Надрыв Лисы

      Я бы хотела, чтобы у людей была возможность взмахнуть рукой и вернуться в прошлое, чтобы что-то изменить. Но к сожалению, нам был доступен только один дар – разгребать то, что уже было сделано.       Аделина разбудила меня поцелуями. Если бы так можно было просыпаться всю оставшуюся жизнь, я бы многое отдала за это. Когда я была с ней, все мои чувства и эмоции притуплялись, будто бы всё сосредотачивалось только на том, чтобы наслаждаться присутствием одного человека. - Пообещай, что всегда будешь со мной, - попросила я, поглаживая большим пальцем серебристое кольцо на её губе.       Аделина высунула кончик языка и провела им по подушечке пальца, заставив меня вздрогнуть от этого простого и одновременно возбуждающего действия. - Я никуда не собираюсь, - ответила она и просунула свою ногу между моих.       Я благодарно улыбнулась и поддалась вперёд, прихватывая её губы своими жадно и напористо. Аделина отвечала мне с таким же желанием, зарываясь пальцами в мои волосы. Когда наш поцелуй превратился в нечто откровенное и горячее, я запустила руку под её кофту, поглаживая нежную кожу живота. Аделина издала глухой стон в мой рот, отчего пламя между моих бёдер вспыхнуло с новой силой. Я подняла руку выше и с восторгом обнаружила, что на ней нет лифчика. Накрыв ладонью упругую грудь девушки, я чувственно смяла её, ощущая крупную дрожь, которая пронеслась по телу Аделины. - Алиса, - хрипло прошептала она, отстраняясь. - Я хочу тебя, - сказала я, покрывая горячими и требовательными поцелуями её шею.       Я втягивала в рот чувствительную кожу на шее, с жадностью посасывая, оставляя на ней красные метки. - Я знаю, - тяжело дышала она, опустив ладонь на мои ягодицы. – И я тебя, но сейчас только семь вечера, и я слышу, как работает телевизор в гостиной… - Пусть работает, он меня не смущает, - ответила я, пытаясь снять с неё кофту.       Аделина протестующе накрыла мои руки своими. - Что такое? – спросила я, чувствуя, как болезненно отступает возбуждение, уступая место раздражению. - Секс не поможет сбежать от реальности, - сказала она, облизнув губы.       Я выпрямилась и заправила волосы за уши. Её отказ меня обижал больше, чем она думала. Аделина подвинулась ко мне ближе и поцеловала в плечо. Я отпрянула от неё и встала с кровати. - Алис…       Я не могла смотреть на неё, иначе бы точно расплакалась, а я и так при ней слишком часто плакала. - Не буду мешать, - сказала я и вышла из её комнаты.       Аделина думала, что мне хотелось переспать с ней только ради того, чтобы забыться. Возможно, отчасти это так и было. Но если слишком часто придавать значение тому, почему людям хочется близости, то смело можно составить список поводов.       Я спустилась вниз на звук телевизора и увидела маму, сидящую на диване. Её ноги были накрыты пледом, а в руках она держала пульт, которым переключала каналы один за другим. Она выглядела печальной, но ещё больше – измотанной. Я медленно подошла к ней и опустилась рядом, запрокинув голову на спинку дивана. Какое- то время мы сидели молча. Я не знала, как ей рассказать про Марка. С чего начать?       Раньше наша жизнь не была такой сложной. Можно было с лёгкостью рассказать, что происходит и спросить совета друг у друга. Но потом, появилось ощущение, что каждый из нас наращивает непробиваемую скорлупу и пытается жить в ней. Мы перестали разговаривать. А если и разговаривали, то было просто много слов обо всём и ни о чём. Мне не нравилось, что приходилось теперь многое скрывать. Ни к чему хорошему тайны не приводят.       Я вытерла пальцами проступающую в углу глаза слезу и сделала глубокий вдох, чтобы начать разговор. - Я плохая мать, да? – спросила мама безжизненным тоном.       Она выключила телевизор и уставилась в чёрный экран. - Мой сын бросил учёбу полгода назад, а я и не подозревала, - пожала плечами она. – Он приезжал к нам, вёл себя как будто в его жизни не произошло никаких перемен. Я интересовалась его успехами, а он смотрел мне в глаза и врал. Почему он так сделал? Ему было там плохо? Его обижали?       Мама смотрела на меня в ожидании ответа. - Я не знаю, - ответила я. – Мне он тоже врал.       Она закрыла рукой глаза и судорожно вздохнула. Я подсела к ней ближе и обняла её. - Почему он не пришёл сначала ко мне? - Мам, - сказала я, - не надо искать причину в себе. Марк уже взрослый и… ну, бросил он учёбу, да. В жизни есть вещи гораздо хуже и… - я замолчала, чувствуя, как сердце готовится выпрыгнуть из груди от страха. – Мам, Марк… Он…       Она отстранилась и посмотрела мне в глаза, перестав дышать. - Он – что? – тихо спросила она, накрыв рукой свой, пока ещё плоский, живот. - Марк… - я запнулась и сделала глубокий вдох. – Он во всём разберётся.       Мама опустила глаза и кивнула. Я видела, как она переживает и не могла добить её страшной правдой. Это было выше моих сил. - Будешь какао? – предложила я, чувствуя и вину, и облегчение. - Да, - слабо улыбнулась она.       Я поднялась с дивана и пошла на кухню, чтобы приготовить горячий напиток. Как же я скучала по тому времени, когда моей главной проблемой была необъяснимое влечение к дочери Виктора. Оказывается, тогда всё было проще некуда.       Мы пили с мамой какао и смотрели передачу про путешествия. Мыслями я была настолько далеко, что не заметила, как пролетели полтора часа. Наверху меня ждали уроки и Тим, который успел ознакомиться с каждым углом моей комнаты и найти для себя парочку укромных мест. Я принесла ему еду, и он с радостью накинулся на неё, вызывая на моём лице улыбку. - Пушистый, рыжий проглот, - с любовью проворчала я, а затем села выполнять домашнюю работу.       Я включила на ноутбуке музыку и прибавила громкость на колонке, в надежде, что это меня отвлечёт. Когда я вспоминала наш с мамой разговор, меня начинала грызть совесть. Возможно, я поступала неправильно, выбирая Марка. Но мне казалось, что это единственное верное решение. По крайней мере, пока. Я хотела верить брату всем сердцем.       Кто-то тронул меня за плечо, и я испуганно обернулась. За спиной стояла Аделина в своей излюбленной светло-бежевой пижаме. Она потянулась к колонке и убавила звук. - Как ты вообще можешь думать при такой музыке? – насмешливо спросила она. - Korn – божественны, - возразила я. – Научно доказано, что их звучание повышает мозговую активность. - Брешешь, - прищурилась она. - Конечно, - вздохнула я и, положив ручку на стол, развернулась к ней на кресле.       Аделина взяла в ладони моё лицо и ласково провела большими пальцами по щекам. - Я не сказала ей, - призналась я. – Не смогла. Она так сильно переживает, а срок ещё такой маленький… Я боюсь, что…       Я закрыла глаза и шумно выдохнула. - Я никогда не прощу себе, если с ребёнком что-то случится по моей вине, - сказала я. - Понимаю, - ответила Аделина. – Ты веришь ему?       Я неопределённо покачала головой. - Я хочу… - Если он просрёт свой шанс, ты должна будешь рассказать всё матери невзирая на последствия, - твёрдо сказала она. – Ты не обязана тащить этот груз на себе, поняла?       Я молча притянула Аделину к себе и зарылась носом в её живот. От неё пахло гелем для душа, каким-то цветочным порошком для вещей и её собственным ароматом. Я провела ладонями по её спине и подняла на неё глаза. - Ты придёшь ко мне ночью? – с надеждой спросила я.       Аделина запустила пальцы мне в волосы и сомкнула их на затылке, глядя на меня пронизывающим до костей взглядом, от которого невозможно было скрыться. - Приду, - пообещала она.