Error my life: moral of the story... (E.L.ofS.)

Вернувшиеся вещи на свои круги со временем стали надоедать привычной будничной скукой. Работа сменялась радостными вечерами рядом с дочерью, увлекательными приключениями по миру знаний и прогулками перед сном, когда ей хотелось рассказать Джину всё новое и поразительное, что она узнала за день в детском садике. Ближе к ночи усталость брала свое, а после некоторых ритуальных подготовок ко сну Ким заботливо укладывал ее в кровать, накрывая теплым одеялом и целуя в маленький лобик так, как никто не целует. В сумраке комнаты Анна обычно устраивается на своем месте, проглатывая слюну, а после зажмуривается, стараясь не думать о темных силуэтах за окном. После дверного хлопка наступает миг одиночества, когда все оставшееся до полночи время мужчина в одиночку убирается в просторной квартире, готовится к завтрашнему дню, параллельно слушая музыку или новостные передачи. Нередко телефон разрывается вибрацией, а Джин отметает от себя очередную установку, что после десяти вечера, он не работает, и поднимает трубку, чтобы в очередной раз узнать у коллеги, почему ему не спится. — Хён, поступило дело. У меня есть друг- врач, в общем во время операции он не справился там с чем-то, человек умер, а сейчас хотят этого хирурга посадить. Возьмешься? - послышалось с той стороны нечто отдаленно напоминающее эхо телевизора на фоне. — Прости, но я не занимаюсь такими делами. Почему ты сам не хочешь? - немного поразмыслив, Джин тяжело вздохнул, прежде чем отказаться. — Сложное, так и ведь ты лучший, родственники попросили такого адвоката, который сможет наверняка вытащить его из этой ситуации. Во всей округе только ты более менее... — Правда, мне очень жаль. - перебив говорящего, мужчина почувствовал в переносице ноющую боль, медленно перешедшую к мозгу, от чего Ким потянул свободную руку ко лбу. — Почему не хочешь? — Я только отошел от инцидента с Анной, не хочу больше появляться в больницах и иметь что-то общее с хирургами. — Ммм, ну ладно, тогда попрошу кого-то другого. Но если тебе будет интересно, звони, все же дело достаточно эксклюзивное. Обвиняемый врач по многим признакам торговал органами на черном рынке, но попался только сейчас из-за глупой ошибки, хотя бы приди в суд посмотреть, это будет незабываемое зрелище. — Если будет время. — Ладно, до связи. - попрощавшись, оба отключили телефонный вызов. Вспомнив, что у Джина осталось кое-какое доказательство связи с одним из представителей медицины, от чего стоит избавиться, он поспешил к своему рабочему столу в домашнем кабинете, чтобы найти в изобилии разных бумаг тот самый конверт, как непосильная ноша, склонившаяся над умом и сделавшая Джина рабом своих бездумных действий. Найти нужное оказалось сложнее, с первого взгляда конверт неприметно лежал в шкафчике, но после был перенесен на кухню, в маленькое белое блюдце. Найдя внушительную коробку длинных спичек, человек достал одну, чтобы зажечь, но снова ему помешали... Мужчина обратил внимание на появившегося у порога кухни ребенка, протирающего глаза. — Мне приснился страшный сон. - немного сдвинутые брови и мокрые ресницы в преддверии потока слез вынудили Джина подорваться с места и подлететь к дочке, чтобы обнять и успокоить. — И что же? — Этот сон был про доктора Кима, он спокойно лежал на диване, как и раньше, но потом начал сам себя душить. Там был и ты, но ты ничем ему не помог, ты только смотрел. Почему, папочка? Он же хороший человек? — Все хорошо, Анна, это просто сон. - обняв ребенка, отец погладил ее по голове, поднимая с пола и унося через зал обратно в комнату. — Позвони ему, спроси. — Что? Нет, ни за что. - у кровати Сокджин осторожно положил ребенка, накрывая ее одеялом и присаживаясь рядом на недолгое время. — Ну, пожалуйста. - сверкающие глазки то ли от слез, то ли от света озарили в сознании мужчины мысль, что теперь Джину нечем шантажировать Намджуна, и возможно действительно со вторым может что-то случиться, но настороженность все же брала верх, ведь если проявить сейчас несдержанность, это может закончиться непоправимым. — Прости, но нам нужно научиться жить без него, самостоятельно, он чужой для нас человек и звонить ему ночью будет бестактно. Просто забудь о нем, ладно? - ответил адвокат, целуя умолкнувшую дочку и упорно стараясь самому поверить в то, что он хочет действительно избавиться от всех воспоминаний прошедшего года... На кухне привычное расположение вещей, спичка на столе одиноко ждала, когда Джин выполнит ритуал, подожжет ею несчастный кусок бумаги, тем самым поставит точку в прошлом, избавится от улик, наконец-то заживет в покое, что никто не будет претендовать на его дочь. Но все же оставалась вещь, поменять в себе которую Сокджин не может. Похоже, что ему самому до ужаса интересно снова увидеть Намджуна, прикоснуться к его огромному телу, ощутить на себе сильные руки, тяжелый взгляд, пропитанный неимоверной ненавистью к Джину, когда он начинает доминировать, стараться руководить их совместными действиями, но вскоре это приводит к еще большему проявлению силы и своенравной заботы со стороны Намджуна, от чего Сокджин млеет прямо в руках, специально принижает себя податливостью, чтобы Нам хотел его подчинить и уничтожить. Исходящее тепло от горящей бумаги заводит наблюдателя в транс, он неотрывно смотрит на языки пламени, разгораясь внутри от нахлынувших воспоминаний первого ненасытного опыта общения с одним раздражающим человеком. Джин не может простить тому многое, они оба готовы гореть в аду, не признаваясь в тех чувствах, что поглощают каждого во время прямого контакта, и по взрослой наивности кажется - это правильно. Особенно спустя время становится понятно, что прожить без этих ощущений вполне возможно, но не в такие темные вечера... Назначенное на солнечный день 15 августа судебное разбирательство нашумевшего дела с торговцем органов под прикрытием, работающего раньше официально в центральной больнице, по всем предсказаниям привлекло внимание не только работников правозащиты и судебной кухни, но и общественности в лице СМИ. Появление любого важного лица фиксировалось корреспондентами, фотографами, интервьюерами, сотрудниками компаний, нуждающихся в защите своих прав. Для Джина появление в таком людном месте, в центральном здании судей, приравнивалось к самоубийству, учитывая, что он достаточно известная личность, о которой можно говорить даже больше, чем про сегодняшнее дело. Пусть его профессиональные навыки на высоком уровне, он редко упускает возможность поприсутствовать на действительно сложном разбирательстве, чему то научиться, быть в курсе всего. По привычке мужчина выходит из дорогой машины, припаркованной неподалеку от здания, где весьма людно, если учитывать, что до начала суда ждать больше часа. Солнечные очки Maybach The Diplomat I ослепительно поблескивают на солнце, пока дверь не хлопает и не ставится блокировка, вместе с сигнализацией. На лестнице адвокат снимает дорогие очки, вешая их на внешний карман черного классического костюма без галстука. Белая рубашка слегка расстегнута на первые несколько пуговиц, обнажая выразительные ключицы, нередко покрывающиеся каплями испарины от окружающей жары или же во время накаляющих нервы ситуаций. Обратившие внимание на приход Джина поклонились ему у входа, кто-то поздоровался, но потом адвокат зрительно нашел своих друзей, присоединился к их беседе, доброжелательно улыбнулся, подбадривая Ли Минхо, как бы благословляя его на удачу в сегодняшнем заседании. — Рад, что вы пришли! - приобняв самого лучшего в своей профессии коллегу, парень похлопал Джина по плечу, замечая, что тот кажется осматривается по сторонам в поисках кого-то. - Слушайте, господин Ким, я попросил отдать вам место на первом ряду, вдруг мне понадобится ваша помощь или консультация. — Конечно, Минхо, я всегда к твоим услугам. - все так же откровенно сказал адвокат Ким, отмечая, что ему стало не по себе от только что зашедшей в здание толпы через парадный вход. Малознакомые люди с аппаратурой, среди которых Сокджин ненароком увидел главного подозреваемого, его семью и ужасно знакомый силуэт одного врача. - Слушай, не мог бы ты представить меня своим клиентам? — Да, конечно, как скажете. - вместе они покинули одну толпу людей, следуя за другой, что казалось спешила уединиться в специально предоставленном кабинете, куда за руки полицейские повели пока еще непризнанного судом виновным преступника. Вместе с ним его родные, а где то позади с делегацией к лестнице на второй этаж проследовал высокий, хорошо слаженный мужчина с каштановыми волосами и голубыми глазами, на которого Джин засматривался почти неотрывно, прищуриваясь и гадая в мыслях, что же он тут делает. Присоединившись к толпе, оба адвоката пока не подавали никаких живых признаков того, что примкнули к ней, хотя по повышающемуся давлению вокруг Сокджин давно считает ситуацию заметно усложнившейся. Ему и в голову бы не пришло, что он увидит Намджуна здесь, так ещё и среди знакомых преступника, хотя, про себя Ким мало этому удивлялся, прекрасно чувствуя, что Нам совершенно не похож на хорошего парня. Где-то на повороте лестницы патологоанатом все же заметил преследующих, даже остановился на мгновение, тихо усмехаясь то ли над Джином, то ли над его смазливым коллегой, что заметно уделял много внимания движениям главного адвоката, пропуская и придерживая за локоть, чтобы Джин не упал на лестнице. После Ли так же любезно подержал для него дверь, от чего Намджун повел глазами, отвернулся и достал с кармана пачку сигарет, дожидаясь, когда дверь кабинета откроют и впустят в помещение большого зала с круглым столом переговоров. Все это время до щелчка замка Сокджин скептически относился к знакомому врачу, наблюдая больше за беседой адвоката этого дела и его клиентов, что непременно начали оказывать ему много доверия в словах. По отвернутым теням обоих Кимов было понятно явное нежелание разговаривать, особенно когда Намджун принялся курить прямо в коридоре, а после прошел в открытую дверь после Джина, отрезая его друга от мужчины и разя тем самым ароматом мятных сигарет, который так старательно пытался забыть Сокджин. Когда наручники с преступника сняли, полиция покинула комнату, родственники разместились на стульях, Нам сел напротив двух адвокатов, не выражая никакого интереса к их персонам даже во время представлений и разговора. — Вы так знамениты, господин Ким Сокджин, мы думали попросить вашей помощи, но наш знакомый посоветовал обратиться к Минхо. Надеюсь, это решение нисколько нас не огорчит. - начала беседу мать того хирурга, которого через час начнут судить. — Адвокат Ли прекрасно справится с работой, можете не переживать. - посмотрев на отвлекающего своей подвинутой ближе пепельницей и сигаретой Нама, Джин продолжил. - Что касается моего участия, я могу помочь в любой момент. А пока есть время, обсудим более хрупкие моменты. Какой список свидетелей для ответа перед судом? — Небольшой. Если учесть, что мистер Ким Намджун отказался, то в общей сложности будет 5 свидетелей. - за всех ответил Минхо, доставая из папки один лист с напечатанными именами, где было одно зачеркнутое. — Хм, а почему он отказался? — Из-за профессиональной сферы, так как между собой врачи знакомы, подумали, что господин Ким может быть причастен, ведь до этого был жертвой подобного инцидента. Но в конечном итоге оправдание послужило поводом для судьи отказать ему в необходимости ответа. — По моему, этому человеку не было бы лишним поучаствовать в деле. А еще было бы неплохо его проверить как следует. - смотря прямо на Намджуна, адвокат Ким приподнял одну бровь, самодовольно и победоносно задирая подбородок и наблюдая за реакцией врача. - Я бы даже был не против поднять все документы, чтобы снова возбудить по нему дело. — Вы точно адвокат, а не прокурор? - врач напротив затушил пепел сигареты, посмеиваясь над детской неприязнью в выражении. — Для кого-то я даже Господь Бог. — Пф, это для кого же? - вопрос сопроводился бестактно перебивающей вибрацией постороннего телефона, что вынудил самого лучшего адвоката подорваться с места и бросить напоследок перед уходом: — Прошу прощения, продолжайте подготовку пока без меня... У панорамного окна на конце коридора, где стояли в больших горшках высокие растения по углам, Сокджин увидел в отражении стекла за ним остановившегося патологоанатома, продолжающего докуривать новую сигарету и пристально смотреть на занятого мужчину, говорящего по телефону. Если бы расстояние между ними было чуть больше, чем пол метра, Джин осмелился бы развернуться, но по выдоху ароматного пара было понятно, что эти действия только заставят его больше краснеть в присутствии Нама. Он играет на его терпении, хочет очередного раунда, чтобы унизить, растоптать чувства, но совершенно не знает про высокий уровень выдержки Джина, поэтому спокойно стоит позади, почти вплотную, приобняв злого адвоката за талию свободной рукой, при этом выдыхая в его шею ожесточенный тяжелый мятный дым. — Ты что-то хочешь спросить? - закончив телефонный разговор, не оборачиваясь и не убирая с живота чужие пальцы, Джин напряженно стоял на месте. — Как Анна? — Отлично, вернулась к прежней жизни. О тебе больше не вспоминает. А у тебя не получилось забыть о нас? - как можно безразлично ответил Сокджин, смотря в отражение стекла в глаза собеседника. — А ты? Смог забыть меня? — Практически. Если бы только ты не появился так неожиданно. — Ты сам за мной увязался, помнишь? - повернув голову в стекле, показалось, что Нам поцеловал мужчину в висок, но на самом деле он остановился губами у мочки уха, нашептывая. — Мне было интересно, что ты здесь забыл, поэтому пошел. - отпирания от близости только усугубили положение и врачу пришлось применить силу в сдерживании. — И что, ты удовлетворен? — Весьма, не пришлось тебя спасать от очередных неприятностей. — Я надеялся, что тебя здесь не будет. - схватившись за белоснежное горло, парень сзади начал медленно поглаживать кожу пальцами, заставляя подбородок задраться в любимой манере Джина. — Жаль тебя разочаровывать, но я собираюсь досидеть до конца заседания. - Выхватив из второй руки сигарету, адвокат впервые за долгое время поднес убийственный предмет к губам, в сочетании с легким удушьем, заманчивостью и легкой ненавистью. — Не хочешь сесть рядом со мной? - неожиданно для обоих Намджун решил предложить свое не совсем хорошее общество тому, кто в душе терпеть его не может, но в эту же секунду они оба удивились ответу. — Это я должен тебя приглашать, ведь у меня есть влияние и доступ к любому ряду и месту в зале, к тому же, ты на моей юрисдикции. - выпустив дым из рта, Сокджин повернулся к собеседнику лицом, встречая его тело непозволительно близко, от чего он размяк еще больше, беря в расчет успокаивающие любимые сигареты и тонну усталости рядом с этим человеком. — Я постоянно забываю. — Разрешу тебе сидеть рядом со мной, но только сегодня. — Как скажешь. Первый ряд, угловые места, окружающий шум и множество людей, что поднялись на ноги для приветствия судьи. Тишина мгновенно установилась в зале, но скрип некоторых стульев заставил мысленно поежиться самых чувствительных. Расположив на подлокотниках свои руки, Сокджин почувствовал явный дискомфорт справа, в сотый раз жалея, что разрешил однофамильцу сидеть рядом. За эту честь буквально недавно разразилась чуть ли не драка между друзьями адвоката, но к счастью или нет Намджун всех обнадежил своей решительностью и в конечном итоге Джин оказался так близко к нему, как надеялся, что больше не будет. Их руки поровну делили поверхность подлокотника, зеркально отражая положение с двух сторон, но в некоторые напряженные секунды Сокджин мог неосознанного дернуться, прикоснуться мизинцем к чужому, более горячему по температуре, от чего порой и сам погружался в непонимание. Все шло по плану, каждая часть судебного разбирательства отводила некоторое время для каждого отвечающего, судья делал пометки в документах, выслушивал каждого участника. Все в зале занимались важным делом, но только Джин часто выпадал из реальности от тактильной близости и неожиданных поглаживаний от соседа справа. Неудобство положения походило на намеренную месть, словно Нам испытывал адвоката на прочность, вынуждал прилюдно покрываться краской от ярко бардового цвета до фиолетового, в зависимости от того, насколько далеко заходил врач в прикосновениях. Намджун откровенно играется, гладит его пальцы, пережимает кисть, исследует на ней вены с обратной стороны, передавливая подушечками в самых выразительных нитях сосудов. Бесшумно ухмыляется, когда белоснежная кожа так остро выделяет его легкие нажатия, словно он ранит Джина только лишь этим, таким слабым усилием, а он краснеет и снова отворачивается, даже не вырывая руку из плена исследователя. Адвокат совершенно отключается от окружающего процесса, ощущая только руку Нама, как иголки разлетающиеся покалываниями тактильные ощущения, тяжесть в ровном дыхании, а на какой то момент становится невыносимо жарко и хочется притянуться к посторонним алым пухлым губам, чтобы заглушить ими яркое возбуждение. Их зрительный контакт длится целую вечность, Сокджин полностью в плену своих слабостей, без шанса на победу в этой игре. Но в зале много людей, все слушают дело, а странная пара на первом ряду занята любованием друг друга, что не остается без ревнивого внимания толпы. Ближе к концу первой части четырех часового сложного заседания, Намджун переместил руку на постороннее колено, медленно водя по нему сквозь брюки, чуть выше забираясь и сжимая где-то на внутренней поверхности бедра. К счастью, тогда судья объявил время перерыва, что не могло не радовать. Хотя, если бы не телефонный звонок и слишком распустившиеся лапы патологоанатома, настроение было бы куда лучше. Все таки Джин пока ещё живой и не нуждается в его профессиональных навыках, поэтому отпихивает Намджуна от себя, возвращая разуму возможность контролировать действительность. На часовом перерыве до всемирно известного адвоката успели докопаться множество людей, кто-то хотел заполучить его внимание, попросить помощи для оправдания очередного преступления, некоторые преследовали цель просто познакомиться, завербовать его время на вечер, но в скором времени ему надоела толпа и мужчина отмахнулся от всех очередной ложью, что есть срочные дела. Кое-как скрывшись от людей среди других, мужчина попытался улизнуть в какой-нибудь открытый кабинет, но к сожалению, подходящего не нашлось. Увидя Нама на втором этаже, спокойно рассматривающего что-то в окне с сигаретой в пальцах, он подошел ближе к врачу, подумав, что общество этого человека куда менее раздражительно, чем чужих подлиз, ищущих выгоду в общении. — Знаешь, мне позвонили с детского садика, попросили чуть раньше забрать Анну, вроде как затевают ремонт на выходных, покраску начнут сегодня к вечеру. Обычно я поздно освобождаюсь, видимо, поэтому позвонили. Не мог бы ты заехать за ней и привезти сюда? - из внутреннего кармана пиджака со свойственным звуком вытащили серебряные ключи, переливающиеся от светящего почти на закате солнца, что выбивался из панорамного окна, создавая позади две несоразмерные тени на желтом фоне. — Хорошо, без проблем. - перехватив их, Намджун громко выдохнул, выпуская в Джина дым и дополняя. - Как всё закончится, приходи в парк, здесь за углом, мы будем тебя там ждать. — Ладно. - впервые опустив взгляд, оба пересеклись дорогами и тенями, когда Нам прошел мимо и где-то после трех шагов повернулся. - Не забудь написать адрес. — Конечно. - в ответ адвокат так же сдержанно улыбнулся, уже во второй раз доверяя Джуну их общего ребенка...