Portrait of a Tragic Woman / Портрет трагической женщины

– Я чувствую себя ужасно, - простонали вы, приподнимаясь на диване, на котором дремали. У вас во рту привкус грязи, тело болит, а волосы, без сомнения, в беспорядке. Вы проводите рукой по лицу, чтобы стереть с него сон. – Как и следовало ожидать, - ворчит голос. – Ты напилась как свинья. - Повернув голову, вы замечаете, что Беллатрикс стоит позади вас, все еще в своей вчерашней одежде, с кружкой кофе в руке. Она прислонилась к стене - стене, которая не принадлежат вам, - брови выгнуты дугой в насмешливом веселье. – Я виню в этом тебя, коварная женщина, - говорите вы ей, чувствуя себя слишком уставшой, чтобы вложить в свой голос много неодобрения или яда, а затем встаете с дивана, разминая спину до приятного хруста. – Где мы находимся? Это не мой дом. – Венди была достаточно щедра, чтобы позволить нам остаться у нее на ночь, - отвечает Беллатрикс, и вы хмуритесь. – У Венди? Кто это? – Твоя маленькая рыжеволосая подружка вон там, - она наклоняет голову в сторону лестницы, и вы замечаете рыжую голову, поднимающуюся по ней. – Я была бы признательна, если бы ты перестала меня так называть, - настаивает Джинни, поднимаясь с подносом, на котором стоит чашка чая и несколько тостов на тарелке. – Но ты похожа на логотип компании. Не так ли? - спрашивает Беллатрикс, и вы окидываете Джинни взглядом. С ее волосами, заплетенными в две косички, спускающимися по бокам, и россыпью веснушек на лице, вы должны признать, что она действительно напоминает логотип ресторанов быстрого питания. Фырканье вырывается у вас прежде, чем вы успеваете его остановить, и, чувствуя себя виноватой, вы прикрываете рот рукой и быстро бормочете извинения. Джинни вздыхает и закатывает глаза. – Как дела, Гермиона? – Лучше, спасибо. - Вы достаточно часто бывали в баре семьи Уизли, но никогда не были наверху. Гостиная, в которой вы спали, весело оформлена в зеленых тонах и выглядит очень уютно. Три двери ведут в другие комнаты, а лестница в боковой части комнаты, должно быть, ведет в нижнюю часть дома. Все тихо. Вы полагаете, что семья, должно быть, еще не проснулась или ушли из дому. – Я очень благодарна тебе за то, что ты позволила мне остаться здесь на ночь. И за то, что позволила Беллатрикс тоже остаться. Поэтому я уберусь от тебя как можно скорее. Я и так доставила тебе достаточно неудобств. - Вы отходите от дивана, и Джинни хмурится. – Я приготовила для тебя немного еды. Тебе нужно что-то съесть, что поможет справиться с похмельем. – Нет, правда, все в порядке... - вы размахиваете руками. Тебе уже неловко и стыдно, что она видела тебя вчера в таком состоянии. Не нужно было пользоваться ее гостеприимством. – Я настаиваю. Кроме того, я уже приготовила тебе еду. И нам нужно поговорить. О, конечно. Вот почему она не хотела, чтобы вы уходили. Вы чувствуете себя в ловушке. Вы хотите сказать "нет", но знаете, что было бы лучше объяснить ей все, пока не стало хуже, пока у нее не сложилось неправильное впечатление. – Тогда я позавтракаю. - Вы дарите ей водянистую улыбку, чувствуя, как начинает колотиться голова. – Интересно, о чем бы ты хотела поговорить? Пытаешься попросить Гермиону помочь тебе расширить бизнес? Попытаться продать больше бургеров? – В последний раз повторяю, я не Wendy's! - То, что Джинни звучит так раздраженно, говорит о том, что это продолжается уже довольно давно. Зачем Беллатрикс нужно было всех раздражать? – Могла бы меня обмануть, - безразлично говорит Беллатрикс в свою кружку, делая глоток. Джинни бросает на нее пристальный взгляд, прежде чем повернуться к вам. – Я бы хотела поговорить с тобой. Наедине. – Хорошо. Беллатрикс, не могла бы ты нас оставить? Беллатрикс хмурится, и желание сказать "нет" очень сильно. Это видно по тому, как напряглось ее лицо. – Ладно, - наконец соглашается она и спускается по лестнице. – Полагаю, я буду развлекаться в баре, раз уж я вторглась. Не вините меня, если пропадет бутылка или две. Вы обе смотрите ей вслед, и у Джинни на шее выступает жилка. – Она такая... невыносимая, - заканчивает Джинни, с трудом подбирая слово для описания Беллатрикс. У вас тоже часто возникали проблемы с определением этой женщины. Джинни садится рядом с вами на диван, балансируя подносом на коленях. – Она... просто Беллатрикс. - Да, похоже, это подходит идеально. – Угощайся! Вы берете чашку с чаем и дуете на нее, чтобы остудить. Вы еще не уверены, что сможете проглотить тост, тем более что вам придется иметь неприятный разговор с Джинни о том, почему она видела вас с вашим пациентом, напивающемися в баре. Вы решаете начать раньше, чем она. – Слушай, я знаю, что у тебя... есть вопросы о том, что произошло прошлой ночью. Джинни напряженно кивает головой, наклоняясь вперед на дюйм, чтобы лучше слышать вас. – Честно говоря, это был не самый яркий мой момент, - хмуритесь вы, разочаровавшись в себе. Вы делаете глоток чая. Он еще слишком горячий. – То, что я собираюсь тебе рассказать, не может покинуть пределы этой комнаты, ты меня понимаешь? - Вы смотрите на нее, ища честности в ее взгляде. Ее глаза не дрогнут. – Да, конечно. - Это ее серьезный и искренний шепот обещания. Вы вздыхаете и устраиваетесь поудобнее на диване, найдя место на полу, на котором вы сосредоточитесь, только чтобы не смотреть Джинни в лицо, когда вы говорите. – Ситуация, в которой я нахожусь, не самая лучшая. Все началось около двух месяцев назад. Как ты знаешь, Беллатрикс была моей пациенткой. - Вы видите, как Джинни изогнула бровь на фразе о том, что Беллатрикс была вашей пациенткой, но она молчит, позволяя вам продолжать. – Она была моей пациенткой некоторое время, и я усердно работала над ее делом, когда обнаружила, что ее психиатрические записи могли быть сфальсифицированы. У нее были неправильно определены различные психические расстройства. Я не буду описывать их конкретный характер, поскольку это все еще конфиденциально. Единственными расстройствами, которые у нее действительно были, были проблемы с управлением гневом и проблемы с поведением в обществе. Когда я рассказала об этом сестре Беллатрикс, она была в ярости, а не в восторге. Она уволила меня на месте за то, что я не подумала, что ее сестра больна. В тот же вечер Беллатрикс и ее сестра поссорились. Беллатрикс быстро сбежала, а потом я нашла ее на пороге своего дома со всеми ее личными вещами. На этот раз Джинни не смогла промолчать. – Она переехала к тебе? - Ее голос был испуганным шепотом, и она поднесла руку ко рту, когда поняла, что ворвалась в вашу речь. – Да. - Вы торжественно киваете головой. – Они с сестрой очень сильно поссорились, а из-за печально известных психических записей Беллатрикс, она не могла легко получить жилье в городе. Кроме того, ее сестра нашла бы ее, а она этого не хотела. Поэтому я позволила ей остаться со мной, потому что понимала, что это были смягчающие обстоятельства. Я также хотела удовлетворить свое любопытство. Во время наших сеансов терапии она не была так открыта в своих проблемах, как я надеялась, поэтому я заключила с ней сделку. Она передаст мне те знания, которые я хотела от нее получить, чтобы остаться в моем доме. Это соглашение, хотя и странное, сработало. - Вы делаете паузу, чтобы отпить глоток чая. Все еще слишком горячий. – За это время я многое узнала о ней, достаточно, чтобы помочь ей встать на путь душевного восстановления. Я смогла обнаружить источник ее ночных кошмаров, и мы вместе встретились с ее ужасающим прошлым. - На этом вы опускаете взгляд в свою чашку, обхватывая ее обеими руками, надеясь, что тепло даст вам силы продолжать. Одной мысли о собаках и о том, что пришлось пережить Беллатрикс в юном возрасте, достаточно, чтобы на глаза навернулись слезы. Джинни понимает, что вас что-то беспокоит, и ободряюще кладет руку вам на плечо. – Это было ужасно, - шепчете вы ей, ваш голос слаб. – Она... она... боже, то, что она пережила от руки отца и в результате неосторожного поведения матери, достаточно, чтобы уязвить любого, даже человека с таким крепким телосложением. Я бы никому не пожелала такого ужаса. – Что случилось? Неважно, вообще-то я не хочу знать, - Джинни быстро отказалась от своего вопроса. Вы киваете головой и откидываете назад плечи, пытаясь развеять навалившуюся на вас грусть. Рука Джинни сжимает ваше плечо, прежде чем вернуться обратно на колени. Вы продолжаете. – Это не очень красивая история. Но если коротко, тот опыт сблизил нас друг с другом, и она выросла во мне. И я уверена, что стала для нее утешителем. Я видела ее в ее худшие моменты, сталкивалась с некоторыми из ее худших демонов. – И поэтому ты пошла с ней в клуб? - спрашивает Джинни, и вы боитесь, что она сурово осуждает вас за это, но мягкая усмешка в конце вопроса убеждает вас, что она сказала это как забавное заявление, а не для того, чтобы унизить ваш выбор. – Да, - отвечаете вы с легкой меланхолией в голосе. – Я хотела... расширить ее горизонты в социальном плане, помочь ей заново освоиться с взаимодействием между людьми и различными средами, которые есть в этом мире. Господь свидетель, ее сестра держала ее взаперти в этом доме, что, конечно же, не способствовало ее психическому состоянию. - Вы придумываете это на ходу, чтобы скрыть тот факт, что у вас с Беллатрикс было свидание. Хотя, произнося эту ложь, вы понимаете, что в некотором смысле, беря ее в эти поездки в лес или в места отдыха по всему штату и даже за его пределами, вы помогаете ей привыкнуть к обстановке, которая не состоит из четырех углов ее комнаты. – И я думаю, что это работает, уже есть признаки улучшения, когда Беллатрикс просто отделена от влияния своей сестры. - На вас двоих опускается тишина, и вы заполняете ее тем, что пытаетесь успокоить свои нервы. Этот разговор оказался не таким уж плохим, как вы думали. На этот раз, когда вы потягиваете чай, он более прохладный. – Что теперь? - спрашивает Джинни, наконец, с любопытством ожидая продолжения, и вы незадачливо пожимаете плечами. – Я не знаю. Я никогда раньше не оказывался в подобной ситуации. - Вы поднимаете взгляд и смотрите ей в глаза в первый раз с тех пор, как вы начали этот разговор. – Я не знаю, какой путь выбрать сейчас. Ее дело не похоже ни на одно из других дел, с которыми я имела дело. Я знаю, что ей нужно вернуться домой, и я намерена отправить ее туда, но я чувствую, что там она не получит того уважения и помощи, в которых нуждается. Если бы она не чувствовала этого с самого начала, я уверена, что она искала бы родственников, чтобы остаться там, а не меня. – Похоже, это действительно сложная ситуация, - хмыкнула Джинни, прикусив губу. – Как ты думаешь, что будет лучшим вариантом действий? – Думаю, я позволю ей оставаться рядом до конца месяца, а потом постараюсь помирить ее с сестрой. - На это вы издали сухой смешок. – Джинни, я знаю, что ты хочешь стать психологом, поэтому не делай того, что сделала я. Не позволяй своему любопытству к человеческой природе привести тебя в такое опасное положение, в какое попала я. Теперь ты, должно быть, не уважаешь меня. – Не говори так! Я считаю тебя чертовски блестящим психотерапевтом! Только потому, что ты допустила одну ошибку... – Одну большую ошибку, - поправляете вы, поднимая палец вверх. – Одна ошибка, - посылает она вам острый взгляд, осмеливаясь снова исправить ее. Вы уступаете. – Это не значит, что ты неудачливый человек. Ты сделала все возможное, чтобы помочь ей, ты действительно посвятили себя помощи больному человеку. Не многие терапевты готовы на такое. – Да, но это потому, что у терапевта будут неприятности, если он сделает то, что сделала я. Это против правил. – Но Беллатрикс все еще твоя пациентка? Тебя ведь уволили из ее дела, - замечает Джинни. Вы пожимаете плечами, делая глоток чая. – Она не... – Тогда тебе не стоит беспокоиться о неприятностях. С точки зрения закона, она просто человек, которому ты разрешаешь арендовать у тебя квартиру. – Но ее сестра искала ее, и она спрашивала меня о ее местонахождении, и я отрицала, что укрывала ее сестру. Если она когда-нибудь узнает, что я позволяла Беллатрикс оставаться у меня... – Перестань волноваться, - снова прервала вас Джинни. – Все будет хорошо. Я уверена, что если Беллатрикс не чувствовала себя в безопасности со своей сестрой, то ты сможешь аргументировать необходимость лгать ей, чтобы обезопасить Беллатрикс. Вы издали долгий страдальческий вздох. – Ты права, - тебе не хочется признавать это, но слова Джинни имеют смысл. – Из тебя получится отличный психотерапевт. Разговор с тобой облегчил мне душу. - И действительно. Вы чувствуете себя так, словно с ваших плеч свалилось огромное бремя. – Я рада, - Джинни одаривает вас зубастой ухмылкой. – Тебе нужно говорить с людьми о таких вещах. Ты не можешь держать их в себе. Это слишком большой стресс. – Я знаю, терапевтам нужны свои терапевты, - вы не успеваете договорить, как снизу раздается громкий грохот. – Это не звучит многообещающе. Боюсь, мы слишком надолго оставили Беллатрикс одну. - Вы поспешно поднимаетесь со своего места и ставите свою наполовину пустую чашку с чаем на поднос Джинни, который она берет с собой, и вы вдвоем спешите вниз. Вы слышите, как оттуда доносятся какие-то цветистые ругательства, несомненно, Беллатрикс. Вы находите ее в пабе, на полу на спине, вокруг нее груда опрокинутых стульев. – Что ты делаешь? - спрашиваете вы, вздергивая бровь. Джинни сдерживает смех, но идет ставить поднос на барную стойку. – Я пыталась поставить как можно больше стульев друг на друга, - таков причинный ответ Беллатрикс, как будто в этом действии есть хоть какой-то смысл. Головная боль вновь дает о себе знать, и вы потираете виски. – Почему? Зачем ты это сделала? - Вы даже не пытаетесь скрыть раздражение в своем голосе по поводу ее действий. Она пожимает плечами, предпочитая продолжать лежать на спине, потирая место, где она ударилась локтем. – Я собиралась залезть на лестницу, чтобы попытаться добраться до освещения. – Зачем? – Мне было скучно. Вы двое долго разговаривали там наверху. - Как будто это ей что-то напомнило, она вскочила на ноги быстрее, чем вы думали, ее взгляд стал пытливым. – Почему вы так долго разговаривали? - Она подозрительна, но почему? Боится ли она, что вы передали ее ментальные записи Джинни? – Мне нужно было многое объяснить. Джинни заслуживала объяснений. - Вы ненадолго задумались, видела ли Джинни, как вы с Беллатрикс целовались в клубе, и придется ли вам объяснять и это. К счастью, похоже, что нет, потому что это не был ее первый вопрос. Глаза Беллатрикс сузились, она что-то внимательно рассматривает на тебе, но ты не можешь понять что. Вы чувствуете себя неловко под ее мрачным взглядом, и вы пытаетесь небрежно опустить голову, прочищая горло и говоря авторитетным тоном. Вы не хотите, чтобы Джинни подумала, что вы не можете контролировать своего бывшего пациента. – В любом случае, тебе следует убрать эти стулья. Ты устроила беспорядок. – Не похоже, что это место было аккуратным с самого начала, - морщит она нос. – Беллатрикс! - Что это с ней. Вести себя так грубо в присутствии Джинни? – О? Тебя беспокоит это место? - спросила Джинни со слишком большой ухмылкой в голосе, чтобы показаться сердитой. – Да, беспокоит, - огрызнулась Беллатрикс, положив руки на бедра. – Тогда можешь убираться к чертовой матери, - Джинни указывает на дверь, и ноздри Беллатрикс раздуваются, расстроенная таким предложением. Прежде чем она успевает возразить, вы делаете шаг перед ней, загораживая ей вид на Джинни. – Джинни, спасибо тебе большое за все, что ты сделала. Правда, тебе не нужно было делать все то, что ты сделала для меня. – Не упоминай об этом. Я не доверяла бы ей заботиться о тебе, - Джинни облокотилась на барный стул, сложив руки на груди. Она подняла бровь на Беллатрикс, которая была в ярости. – Я хочу, чтобы ты знала, я более чем способна... - быстро ты зажимаешь ей рот рукой, а другая рука лежит на ее запястье. – Мы сейчас уйдем, - вы неловко шаркаете к двери, а Беллатрикс все еще выкрикивает приглушенные угрозы в адрес Джинни и поворачивает голову, чтобы окинуть девушку взглядом. Когда вы добираетесь до двери, она успевает убрать вашу руку от своего рта и бросает последнюю колкость. – Кстати, я возьму "Grey Goose". - И затем она убегает от вас по улице. – Grey Goo... - Джинни мотает головой в сторону самой верхней полки с алкоголем, обнаруживая пустое место там, где должна быть бутылка. Ее голова возвращается к двери. – Эта сука украла у меня! – Прости! - кричите вы ей, поспешно выходя за дверь. – Я верну тебе деньги за это! - Затем вы оставляете Джинни одну в пабе, а сами пытаетесь догнать Беллатрикс. Беллатрикс не сбавляет темпа, пока не достигает двери вашего дома. Вы сдаетесь на полпути, не имея и близко такой выносливости, как у нее. Она стоит на ступеньках, сидит и ждет вас. – Бутылка, - прохрипел ты, сдерживая боль в боку. – Где она? – Я не брала её. Я просто спрятала её. За кого ты меня принимаешь? За вора? Я знаю, что ее семья, состоящая из десяти тысяч и одного брата, не может потерять больше денег, чем они уже потеряли. Я удивлюсь, если они вообще заработают на этой помойке. – Семья из десяти тысяч и одного? - повторяете вы, присаживаясь рядом с ней и пытаясь восстановить нормальное сердцебиение. Вы рады, что она не украла бутылку. Но тот факт, что она получает удовольствие от того, что раздражает Джинни, не радует. – Пока ты спала, я пошла подглядывать, - развлекается Беллатрикс этой маленькой рифмой. – В этом доме много спален. Ее родители буквально размножаются, как животные. Наверное, отсюда и их фамилии. Вы знали, что у Джинни много братьев и сестер. В этом не было ничего нового. В основном старшие братья. Она была единственной девочкой. – Не груби ей. Что на тебя нашло? При этом она отворачивается от вас, говоря возвышенным тоном и пытаясь сделать вид, что ее это не касается. – Ничего. Просто она мне не нравится, вот и все. – Я знаю, что на это есть причина. И если ты мне не скажешь, мне придется вытягивать ее из тебя силой, - угрожаешь ты. – Так что будет гораздо проще, если ты просто сдашься сейчас. Беллатрикс мрачно усмехается. – Ты знаешь, если я действительно не хочу тебе что-то рассказывать, я этого не сделаю. Так что я осмелюсь попытаться. Вы качаете головой, не в настроении для этого. Ты умираешь от голода и жалеешь, что не съела тост, который приготовила для тебя Джинни. Беллатрикс слышит урчание твоего желудка и встает, смахивая грязь с джинсов. – Похоже, кто-то проголодался. Пора готовить обед. - Она протягивает вам руку, и вы берете ее, чтобы она могла вас подтянуть. Беллатрикс быстро готовит обед из продуктов, оставшихся в холодильнике. Похоже, пора идти за продуктами. После еды вы решаете отправиться в путь, захватив по дороге ключи от машины. – Какие-нибудь просьбы? - спрашиваете вы Беллатрикс. – У меня есть список вещей, просто подожди и дай мне их найти. - Она роется в ящике и достает лист бумаги, протягивая его вам. Многие вещи выглядят дорого. Вы, вероятно, купите более дешевые альтернативы, хотя Беллатрикс это бесит. Она требует есть только самое лучшее. Вы сомневаетесь, что она когда-нибудь ела в ресторане быстрого питания. Вы отправляетесь покупать еду и возвращаетесь позже, неся два бумажных пакета. – Кто-то оставил для тебя сообщение на телефоне, - говорит Беллатрикс, подходя и снимая с ваших рук пакеты. – Кто? – Какой-то парень. Я не знаю, кто. - Она пожимает плечами и идет на кухню, чтобы разложить вещи, распаковать их и разложить по местам. Вы подходите к домашнему телефону и нажимаете кнопку воспроизведения. Сразу же вы узнаете этот голос. – Привет, Гермиона. Я проездом в твоём городе, завтра у меня конференция, и я подумал, что мог бы зайти поболтать. Прошло много времени, и я хотел бы наверстать упущенное. Оставь мне сообщение или перезвони. Я буду через полчаса или около того. Сообщение заканчивается, и вы с трудом сдерживаете свою радость. Гарри в городе! – Кто это был? - спрашивает Беллатрикс, и вы подпрыгиваете. Она бесшумно подкралась к вам сзади, а вы и не заметили. – Это мой старый друг, Гарри. Мы вместе учились в аспирантуре. Он тоже изучал психологию, но более исследовательскую. Недавно он работал над кросс-культурным проектом, собирая данные из Сингапура, Индонезии и Таиланда о социальных сигналах, в первую очередь о тех, которые связаны с улыбкой. – Очаровательно, - сухо говорит Беллатрикс, и это прерывает вашу возбужденную речь. – Это так, - пытаетесь вы убедить ее, но ее невозмутимый взгляд не ослабевает. – И он придет к нам домой? – Да. Я так хочу с ним увидеться! Прошло около трех лет с тех пор, как я в последний раз общалась с ним лично. Нам столько всего нужно наверстать. Мне нужно с ним поговорить, - восторгаешься ты, спеша сделать звонок со своего мобильного телефона, где у тебя сохранен его номер. – Значит ли это, что я должна приготовить для него ужин? Это заставляет вас осознать кое-что с холодной ясностью. Беллатрикс будет здесь, когда Гарри приедет в гости. Как вы собираетесь объяснить ему...? Вы не можете просто выгнать ее, ее вещи повсюду. Вы никак не сможете убрать все до его прихода, и уж точно Беллатрикс не уйдет просто так, потому что вы ей так сказали. Ты можешь попросить ее остаться наверху? Маловероятно. Она не сможет молчать. Черт, что ты наделала? – Видимо, ты забыла, что тебе нужно беспокоиться обо мне, маленькой старушке, - ухмыляется Беллатрикс, скрестив руки перед грудью. – Я могла уйти из дома, приготовив для вас двоих хороший ужин, или остаться и устроить сцену, испортив вечер вам обоим. Вы почти чувствуете вкус второй части ее слов. – И? Что ты хочешь? – Конечно, ты не хочешь, чтобы я устроила сцену, поэтому я уйду, но ты будешь мне должна. - Ее слова медленные, целенаправленные, жеманные. Конечно же, здесь был чертов подвох. Почему это не может быть простым предложением? – Что я должна буду сделать? – Просто. Ты позволишь мне сделать с тобой кое-что по моему выбору. – Со мной? - Вы не можете сдержать писк в своем голосе. – Да, с тобой. – Не знаю, это очень открытое требование. Ты можешь сделать что угодно. – О, пожалуйста. Это не такое уж открытое требование. Я думала о чем-то сексуальном, - закатывает она глаза. Ваше лицо краснеет от ее прямого заявления. – О, - вырывается у вас изо рта, и вы прочищаете горло, чтобы восстановить контроль над голосовыми связками. – Я думала, что ясно дала понять, что не буду участвовать в... – А я думала, что ясно дала понять, что буду, - огрызается Беллатрикс. – А также дала понять, что твои попытки заглушить свои чувства не принесли тебе пользы. Вы закрываете рот на это. Она права, но вы ненавидите, когда она права. Прошлой ночью вы позволили ей разжечь ваши страсти, потому что вы были пьяны, и ваша мораль как бы вылетела из окна, но теперь, когда вы не пьяны – Я была пьяна, поэтому меня было легко убедить. Но теперь я трезва, и я не буду... – Я так устала слышать от тебя одно и то же снова и снова. Как будто ты можешь говорить только одну и ту же чушь! - Беллатрикс поднимает руки в отчаянии. – Я здесь, пытаюсь помочь тебе, облегчить твою личную жизнь, а ты ведешь себя как упрямая корова. - Теперь ее руки сжаты в кулаки. – Что мне нужно сказать, чтобы донести это до твоей головы? Ты мне нравишься, и мои чувства к тебе настоящие. Если ты беспокоишься об этом, то не стоит. Это не какое-то глупое увлечение или внезапное желание попробовать женщин, потому что есть такая возможность. Нет, это подлинное влечение. - Она смотрит на вас взглядом, полным страсти, ее темные глаза клубятся. – Я поняла, что испытываю к тебе чувства еще с того дурацкого прыжка с обрыва. Увидев, как ты это делаешь, я была поражена. Здесь был терапевт, готовый помочь своим пациентам на любом уровне. Сначала я не знала, что чувствую влечение к тебе. Прошло много времени с тех пор, как кто-то так привлекал мое внимание. И я никогда не испытывала таких чувств к кому-то одного пола. Поэтому мне потребовалось время, чтобы осознать свои чувства. А когда я осознала, я подавила их, я не хотела, чтобы они вышли из-под контроля или помешали нашим сеансам терапии. Но я никогда не умела подавлять свои эмоции, так что они не сразу вырвались наружу. – Беллатрикс, я не знала, что ты так сильно чувствуешь. Но мы не можем... – Даже не смей, блядь, говорить об этом, - она прикладывает палец к твоим губам, заставляя тебя замолчать. – Не смей, или, Гермиона, я надеру тебе задницу так сильно, что ты пожалеешь, что прыжок со скалы не убил тебя. – Что ж, как испортить романтическое настроение, - бормочешь ты, обхватив ее палец. Но на самом деле вы не недовольны. Она высказала свои истинные чувства вслух, и вы знаете, как чертовски трудно ей это сделать. Особенно когда ее не провоцировали и не подталкивали к тому, чтобы вы вытянули это из нее во время сеанса терапии. Вы берете ее палец в свою руку, и она быстро загибает остальную часть своей руки в вашу, ваши пальцы переплетаются. – Перестань отказывать себе, Гермиона. Ты делаешь это слишком часто, и в итоге ты не добьешься того, чего хочешь, и будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Кроме того, я знаю, что нравлюсь тебе уже давно, просто ты очень хорошо умеешь отрицать вещи и отталкивать их. – А? - Интеллигентно вырывается у вас изо рта. О чем она говорит? Она только недавно начала тебе нравиться. – Когда мы еще бегали кругами друг вокруг друга, я делала разные вещи, например, трогала тебя или кусала, чтобы досадить или поиграть с тобой, но я обнаружила, что у тебя были очень интересные реакции на них. Это заставляло меня хотеть их больше. Если ты пыталась скрыть свое влечение ко мне, я поняла это в первый же месяц. Ничего себе. У вас не было даже намека на то, что она вам нравится. И так рано. Черт, она была настолько проницательна, что это пугало. – Так что не надо мне рассказывать про то, что ты не хочешь этого делать, потому что ты хочешь этого гораздо дольше, чем я. - Вы вздыхаете от ее слов и прижимаетесь лбом к ее лбу. Она права, как обычно, когда речь идет о вещах, касающихся тебя. Если бы вы обе все еще играли в эту игру, для вас все было бы кончено. Вы сосредотачиваетесь на ее глазах, позволяя их темной глубине увлечь вас. Это как утонуть в абсолютной ночи без надежды на то, что свет когда-нибудь найдет тебя. – ...Мы должны заставить тебя покинуть этот дом, - размышляете вы. – Что? - Ее лоб поднимается, а вместе с ним и ваш. – Я не смогу нормально воспринимать концепцию свиданий с тобой, если ты будешь продолжать жить в моем доме. Это... я не знаю, просто ты приехала сюда как пациент, так что... – Разве обычно не бывает наоборот? Пары съезжаются вместе, а не уезжают? - В ее голосе слышится веселье, но ее тон в основном воздушный, легкий. Она сжимает вашу руку в своей. Ее лицо светится радостью от того, что вы пытаетесь завязать с ней какие-то отношения. Ваше сердце становится в десять раз легче, когда вы это делаете. Вы пожимаете плечами. – Я не знаю, но нам нужно изменить наши привычки. Я больше не могу спать на диване. – Ты всегда можешь вернуться наверх, у меня больше нет ночных кошмаров. – Нет? - отпрянула ты назад. Ее слова ударили вас по лицу. Она пожимает плечами, как будто это не было каким-то важным событием. – С тех пор как я убила тех собак, я сплю как младенец. Лучший сон, который у меня был с тех пор, как... ну, когда-либо. – Это хорошие новости! Почему ты не сказала мне раньше? – Я не думала, что это так важно. Ты была единственной, кого беспокоили эти сны. - Ее голос устал, и вы можете сказать, что она пытается отмахнуться от этой темы, поэтому вы оставляете все как есть, все еще внутренне сияя и радуясь этому успеху. Она прочищает горло. – Разве ты не должна позвонить своему другу? Он наверняка скоро будет здесь. – Точно. - Вы убираете свою руку с ее руки. – Но мы еще не закончили разговор о свиданиях, - предупреждает она. Ты находишь очаровательным, что она напоминает вам обеим об этом разговоре. Обычно это ты всегда заставляла вас двоих обсуждать важные вопросы. Рада видеть, что она взяла инициативу в свои руки. – Да, да, - поднимаете вы обе руки вверх. – Я бы и не мечтала пропустить это. Вся эта перспектива пугает и радует вас больше, чем вы хотите сказать. Но улыбка все равно украшает ваши губы, когда вы смотрите, как Беллатрикс приступает к приготовлению еды, пока вы звоните Гарри. На лице Беллатрикс тоже появляется улыбка, хотя она пытается сдержать ее.