А что, если?

- Третьякова! Ты совсем что ли? Ты с ним целовалась??? - злобно спрашивала Лаура Альбертовна, грубо поворачивая к себе ученицу. - Это произошло случайно… я не хотела… - слёзы катились по горящим щекам Маши, обжигая. - Пошла ты, тупая малолетка, ничего вообще не понимаешь ты что ли? Я люблю тебя, а ты себя так ведёшь. Больше ты меня не увидишь. Только попробуй написать или позвонить со своими извинениями, они мне не нужны, как и ты, перебьюсь уж как-нибудь, - горько произнесла брюнетка, хлопая дверью. Она была огорчена, даже очень, что её Мария изменила ей. Как нож в спину. Бежала по лестнице, роняя соленые слёзы из своих глаз. Она явно не ожидала такого поворота от блондинки. - Господи, что я натворила, отродье блять. - говорила уже в слезах Мария. Она ненавидела себя целиком и полностью. Паника, ведь она не знала, что ей теперь делать, как вернуть Лукину, как исчерпать свою вину. Третьякова билась в истерике, расшибая всё на своём пути. Зайдя в ванную, посмотрев в зеркало, ударила кулаком в своё отражение, оно было таким бесячим. Казанки в дребезги, всё в осколках. Ногтями она царапала себе руки и ноги, оставляя барговые полосы. Мария рычала сама на себя, ей хотелось просто пропасть от стыда. Она взяла в аптечке лезвие и глубоко пырнула свою руку, затем уверенными и медленными движениями вела вдоль вен, густая алая кровь мягко выливалась. От потери огромного количества крови потеряла сознание. - Нихуёвый сон… - произнесла Маша, отпрянув от своего сна. Она не знала, чему удивляться больше: попытке самоубийства или отношениям с Лукиной. Она оглядела своё тело, на ладошках были кровавые следы от ногтей, руки были во внутренних кровоподтёках в виде маленьких красных точек. Голова раскалывалась, обида сидела внутри, но это ведь сон, по сути. Мария, проснувшись посреди ночи, налила себе чай а в руках перебирала ту самую записку от Лукиной, при этом прокручивая в голове сон, который приснился буквально минут 10 назад. Для неё действительно было странно поведение учительницы, ведь ранее такого нельзя было от неё дождаться и допроситься. Маша сидела, гладила кота, смотрела в окно на ночное небо, ей было ни хорошо, ни плохо. Спать больше она не хотела. Она решила написать Лукиной три простых слова. Мария: Я Вас люблю. Написав это, она очень испугалась собственных действий, но не удалила это несчастное сообщение. Включив спокойную мелодию, уснула. Проснувшись от уведомления, она вздрогнула. Открыла телефон и увидела: Лаура Альбертовна: У тебя всё хорошо с головой? Меня мама твоя попросила привезти тебе покушать, мы с ней раньше общались, вот я и решила помочь. Не хочу больше это слышать в свою сторону, держи себя в руках. Всего доброго. Минут 5 Маша сидела в недоумении, что она мелет, но потом до нее дошло, что это ответ на её сообщение. Она не выдержала и зарыдала. Так горько, что практически не дышала. Ей было стыдно, обидно и всё на свете. - За что мне это всё, мало того, полюбила стервозную сучку, так и ещё блять догадалась написать ей об этом. - слёзы катились, оставляя мокрые дорожки на белых щеках, внутри всё дрожало от боли, сердце билось сильнее обычного раза в два. Крича во всё горло, царапая ноги и руки до такой боли, чтобы приглушить ту, что внутри, но не особо получалось… Руки тряслись, воздуха стало катастрофически не хватать, Мария начала задыхаться, она спрыгнула с кровати, побежала на кухню, схватив огромный нож из шкафа, вонзила себе в кисть левой руки. Конечно, бедная девушка потеряла сознание. - Машенька, доча, мы пришли, ты гд…. - мать зашла на кухню, резко доставая телефон, судорожно набирая телефон скорой. - АЛО, СРОЧНО, МАШИНУ НА …. УЛИЦУ, помогите. Пожалуйста. - рыдая, говорила мать в трубку телефона. - Женщина, успокойтесь, машина выезжает, мы Вам поможем. Мать сбросила трубку, начала поднимать бледное тело своей дочери, прижимая к себе. Она была в полнейшем шоке от увиденного. Нож, воткнутый в руку, доставать не стала, ведь так есть возможность сохранить большую часть крови. Мать кричала дочери, чтоб та очнулась, но все попытки были тщетны.