуры решения. Возможно, если найти правильный исторический прецедент, если представить их союз не как нечто неприемлемое, а как возвращение к каким-то забытым, но уважаемым традициям... Родители Юкино, особенно её отец, так гордились своей родословной и семейными традициями. А если... Но вслух он ничего не сказал. Сначала нужно было всё тщательно продумать, собрать информацию. Он не хотел давать им ложную надежду. Юи вдруг пересела так, чтобы оказаться между ними. Она взяла их за руки и сжала. — Что бы ни случилось, — твёрдо сказала она, — мы пройдем через это вместе. Хачиман хотел возразить, сказать, что иногда одной решимости недостаточно. Но тепло её руки в его ладони и то, как Юкино инстинктивно приблизилась к ним, заставило его промолчать. *** Следующие дни были наполнены напряжением. В школе слухи о них троих распространялись быстрее, чем они могли на них реагировать. Миура теперь буквально не отходила от Юи на переменах, и когда Хачиман пытался подойти к ним, становилась между ними как щит. — Ей нужно отдохнуть от тебя, Хиккигайя, — сказала она однажды, сверкнув зелёными глазами. — Хотя бы на время обеда. Хачиман мог только наблюдать, как Миура оттаскивает смущённую Юи к своей группе. Юи виновато оглядывалась на него, но Хачиман понимал: Миура действительно заботилась о своей подруге, пусть и неуклюжим и неудобным для него способом. Странно, но сплетни, казалось, не так сильно затрагивали Юкино в её классе. Её статус в школе всегда был настолько высок, что даже самые смелые не решались открыто обсуждать её личную жизнь. Но она становилась всё более отстранённой, часто пропускала занятия клуба, ссылаясь на семейные обязательства. Хачиман продолжал свои исследования, но, чем больше он узнавал, тем яснее становилось, что найти социально приемлемое решение будет практически невозможно. Да, были исторические прецеденты подобных союзов, но все они принадлежали далёкому прошлому, а на современным мир слишком повлияли араамические религии и экономическая целесообразность. Отчаяние начало закрадываться в его сердце. Что, если все его усилия напрасны? Что, если нет способа сохранить то, что им так дорого? И тогда, в самый тёмный момент сомнений, в его голове начал формироваться другой план. План, который он поклялся никогда больше не использовать — план самопожертвования. Если бы он взял всю вину на себя, если бы сделал вид, что манипулировал ими обеими... Но тогда что? Юкино и Юи смогли бы сохранить свои репутации, да. Но их дружбе всё равно пришёл бы конец. После такого «предательства» они не смогли бы даже смотреть друг на друга без горечи. Юи никогда не простила бы ему лжи, а Юкино... Юкино просто замкнулась бы в себе ещё сильнее, чем раньше. Нет, этот путь вёл в никуда. Должен был существовать другой способ. В последние несколько дней Хачиман заметил, как Юкино становится всё более рассеянной. Стресс явно сказывался на её учёбе. Если так продолжится, это может повлиять на её поступление в университет гораздо сильнее, чем любые слухи. А что, если её действительно отправят в Англию? Хачиман представил себе долгие месяцы без Юкино, тысячи километров между ними... И понял, что даже это не положит конец их чувствам. Они найдут способ поддерживать связь. Будут планировать будущее. А когда Юкино вернётся — ведь рано или поздно она вернётся — они снова будут вместе. Это будет сложно. Больно. Но не невозможно. «Но это не значит, что мы должны сдаваться без борьбы,» — подумал Хачиман. *** Кульминация наступила, когда их всех троих вызвала к себе Хирацука-сенсей. Они сидели в пустом классе, а она стояла перед ними, скрестив руки на груди. — Я долго думала, стоит ли мне вмешиваться, — начала она. — Как учитель, я должна оставаться нейтральной и не лезть в личную жизнь учеников. Но... — она вздохнула, — я также чувствую ответственность за ваше благополучие. Она присела на край стола: — Мне всё равно, что у вас происходит за закрытыми дверями. Честно. Но общество не так снисходительно. Вы подвергаете риску свое будущее — университеты, карьеру, не говоря уже о личном благополучии. — Мы ничего не делаем противозаконного, — упрямо сказала Юкино. — Дело не в законе, Юкиношита-сан. Дело в общественном мнении. В традициях. В ожиданиях. — Хирацука посмотрела на них по очереди. — Я не говорю, что это правильно. Но это реальность, в которой вы живете. Юкино подняла голову, в её взгляде появился тот же вызов, с которым она говорила с матерью: — Но разве не хуже то, что из-за этого давления я уже не могу нормально учиться? Мои оценки падают. Как это поможет моему будущему? Хирацука внимательно посмотрела на неё: — Ты права. Стресс может нанести не меньший вред, чем сплетни. И всё-таки... — И даже если меня отправят в Англию, — продолжила Юкино, — это лишь отсрочит неизбежное. Когда я вернусь, мы всё равно будем вместе. Просто потеряем время. Наступила тишина. Потом Хачиман поднял голову: — Можно все решить очень просто. Все трое посмотрели на него. — Я могу взять всю вину на себя, — сказал он, глядя в пол. — Скажем, что я манипулировал вами обеими. Я инсценирую публичный разрыв, и ваши репутации будут спасены. — Нет! — одновременно воскликнули Юи и Юкино. — Даже не думай об этом, Хикки! — Юи схватила его за руку. — Это самый глупый план, который я от тебя слышала, — холодно сказала Юкино, но в ее глазах читалось беспокойство. — Я не собираюсь предавать свои чувства ради чьего-то мнения. И я не позволю тебе снова жертвовать собой. Хирацука покачала головой: — Типичный Хиккигая... Всегда готов к самопожертвованию, даже когда в этом нет необходимости. — А что вы предлагаете, сенсей? — спросил Хачиман. Хирацука задумалась: — Я не знаю. Это ваша жизнь, ваши решения. Я просто хочу, чтобы вы были готовы к последствиям. — Она встала. — И знали, что я на вашей стороне, чтобы вы ни решили. Когда она вышла, они трое остались сидеть в тишине. Каждый погружен в свои мысли, каждый ищет выход из ситуации, которая казалась безвыходной. — Знаете, что самое смешное? — вдруг сказала Юкино. — Когда мать угрожала отправить меня в Англию, я сначала испугалась... а потом подумала: «Ну и пусть». Даже если она это сделает, мы просто будем ждать. Я выучу язык, получу хорошее образование, а потом вернусь. И мы снова будем вместе. Юи взглянула на неё с надеждой: — Правда? Ты бы не забыла нас? Юкино мягко улыбнулась: — Как я могу забыть людей, которые впервые в жизни заставили меня чувствовать себя... настоящей? Хачиман молча смотрел на них, понимая: что бы ни случилось, их связь уже не разорвать. Расстояние, время, общественное мнение — всё это было преодолимо, если они действительно хотели быть вместе. А они хотели. *** В пятницу, за два дня до истечения срока ультиматума матери Юкино, напряжение достигло апогея. Юкино почти не разговаривала, погружённая в мрачные мысли. Юи пыталась притвориться, что всё хорошо, но её улыбка не достигала глаз. А Хачиман... Хачиман был разорван между двумя планами, ни один из которых не давал гарантии успеха. Продолжать искать исторические прецеденты и строить аргументацию для мирного решения? Или принять неизбежное и позволить Юкино уехать в Англию, зная, что это только отсрочит их воссоединение? Когда они уже собирались расходиться по домам после очередного напряженного заседания клуба, Юкино вдруг достала из сумки конверт. — Это пришло сегодня, — сказала она, протягивая его Хачиману. — Моя мать не стала дожидаться окончания недели. Хачиман открыл конверт. Внутри было изысканно оформленное приглашение в один из самых дорогих отелей Чибы. — «Семейная беседа»? — с недоумением спросил он. — Она приглашает все наши семьи, — пояснила Юкино. — Твоих родителей, родителей Юи. Всех. Это будет... суд. Юи взяла приглашение из его рук, прочитала и побледнела: — Моя мама? Но она даже не знает о… — Видимо, скоро узнает, — мрачно сказал Хачиман. Юкино опустила голову: — Мне очень жаль. Я пыталась убедить её… Но она сказала, что если мы настаиваем на… этом, то все семьи должны иметь возможность высказаться. — Знаешь, что самое странное? — тихо сказала Юи. — Я даже не представляю, что скажет моя мама. Она всегда хотела для меня счастья, но… такого она точно не ожидала. — Мои родители просто не поймут, — пробормотал Хачиман. — Они и так считают меня странным. Это только подтвердит их мнение. Наступила тяжёлая тишина. Хачиман смотрел на приглашение, чувствуя, как внутри растёт решимость. У него не было больше времени на поиски. Он должен был выбрать: либо рискнуть всем и попытаться защитить их отношения, либо… Нет, отступать было некуда. — Я приду, — сказал он наконец. — Мы все придём.