Take me home

      — Думаю, мы уже можем считаться парой? — Робко задаёт свой вопрос Юнхо, не убирая руки от чужого лица.       Кожа Минги горячая, особенно по сравнению с прохладными ладонями Хо. В тëмных глазах плескалась нежность, но водный и так это чувствовал кончиками своих пальцев. У Ги сердце заходилось в сбивчивом, ускоренном ритме и Чон смеет предположить, что это вовсе не из-за выпитого алкоголя. Парень давно замечал, что у огненного как-то неестественно повышен пульс, но не знал, что именно он причина этого.       — Чëрта с два я тебя теперь куда-то отпущу. — А после улыбается так широко и ярко, чем заставляет улыбнулся и Юнхо. —Ты теперь мой, а я — твой. — В подтверждении своих слов, красноволосый чмокает Хо в губы.       — Спасибо, что спас меня тогда. Если бы не ты, то ничего бы этого не было. Я бы не познакомился с Уëном и Саном, не встретил бы Чонхо и Ëсана, не узнал бы подробностей про свою матушку, моя жизнь не стала бы прекраснее. И это всё — только благодаря тебе, Ги. — Юнхо обнимает крепко, зарываясь ладонями в красные волосы и, буквально, прижимаясь всем телом к огненному.       — Не говори таких слов, меня это в краску вгоняет. Да и я там был с Саном, он бы на моём месте также поступил. — Сон обвивает чужую тонкую талию своими руками, прижимая к себе, чем заставляет младшего переместиться на чужие колени. Минги впервые видел, как тот напивается так сильно.       Обычно, когда в их компании проходили такие вечера, Юн не позволял себе много пить. Баночку пива, иногда две, не больше. А сегодня вечером даже виски был готов стакан за стаканом опустошать, не обращая внимания на закуски. Минги не осуждает, всё же, неизвестность долгое время о состоянии единственного родного человека — сломает любого. И конечно Юнхо не исключение. Его Юн сильный, раз всегда держится так хорошо, улыбается, смеëтся, искренне радуется чужим семейным праздникам или сочувствует ссорам.       И он впервые за всю их дружбу показал Минги свою слабость. То, что прячет от других, чтобы волновались меньше, чтобы не беспокоились лишний раз и вели себя естественно. У огненного сердце болезненно сжимается, стоит только представить, какую бурю эмоций испытывает Хо каждый день. Сколько ему сил приходится прикладывать, чтобы никто не догадался.       — О чём ты думаешь? У тебя сердце бьëтся так, будто вот-вот лопнет или обольëтся кровью… — Тихий шёпот на ухо, а после взгляд, такой пронизывающий, словно смотрящий прямо в душу, даже куда-то дальше неë, в самую глубь. Туда, куда даже сам Минги не заглядывает.       — О том, какой ты сильный. — Честно признался парень. Нет смысла ему врать, да и водный сразу почувствует ложь, которую так не любит. Минутная тишина, в глазах Сона всё и так явно читалось, Чону не нужно было задавать дополнительных вопросов.       — Не обращай внимания, я привык. — Парень тянется к своему стакану виски, залпом его опустошая.       — А ещё думаю о том, что тебе можно мне открыться, можно не притворяться или что-то умалчивать внутри себя. — Глоток янтарной жидкости, словно храбрости набирается, чтобы продолжить свой монолог. — Не знаю как Уëн, но я замечаю то, что ты всегда стараешься скрыть свои тревоги, переживания и боль. Что ты готов всего себя отдать ради других, что, пожалуй, на свете нет никого, кто будет светлее и добрее тебя.       — А ты умеешь слова подбирать. — Тихо засмеялся водный, наконец, раслабляясь полностью. Слова Минги подействовали, моральное состояние Юнхо улучшилось, чему огненный был несказанно рад.       — На то я и композитор. Если не буду красиво говорить, тогда какие песни я буду писать?       — Про апельсиновый сок? — И уже более громкий, едва сдерживаемый смех.       — И зачем только Сан тебе это видео показал? Я тогда пьяный был, вот и читал, что в голову придёт! — Тут уже следует смех Ги. Видеть искренне ярко улыбающегося Юнхо редкость, обычно это стандартная, даже дежурная, улыбка.       — А как по мне, так это мило. — Улыбнулся парень, перебирая пальцами красные пряди на затылке.       — Ты такого не говорил никогда.       — А зачем? Я боялся, что ты подумаешь о том, что я к тебе подкатываю. До сегодняшнего дня, признаться, я вообще думал, что ты натурал.       — Натурал? Оба моих лучших друга встречаются друг с другом! И два новых друга, как оказалось, любят друг друга. А ещё на моих коленях сейчас сидит самый красивый, самый милый и одновременно самый сексуальный парень, по моему скромному мнению, на всей нашей планете. Скажи на милось, как в такой компании оставаться натуралом?       — Дурак ты, Пинки-Минки! — Лëгкий удар в плечо и звонкий смех Юнхо грели душу в несколько тысяч раз сильнее, чем этот крепкий алкоголь. Сон действительно не знал, что можно настолько сильно влюбиться в человека. Кажется, огненный теперь на сто десять процентов понимает чувства Сана к Уëну.       Юнхо смеëтся недолго, наклоняясь к столу, чтобы налить ещё стакан себе и Минки. Хо перебрал, он чувствует это. Чувствует, как немеют кончики пальцев, как в глазах всё смазывается и словно задерживается в долю секунды. Тело кажется таким лëгким, а энергия словно умножается в геометрической прогрессии, с каждой секундой разогревая кровь всё сильнее.       Водный не позволял себе напиваться никогда, потому что знал, что плохо восприимчив к алкоголю, что потеряет контроль, стоит только начать повышать градус. Но сейчас здесь только он и Ги, поэтому можно расслабиться, ведь этот огненный вреда не причинит. Наоборот, бросит все свои силы, чтобы предотвратить беду. Поэтому Хо может расслабиться, поддаться сладкой слабости и дать волю чувствам, а не мозгу, который всё время заставляет их подавлять.       — Юн, ты напился. — Низкий голос Минги звучит где-то у уха, видимо, чтобы водный точно услышал.       — Я знаю. — И широкая улыбка. Чон выглядел как довольный сытый кот, что кошачьей мяты нанюхался.       — Только что же нормальный был, ты как так, Юни? — Голос мягкий, Хо не видит, он глаза закрыл, буквально повиснув на шее своего друга. Стоп, не друга. Парня.       — На самом деле, я очень рад, что именно я нравлюсь тебе. К примеру, была бы это какая-нибудь девушка, было бы очень грустно. И вдвойне грустно было бы, если бы это был какой-нибудь парень. Поэтому я немного испугался, когда услышал, что тебе кто-то нравится. Даже расстроился, потому что и подумать не мог, что это я. — Парень в конце своего сбивчивого, из-за нетрезвого состояния, монолога моську обиженную строит, словно только что пережил самую крупную свою обиду на Сона.       — Ты что, совсем дурачок? Ты мне с самой нашей первой встречи нравишся. Уëн так и вовсе каждый раз не упускает возможность меня подстебнуть из-за этого.       — Из-за чего?       — Из-за того, что люблю тебя и молчу об этом. Из-за того, что никаких попыток сближения не делаю, в страхе испортить дружбу. Из-за того, что он, похоже, знал всё с самого начала, гадëныш такой, но молчал, чтобы мы сами в этом разобрались.       — В его стиле. — И вновь широкая улыбка. Ладони вернулись на щëки, а лоб коснулся лба.       Только огненный хотел что-то сказать, как почувствовал на своих губах прохладный, но уверенный поцелуй. Интересно, Юн всегда такой прохладный или это на Ги так влияет его огненная стихия, что парень кажется ему холодным? В прочем, подумают они об этом позже.       Горячие ладони вызывают табун мурашек на прохладной коже спины. Они ведут вверх, от поясницы к лопаткам и обратно, сжимая нежные бока парня. Руки Чона вернулись на затылок, спускаясь к позвонкам, оглаживая каждый мягкими подушечками пальцев. Для Минги Хо весь был словно соткан из слов «мягкость» и «нежность», словно водный их синоним. Даже светлая кожа будто бы кричала о том, что у огненного в руках кусочек облака, ангел, сошедший прямо небес.       В душе бабочки порхали, поднимаясь из желудка куда-то вверх, к лëгким и сердцу, вырываясь наружу с тяжёлым, после долгого поцелуя, дыханием. Распахнутые ресницы, немного опухшие губы, тëплое дыхание, отдающее запахом крепкого алкоголя, покрасневшие щëки и голубой огонь внутри зрачков — вот что видел Ги, когда открыл свои глаза.       — Поздравляю тебя. — Сбивчиво произнёс водный, после тихо смеясь. А у Ги, кажется, клапан тихо срывает от понимания, что человек, которого он пости как год любит, теперь принадлежит ему. Воздуха не хватало, словно те самые бабочки заполняли собой всё пространство в лëгких, не давая огненному нормально вздохнуть.       — Я куплю в честь этого трëхэтажный торт. — И сильнее голубоволосого к себе прижимает, продолжая гладить мягкую кожу под тканью футболки. Хоть он и понятия не имел, с чем его только что поздравили.       — Не знал, что за первый поцелуй тортики покупают. — Тихий смех. Сейчас, наверно, счастливее Юнхо нет никого на земле. За исключением Минги, конечно.       — Я готов тебе покупать сладости каждый день, ведь каждый день ты находишься рядом, а это уже весомая причина для праздника.       — Какой ты стал романтичный, даже непривычно. — Тихий хохот в шею и горячее дыхание на нежной коже вызвали небольшую волну мурашек по телу Минги.       Только сейчас, когда Юнхо уткнулся огненному в шею, Сон обратил внимание на комнату и что твориться за еë пределами. Уже был поздний вечер. Когда Минги пришёл, солнце ещё ярко освещало улицы. Они и свет по этому поводу не включили. Надобности не было. Похоже, Ги сегодня ночует у Юнхо. И только в голове пролетает эта мысль, как парень на его коленях выпрямляется, вновь заглядывая в глаза.       — Ты же не думаешь, что я тебя сегодня куда-то отпущу? Лето, надо отдыхать, проводить время с близкими людьми, а не сидеть в студии в месте с… Прости, я имя его забыл… Так вот. Напиши завтра своему боссу, что не сможешь приехать, у тебя, всё же, свободный график, а не семь дней в неделю.       — Юни, он уехал вчера утром в Сеул. Считай, у меня отпуск. И его зовут Хонджун-хëн. — Тихо посмеялся красноволосый, сильнее прижимая к себе парня. — Погоди, ты что, ревнуешь?       — И вовсе нет. С чего бы мне? Абсурд. Не правда. — Многочисленное отрицание, по которому сразу стало всё понятно. Да, Юнхо однозначно ревновал. У Минги это приступ умиления вызвало, ведь кто знал, что этот кусочек облака умеет ревновать?       Ги в одно движение валит Юнхо на диван, на котром они сидели, и наваливается сверху, громко смеясь. Юн что-то пискнул, но позже лишь уставился своими большими глазами на огненного, который улыбался хитро, опираясь руками по обе стороны от голубой макушки.       — Меня нет смысла ревновать, мне никто не интересен кроме тебя. Пусть хоть в лепëшку разобьются, их труды будут напрасны. — Мягкая улыбка и красный огонь в глазах, что хорошо было видно среди сумерек квартиры. Водный невольно завис, смотря вглубь этих огней, утопая в парне с каждой секундой всё больше.       — Я знаю. — Почти шëпотом. Голова кружилась от резкой смены положения, а сердце трепетало в грудной клетке, норовясь выпрыгнуть прямо Ги в руки. Юнхо и вправду никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Подсознательно даже поблагодарил Мино за ту драку в подворотне. Ведь, если бы не он, Минки бы не пришёл спасать водного и они бы так и не познакомились.       Вновь взгляд глаза в глаза и Ги тянется за поцелуем. Ему всё мало, недостаточно, он зависим от Юнхо, как заблудившийся в пустыне путник от капли прохладной воды. Руки Чона уже без стеснения оглаживают торс своего парня, то и дело норовясь залезть под чëрную рубашку Минки. С ним впервые такое происходит. Целиком и полностью зависить от человека, чувствовать необходимость касаться его постоянно. И чем ближе, тем лучше.       Ги, кажется, разделял его мнение, переходя поцелуями с губ на шею, намереваясь изучить каждый миллиметр чужого тела. Кровь пульсировала в ушах, закладывая их, но тихие вздохи удовольствия слышал он отчётливо. И каждый подобный звук отдавался волной чего-то обжигающего внизу живота, побуждая огненного только к ещё бóльшим действиям.       Юнхо плавился под горячими ладонями красноволосого, которые, казалось, оглаживали сразу же всё его тело. Водный чувствовал чужое желание, чувствовал, как у Ги сердце бешено заходится при каждом поцелуе и касании прохладных рук. Чувствовал и поддавался этому желанию, разделяя его одно на двоих. Этот парень у него всегда ассоциировался с вулканом, что в любой момент может проснуться, взорваться, сжигая своей магмой всё вокруг.       И сейчас он как никогда раньше похож на этот вулкан. Горячий, жадный, безжалостно оставляющий свои метки на ключицах Хо. Руки уже давно забрались под домашнюю футболку, задрав её к груди, сжимая мягкую кожу под ней. Огненный резко отстраняется, тяжело дыша и быстро облизывая пересохшие губы, смотрит в глаза с такой вселенской решительностью и возбуждением, что, если бы Юн стоял, то его ноги подкосились бы тут же, не в силах этого выдержать. Пьяное сознание вырисовывало картинки, превращая горящие красным радушки глаз в живой огонь, плещущийся в них.       — Юни… — Сбитое дыхание, горячее настолько, что даже на расстоянии оно слабо обжигало кожу водного. Ладони огненного скользнули вниз, к кромке домашних штанов, особо бережно оглаживая чужой пах.       Руки не останавливались, наоборот, лишь постепенно набирали скорость, возбуждая младшего лишь сильнее, а глаза не отрывались от чужого лица. Во взгляде немой вопрос и Юнхо кивает, полностью отдавая всего себя в руки проснувшегося вулкана, неминуемо готовясь к точке невозврата.       — Смазка есть? — Хрип на ухо, от которого мурашки по всему телу огромной волной пробежали, а горячие руки и вовсе безболезненно сжали возбуждëнный член, заставляя Чона прогнуться в спине с громким стоном. Складывалось ощущение, что Ги знает все его слабые и чувствительные места, знает что правильно сделать, чтобы Юнхо полностью потерял над собой контроль.       — В моей комнате… — А после чувствует, как диван из-под спины исчезает, меняясь на руки огненного, что подхватывает бережно и легко, унося в спальную комнату.       Юнхо ногами чужую талию охватывает, а Минги свои руки оставляет на ягодицах водного, сжимая их сильно. Парня ведëт от такого Юнхо, податливого, возбуждëнного, только ему принадлежащего. На кровать он осторожно кладёт Юна, стягивает с того футболку и смотрит на свои оставленные засосы, которые наливаются багровым цветом. На светлой коже это выглядело неестественно, но, до чëрных пятен в глазах, красиво.       — Тумбочка, в предпоследнем ящике. — Юнхо свой же голос не узнал, низкий, чуть хрипящий, с нотами властности. Минги словно током прошибает, он впивается поцелуем в мягкие губы, после также резко отстраняясь, чтобы залезть в тумбочку за смазкой и презервативом.       — С клубничным запахом? — Красноволосый смотрит на новую баночку в своей руке, поднимая вопросительный взгляд на Юна.       — Это не я покупал. Уëн как-то оставил, а сказать я так и не смог. Стыдно было о таком говорить.       — Надо будет его поблагодарить за такой «подарочек». — Тихий смех, на который огненный получает слабый удар в грудь.       Горячие руки несчадно сжимают мягкую кожу, пока прохладные пальцы стараются расстегнуть неподатливые пуговицы. Огненный отстраняется, одним движением срывая последние несчастные пуговички и растëгивает ремень, остраняясь, чтобы снять чёрные джинсы вместе с нижним бельëм. Юнхо не может оторвать взгляда от чужого обнажённого торса, разглядывая каждый открывшийся миллиметр кожи. Руки невольно тянутся к естественному загару, оглаживая рельефный пресс, поднимаясь к груди и обратно.       — Нравится? — Ухмыляется огненный, наблюдая за тем, как завороженно Хо на него смотрит.       — Да. — С предыханием говорит водный. — Очень.       Минги лишь ухмыляется, плавно нависая над своим парнем, впиваясь в мягкие губы кусачим поцелуем. Огненный поверить не мог, что его возлюбленный теперь принадлежал ему, что они теперь были вместе. Что тот так открыто показывает Сону, что возбуждëн и особо ждать или замедляться не хочет. Оно и понятно, Юн слишком пьян и нетерпелив. Поэтому красноволосый стягивает оставшуюся одежду с Чона, возвращаясь обратно к желанным губам.       Прохладные руки обвивают шею и ладони зарываются в волосы на затылке, чуть их оттягивая. Минги поцелуями переходит на шею, ощущая прикосновения к голой коже. Крышесносные ощущения.       Ги ведëт не на шутку, а Юнхо и вовсе плавится, прекрасно понимая, что такое горячее и влажное упирается ему в внутреннюю часть бедра. И руку плавно вниз опускает, между их тел, вместе с этим чуть сползает на кровати. Держать в руке два члена было странно, непривычно, но, до покалывания в кончиках пальцев, приятно.       Чон и подумать не мог, что его так унесëт от простой дрочки, но подзавис, когда услышал тихое, гортанное рычание Минги и горячее, в прямом смысле опаляющее, дыхание на нежной шее за ухом. Мурашки пробежали от шеи до поясницы, отдаваясь дëрнувшимся от возбуждения членом. Сон нависал сверху, по обе стороны от головы Юна сжимая простыни, зажмурив глаза. Только парень хотел продолжить движения рукой, как красноволосый отстраняется, резко для Юнхо и самого себя поднимая его на свои ноги, укладывая чужие ягодицы на колени.       — Извини, что так тороплю события, но ты сам меня на это подтолкнул. — А после целует глубоко, сразу проникая своим языком в чужой рот, хозяйничая там и привлекая всё внимание на это. Руками же старший открывает бутылочку со смазкой, немного наливая её себе на пальцы, согревая тут же.       Растяжка проходила невыносимо долго, по мнению Минги, и очень странно, по мнению Юнхо. Ощущать в себе несколько чужих пальцев было… Действительно странно. Дискомфорта не было, но и приятных ощущений тоже, отчего становилось не по себе. Ровно до того момента, пока перед глазами звëзды не заплясали, а низ живота не свело приятной негой, чуть не заставив кончить себе на живот. Дыхание сбилось, а из горла прозвучал настолько громкий стон, что Юнхо показалось, что у Ги лопнут ушные перепонки.       Но тот наоборот лишь удивился и впился вновь поцелуем, начиная массировать точку, что только что обнаружил. И был так несказанно рад её обнаружению, ведь сейчас растяжка пойдёт в разы быстрее. Юнхо упивался стонами, ногтями царапая чужие плечи, пока Минги набирал скорость руками, добавив третий палец. Жжение на плечах отвлекало, но стоило только поднять глаза на Юна, как и этот неприятный момент просто вылетел из головы.       Хо выглядел невероятно: запрокинув голову назад; с открытым ртом, который изредка кусает покрасневшие губы; закрытыми глазами; румянцем на щеках и засосами по всей шее. Он что-то пытался сказать, но кроме стонов так и не получалось ничего.       — Юни, думаю, ты уже готов. — Проговорил огненный, после утягивая его в поцелуй.       — Уже давно. — Сбивчиво, немного охрипше произносит младший.       И красноволосый отстраняется, зубами открывая фольгу презерватива, растягивая тот по собственному члену свободной рукой, потому что правая продолжает растягивать Чона, после наливает смазки на руку, растирает её по члену и сфинктеру Юнхо. Вытаскивает пальцы, сторожно подносит головку, плавно входя ей, давая Хо время привыкнуть.       — Расслабься. — Звучит голос Минги и Юнхо честно старается расслабиться, зажмуривая глаза.       Затем красноволосый делает первый толчок, полностью входя в парня, и замирает, наблюдая за реакцией младшего. На чужом лице не было боли, но и наслаждения тоже, отчего Ги укол совести получает за поспешные действия. Но сдерживаться становится всё сложнее и сложнее, а член так приятно сжимают горячие стенки, что огненный медленно делает ещё один толчок, чувствуя, как начинает кружиться голова от приятных ощущений и удовольствия. Он осторожно кладёт младшего на кровать, чувствуя, как теряет возможность держаться ровно и сохранять спокойствие, чтобы не навредить его маленькому сокровищу.       Юнхо сжимает простынь и продолжает жмурить глаза, до рябристых искр в глазах, когда чувствует ещё один медленный толчок. Ги не торопится, чтобы не навредить ни ему, ни себе, Хо понимает это. Старший руками ведëт вверх, от тазобедренных косточек, к впалому животу, проезжаясь по рëбрам, останавливаясь на чувствительных сосках. Под подушечками пальцев чувствуется, как кожа Юнхо покрылась мурашками, а толчки стали идти легче.       Горячие кончики пальцев начинают играться с бусинами сосков, Минги специально температуру пальцев поднимает, чтобы вызвать ещё больше мурашек. Тем временем немного ускоряет темп толчков, заставляя Юнхо тихо постанывать от ощущений. Ги решает и вовсе переключить всё внимание Юю на соски, прислоняясь к правому губами. Кожа Чона и вправду ниже по температуре, чем активно пользуется Ги.       Горяий язык проходит по вставшему от ласк соску, проводит ровный круг, а после несильно прикусывает, оттягивая. Из Юнхо это выбивает такой громкий стон, что огненный сначала пугается на секунду, а после влажную дорожку ведëт от одной бусинки до другой, повторяя с ней то же самое. Толчки непроизвольно стали быстрее, а Юнхо всё громче и громче стонет, помахивая бëдрами на встречу.       Стоны Юнхо не прекращаются, смешиваясь с жалобным скулежом, потому что слишком много ощущений, слишком хорошо, слишком идеально. Парня ведëт, мозг отключился, давая полный контроль желаниям и удовольствию. Ровно до того момента, пока перед глазами не взырвается фейерверк, а стон обрывается с громким криком. Член пульсирует и дëргается, изливаясь в бурном оргазме на собственный живот, пачкая при этом и пресс Минги.       Огненный, в свою очередь, замер, издав звук, похожий на рычание дикого зверя, когда влажные, горячие стенки сильно сжали собственный член. Головка продолжала упираться в мягкую стенку, член пульсировал у основания, требуя продолжить столь приятные действия, но Минги ждал когда Юнхо хоть немного придёт в себя после оглушающего оргазма. Голова кружилась, по виску стекала капля пота, а глаза огненного были прикованы к открытому рту голубоволосого, что жадно хватал воздух. И Сон позволил быть себе намного эгоистом, наклоняясь к чужим губам, целуя.       Язык беспрепятственно проникает в чужой рот и его сразу же начинают посасывать, намеренно двинув бëдрами туда-обратно, громко выстанывая имя старшего. Ги вновь рычит, теряя тормоза, мысленно извиняюсь перед Юнхо за грубость. Начинает вдалбливаться в мягкое, чувствительное тело, сжимать ягодицы до чëрных синяков, разводя их в стороны, чтобы ещё глубже, ещё сильнее.       Юнхо уже не стонал, он кричал от удовольствия, прямо так, в чужие приоткрытые губы, кусая иногда их. Ногтями сцарапывал горячую кожу на спине красноволосого даже не замечая этого и был настолько потерян в удовольствии, что не заметил, как Ги кончил и сбавил скорость, смотря на него таким голодным взглядом, пока старался ловить губами воздух.       — Ты прекрасен. — Произносит огненный, отстраняясь от парня, что растерялся, потеряв тепло. Затем мучительно медленно выходит, смотря за тем, как сжатое колечко мышц растягивается, выпуская головку члена в презервативе.       — Сними его. — Просьба. Юнхо хочет чувствовать максимально всё, что касается Ги. А у последнего даже мурашки идут по пояснице. Он быстро исполняет желание его малыша и отбрасывает использованный презерватив в сторону. Затем подхватывает его ноги под коленями, поднимая их и мучительно медленно выходит, вновь смотря за тем, как сжатое колечко мышц поддатлтво растягивается, впуская влажную, горячую головку.       Чон стонет, наблюдая, как у Минги в зрачках красный свет плещется и как тот не отрывает взгляда пару толчков подряд, выходя из Юнхо полностью и входя обратно. На фоне загорелой кожи Сона, собственные ноги кажутся молочно-светлыми и такими правильными, словно эти двое были созданны именно друг для друга.       — Минги… — Рука тянется к чужому лицу, заставляя обратить на себя внимание. И тот повинуется, отпуская ноги младшего, членом оставаясь внутри, а торсом ложась на своего парня. И только он хотел что-либо сказать, как Юнхо запускает свои ладони в излюбленные волосы на затылке и говорит прямо в самые губы. — Ты и представить себе не можешь, насколько сильно я люблю тебя. Но если ты сейчас же не продолжишь, то обещаю, в следующий раз снизу будешь ты.       — Это, конечно, заманчиво, но, думаю, добровольно ты мне эту позицию не отдашь. — И целует, одновременно с этим толкаясь.       Без презерватива становится ещё более влажно, чувственно, правильно. Минги головкой чувствует, как задевает комочек нервов внутри водного, выбивая из него громкие стоны. Скорость становится всё быстрее, а звуки шлепков кожи о кожу по звонкости не уступают стонам Юнхо. Казалось, что ещё немного и возле них начнут электрические импульсы появляться, уничтожая всё вокруг.       Финал второго раунда не заставил себя долго ждать. Оба были чрезвычайно чувствительны после оргазма, оба ощущали жар тел друг друга и каждое движение, каждое касание, каждый вздох. Эмоции и чувства переполняли, сводили с ума, кружили голову и дурманили рассудок. Во второй раз Минги не стал кончать внутрь Хо, хоть тот и просил это сделать. Просто огненный понимал, сколько сил им придется потратить на путешествие через всю квартиру в душ и вымывание спермы из Юнхо.

      

А сил сейчас ни у кого не было.

Зато теперь были они у друг друга.