Надрыв Лисы

Всю ночь мне снились обрывки воспоминаний последней недели. Одни мутные пятна сменялись другими. Но самое яркое, что я запомнила, так это тяжёлый взгляд серых глаз. Я открыла глаза и перевернулась на живот. На прикроватной тумбочке стояли часы в форме пиратского корабля. Они показывали десять часов утра. Моя серая блузка смялась и задралась до талии. Я так и не осилила ночью принять душ, который сейчас был острой необходимостью. С трудом поднявшись с кровати, я взяла чистое бельё, старые джинсы и любимую, коричневую футболку. Выйдя в коридор, я уловила запах яичницы, бекона и сладкой выпечки. С первого этажа доносились приглушённые голоса Марка, мамы и Виктора. В груди потеплело. Я любила утро субботы. Неторопливое и ленивое. А иногда, по-настоящему, уютное. Открыв дверь в ванную комнату, я увидела, как Аделина стоит у раковины и чистит зубы. На ней была облегающая, хлопковая пижама, светло-бежевого цвета. Обычно, она ходила в мешковатых вещах, скрывающих её подтянутую фигуру. При всей своей стройности, Аделину нельзя было назвать худощавой. Заметив меня в зеркале, она на секунду замерла, а потом опустила глаза, продолжая утреннюю процедуру. Я вошла в комнату и положила свои вещи на тумбочку, рядом с раковиной. После вчерашней ночи, Аделина была свежей и полной сил. И что самое удивительное, она выглядела отдохнувшей. Я же выглядела так, словно несколько дней скиталась по улицам, в бессознательном состоянии. Опухшие веки, след от подушки на правой щеке и спутавшиеся волосы, которые трудно будет привести в порядок без специальных бальзамов. Прополоскав рот, Аделина выпрямилась и поставила чёрную зубную щётку рядом с моей. - Всё ещё сердишься? – спросила она. Я потянулась к верхней полке над стиральной машинкой и достала белое полотенце. Вчера я мечтала её придушить, потому что испугалась за свою жизнь. Я знала, чем чаще всего заканчиваются такие игры на дорогах. Каждый день в социальных сетях я натыкалась на подобные новости: мужчина уснул за рулём и попал в аварию, в которой пострадали несколько человек или белая KIA выполнила разворот в запрещённом месте, при плохой видимости из-за тумана, и создала аварийную ситуацию с летальным исходом. Меня до жути пугали водители без тормозов. - Твой брат сказал, что ты ничего не рассказала Виктору, - продолжила она. – Не стоит меня выгораживать, если считаешь, что ему нужно знать. - Думаю, - резко ответила я, - что он прекрасно знает на что способна его дочь. Аделина улыбнулась. Сегодня на её губе не было пирсинга. - Возможно, - ответила она и повернувшись ко мне лицом, окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног. Я почувствовала, как щеки запылали от необъяснимого смущения. Мне захотелось залезть в ванну и задернуть штору, лишь бы не быть объектом пристального разглядывания Аделины. - Ты закончила? – глупо спросила я, имея ввиду утренний ритуал чистки зубов. Она усмехнулась и, взяв своё полотенце с края раковины, вышла, закрыв за собой дверь. Я шумно выдохнула и заперла дверь на щеколду. Горячий душ принёс моему напряжённому телу долгожданное облегчение. Я потянулась к своей полке с шампунями и увидела, что в дальнем углу стоит красный тоник для волос. У меня появилось ощущение, что с каждым днём дочери Виктора становится слишком много в моей жизни. Когда я спустилась на кухню, за столом сидел только Марк. Он активно набирал кому- то сообщение. - Где все? –спросила я и подошла к кофейнику, в котором чёрной, бодрящей жидкости оставалось лишь на одну чашку. - Мама с Виктором уехали по магазинам, - ответил он, а потом издал смешок. – Виктор удивился внезапному, полному баку. Меня захлестнул дикий аппетит, когда я увидела нарезанные фрукты, несколько видов пирожных с заварным кремом и горячие бутерброды. Я жадно набросилась на еду, запивая её горьковатым кофе. - Какие планы на день? – спросил Марк. Я что-то промычала в ответ, энергично пережёвывая завтрак, закатывая глаза от удовольствия. - Никаких, - ответила я спустя минуту. – У меня сегодня выходной. Буду валяться на кровати и смотреть сериалы. Марк закатил глаза. - Так и проходят твои лучшие годы, - с грустью заключил он. - А тебе, что, не чем заняться? – задала я ему встречный вопрос. – Как же работа? - Сегодня я отдыхаю, - ответил он. На кухню вошла Аделина. Она переоделась в чёрные, обтягивающие джинсы и ярко-оранжевый пуловер с таким глубоким V-образным вырезом, что её бледно-зелёный, спортивный топ предстал перед нами во всей красе. У Марка выпал телефон из рук. - Привет, Ади, - сказал он. - Привет, - кивнула она и подошла к холодильнику, доставая из него бутылку молока. - Как проведёшь субботу? – поинтересовался у неё Марк. - У меня дела, - коротко ответила она. Аделина налила молоко в стакан и опустилась на место Виктора, во главе стола. Я искоса наблюдала за ней и за Марком, пускающим слюни. Что ж, будь я парнем, я бы была солидарна с братом. Аделина сегодня выглядела очень эффектно. Она выпрямила свои волосы, и они почти касались её плеч, отливая золотом на свету. Несколько серёжек над бровью и на мочках, она сменила на более замысловатые, оставив привычное, блестящее кольцо в носу. Она вдруг подняла на меня глаза, и я резко выпрямилась. Слишком резко для того, чтобы она поняла, что я рассматривала её дольше, чем следовало. Взяв с подноса пирожное, я впилась в него зубами. Марк начал рассказывать различные истории, разбавляя их своим чёрным юмором. Ему всегда удавалось талантливо заполнить неловкую тишину. С ним всегда было легко и просто. Не было человека, к которому он не нашёл бы подход. В этом мы с ним сильно отличались. Я не могла, да и не хотела, находить общий язык с человеком, который мне не нравился. Закончив завтракать, Аделина взяла свой рюкзак и ушла в неизвестном направлении. Марк разочаровано вздохнул. - Что такое? – спросила я. - Я ей ни капли не интересен, - сказал он, допивая свой остывший чай. - Да брось, - фыркнула я. – Она тебя в бараний рог согнёт. Зачем тебе эти проблемы? Марк пожал плечами. Я всегда знала, что он считал себя неотразимым. Ну или по крайней мере, он в это верил. Марк был из тех парней, которым хочется оглянуться вслед, чтобы рассмотреть получше. Высокий, широкоплечий, с копной густых, чёрных волос. Вдобавок ко всему интересный и харизматичный собеседник. Отсутствием внимания со стороны женщин он никогда не страдал. Когда он попытался завести серьёзные отношения, его бывшая девушка изводила его своей ревностью, запрещая общаться с другими людьми. Даже с парнями. Но Марк не тот, на ком можно тренировать свои манипуляторские наклонности. Он вылетел как пробка, из нагретой бутылки, из предыдущих отношений. И в новые, насколько мне было известно, вступать не собирался. - Может она по девочкам? Предположение Марка вернуло меня к реальности из своих мыслей. Я озадаченно на него посмотрела, призадумавшись. Сейчас на дворе был двадцать первый век. Никого бы не удивило, если бы Аделина и правда интересовалась девушками. - Думаешь, если не ты, то – никто? - спросила я, хитро глядя на брата. – Кажется, в психиатрии существует диагноз и называется он «Нарциссизм». Марк засмеялся. - Нет, - покачал он головой. – Такого диагноза нет. Есть нарциссическое расстройство личности. И, уверяю, я им не страдаю. - Ну-ну, - я поиграла бровями. Марк взял виноградинку из тарелки с фруктами и кинул в меня. Ближе к обеду он ушёл, сказав, что вечером встречается с друзьями. Как я и хотела, я провела всю субботу в своей комнате, наслаждаясь блаженным спокойствием. Из маленьких колонок раздавался голос печальной Sia, пока я продолжала писать свой рассказ, который начала ещё в августе. Это была антиутопия с примесью фэнтези. Мне нравилась идея о сиротах, которых воспитывали, как наёмников, для службы своей стране. Меня настолько унесло в придуманный мною мир, что когда я взглянула на часы, было около десяти часов вечера. Ужин я пропустила, так как плотно пообедала. Я закрыла ноутбук и спустилась вниз. Обычно, по вечерам, мы с мамой на кухне пили чай и рассказывали друг другу, как прошёл день. Мама сидела на диване и листала журнал. Увидев меня, она отложила его в сторону. - Тебе Аделина ничего не говорила? – спросила она. - Нет, - ответила я. – А что? Мама вздохнула и встала с дивана. - Виктор не может до неё дозвониться, - нахмурилась она и пошла на кухню, чтобы поставить чайник на плиту. Я последовала за ней, не понимая в чём причина беспокойства. Сейчас было только десять часов вечера. К тому же, Аделина была совершеннолетней. Мне не нравилось, что мама обрела новые причины для беспокойства. Мы пили чай в гробовом молчании, которое тяжестью ложилось на плечи. Я предложила посмотреть фильм в гостиной, чтобы немного отвлечься. Комедия была о женщине, которая пыталась поладить со своей будущей свекровью. Но та так оберегала своего единственного сына, что превращала жизнь влюблённой пары в ад. На самом деле, фильм и правда был смешной. Только вот мама то и делала, что через каждые десять минут поглядывала на часы. Аделина вернулась домой в половине двенадцатого ночи. Я уже задремала на диване и проснулась от стального голоса Виктора, в котором слышалось неподдельное волнение. - Где ты была? Я открыла глаза и увидела их около лестницы. Мама стояла у дверного проёма. - Это допрос? – возмутилась Аделина. – Я была у друзей. - Прекрасно, - последовал ответ Виктора. – Трудно было предупредить? Уже почти полночь! - И что? – переспросила она. – Мне давно не пятнадцать, чтобы следовать комендантскому часу. - Ты будешь ему следовать, пока живёшь под моей крышей, - повысил голос Виктор. - Это не трудно исправить, - язвительно ответила Аделина. Виктор ничего не ответил, лишь смотрел на неё. Аделина развернулась и быстро поднялась по лестнице, на второй этаж. Мама подошла к Виктору и коснулась его руки, но он покачал головой и ушёл к себе в кабинет. Аделина и правда была уже взрослая для того, чтобы следовать родительскому режиму. Но я не понимала одного: зачем она согласилась переехать к отцу, если её так раздражает его опека? Первую половину дня воскресенья я провела у репетиторов. Поездки из одного конца города в другой, в ливень, были утомительными. Я листала плейлист в надежде, что попадётся хоть что-нибудь под настроение. Отчаявшись, я зашла в приложение «Инстаграм». В новостной ленте высветились несколько профилей. Один привлёк моё внимание, и я открыла его. Я сразу поняла, кому он принадлежит, так как на заставке красовались серые глаза девушки с красными волосами. Несколько фотографий Аделины с разными людьми в разной обстановке. Друзей она выбирала под стать себе - неформалов. Некоторые были покрыты татуировками, помимо пирсингов. От них исходил дух протеста. И неважно чему. Я наткнулась на фотографию, которая заставила моё сердце биться чаще. На ней, Аделина стояла рядом с красивой девушкой, с длинными, гладкими чёрными волосами. Фотография была настолько живой, словно я наблюдала за этой сценой в реальном времени. У Аделины волосы на ней были намного короче, чем сейчас. Неизвестная девушка стояла очень близко к Аделине и почти касалась носом её щеки, широко улыбаясь. Голова Аделины была поднята кверху. Она смеялась, прикрыв глаза. Черноволосая девушка обнимала Аделину за талию, едва ли не прижимая к себе вплотную. Мне показалось это настолько интимным, что я закрыла её профиль и выключила телефон. Возможно, Марк был прав и Аделина действительно интересовалась девушками. В конце концов, что здесь такого? Подумаешь. Я смотрела в окно автобуса, по которому стекали капли бушующего ливня. Почему-то мне стало невыносимо грустно. Девушка на тех фотографиях была совершенно другой, нежели та, что жила с нами под одной крышей. В ней не было той лёгкости и того веселья. Единственный раз, когда она казалась мне такой же, как на фотографиях, так это когда чуть не угробила нас всех на объездной. За ужином Аделина и Виктор не разговаривали друг с другом. Атмосфера была такая, будто мы были у кого-то на похоронах. Мама сделала попытку оживить всех за столом, но и она не увенчалась успехом. После ужина все разошлись по своим комнатам, чтобы подготовиться к новой рабочей неделе. Я погладила свою школьную форму и повесила её на вешалку. Затем собрала тетради и учебники в сумку. Наступил очередной вечер воскресенья, который я терпеть не могла. Когда ещё выходной, но ты уже чувствуешь, как на тебя давят обязательства грядущей недели. В дверь постучали, когда я заполняла дневник под песню «La di die». - Да, секунду, - крикнула я, думая, что это мама. Мы договорились выпить с ней чай перед сном и посмотреть выпуск любимой программы «Кондитера». Дверь открылась и, обернувшись, я увидела Аделину. Я прикрутила громкость на колонке. - У тебя есть ручка? –спросила она. – У меня все закончились. Я смотрела на неё в недоумении. - Алиса, ручка, - устало повторила она. - А, - растерянно произнесла я и протянула ей ту, которой писала. - Спасибо, - сказала она и взяла ручку, небрежно коснувшись тёплыми пальцами моей руки. Я одёрнула руку и кивнув, отвернулась. Аделина тут же вышла и закрыла дверь. Я раздражённо откинулась на спинку стула. Мне хотелось быть с ней максимально хладнокровной. Но в итоге получалось так, что я выставляла себя умственно отсталой. Захлопнув дневник, я встала из-за стола.