Скользкий Олимпийский путь

      Морозный воздух неприятно обжигал щеки. Мелкий колючий снег больно бил прямо по глазам, от чего в их уголках образовывались слезы. Девушка уже сотни раз пожалела, что решила сегодня выйти из дома. И все же, она дала обещание своим поклонникам, что не сдастся и будет продолжать биться на ледовой площадке. Она обещала себе быть сильной и не позволять обстоятельствам мешать ей, заниматься тем, что считала делом своей жизни. Любимым делом.              Кроме того, чувствовалась ответственность не только перед собой, или за брошенные на эмоциях слова про еще один четырехлетний цикл. Косторная очень сильно желала показать, что с любыми трудностями можно справиться, главное собраться, не впадать в уныние. Это именно то, что вынудило ее вылезти утром из теплой кровати и ехать на тренировку. Если уж Алена без особой мотивации на этот сезон продолжала работать, то Аня просто обязана включить второе дыхание, набрать форму и выдать все то, что она умеет.              Умеет Анька многое. Так считает Алена. Еще она знает, что у той не получается. Она борется каждый день с собой, преодолевает страх упасть, получить травму, разочароваться в себе еще больше, чем это было после Чемпионата России.              К чувству ответственности добавилась и вина. Алена могла бы себя легко оправдать, ведь она так долго молчала, принимала все то, что делала Аня, закрывала глаза на их «недоотношения» с Сашей.              «Понять и простить»       «Не навредить»       «Любить, несмотря ни на что»              Три главных девиза в жизни Алены, которые не касались фигурного катания. Некоторые по глупости считали, что Косторная легко справляется, когда в очередной раз Щербакова из-за неудач на тренировке игнорировала девушку в раздевалке. Алена просто нежно улыбалась и не лезла к девушке. Никому и в голову не приходило, что за этой легкой теплой улыбкой, у Алены разрывалось сердце, внутри каждый раз что-то болезненно ломалось. Даже от полученного перелома она не испытывала такой жуткой ноющей боли. Но, она сама выбрала такую жизнь, она выбрала именно этого человека.              Алена спрашивала себя, поступила бы она иначе в той или иной ситуации, если бы ей предоставили возможность вернуться в прошлое. Нет. Она бы вновь и вновь молчала, подстраивалась, терпела, а после, когда нервозность ее девушки бы закончилась, с радостью раскрыла свои объятия, даря всю заботу и любовь.              Алена понимала и прощала Аню. И, ей кажется, что она готова это делать снова и снова, если понадобится. Потому что так надо, как минимум — сейчас. Потому что она так хочет. Осознанный выбор. Правильный. Это все, опять же, ее мнение.              Алена любила, несмотря ни на какие обстоятельства, и любит. Почему-то ей кажется, что как бы жизнь не сложилась, а в глубине души она будет всегда хранить это чувство к Щербаковой. Даже, если через десятки лет, когда она будет далека от мира фигурного катания, а самым бесценным в ее жизни окажется семья — муж, дети — девушка, скорее всего еще будет помнить свою первую любовь. Все как положено. Собственно, кто сказал, что такое будущее — это правильно? Любит — вот, что для Алены правильно. Это ее осознанный выбор.              Алена старалась не навредить. Справилась ли она с этой задачей? Фигуристка винит себя в том, что на этом пунктике она провалилась. Приглушенные вопли того вечера, периодически посещали ее сознание, когда она оставалась одна. Конечно, можно было себя успокаивать тем, что все живы и здоровы, ничего страшного не случилось. Чуть-чуть поддалась эмоциям. Все пары ссорятся. Бывает, что даже летит посуда. Бывает, что соседи вызывают полицию, ведь крик, доносящийся из соседней квартиры, приводит в ужас. Они же разрешили все без лишнего шума, не привлекая внимания. Чуть жесткий тон в голосе, безумный огонек в глазах… Алена посмотрела на свои руки, стянув перчатки. Ну, и еще парочка синяков на плечах, оставленных этими руками.              Вытащив коньки из сумки, девушка постаралась отогнать от себя лишние мысли. Отвлекаться на льду чревато новыми неприятными последствиями, особенно после травмы. Машинально начав шнуровать ботинки, девушка сосредоточилась только на самом процессе, мысленно контролируя его. Звук телефона заставил ее дернуться.              Слегка дрожавшими руками, Алена пыталась достать из сумки телефон, но получилось только с третьего раза. Непроизвольно девушка улыбнулась экрану, увидев фото входящего абонента.              — Привет!       — Доброе утро! — Алена искренне улыбнулась, — Так рано?       — Надеялась, что ты уже не спишь. Решила пойти на тренировку?       — Как видишь…       — Что ты делаешь?       — Пытаюсь зашнуровать коньки. Как у тебя дела?       — У меня все хорошо, если не считать, что уже соскучилась по тебе, — Аня засмеялась, — Только, пожалуйста, на льду будь аккуратнее.       — Обещаю, — девушка подняла руку вверх, — Клянусь! — Аня в ответ только усмехается, склонив голову на бок, — У тебя хорошее настроение?       — Не хочу сглазить, но да. Чувствую себя хорошо. Давно такого не было, чтобы… — Аня прищурилась, подбирая слова, — Знаешь, я, будто успокоилась и отпустила все плохое.              Закончив шнуровку, Алена внимательно посмотрела на экран. Аня и правда выглядела совершенно беззаботной, безмятежной, в отличие от Косторной. Алена слегка облизала губы, опустив глаза в пол.              — Покажи… — тихо произнесла девушка.       — Что? — Аня моментально нахмурилась, заметив перемену настроения у девушки, — Ален?       — Синяки остались?       — Ален… — Аня приподняла уголки губ, — Там ничего нет, правда.       — Покажи.       — Я сама начала весь этот балаган, поэтому забудь. Мы все сказали, недосказанность исчезла. Я чувствую себя свободной.       — Аня, покажи.       — Блять, Ален, — Аня вздохнула, — Никого нет в раздевалке? — получив утвердительный ответ, фигуристка ловко стянула с себя футболку, оставшись обнаженной по пояс, — Ничего катастрофичного.       — Я не должна была.       — И я не должна была себя так вести. Мы обе чуть-чуть сдали. Не бери в голову, — Щербакова быстро наделу футболку, заливаясь смехом и краской — Дожилась…       — Что?       — Раздеваюсь перед тобой уже и по видеосвязи.       — Могла бы просто слегка оттянуть футболку, — Алена смущенно улыбается.       — Ну, вот, такая я глупая. Вижу тебя — хочу раздеться.       — Прекрати… — девушка поднимает глаза в потолок, сдерживая подступающий смех, — Главное, чтобы при других не возникало такое желание.       — Еще чего! Я вот пойду на тренировку, надену на себя все комплекты формы, буду ходить толстая, неуклюжая, никому неинтересная.       — Я бы на это посмотрела.       — Когда вернусь, обязательно покажу, как это будет выглядеть, — Аня усмехается, слегка прихрюкнув, — Кстаааати…. Тут такое дело…       — Что? — Алена вмиг напряглась, — Что случилось?       — Да, пока ничего. Просто я спалилась.       — В смысле? В чем?       — В отношениях с тобой.       — Чтооооо? — Алена забыла, как дышать.       — Без паники. Все под контролем. Мне сказали, в очередной раз, между прочим, — Аня состроила важное лицо, — Что у меня хороший вкус.       — Кто? Господи…       — Лиза.       — Чтоооо?       — Ален, все нормально.       — Как так…       — Я просто не умею врать, и меня подловили. Все хорошо. Ну, я надеюсь.       — Господи…       — Рано или поздно все равно узнают. Постепенно готовим почву, так сказать.       — Это риск. Она твоя конкурентка, между прочим.       — И что она сделает? Пойдет в ФФКР? Здрасьте, Щербакова встречается с девушкой, — Аня усмехается, — Кто в это поверит, а главное — кто докажет?       — Будь аккуратнее, пожалуйста.       — У меня все будет хорошо. Я обещаю. Веришь? — Аня тут же отправляет воздушный поцелуй, — Тебе надо идти, да?       — Надо бы, — Алена все еще была потрясена новостями, поэтому пыталась восстановить дыхание, — Я тебе верю, конечно, но все же…       — Не переживай.       — Не смогу же, ты знаешь.       — Знаю… — Аня громко выдохнула. Ну да, она бы тоже переживала за свою девушку, тем более, когда она сама далеко, не может банально взять за руку, поцеловать, — До вечера?       — До вечера, Ань, — как только связь разорвалась, Алена устало встала со скамьи, бросив взгляд на место, где обычно располагались вещи Ани, — Вот же дура, Щербакова!              Аня летела по гостинице, чувствуя себя, действительно, свободной. Ее перестало интересовать то, что о ней пишут, она не предавалась мыслям о состоянии отношений с Аленой. Странно, что именно ссора, приведшая к возникновению еле заметных гематом на плечах, стала для нее точкой освобождения. Щербакова искренне верит, что освободились от того груза ответственности они обе. Даже дышать полной грудью получалось намного чаще.              Хотелось летать, работать, становиться лучше. Хотелось посвятить себя всю тому, что приносит ей удовольствие. Поэтому она с нетерпением ждала начала тренировок, но не для того, чтобы отвлечься, а напротив — направить свои энергию, любовь в них, расправить крылья, творить на льду.              Аня, как ей кажется, не была такой счастливой с Гренобля.