А что, если?

Марию положили в больницу в их городе. Врачам удалось поставить Марию на ноги за короткое время, за что мать пострадавшей была очень рада. Спустя дня 2-3 Машу привезли домой, руку зашили и перебинтовали, все царапины были обработаны йодом. Мария за эти кооткие сроки потеряла около 5 килограмм, сильно исхудав в запястьях, пальцах и лице. - Машенька, солнышко моё, кто тебя так довёл, что случилось? - тревожно спрашивала мать. - Мам, я тебе потом всё объясню, всё хорошо, просто переволновалась, так ещё и болела, вот и дало по нервам… - уходя от разговора говорила Маша, ведь она не хочет, чтоб мама вдавалась в подробности, этого ей знать явно пока не обязательно. - Хорошо, поправляйся давай, я посоветуюсь с врачом и приобрету тебе что-то успокаивающее. - Люблю тебя. После случившегося, Маше было полегче, но ситуация не отпускала, в душе сворачивало до боли, но блондинка держалась и, пока, не собиралась совершать что-то в этом роде. Как говорят, от любви до ненависти… ну вы поняли. Так сложно понять себя, когда ты влюбился, первый месяц точно, когда на тебе эти тупые "розовые очки", через которые не видно настоящего. С ними мы только идеализируем человека, а не влюбляемся в его достоинства и недостатки. Ведь если любишь, ты любишь хорошее в человеке, принимая каждый из недостатков. После всего этого в голове Маши крутилась лишь одна мысль: "Она это делала всего лишь по просьбе моей мамы, не больше." Это её и убивало. Учительница не знала о произошедшем. *уведомление на телефоне. Лаура Альбертовна: Срочно нужно поговорить, жду тебя в 17:00 у школы. - Нихуя себе, да пошла ты в пизду, дура старая… - тихо проговорила блондинка себе под нос. Мария: А я не хочу. Всего доброго. Грубовато, но клин клином вышибают. Она очень была недовольна резкому появлению учительницы, ведь пока это ни к чему хорошему не привело. Лаура Альбертовна: Маша, пожалуйста, я тебе всё объясню. Я виновата перед тобой. Давай я приеду к тебе, если у тебя нет желания идти. Выйдешь на минут 10 или я зайду. Мария: Бог с Вами. Приезжайте к пяти. Гео скину позже. Лаура Альбертовна: Добро. Мария уже не была в шоке, ведь это нормально уже и вошло в привычку все вот эти вот внезапные появления и проявления в Машину сторону. Блондинка заварила себе кофе, выпила, сегодня она опять ничего не ела, как и последние три. Голова не соображает, тело не слушается, но она держится, но аппетит так и не появляется. Мария надела черную водолазку, дабы скрыть свои порезы, джинсы, накинув сверху плед, чтобы скрыть бинт на кисти. Сидит и ждёт приезда Лукиной. Дома никого, прохладно, пахнет чем-то сладким, темно, ведь на улице уже смерклось, а искусственное освещение не особо было по душе, только через силу она терпела еле-елешный свет. *стук в дверь. - Входите! - кричит Маша, направляясь к входной двери. - Добрый вечер, я пройду? - виновато говорила Лаура. - Добрый. Ну проходите. Чай, кофе? Проходите на кухню, я сейчас приду. - сказала блондинка, быстрым шагом направившись в свою комнату за пледом гостье, ведь, зайдя в квартиру, Лукина покрылась мурашками от прохлады, очевидно. - Держите, а то замёрзните. - сухо и без какой-либо эмоции произнесла Маша, протянув небесно-голубой плед. Мария налила чай по просьбе Лауры, и присела на стул верхом с широко поставленными ногами, чувствуя главенство и превосходство на подсознательном уровне. - Послушай меня, Мария. У меня есть муж, он категорически против какого-либо общения на стороне, ведь он адски ревнивый. Я хочу тебе знаешь что донести? Что это сообщение написала не я, а этот козёл, я подаю на развод, а он не подписывает соглашение… - очень грустно и вяло проговорила Лаура, заглядывая в эти тёмные глаза. - Хорошо, я Вас поняла, Лау.. - Не перебивай, пожалуйста. С твоей мамой я не знакома, пришлось наврать ему, что это просто помощь, нежели что-то серьёзное, что губит меня изнутри. Всё это время я не могла найти тебя, спрашивала у твоей классной руководительницы где ты, но она ничего не ответила, кроме того, что ты ушла на больничный. Где ты была? - обиженно спрашивает Лаура, чуть сведя брови. - Я-я была в больнице. - коротко сказала Третьякова. - В смысле?? Что такое? Мария достает из под пледа забинтованную руку и показывает учительнице. - Это у меня была истерика, - с хитрой улыбкой сказала, поворачивая кисть то вправо, то влево, - это паническая атака, - говорила, задирая рукава водолазки. - Боже, Маша, это всё из-за меня, сядь сюда. - произнесла Лукина, похлопав по дивану рукой. Мария пересела и ожидала каких-то действий от учительницы. А Лаура, ничего не сказав, просто обняла Машу, сильно-сильно прижав к себе, попутно извиняясь за этот весь "цирк". - Вы же не виноваты, что я полюбила Вас и как дура решила признаться, надеясь на ответную реакцию, что я уже не выдержала и наложила на себя руки в попытке исчезнуть от стыда, скрыться от всего этого, пыталась переглушить моральную боль физической. Простите, что свалилась Вам на голову. - Маша, дорогая моя, я тебя очень ценю и уж точно не хочу тебя бросать с этим всем. Я долго скрывала от самой себя чувства к тебе, мое ты чудо. Я тебя тоже очень сильно люблю. Они прижались друг к другу, что кости еле-еле держались, чтобы не сломаться, тревога вышла из Третьяковой и, наконец, она обрела покой, хотя бы за слова Лукиной, убедившись, что это не её искренняя речь. Как камень с сердца. Прощение. Сила в прощении. Это я знаю.