Вход и выход.

Не сказать, чтобы Уилл Грэм был ангелом во плоти, но он старался как мог. Не зря же столько лет он провел за кафедрой, преподавая азы справедливости юным умам, не зря проникал в умы праведников и преступников, не зря развивал терпение, общаясь с вечно злым дядюшкой Джеком — за все это он если и не тянул на ангела, то точно мог быть причислен к лику великомучеников или даже святых. Черт подери, он даже смог ужиться с Ганнибалом! Но сейчас его безмерное терпение подходило к концу. Уилл проводил дни и ночи, листая многочисленные книги ангела. Он перебирал записки, рассматривал отчеты, изучал педантично собранные материалы и нервически дергал ногой. В делах Азирафаэля царил образцовый порядок, хуже его многостраничных отчетов могло быть только одно — записи Лектера о своих пациентах, выполненные настолько идеальной каллиграфией, что впору было стены украшать. Но не скрупулезность Азирафаэля выводила Уилла из себя. Не его педантизм заставлял бывшего профайлера барабанить по столу пальцами и в отчаянии растирать затекшую шею. Нет! Его бесил бюрократический аппарат! Архангелы, мать его за ногу! Высшая справедливость! Врата Рая и Обетованные Небеса! А рассмотри их поближе и что? Кучка замшелых чиновников, закостеневших на своих должностях! Не удивительно, что их рабочий механизм давно скрипит и сбоит при малейших задачах! А как иначе, если каждый винтик, каждый элемент системы давно приржавел к насиженному местечку? Ничего, Уилл справлялся с лодочными моторами, справится и с Небесной канцелярией, устроит им техническое обслуживание и капитальный ремонт. Невелика наука, в конце концов! Он столько лет был не просто преподавателем в Академии, а еще и агентом ФБР. Он на бюрократической номенклатуре собаку съел! Уилл поперхнулся на неуместном сравнении, заранее попросил прощения у всех своих прошлых и грядущих песиков, отложил отчетные документы Азирафаэля и вышел на тропу войны. А война, как известно, начинается с обмундирования… Значит пришло время расчехлить подарки от Ганнибала Лектера. Уилл начал подготовку с душа. Только в этот раз он не просто вытер волосы полотенцем, а нанес на них бальзам и легкую пенку для укладки. Бережно разобрав непослушные кудри на локоны, Грэм подровнял бороду триммером и надел шелковое белье. Лососевая рубашка из нежнейшего хлопка обняла его грудь, а небрежно расстегнутые верхние пуговицы обнажили острые ключицы и мужественную шею. Природный румянец Уилла, оттененный теплым тоном рубашки, заиграл еще ярче, формализм образу добавил строгий классический костюм. Синева кашемировой ткани заставила глаза Грэма искриться загадкой, как звезды в ночи. Если что-то и умел делать в этой жизни Ганнибал Лектер, так это наряжать Уилла Грэма. Сейчас, облачившись в это все, Уилл видел перед собой не потрепанного жизнью профайлера, а элитного хастлера, влажную фантазию любого гея и ожившую мечту малолетней школьницы. Грэм капнул на себя одеколоном и сунул руки в карманы. Он был готов. Вопреки ожиданиям, Уилл смог добиться немедленной аудиенции. Весьма символично, если подумать — даже мир, если цитировать Библию, был сотворен за шесть дней, на седьмой же день Бог отдыхал. Уилл не был Богом, не был даже ангелом, он был просто очень наглым и целеустремленным профайлером, решившим посетить начальство вне графика и не в приемные часы. Получив пропуск на Небеса, мистер Грэм вознесся и уверенно вошел в обширный зал для аудиенций. Там его уже ждали, и не пара человек, а целая толпа. Еще бы, такая диковинка! Живой смертный среди бессмертных. Просторный светлый зал уже был битком набит разномастными фигурами разной степени оперенности, в первую секунду Грэм грешным делом подумал, что попал в курятник, но не тут то было. Когда двери с противоположной стороны помещения раскрылись, присутствующие тут же метнулись к стенам, обретая более антропоморфный вид. В центре обнаружился длинный овальный стол для переговоров и всего два стула по обоим концам. Один из них уже был занят примечательным джентльменом. Мужчина неопределенного возраста и неописуемой красоты сидел за столом, сложив на его полированной поверхности холеные руки. Ослепительный костюм оттенка слоновой кости, белоснежные волосы и пронзительные глаза цвета сусального золота. Гребаный идеал. Уилл возненавидел его с первого взгляда, поэтому сладенько улыбнулся, скрипнул собственным стулом и без приглашения сел. — Самаэль, — представился ангел напротив и нетерпеливо стукнул кончиками пальцев по столу. — Мы слушаем вас. «Мы, Королева Елизавета Вторая...» чуть было не ляпнул Грэм, но вовремя одумался. Он здесь по делу. — Нет, это я слушаю вас, — заявил Уилл, привольно закидывая ногу на ногу. Он отчаянно блефовал, ведомый интуицией, чувством обостренной справедливости и праведным гневом. — Мне интересно, что смогут сказать в свое оправдание ангелы, малодушно отказавшиеся от своего собрата! — Наш собрат был временно отстранен от дел всвязи с нарушением производственной дисциплины, — едко сообщил Самаэль, и публика одобрительно загудела. — Он будет восстановлен в должности, как только изживет в себе мирские страсти и вернется в лоно Господа. — Мирские…что? — опешил Грэм. — Вы намекаете на то, что Азирафаэль профнепригоден потому, что набрался человеческого? Это положительно оскорбительно, скажу я вам, особенно учитывая то, что человек создан по образу и подобию Господа. Уилл был так зол, что ему понадобилось несколько секунд, чтобы собрать воедино слова и мысли. Он порывисто встал, возвышаясь над ангелом, сидящим по другую сторону стола, как судебный обвинитель. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. — Азирафаэль единственный, кто по настоящему следует возложенной на него миссии, — разорялся Грэм. — Он несет добро и свет, он несет терпение и добродетель. Он несет любовь, конце-то концов! — Мы все видели эту любовь, — скептически протянул ангел, обнажая в улыбке зубы. — Если это все, то мне, пожалуй, пора… Уилл прищурился, вдохнул полной грудью и посмотрел на Самаэля минуя все его вычурные наряды. Чтобы увидеть его, Грэму не нужен был маятник, достаточно было глаз. Ангел был испуган, расстроен и одинок. Он знал Азирафаэля с самого сотворения мира, они вместе были стражами врат. Он был его константой, одной из опор, и Самаэль думал, что теперь потерял Азирафаэля навсегда. Что будет с миром, в котором ангел может полюбить демона? Что, если больше не будет четкого разделения на добро и зло? — Вы станете больше похожи на нас, — улыбнулся Уилл, и ангел вздрогнул, поднимая на него невыносимое золото нечеловеческих глаз. — Это не сделает вас людьми, нет. Но вы тоже сможете эволюционировать. Грэм вышел в центр помещения, глядя сразу на всех и ни на кого конкретно, и чувствуя себя в привычной стихии. Чем, в конце концов, этот зал отличался от обычного лектория в Академии? Разве что географическими координатами, но это не помешает профессору Грэму рассказать высшим существам о жизни и морали. " — Эволюция — это единственный способ избежать упадка. Я бы привел в пример теорию Дарвина, но вряд ли сейчас она уместна. Лучше рассмотрим случай Азирафаэля. Ангел долгие годы жил среди людей, на него была возложена уникальная миссия — присматривать за порядком на Земле. Да, она не отличалась сложностью или активностью действий, но она длилась веками. Фактически, вы отправили его в ссылку, сведя контакты с себе подобными к минимуму. Вы оставили его наедине… С людьми. И Азирафаэль, будучи ангелом, подошел к делу ответственно, он решил людей изучить. И он действительно научился у нас многому — умению радоваться простым вещам, ценить каждую секунду, не судить о книге по обложке и самому главному — любить. Кто из вас, образцовых святош и адептов идеалов Господа смог бы полюбить врага своего, как самого себя? А? А Азирафаэль смог. Он понял, что мир шире догм и стереотипов, он поверил, что даже заблудшая душа демона способна увидеть свет. Демоны ведь тоже были ангелами, в конце концов! В этом нет ничего противоестественного. Азирафаэль просто рискнул и дал шанс. Ему. Себе. И всем нам. Земной мир — это плацдарм войны за человеческие души, не так ли?» Уилл, будучи неплохим педагогом, отлично знал, что иногда для привлечения внимания нужен небольшой интерактив. — Да, — пискнул голос у стенки. — У нас почти случился Апокалипсис, но Антихрист решил подождать, — разочарованно пробубнил кто-то сзади. "— Вот! Вот! Вы видите, что я имею ввиду? — оживился Грэм. — Антихрист решил подождать, а значит, у вас есть еще немного времени, чтобы привлечь на свою сторону больше людей. Стоит ли в такой ситуации тратить время на показательное изгнание того, кто может возглавить ваш новый крестовый поход? Я думаю, что нет. Мир изменился, им правят терпимость к инаковостии, политкорректность и толерантность. Больше нельзя крошить сарацинов мечом, их даже больше нельзя называть сарацинами. В тренде пацифизм, интеллектуальное веганство и свободная любовь." У стен оживленно шушукались. Самаэль больше не смотрел снисходительно, он подпер пальцем висок, и в его взгляде проступил профессиональный интерес. — У тебя есть конкретные предложения, смертный? — Можно просто Уилл, — сказал Грэм, подошел к ангелу и в качестве приветствия протянул ему руку. Через час ангелы научились при встрече здороваться за руку. Еще через два самые высокопоставленные архангелы, возглавляемые Самаэлем, сидели в маленьком приватном кабинете вокруг ораторствующего Уилла Грэма. Они совместно вырабатывали план. — В том-то все и дело, что не мешать порой важнее, чем помогать, — наставлял присутствующих профайлер, листая выборку фотографий из интернета. Там были кадры с гей-парада, мемы про Папу Римского и носки премьер-министра Канады Джастина Трюдо. — Люди больше не боятся умозрительных категорий, пугать их Гееной Огненной совершенно бесперспективно. Другое дело – отключение интернета, это действительно пугает, да. Раздалось дружное шуршание ручек по бумаге — ангелы конспектировали. — А еще люди не приемлют стереотипы. Они больше не хотят, чтобы им навязывали нужные мысли. Никаких проповедников, не стоит действовать так прямолинейно. Идеи нужно ронять в людские головы в правильный момент. Их нужно очаровывать и соблазнять… — Это не совсем наши методы, — удрученно вздохнул Самаэль и устало потер глаза пальцами. Жест был так знаком и близок Уиллу, что он ободряюще положил руку ангелу на плечо. Ангел заметно вздрогнул и напрягся. — Поэтому я предлагаю вам использовать существующие тренды, — продолжил профайлер, убирая руку. — Сейчас в моде бодипозитив, свободная любовь, ментальная осознанность и, разумеется, толерантность. Азирафаэль и Кроули идеально вписываются в мейнстрим. Готовые амбассадоры вашего ребрендинга. Вы, конечно, можете пока подержать их на аутсорсе, но это существенно нарушит логистику процесса, а, следовательно, его ликвидность. А в нашем случае ламповость небесной канцелярии — это ключевой элемент. — Он перешел на латынь? — тихо спросили в углу. И Уилл встряхнулся и вернулся к обычной речи. Когда они наконец пришли к консенсусу, Грэму стало казаться, что за время его отсутствия солнце на Земле успело сесть и взойти несколько десятков раз. Профайлер понятия не имел, сколько пробыл на Небе, но телефон оставался неизменно тих и молчалив. А он знал наверняка, что Ганнибал поднял бы всех на уши, не будь Грэма дома более суток. Зная настойчивость Лектера, он бы его из-под земли достал, не то что с Неба. Уилл еще раз недоверчиво посмотрел на часы, потряс их и поднес к уху. Механизм тикал, но стрелки не двигались. — Время здесь течет немного иначе, — внезапно произнес глубокий голос за спиной, и профайлер порывисто обернулся. Златоглазый ангел, так негостеприимно встретивший его поначалу, теперь улыбался, протягивая один из двух бокалов с рубиновой жидкостью. — Вино? — глупо спросил Уилл, и улыбка Самаэля стала шире. — Совершенно точно не вода. Выпей, тебе нужно подкрепить силы. А еще… Азирафаэль рассказывал, что люди так отмечают знакомство. — Совершенно верно, да, — согласился Уилл, не в силах скрыть улыбку, неизменно возникающую при одном только упоминании имени Азирафаэля. — Как он теперь? — внезапно спросил ангел, стушевался и продолжил куда более натянуто, стараясь убрать из голоса всякие эмоции. — Он счастлив с ним? — Мне кажется, что да. Но ты всегда можешь позвонить ему и спросить лично. Я отдам тебе свой телефон, — щедро предложил Уилл. Он сделал глоток вина и невольно прикрыл глаза, смакуя. Даже своими, привыкшими к коле и хот-догам вкусовыми рецепторами, Уилл чувствовал, что это не банальный перебродивший виноградный сок, а мифическая олимпийская амброзия. Что же тогда об этом вине скажет Ганнибал? Альтруизм резко уступил прагматизму. — Отдам телефон за бутылку вина. Ангел тонко улыбнулся. — Порой я завидую вашей смелости и безрассудству. — Порой я завидую вашему бессмертию, — парировал Уилл. — Вы забыли об одном, Самаэль. Люди и ангелы созданы по одному образу и подобию, у нас куда больше общего, чем кажется на первый взгляд. Учись доверять своим порывам, и смелость действовать придет сама собой. Когда профайлер ушел, бережно прижимая к груди подаренную бутылку вина, Самаэль еще долго стоял и смотрел ему вслед, вертя в пальцах причудливый человеческий телефонный аппарат. Было что-то в этом человеке… что-то, что было сложно выкинуть из головы. Ангел прикрыл глаза, поднес телефон к лицу и глубоко вдохнул, едва уловимый аромат человека все еще цеплялся за пластик. Уилл Грэм… Это имя он запомнит.