Вход и выход.

На второй взгляд казалось точно так же. По крайней мере, пока Уилл не проснулся ни свет ни заря от странных шлепающих звуков. Они ритмично раздавались откуда-то снизу, напоминая те времена, когда он жил в Вулф Трап и иногда доходил до второго этажа, чтобы переночевать в спальне. Тогда собачья стая, неизменно просыпающаяся раньше него, нарочно шумела снизу, намекая хозяину на то, что пора бы уже стащить свою задницу с постели и выпустить их на волю. Но сейчас в доме у Ганнибала собаки были строгим табу, которое Грэм так пока и не смог преодолеть. Он посмотрел на Лектера спящего рядом и пообещал сам себе, что собаки у него еще будут. Пусть даже и через труп Чесапикского потрошителя. Пока же за окном все еще чернилами разливался непроглядный мрак, крепкий, как свежесваренный кофе, и только легкие нотки зари, зарождающейся на востоке, окрашивали темноту каплями молока. Уилл натянул трусы и тихонько спустился вниз. Мало что могло сравниться по уровню агрессии с невыспавшимся Ганнибалом, а Грэму совсем не улыбалось начинать их первое с новыми гостями утро с поножовщины. Так что дело было исключительно в рационализме, никакой сентиментальщины или, упаси Боже, заботы о Ганнибаловом сне. Ни капельки. Ни чуть-чуть. Шум вел Уилла прямо на кухню, и он покладисто шел, ведомый ритмичными звуками, как крыса дудочкой Крысолова. Босые ноги беззвучно ступали по коврам, пока профайлер, позевывая, отчаянно тер глаза. Наверняка, шумят Кроули и Азирафаэль… Вот не спится же этим двум! Хотя и правда, не спится, но раз уж у них нет нужды отдыхать, могут же они коротать время тихо, например, в библиотеке Ганнибала. Там столько редких изданий, что Ази однозначно охватит экстаз… Замерев в дверях кухни, Уилл понял, что экстаз Азирафаэля уже охватил. В святая святых дома доктора Лектера, прямо на дизайнерской столешнице из итальянского мрамора вершилось святотатство. И дело было не в том, что демон имел ангела в буквальном смысле этого слова, а в том, что это была кухня… кухня Ганнибала. «Нам пиздец» — подумал Уилл, но комментировать вслух не стал, залипнув на открывшуюся ему картину. Это было завораживающе и прекрасно, и Грэм не мог оторвать взгляд. Его эмпатия приковала его к совокупляющейся парочке крепче цепей, его всосало в сферу их горячечного возбуждения и жадной нужды. В какой-то момент Уилл поймал себя на том, что смотрит на них не собственными глазами, а взором Азирафаэля и Кроули сразу. Ангел был ужасающе красив, той самой красотой, что пленяла путников у ворот Рая. Казалось, что его кожа сияет изнутри, а кудряшки, золотыми кольцами облепившие лоб, светятся, словно нимб святого на иконах. Уилл видел лихорадочный румянец, придававший Ази сходство с херувимом, ресницы, дрожащие тенями на щеках, закушенную губу и трогательные округлые коленки в светлом пушке волос, обвивающие демона за талию. Кроули стоял спиной, и от него исходил голод. Уилл не видел его лица, но знал, что демон скалится, рыча, как голодный цербер, и вся агрессия, бурлившая в нем, выходила наружу серией мощных толчков, заставлявших скрипеть монументально прочный стол, и ритмично сжиматься его поджарые ягодицы. Грэму так сильно хотелось потрогать эти ягодицы рукой, прикоснуться к удивительному таинству единения Добра и Зла, но он не смел вмешиваться в процесс. Кроули вбивался в тело ангела так исступленно и отчаянно, словно только сила их фрикций заставляла вращаться земную ось. Уилл сделал еще несколько шагов вперед, подходя ближе, и теперь видел уже все и даже немного больше — выражение их лиц, капли пота, скользящие по коже, так сильно похожей на его собственную, и… То самое место, где Кроули на доли секунды исчезал в Азирафаэле, чтобы потом появиться вновь. Ого… Они не пользовались презервативами. Профайлер сглотнул, не в силах далее бороться с собственной природой. Его дар манил подойти ближе, гудел наслаждением в венах, стучал набатом в ушах. Грэм сделал последний шаг и прижался к демону сзади, обнимая его за талию… Но тут где-то в недрах дома внезапно хлопнула дверь. Волшебство момента рассыпалось пригоршней конфети, и праздник исчез, оставляя после себя только мусор на полу, а в их конкретном случае — троих потных мужиков разной степени обнаженности. — Это Ганнибал, одевайтесь, живо! — рявкнул Уилл, одним скачком оказываясь у кофе машины. Азирафаэль заметался по кухне, натягивая на себя одежду, Кроули просто взял кухонное полотенце и обернул его вокруг бедер. Уилл остался в трусах. Когда через три с половиной минуты доктор пересек порог кухни, все трое держали чашки с кофе в руках, а четвертая, по всей видимости предназначенная ему, ожидала на столе. Кофе пах ярко, но недостаточно сильно, чтобы обмануть чуткое обоняние доктора. Лектер демонстративно втянул воздух носом, с подозрением осмотрел собравшуюся компанию и взял свою чашку в руки, занимая место бок-о-бок с Уиллом. — Если узнаю, что ты участвовал — убью, — Ганнибал ласково улыбнулся , шепча угрозу в кудри профайлера, а затем, уже для всех, громко добавил. — Доброе утро. Благодарю за кофе. Завтрак прошел в приятно-натянутой атмосфере. Азирафаэль румянился, Уилл ковырял вилкой омлет, Ганнибал и Кроули ядовито ухмылялись. Ночь кончилась, а вместе с ней и передышка. С рассветом действительность напала на них без объявления войны. — Предложение нашей общей знакомой, безусловно, интригует, но я не очень понимаю, каким образом все это затронет нас с Уиллом. Вы бессмертные, отсидитесь где-нибудь на Бали, — флегматично рассуждал Лектер, поглощая сочный кружок томата с ломтиком моцарелы. — Впрочем, лучше на Кубе, там кухня интереснее. А потом все устаканится само собой, и мы заживем как раньше. Вернее, вы заживёте, мы вероятно, к этому времени уже распадемся на атомы. Уилл поперхнулся, и доктор щедро хлопнул его рукой по спине. Азирафаэль вздрогнул, и ниже склонился над тарелкой, выражая крайнюю степень смущения. Только Кроули нагло смотрел на Лектера через стол, играя в гляделки. В отличие от кудрявой парочки демон прекрасно знал, к чему все идет — психотерапевт со склонностью к каннибализму решил поторговаться. Что ж, Кроули не первый день в этом бизнесе. — Где же твоя любознательность, Ганнибал? — фамильярно начал демон, наслаждаясь тем, как напряглась от раздражения челюсть Лектера. — Воочию увидеть сатанинскую кухню, запустить руку в самый горячий котел, зачерпнуть наваристый бульон из грешников, творить зло безнаказанно и в рамках профессиональных обязанностей. Это же ожившая мечта, ты мне за эту возможность еще и приплатить должен! — Должен ли? — скептически изогнул бровь Ганнибал, наслаждаясь пикировкой. — Я предпочитаю не смешивать работу и удовольствие. Смогу ли я по прежнему наслаждаться убийством, если это будет не привилегией, а обязанностью? Боюсь, мы не сможем вам помочь. — А как же взаимность, доктор Лектер? Я оказал тебе немалую услугу, нянчась с твоим мальчиком на том свете, — пошел с козырей демон. — Хочу напомнить, что наш дорогой Уилл покончил с собой, к тому же из-за тебя. И если бы не мои благие намерения, Си прибрала бы его к рукам в мгновение ока. Уж она-то из своих цепких пальчиков никого не выпускает. И тогда даже ваши эскулапы были бы бессильны. Унылый протяжный писк сердечного монитора, холодеющая кожа, и ты, мой славный доктор, никогда не отведал бы прелестей Уилла Грэма. Ганнибал моргнул. Это было ближе к истине, он всегда держал слово и всегда возвращал долги. Да, он не просил Кроули об услуге, но это не снимало с него моральных обязательств… Впрочем, Лектер не собирался сдаваться так просто. — Решения не имеют обратной силы, Кроули, — улыбнулся Ганнибал, он назвал демона по имени, а это, как ни крути, говорило о зарождающейся симпатии. — Так же, как и человеческие законы. Помочь Уиллу было твоим выбором. Я благодарен за это, но это ни к чему меня не обязывает. В конце концов, благочестивые поступки приносят свои плоды, когда их меньше всего ожидаешь. Ганнибал выразительно посмотрел на склонившегося над тарелкой Азирафаэля, намекая, что свою плату за добрые дела демон получил сполна. Счет был 1:1. Противники замолчали, ощупывая друг друга взглядом, оценивая перспективы и выискивая слабые места. — Пожалуйста… — тихий, но уверенный голос Уилла прервал тишину, и на него уставилось три пары удивленных глаз. — Пожалуйста, Ганнибал. Я хочу помочь, но один не справлюсь, ты мне нужен. — Ты знаешь, что я попрошу взамен, — напряженным голосом сказал Лектер, не веря в собственное счастье. Они обсуждали его маленькое хобби добрую сотню раз. И пусть Уилл больше не роптал по поводу мяса на столе, он так ни разу не присоединился к процессу его добычи, оставляя руки чистыми, а сердце Ганнибала – беспокойным. Ведь пока Уилл не разделит с ним все аспекты жизни, всегда будет шанс на то, что Грэм сможет уйти. — Знаю. Я согласен. Что ж, на том и порешили. Остаток дня хозяева и гости привыкали к компании друг друга. Закончив с посудой, Ганнибал анонсировал необходимость отлучиться в библиотеку, что тут же привлекло к нему добровольца в лице Азирафаэля. Доктор не возражал против компании, понимая, что его терпения хватит на одно несносное существо. Чего он не ожидал, так это того, что ему понравится. Азирафаэль бегло владел французским и итальянским, прекрасно говорил на латыни и даже смог прочитать доктору Лектеру одну книгу на древнеарамейском, которую тот приобрел по случаю. Ангел помнил наизусть все книги, которые прочел за столетия своей жизни, говорил на живых и мертвых языках и цитировал литературные источники с вежливой точностью настоящего ценителя, а жар горящий в его глазах при виде редкого издания, отзывался в библиофильской душе Ганнибала приятным теплом. Они с трудом прервались на обед и снова нырнули в обитель печатного слова, не в силах удовлетворить интеллектуальный голод и жажду разделить свою страсть с не менее одержимым литературой оппонентом. Впервые в жизни Ганнибал нашел собеседника, знающего о книгах больше, чем он сам. И впервые в жизни он чуть было не пропустил время, когда было пора начинать готовить ужин. Уилл только пожал плечами, проводив взглядом две фигуры разной степени упитанности, одетые в одинаковые наряды — неизменный костюм-тройку и совершенно неуместный дома галстук. Грэм, как любой преподаватель, уважительно относился к литературе. Он понимал, для чего нужна документальная фиксация фактов, пусть даже сам он больше полагался на собственную память. Но не все обладали присущей ему эйдетической памятью, к тому же знания нужно было как-то передавать из поколения в поколение сквозь века. Но самому Уиллу куда ближе была логичная технологичность любого машинного мотора. В последнее время ему так сильно не хватало возможности приложить куда-то руки. Он любил возиться с движками, разбираться в деталях, затягивать и ослаблять болты, греть ладонью гаечный ключ, весь день напролет, пока кожа и волосы не пропитаются запахом солярки и солидола. Жаль, что у Ганнибала нет лодочных моторов, зато… Зато у него есть гараж. — Пойдем со мной, — позвал профайлер демона. — Проверим уровень масла в движке. Не хватало еще, чтобы ты повредил Бентли Ганнибала. Он этого не переживет, он крайне принципиален на счет любой вещи, которой владеет лично. — Бентли? — с любопытством переспросил демон и пошел следом. Кроули припал к капоту автомобиля, словно любовник к груди любимой женщины. Он бережно огладил кончиками пальцев каждый изгиб, обошел ее по кругу, облизывая взглядом хромированное совершенство, игриво коснулся ручки двери, знакомясь с холеной красавицей. Да, это был не его Бентли, но это был Бентли! Это был шедевр человеческой мысли в лаконичном дизайне на четырех шипованных колесах. И Кроули было плевать, что там у машины внутри — в отличие от Грэма, который уже полез под капот — демона интересовал стиль. А стиля в Бентли всегда было хоть отбавляй, причем в автомобиле любого года выпуска. Он был как элитный алкоголь, только среди автомобильного сегмента — с годами становился только лучше. Это демон мог заявить со всей ответственностью, ведь он летал на своей демонической птице уже почти сотню лет. Он не стал мешать Уиллу делать свое дело. Автомобиль доктора был заточен под масло и бензин, а не под демоническую агрессию, а с ними Кроули дела ещё не имел. Его машина ездила исключительно на неуемной энергии самого демона, и он планировал поступать так и впредь, но приучать чужой Бентли к себе следовало постепенно. Он еще покажет этому автомобилю, что значит иметь крылья. Кроули склонился к ветровому стеклу и тихо прошептал: «Скоро мы полетим вместе». Обещания растаяли в воздухе, когда через пять минут за ними явился ангел, приглашая омыть руки и проследовать к столу, дабы не заставлять ужин стынуть, а доктора – нервничать. После самозабвенного акта чтения книг, Азирафаэль готов был проявить личное участие в душевном комфорте Ганнибала Лектера, слишком уж приятно они провели сегодня время в компании друг друга. — Filet de beuf au vin rouge, — отрекомендовал блюдо Ганнибал, ставя тарелку перед ангелом, а потом перед Уиллом. — Говяжья вырезка в красном вине. Французская кухня не обязательно предполагает вычурность, богатство вкуса с легкостью достигается качеством продуктов и уместностью их сочетаний. — Пахнет восхитительно, — очаровательно улыбаясь, поддержал его Азирафаэль, сурово глядя на демона через стол. Кроули уже наколол кусок на вилку и обкусывал его по периметру. — Что? Лучшая награда повару — хороший аппетит, — не раскаиваясь, вставил он и обвиняюще ткнул куском мяса на вилке в Грэма. — Уилл заставил меня работать руками, как простого смертного, я изможден и умираю от голода. И жажду любви. Кстати, о любви… Как мы сделаем ЭТО? — Что «это»? — флегматично переспросил профайлер, налегая на вино, но ответа не последовало. Он заговорил последним. Круг сидящих за столом замкнулся, и все они погрузились в молчание на несколько долгих минут, отдавая должное пище, активно работая челюстями и оценивая перспективы их странного соглашения. Первым, как водится, подал голос Ганнибал. — Полагаю, что мистер Кроули говорил о том, как мы будем меняться местами, — прояснил доктор, с интересом глядя на ангела. Уж кто-кто, а Азирафаэль точно должен был знать, случались ли подобные прецеденты раньше, и как именно это происходило. — Я думал об этом сегодня, — честно признался пернатый. — Перебирал архивы своей памяти, но нет. На моем веку это первый раз, когда происходит подобный обмен. Есть вариант поменяться телами… — Нет! Это исключено! — рявкнул Кроули, сверкая глазами. Он не для того совершал грехопадение второй раз, чтобы заниматься любовью с телом Грэма, пусть даже зная, что душа ангела будет в это время там. — Тогда… Ты мог бы накинуть на себя морок, — робко предложил Азирафаэль. — Ты единственный, кому надо менять внешность, чтобы люди ничего не заподозрили. Оба наши департамента уже в курсе замены. — Прекрасная мысль, — фальшиво улыбнулся Лектер, которого куда сильнее интересовало другое. — Но меня больше волнуют магические силы. Я человек науки, и мне сложно даже произносить подобное вслух, но вы, как я полагаю, обладаете определенными… гм… способностями, позволяющими вам успешно существовать в этом мире. — Ага, и общаться с тем, — вставил Уилл, допивающий третий бокал вина. Он отчего-то нервничал. — Я не смогу вознестись на небо без крыльев. Я даже с ними вряд ли смогу… — Вам не придется этого делать, — решительно произнес Азирафаэль, вставая. — Наша работа не предполагает прямого контакта с начальством. Вам пришлют свиток голубем или телеграмму. Сделают звонок или… -… Сбросят смс, — подал голос Кроули. — Наша работа не вызывает у них энтузиазма, ребята. Мы просто два сторожа, следящих, чтобы Земля не уничтожила сама себя до Апокалипсиса, когда ее сможем уничтожить мы. Вот и все. Ваша задача сидеть и не высовываться, пока им не надоест изображать праведный гнев. Как уместно подсчитала Си — лет сто, не больше. — Ты прав, Кроули, но силы им все-таки нужны… Нехитрым методом распития двух бутылок вина, одной бутылки виски и половины бутылки коньяка, был выработан план. Возможно, неидеальный, но единственно доступный в данных обстоятельствах. Ганнибал и Уилл становились не носителями потусторонней мощи, а всего лишь преемниками. Кроули, будучи более подкованным в технических вопросах, описал это как переадресацию входящего звонка. Человеческое тело не могло вместить в себя не то что всю потустороннюю мощь этих древних существ, но даже ее толику. Даже эйдетическая память не могла впитать в себя все события и знания, накопленные за тысячелетия. Грубо говоря, Грэм и Лектер в своей физической форме были практически бесполезны. Но, работая в тандеме, они могли не носить все бремя эфирных эманаций в себе, а просто зачерпывать их время от времени. Это звучало волнующе и непривычно для всех присутствующих. Особенно для Кроули и Ганнибала, привыкших полагаться только на себя, не доверять незакомцам и не сближаться с кем попало. С трудом пожав руки, они посмотрели друг другу в глаза — желтые в алые — в молчаливом вызове. — Ваша спальня теперь чуть дальше, по другую сторону лестницы, — сказал Ганнибал. — Я слишком чутко сплю. — У нас хотя бы есть, что услышать, — ответил Кроули. Уилл и Азирафаэль поняли, что время их вынужденного обмена будет тянуться очень долго…