Надрыв Лисы

Шесть месяцев спустя.

      Я бережно провела пальцами по выгравированной надписи на надгробной плите.       «Кирсанов Марк Владленович»       В моём понимании, душа человека больше не принадлежала этому миру, после смерти. Она отправлялась в бесконечное путешествие по Вселенной в поисках новой жизни. Мне не хотелось думать, что моя душа будет привязана к какому-то камню ещё очень много лет, пока о моём существовании не забудут.       Я достала вазу, которую купила специально для того, чтобы поставить на плиту и налила в неё воду из бутылки. Ваза была стеклянной и незамысловатой, но от этого её очарование не терялось. Первые две недели июня были дождливыми. Но именно сегодня погода решила порадовать теплом и солнцем, словно знала о важности этого дня. Я по очереди ставила белые розы в вазу, чувствуя лёгкую грусть. Обычно, когда я приходила на кладбище, я плакала. Даже, когда обещала себе этого не делать. Но в этот раз мне не хотелось плакать. Просто потому что я знала, что ему бы это не понравилось. - Вот он вроде бы здесь, - задумчиво сказал Марк, - а у меня такое ощущение, что его уже давно нет.       Я поставила последнюю розу в вазу и взглянула на брата. Марк опустился на колени, рядом с мраморным памятником и смахнул с него широкой ладонью пыль. Я перевела взгляд на графическое изображение на памятнике и в очередной раз поразилось сходству отца и брата. Те же черты лица, та же полуулыбка и те же глаза. - Думаю, ты прав, - ответила я. – Его уже давно здесь нет. Просто мы скучаем по нему и нам нужно хотя бы место, где мы бы почувствовали себя ближе к нему.       Марк опустил глаза и облокотился на широко расставленные колени. Месяц назад его выписали из реабилитационного центра. Руководство центра настаивало на дополнительном пребывании, однако, с лёгкой руки Виктора, Марка отпустили, но всё же поставили на учёт в местный наркодиспансер. Он не знал о вмешательстве Виктора, иначе из принципа остался бы в центре.       Лечение пошло ему на пользу, и Марк начал путь с того, что стал куратором для человека из группы новичков, кто боролся с зависимостью. По его рассказам это было что-то вроде волонтёрства и продолжением терапии, которая помогала и ему в том числе. На каждом этапе нужна была поддержка и понимание того, кто сам проходил через подобное.       Отношения с мамой у них налаживались постепенно. Как и с Виктором. До идиллии, конечно, было далеко, но первые шаги были сделаны. Что касалось меня, мама ещё долго не могла принять мои чувства к Аделине и мой отказ поступать куда бы то ни было после школы. Я твёрдо заявила о своём намерении взять перерыв после школы и понять, чего хочу от этой жизни. Когда я сдала все предметы, по которым усердно готовилась, на высокие баллы, я не почувствовала ничего, кроме разочарования. Ни гордости за себя, ни радости…       Одна лишь пустота.       Я сообщила маме, что к концу лета перееду в город, сниму квартиру и начну где-нибудь подрабатывать. Мне нужна была свобода и независимость, чтобы я могла понять, чего я на самом деле стою. Виктор поддержал моё решение и заступился за меня даже, когда я его не просила. После ухода Аделины, он пытался наладить со мной контакт, но я не могла пойти ему навстречу. Глубоко внутри, я так и не смогла его простить за ту просьбу, которая лишила меня любимого человека. Изменилось бы что-нибудь, если бы я сразу рассказала Аделине обо всём? Или она всё равно бы ушла и оставила меня? Конечно же, гораздо проще винить других в своих бедах и потерях. Это очень удобно. Сложнее взять ответственность на себя. Когда я решила это сделать, было уже слишком поздно. - Какие планы на жизнь? – вдруг спросил Марк.       Его вопрос ввёл меня в минутный ступор. - Жить, - пожала плечами я. – Я отправила рукопись в издательство.       Марк удивлённо приподнял брови. - Созрела, наконец, - улыбнулся он. - Да, - тяжело вздохнула я и поднялась на ноги. – Вряд ли что-то получится, но я решила попробовать. - Это правильно, - заметил он. – Знаешь, если бы он был жив, - Марк указал взглядом на изображение отца, - эта новость была бы лучшим подарком для него сегодня.       Я слабо улыбнулась и сунула руки в карманы джинсовой куртки. Пятнадцатое июня. День рождения человека, которого уже двенадцать лет нет в живых. И всё- таки люди странные существа. Эгоистичные и сентиментальные. - Может быть, - тихо ответила я. - Не хочу сыпать соль на рану, - сказал Марк, когда мы покидали окрестность кладбища, - но известно что-нибудь об Аделине?       Я отрицательно покачала головой. - Я искала её все эти месяцы, - ответила я. – Но она как в воду канула. - А Виктор искал? – допытывался он. - Наверное, - предположила я. – Только его она вряд ли хочет видеть больше, чем меня. Так что не думаю, что его поиски увенчались успехом. - Жестоко она…       Я бросила на Марка ироничный взгляд. - Справедливо, - исправила его я. - Сомневаюсь, - последовал ответ. - Есть выбор и есть последствия, - процитировала я слова Аделины.       Марк остановился и взяв меня за руку, развернул к себе лицом. - Выключи смиренного буддиста и послушай сюда, - властно сказал он. – Каждый человек заслуживает второго шанса и шанса быть прощённым. Ты не сделала ничего такого, за что следовало бы тебя так наказывать. В том, что произошло не было ничьей вины. Ни твоей, ни Виктора, ни матери Ади. Так сложились обстоятельства. Да, сложились они хуёвее некуда, но так получилось. Аделина перебесится и успокоится, и сама придёт, потому что другой семьи у неё нет. Её, как правило, не выбирают. А пока она проходит через свои страдания, не смей лишать себя возможности любить и быть любимой.       Он остановился, чтобы отдышаться. В его голосе было столько воодушевления, что я не сдержала улыбки. - Смиренный буддист, значит, - повторила я. - Заткнись, - проворчал он, заставив меня улыбнуться ещё шире.       Я взяла Марка под руку, когда мы шли по аллее, вдоль цветущих, липовых деревьев. Я глубоко вдохнула этот сладкий аромат и вспомнила, как в детстве, мы с ним играли в догонялки по вечерам, когда у мамы был выходной и мы все вместе выходили на прогулку. Отчего-то воспоминания были такими яркими, будто я со стороны наблюдала за собой и Марком, бегающими друг за другом, с липкими руками и ртами от сахарной ваты. - Будешь мороженое? – голос брата заставил видение рассеяться. - Буду, - ответила я.       Он отстранился и направился к маленькому ларьку с мороженым. - Мне шоколадное! – крикнула я ему вслед.       Я села на скамейку и закрыла глаза, думая над тем, что сказал Марк. Возможно, когда-нибудь судьба снова сведёт меня с Аделиной. Какая-то часть меня всегда будет ждать её и надеяться, что когда-нибудь она сможет меня простить. Это может случиться завтра, а может и никогда. Боль, причинённая другому человеку, не имеет срока годности.       Мои глаза наполнились слезами и я закусила щеку с внутренней стороны, до крови. Воспоминания и сильная тоска по Аделине ни на минуту не оставляли меня, преследуя даже в самых крепких снах. Я скучала по ней каждый день и никто не мог заменить её. Её отсутствие было равносильно ампутации жизненно важного органа. Аделина неожиданно появилась в моей жизни и так же неожиданно исчезла, будто её никогда и не было.       Я открыла глаза, ощутив вибрацию в кармане куртки. Достав телефон, я увидела входящий вызов неизвестного номера и хотела было уже сбросить вызов, но что- то в груди ёкнуло с отчаянной надеждой. По какой-то причине моё дыхание сбилось, а сердце забилось чаще. Я провела большим пальцем по экрану и поднесла телефон к уху. - Да? – еле слышно произнесла я. - Алиса Марковна? – раздался в трубке мужской голос. - Да, - ответила я, нахмурившись.       Я подняла глаза и увидела идущего ко мне Марка. В одной руке он держал мороженое, а другой махал мне. - Вас беспокоит издательство «Выбор», - пояснил мужчина. – Мы ознакомились с работой, которую вы прислали нам и… У вас есть минутка? Продолжение по ссылке: https://ficbook.net/readfic/12423842