Portrait of a Tragic Woman / Портрет трагической женщины

Возможно, мы сделали ее слепой, поэтому она пытается скрыть свою боль, но есть надежда, которая ждет тебя в темноте, нет шрамов на твоей красоте, мы звезды и мы прекрасны. Alessa Cara, Scars to your Beautiful

– Чья это смс-ка тебе пришла? - спрашивает Беллатрикс. Она сидит на диване в гостиной, в руках у нее книга, которую она совсем не читает последние пару минут. Ваш телефон беспрерывно пикает текстовыми сообщениями, отвлекая ее. – Друг, - быстро отвечаете вы, все свое внимание уделяя телефону. Саша, девушка, с которой вы познакомились все это время назад, писала вам о новой встрече или, по крайней мере, свидании, чтобы узнать друг друга получше, а вы пытаетесь придумать наилучшие отмазки для этого. – Ооо, - Беллатрикс садится, на ее лице появляется хитрая ухмылка. – Я не знала, что у дока есть друзья. – Есть, просто я слишком занята, чтобы проводить с ними время. – Так бы сказал человек, у которого нет настоящих друзей... - Беллатрикс прерывается, и вы бросаете на нее сердитый взгляд, не желая продолжать разговор. Вы опускаете взгляд на свое сообщение и видите, что Саша хочет встретиться через час в кафе. Вы встаете и идете в спальню. Тебе нужно переодеться для этого. Ты выбираешь самый красивый наряд, который у тебя есть, и спускаешься вниз. Беллатрикс замечает смену наряда и ухмыляется еще шире. – Хммм, ты уверена, что встречаешься с подругой? И что это не совсем свидание? – Я не вижу ничего плохого в том, чтобы красиво одеваться для свиданий. Если ты не делаешь тоже самое, это не значит, что я не могу. – Я не одеваюсь красиво? - Беллатрикс поворачивается так, что ложится животом на диван, ее черный глубокий V-образный вырез свисает с груди. Это дает вам возможность увидеть ее грудь, и вы быстро отводите взгляд, ваше сердце сжимается в груди по необъяснимой причине. – Нет, - отвечаете вы и, схватив ключи и сумку, выходите за дверь. Свидание с Сашей прошло хорошо, и теперь, когда вы более трезвы, вы понимаете, насколько она похожа на Беллатрису, хотя в личностном плане они настолько разные, насколько это вообще возможно. Единственная разница в физическом плане - ее черты мягче, лицо моложе, и вы не можете избавиться от этой мысли. Что вы делаете с кем-то, кто похож на вашу бывшую пациентку? Вы пытаетесь рационализировать это. Возможно, темноволосые женщины - это ваш тип? Возможно, вы были настолько заняты своим делом о Беллатрисе, что нашли кого-то, похожего на нее, в надежде на то, что, завязав с ним успешные отношения, вы сможете проводить успешные сеансы терапии? Список причин, которые вы придумываете, бесконечен, но что бы вы ни придумывали, вам всегда кажется, что чего-то не хватает. Вы встречаетесь в ее квартире, осторожно напоминая ей, чтобы она не оставляла засосов. Если Беллатрикс придет посмотреть на них, она снова выйдет из себя, но кто знает, по какой причине. Вы возвращаетесь домой в 10 вечера, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо за долгое время. Вы обещаете себе снова встретиться с Сашей. Беллатрикс чувствует ваше радостное настроение, потому что, как мотылек на пламя, она нацеливается на него, как только вы входите в дверь. – Полагаю, этот друг обеспечил должное развлечение? - То, как она говорит "друг", на что-то намекает, но вы не обращаете на это внимания. Она приготовила поздний ужин для вас обоих. Салат со свежей курицей. Вы садитесь и приступаете к нему, проголодавшись после всех ваших поздних ночных развлечений. Беллатрикс молча наблюдает за тем, как вы поглощаете еду, прежде чем добавить еще один комментарий. – Я думала, ты уже наелась досыта, но, похоже, я ошибалась. Вы уверены, что это был сексуальный комментарий, поэтому игнорируете его. – Я сегодня рано ложусь спать, так что если собираешься не спать, постарайся вести себя тихо. Она ухмыляется, поднося вилку ко рту. – О, тишина - мое второе имя. - Вы знаете, что она не собирается вести себя тихо специально. Зачем вы вообще потрудились спросить? Покончив с едой, вы поднимаетесь наверх и немного читаете, прежде чем выключить лампу и лечь спать. Вы уже давно спите, когда раздаются крики. Вы включаете свет, сердце колотится в груди, и видите, что Беллатрикс пришла в постель, но она дрожит и дрожит, свернувшись клубочком. Этой ночью вам не удастся заснуть. Она бормочет слова, слезы текут из ее плотно закрытых глаз. – Прекрати... я слышу их... они собираются убить меня! Папа, прекрати... останови собак! Она продолжает и продолжает говорить это, а вы достаете свой телефон. Если Беллатрикс не верит, что у нее ночные кошмары, вы собираетесь предъявить ей доказательства.

***

На лице Беллатрикс отражается ужас, когда вы показываете ей видео, записанное на телефон. – Я делаю это? - придушенно шепчет она, держа телефон в руках. – Я никогда не знала... как... как давно это происходит? – Да, это так, - подтверждаете вы. – И я пока не могу сказать тебе ответ на этот вопрос. Но мы можем выяснить, потому что я хочу, чтобы мы поговорили об этом. - Вы жестом указываете на кресло, которое придвинули к себе. –Сейчас? - спрашивает она, выглядя маленькой и испуганной в свете раннего утра. Ее глаза все еще переваривают увиденное, и это пугает ее больше, чем она может признаться. Она усаживается, а вы занимаете место напротив нее, по-врачебному и профессионально. – Беллатрикс, вы можете сказать мне, что вы имели в виду на видео? Что-то, связанное с вашим отцом и собаками. О том, как заставить его остановиться. Что все это значит? Бледное лицо Беллатрикс бледнеет еще больше, и она выглядит так, будто ей сейчас станет плохо. Она знает и явно что-то помнит. Вы чувствуете, что она может захотеть отказаться, поэтому мягко напоминаете ей: – Мне нужна правда. Ты обещала правдиво ответить на мои вопросы" Она проглотит это. – Мне нужно выпить, - бормочет она, встает и бросается к шкафчику с алкоголем. Вам действительно стоит избавиться от этого предмета мебели. Беллатрикс уже выпила половину ваших вещей". – Беллатрикс, ты не можешь продолжать запивать свою боль. Ты должна встретить это трезвой. – Мне не нужно встречать это трезвой, - рычит она. – И ты, конечно, тоже не сможешь после того, как я тебе расскажу. - Она ставит два стакана, наполняя оба до краев виски. Она протягивает один вам, но вы отставляете его в сторону. Вы уже слышали ужасные истории о пациентах. Вы можете справиться с этим трезвым. – Нам нужно будет сосредоточиться и на этой проблеме с алкоголем. – У меня нет проблем с алкоголем. У остального мира есть проблема с тем, что я пью. - Она фыркает и выпивает весь стакан одним махом. Затем она наполняет его. Ее руки трясутся над бутылкой, и вокруг нее царит нервная энергия. Что бы ни предстояло, это будет тяжелым испытанием для нее, и вам почти неловко требовать от нее сказать правду, но у вас нет другого выхода. Подавление мыслей - это самое худшее, потому что это бессознательный процесс, который может иметь пагубные последствия. Если она снова начнет думать об этих мыслях, то, конечно, сначала это будет болезненно, но постепенно она сможет встретиться с ними лицом к лицу, разложить их на части и больше не бояться их. Она пригубила второй бокал и уже на полпути к третьему, когда вы прижали руку к ее руке, медленно отодвигая бокал от ее рта. – Я думаю, этого достаточно, - мягко напоминаете вы, и она бросает на вас мрачный взгляд, прежде чем опустить стакан. Однако ее пальцы никогда не оставляют стакан, все пальцы обхватывают его и успокаиваются от одного только присутствия алкоголя в ее руке. Да, это было то, над чем вам придется поработать позже. Зависимость от алкоголя в качестве утешения может привести к очень плохим вещам. Вы прикладываете палец к губам, размышляя, с чего бы начать. Собаки? Вопрос о ее отце может открыть целый ворох проблем, к которым она пока не готова. – Беллатрикс, расскажи мне о собаках. Был ли у тебя с ними какой-нибудь травмирующий опыт? Нога Беллатрикс бешено покачивается, и она ерзает на своем месте. – Был, - выдает она, не желая отвечать на этот вопрос, но вынужденная; словно вырывая зубы вместо слов. – И ты можешь рассказать мне, что это был за опыт? Расскажи в подробностях. День, сколько тебе было лет, место, что... — Я поняла, - нетерпеливо ворчит она, обрывая вас. Она проводит кончиком пальца по краю стакана и смотрит в него, янтарная жидкость отражается в ее темных глазах. Вы ждете, пока она заговорит, а часы на кухне громко тикают в тишине. – Мне было шесть лет. - Ее голос, мягкий и тонкий, как лист бумаги, наконец-то заговорил. Видно, как она сглатывает, пытаясь взять себя в руки. – Я была старшей из трех сестер. У меня всегда была обязанность присматривать за остальными. Я и мои сестры жили в большом старом особняке с нашими родителями. Блэки - старые аристократы, поэтому моим родителям никогда не приходилось многого добиваться, чтобы жить безбедно. Мой отец был бизнесменом, а мать - художницей. Мы редко видели наших родителей, они всегда были заняты делами и оставляли нас на попечение дворецких и горничных. Они также поручили мне заботиться о моих братьях и сестрах, хотя я едва могла позаботиться о себе сама. Андромеде в то время было пять лет, а Нарциссе - четыре. Они любили меня, а я любила их. - Наступает пауза, когда Беллатрикс делает перерыв, чтобы выровнять голос. – Мой отец был очень жестоким человеком. Он не всегда был таким. Я помню время, когда он был спокоен и мил со мной. Но это было, когда я была совсем маленькой. Однажды с ним что-то случилось, и, как будто переключили выключатель, он никогда не мог выключить свой гнев. Каждая мелочь беспокоила его. Суп был слишком горячим, комната слишком холодной, душ не брызгал, как раньше. Он вымещал свой гнев на персонале и на нас. Вначале его гнев доставался моей матери. Если она слишком много говорила, он бил ее по лицу. Если она слишком громко дышала - пощечина. В конце концов она поумнела и стала держаться подальше от него, прячась в недрах своих покоев и занимаясь живописью. Она была художником, как и ты, - добавила Беллатрикс. Она подняла свой бокал и осушила его, после чего снова провела пальцем по ободку. – Ты бы видела, какие вещи она рисовала. Это были шедевры. Казалось, что можно просто шагнуть в картину и оказаться в другом мире. Мне нравилось ее искусство. И она тоже его любила. Наверное, больше, чем кого-либо из нас. - Беллатрикс сделала паузу, чтобы снова наполнить бокал, а затем возобновила прежнее движение. – Отец сжег их все, естественно. Он не мог больше видеть никого счастливым в этом доме. Вы набрасываете на бумаге какие-то заметки. Вы хотите задать ей вопрос, но боитесь прервать ее, опасаясь, что это отвлечет ее от мыслей. – Короче, я отвлекаюсь. Это не имеет никакого отношения к собакам. Отец купил свору собак, темных мерзких дворняг, чтобы охранять лужайку вокруг дома от воров. Этих собак били, с ними плохо обращались, чтобы сделать их жестокими. Отец любил своих шавок больше, чем меня и двух других моих сестер. - Это было сказано с горечью, темноволосая женщина скривила губы в отвращении. – Мы никогда не работали с собаками; мы, дети, знали, что нужно держаться подальше. Они нас пугали. А однажды отец очень расстроился. И я имею в виду, расстроился больше, чем обычно. Нарцисса прикоснулась к одному из его проектов - мой отец любил воображать себя мастером - и случайно сломала его. Ей было всего четыре года, она не знала ничего лучше. Он блестел, выглядел красиво, и она хотела его потрогать. Я нашла ее в его комнате, она плакала, когда поняла, в какую переделку попала. Поэтому я солгала. Я солгала, чтобы защитить ее. - Беллатрикс остановилась на этом. Ее голос начал дрожать, и она кусает руку, сжатую в кулак, чтобы придать себе мужества и продолжить. Вы ненадолго задумываетесь, было ли это событие, которое заставило Нарциссу чувствовать себя обязанной своей сестре и держать ее в своем особняке. – Отец был зол. Он уже был зол из-за чего-то, дошло до того, что он избил одного из наших любимых дворецких. Но он не избил меня, как я думала. Как он обычно делал. Меня и моих сестер били регулярно: кулаком по лицу, дергал за волосы, чтобы мы держались в узде. Чтобы развлечь его, раз уж он больше не мог овладеть своей женой. Но в этот раз, в этот гребаный раз, он взял меня к собакам. Вы думаете, что вас сейчас стошнит. Ваш желудок болезненно вздрагивает, а грудь сжимается. Вы знаете, к чему это приведет, и надеетесь, что каким-то чудом все обойдется. Что этой женщине не придется страдать от того, что, как вы думаете, ей предстоит пережить. Вы подносите стакан виски к губам и делаете небольшой глоток, пытаясь успокоить нервы. — Их было четверо. Четыре большие собаки. Из их пастей текла слюна. Отвратительные, уродливые твари. Он послал их на меня, послал, чтобы они напали на меня. На его собственную дочь. - Беллатрикс закрывает глаза на это, ее палец все быстрее бегает по стеклянному ободку, пока не останавливается. – Я плакала, я умоляла. Я умоляла отца остановить это. Он, конечно, не остановил, чего я ожидала. - Сухой смех на это. – Я пыталась бороться, но я была сломлена. Их зубы не убили меня. О, они были хорошо обучены различать между убийством и увечьем. Мой отец позаботился об этом. - Она открывает глаза. – Мама ничего не сделала. Она просто смотрела, как я кричала. Как мои сестры кричали, прося ее помочь мне. Смотрела, как отец позволяет своим собакам рвать меня. Я так ненавидела ее за это. Никогда, ни разу, у нее не было задней кости, чтобы противостоять ему. Чтобы защитить нас. Чтобы получить помощь для него. Ни разу. - Теперь ее голос был шепотом, и она ни разу не взглянула на вас за все это время. – И, наверное, именно отсюда у меня ночные страхи. С той единственной ночи. Все началось там. Вы сидите в тяжелой тишине комнаты, пытаясь осмыслить и обработать все, что только что произошло. Вы не можете поверить, что такое случилось с ней. Это могло бы свести с ума любого, если бы это было так долго внутри него. Вы не осознавали этого до сих пор, но одна слезинка вытекла из вашего глаза, и вы вытерли ее. – Тебе нечего сказать? - спрашивает Беллатрикс, впервые после признания обращая на вас свой взгляд. И это дикий взгляд. Она пытается скрыть свои эмоции за фасадом, но у нее никогда не получалось так хорошо, как у Нарциссы, и вы можете видеть бурлящую энергию за ее глазами. Энергия, которая заполняет морщины на ее лице. – Нет, это не то... – Теперь я тебе противна? Собираешься отбросить меня, потому что получил то, что хотел! - Теперь она кричит, и вы не знаете почему. Гнев используется как защитный механизм? Возможно, в этот момент она чувствует себя очень уязвимой, и ваше отсутствие реакции разозлило ее. – Беллатрикс... - вы поднимаетесь, но она продолжает. – Или, может быть, ты мне не веришь, - шипит она, тоже поднимаясь. – Наверное, думаешь, что я маленькая грязная лгунья! Я покажу вам доказательства, я покажу вам чертовы доказательства! - Она закатывает рукава своей длинной рубашки, ее руки дергаются от движений, за ними едва сдерживаемый гнев. Вы впервые видите ее руки, и на них видны шрамы. Некоторые из них более блеклые, чем другие, но тем не менее они есть. Они идут вверх и вниз по запястьям, зазубрины и вздыбленная плоть, и, вероятно, продолжаются вверх, но рукава рубашки закрывают верхнюю часть ее рук. – Ох. - Ваш рот гримасничает. – Точно. Вот почему я не могу носить футболки или майки. Все из-за него! Он! - Она хватает свой бокал и бросает его в стену. Он разбивается вдребезги, как и последняя капля сдержанности Беллатрикс. – Я НЕНАВИЖУ ЕГО! - Она вопит во всю мощь своих легких, и вы понимаете, что вам придется броситься в драку, чтобы успокоить ее. – Я НЕНАВИЖУ ЕГО, Я НЕНАВИЖУ ЕГО, Я НЕНАВИЖУ ЕГО, МАТЬ ЕГО! - Она мечется по комнате, бросая на пол все, что попадается ей под руку. Вы никогда раньше не видели ее такой злой, и это пугает вас. Сможете ли вы справиться с ней? – Беллатрикс, успокойся! - Вы хватаете ее за голову и тащите на пол. Она сопротивляется, царапает вас руками, пытается вцепиться в ваши волосы. – Отпусти меня, чтобы я могла убить этого ублюдка. Я буду смеяться над выражением его тупого, умирающего лица, когда он поймет, что это я его убила. Я! И всех его собак, блядь, тоже убью. Всех до единой! – Беллатрикс, прекрати это. Это не ты. Это не ты. - Вы дышите ей в ухо, пока она пытается вырваться. Ее ноги бьются об пол, она кричит от разочарования. Но вы держитесь. Наконец ее ярость утихает, после того, что кажется часами, израсходованными и истощенными. Ее крики затихают, переходя во всхлипывания, и вот она уже плачет, выплакивая глаза. – Я ненавижу... его... так сильно... Теперь вы меняете положение и обнимаете ее. Ее голова утопает в вашей шее, а ее руки хватаются за переднюю часть вашей рубашки. – Все будет хорошо, - говорите вы, успокаивая ее эмоции. Вы позволяете одной из своих рук провести по ее волосам. Они мягкие и шелковистые, локоны отскакивают назад, как только вы проводите по ним рукой. Вы продолжаете шептать ей слова успокоения и расчесывать ее волосы. В конце концов ее крики затихают, и она делает глубокие вздрагивающие вдохи, прижимаясь к коже вашей шеи, чтобы прийти в себя. Вы бросаете быстрый взгляд на часы. Вам уже почти пора на работу. Сейчас вам нужно оставить Беллатрикс. Надеюсь, она справится с собой. Она должна, она действительно выпустила много катарсиса. – Беллатрикс, почему бы тебе не вздремнуть? Ты, должно быть, сейчас очень устала. Она энергично качает головой. – Беллатрикс, это поможет. Поверь мне. - Вы не хотите отталкивать ее, боясь, что это может показаться ей отказом, и тогда она никогда больше не будет вам доверять. – Нет, - бормочет она, как маленький ребенок. – Беллатрикс, мне нужно идти на работу. Тебе нужно отдохнуть. – Тогда возьми выходной. - Ее руки поднимаются и обхватывают тебя. – Беллатрикс..., - твой голос мягок. Снова отрицательное покачивание головой. – Не оставляй меня. Пожалуйста. Не сейчас. - Ее тон мягкий, полный нужды и мольбы, умоляющий вас остаться. Ее рот приближается к вашему уху, и по вашей спине пробегает дрожь, когда она говорит в него. – Останься со мной. - Ее губы прижимаются к вашему уху, и от этого вам становится жарко. Вы боретесь внутри себя, что делать. Вы никогда раньше не пропускали ни одного рабочего дня. Но ты нужна Беллатрикс. И если вы уйдете сейчас, весь прогресс может быть навсегда обращен вспять. – Хорошо, - вздыхаете вы, заставляя несколько прядей ее волос шевелиться от вашего дыхания. – Давай я позвоню им и скажу, что не приду. – Спасибо, доктор, - ее руки слегка сжимают ваши, прежде чем она встает, а вы подходите к телефону. Разговор короткий и по существу, и вы чувствуете, как Беллатрикс смотрит на вас все это время. Как будто она беспокоится, что вы не выполните обещание. Когда вы заканчиваете разговор, она вручает вам полотенце, которым вы вытираете шею. Она оставила там много слез и немного туши. Пока вы разговаривали по телефону, она привела лицо в порядок, но ее глаза все еще опухшие и красные. Когда вы закончили с полотенцем, она молча забирает его у вас и идет на кухню, чтобы выбросить его. Затем она стоит там и смотрит на вас с вопросительным выражением лица. Вы встречаете ее взгляд, и вы двое вступаете в молчаливый поединок взглядов. Вы разводите руки в стороны, не зная, что теперь делать. Вы говорили об этом больше... или что? Между вами действительно странная атмосфера. Может быть, она хочет еще пообниматься? Ваш мозг задается вопросом. Вам нравилось держать ее в своих объятиях, вы никогда не понимали, насколько крошечной она может быть. Ее гнев делал ее больше, выше и сильнее. Но ее слезы делали ее мягче, ее было гораздо приятнее обнимать. Как драгоценного плюшевого мишку. Вы слегка краснеете, когда понимаете, куда завели ваши мысли. Какого черта? – Ты хочешь их увидеть? - мягкий вопрос Беллатрикс прорывается сквозь ваши размышления и неловкое стояние посреди комнаты. – Увидеть что? – Мои шрамы. Все? - Ее глаза изучают ваше лицо в поисках отвращения, вы уверены, поэтому вы посылаете ей улыбку. Сегодня она идет на хитрость и очень открыта для вас. Вы не можете рисковать, отказывая ей, чтобы она больше никогда так не открывалась. – Покажи мне, - говорите вы, и она подходит к вам, руками стягивая с себя черную рубашку. Она стоит перед вами, на ней только лифчик и шорты, и у вас пересыхает во рту. Ее торс и грудь испещрены шрамами. – Это все от того единственного нападения? – Нет. Было больше инцидентов. Я всегда брала вину за них на себя, - отвечает она, и у вас разрывается сердце. Что за больной отец натравил собак на собственного ребенка, и не только один, но и несколько раз? – Как он мог... – Он был болен. Наверное, и мне досталась часть его болезни. - Ее улыбка горько-сладкая, и она берет одну из ваших рук в свою, притягивая ее близко к шраму на своей правой руке, кончики ваших пальцев слегка касаются его. – Сначала собаки начали с моих рук. - Она проводит пальцами по бугоркам на ее плоти. – Это было потому, что я пыталась убежать, а потом споткнулась и упала, и они оттащили меня за руки. Вы можете представить себе это. Рычание собак, стоящих над маленькой девочкой. Кусающие, вонзающие зубы в плоть и тянущие ее, как жевательную игрушку, а ее отец, мужчина с усами и внушительной фигурой, смотрит холодными жесткими глазами, как его дочь терзают на его глазах. – Потом они напали на меня здесь. - Она тянет вашу руку к своей груди, ваши пальцы проводят вниз по огромному шраму между долинами ее грудей. Ваше дыхание учащается, и вы завороженно смотрите, как ваша рука опускается вниз, подталкиваемая ею. – Они напали на меня и здесь, - говорит она низким голосом и кладет вашу руку на правую грудь, закрытую бюстгальтером. - Я почти выросла без обеих грудей. Ты можешь себе это представить? - Темная усмешка срывается с ее губ, когда она сжимает вашу руку, заставляя вас прижаться к ее груди. Вы чувствуете ее тепло через материал. Ваше сердце подскакивает к горлу. Вы чувствуете себя сейчас странно, очень странно, и вы переводите взгляд с ее груди на лицо. Ее глаза отведены в сторону. Она не смотрит на вас, вместо этого погрузившись в переживание своих кошмаров. – Они даже достали меня там, внизу, - она начинает двигать вашей рукой - она дрожит, но вы не знаете почему - вниз по обширному пространству ее живота, прежде чем остановиться на передней части ее шорт. – Единственное место, которое было в безопасности, это мои ноги. - Пауза, когда она вздыхает. – Он всегда заставлял их щадить мои ноги, чтобы я могла встать и попытаться бежать. Ему нравилось видеть, как я борюсь. – О боже, - вырывается у вас изо рта на одном дыхании. Что за человек так поступил? Это уже не был гнев. Это был чистый психоз. – Да, именно это я и сказала, когда собаки рвали меня. - Она кривит губы, жестоко улыбается и смотрит на вас. – Мне придется жить с ненавистью моего отца ко мне, навсегда впечатанной в мою кожу, и носить ее с собой повсюду, куда бы я ни пошла. – Ты все равно красивая, - промурлыкаете вы, спеша успокоить ее и совершенно не думая, прежде чем сказать. Вы просто сказали первое, что пришло в голову. Но ее тело по-прежнему прекрасно. Изгибы в нужных местах и в отличной форме для женщины ее возраста. Ее жестокая улыбка остается. – Для кого? – Э-э, всем, - заикаетесь вы, пытаясь исправить свой словесный промах, пока ее глаза сверлят вас, заставляя съежиться. – И тебе? - Ее вопрос опасен. Очень опасный. Вы сглатываете, раз, два, пытаясь заставить свое горло работать. – Э-э, да? И меня? - говорите вы, скорее неуверенно, чем как-то еще. – Хммм, - хмыкает она, ее глаза внимательно изучают ваше лицо. – Правда? Вы киваете головой и пожимаете плечами, чувствуя себя неловко в этой ситуации. Ваша кожа покрывается колючками. – Понятно. А теперь, не могли бы ты убрать руку от моей промежности? - В этой просьбе звучит игривая нотка, и вы отдергиваете руку, как будто отдергиваете ее от огня. Вы не заметили, что она уже давно перестала держать вас за руку, а вы просто оставили ее там. Как неловко. – Думаю, я собираюсь вздремнуть, как ты и просила, - говорит она, кружась вокруг тебя, настроение у нее поднимается, и она снова надевает свою рубашку. – Ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь, - подмигивает она тебе и поднимается по лестнице. Вы прижимаете руку, которая провела по телу Беллатрикс, к своей груди и закрываете глаза, тяжело выдыхая. Это было так странно. Ваше сердце колотится, а в венах стоит гул. Вам придется еще раз напомнить ей о границах между терапевтом и пациентом. Это не может повториться.