Сказки Мины

Не помню как, когда и почему, но в один день я оказалась в своем родном городе. Спустя несколько лет в моем сердце все еще хранился детский, немного смутный и все же драгоценный его образ — и он почти не совпал с тем, что мне пришлось увидеть собственными глазами уже будучи взрослой. Не было ни прежних домов, ни моих друзей по играм. На сколько хватало глаз простирался неровный луг с удивительно зеленой нежной травой. Она ласкала мои оголенные ступни, и, только заметив эти прикосновения, я осознала, что стою на траве в одном легком летнем платье. Дул теплый ветерок. Было довольно светло, но солнце не стремилось заполнить собой все бескрайнее голубое небо, а едва виднелось за облаками. И мне вдруг показалось, что кто-то окликнул меня. Они были очень красивыми. У нее были густые черные волосы, спускающиеся до лопаток, темные глаза и добрая улыбка. Она была похожа на юную царицу, таящую в себе неисчерпаемые таланты и достоинства. Он же казался еще более молодым и хрупким. Мягкие черты его лица побудили меня предположить в нем чувствительность и тонкость и искреннюю непосредственность, присущую разве что младенцам. Рядом друг с другом они сидели на траве так, словно наблюдали здесь какое-то невероятное явление — падение метеорита, солнечное затмение или планетный парад. На них были белые одежды, что наводило меня на мысль об их несомненно небесном происхождении. Ничего, однако, не происходило. И они были глубоко умиротворены, наслаждаясь природой и по временам встречаясь взглядами со мной. Что-то побудило меня подойти поближе. Они были очень вежливы и пригласили меня присоединиться к ним. Я опустилась на траву. Она тут же словно бы обняла меня и мои беззащитные белые ноги — я почувствовала себя уютно и спокойно. Они спросили мое имя, и, когда я назвала его, их лица просияли. Себя они не назвали, к сожалению, и я забыла спросить их об этом — должно быть, это было не так уж и важно. Более всего меня отчего-то волновала цель их присутствия здесь. Тогда они ответили, что просто путешествуют. Когда-то давно они уже были в этом городе, но все повторяется снова и снова, пока не найдет свое логическое завершение. Я кивнула, изумляясь их загадочному языку, который был мне не до конца ясен. Все же мне удалось выяснить, что они были необычными людьми или, возможно, даже не людьми, а несравненно более высокими и развитыми существами иной природы. Где бы они ни появлялись в человеческом мире, всюду их принимали за влюбленных или молодых супругов — такой любовью и нежностью окружали они друг друга. Однако на самом деле они были братом и сестрой. Внешне они были мало похожи друг на друга, но то, чем дышали их облики, их дух — все это было единым. Кажется, в их мире таких же, как они, не существовало понятие кровного родства, но было понятие родства духовного. И они были его истинным воплощением. Прошло несколько мгновений, а, быть может, и часов (время в этом измерении не имело значения), прежде чем я увидела то же, что видели они. Перед нами разевал свою пасть огромный овраг, и на дне его, в воде, чуть подернутой охрой, лежали обломки большого деревянного корабля. — Ну надо же! — воскликнула я, не поверив своим глазам. Я была готова поклясться, что никогда ранее не видела ничего подобного в своем родном городе. Мой город, вернее сказать, мой крохотный и запрятанный на краю страны городок был окаймлен двумя мелкими холодными речушками. Откуда бы здесь взяться огромному морскому кораблю? И все же вид его был мне странно знаком. Словно слепок древней доисторической памяти, дремавшей во мне до этого момента. Я повернулась к моим юным спутникам и спросила их, видели ли они этот корабль раньше. И они сознались, что при первом прибытии сюда, много лет назад, застали корабль уже затонувшим и разрушенным. Они были весьма опечалены этим зрелищем, но, встретив меня сегодня, преисполнились надежды. Их мышление было удивительным, ведь, говоря так, они подразумевали, что корабль вполне мог быть здесь намного-намного раньше или, может быть, всегда — просто однажды он потерпел крушение. — Разве вы не ошеломлены? Разве вам не кажется это странным? Здесь нет ни океана, ни морей. Как сюда попал корабль? — Но ведь это твой корабль, — с убеждением отозвались брат и сестра. — Мой корабль? — не поняла я. — Да, — улыбнулся юноша. — Корабль твоего детства. Моя нога чуть было не соскользнула вниз, в овраг, но я удержалась благодаря цепкой траве. Вид корабля нисколько не поменялся. Но стоило мне приглядеться к нему, как перед моим взором замелькало множество неярких картинок — пустой неуютный двор, разбитый асфальт, лай большой злой собаки, жуткие тени, угрюмые рассказы бабушки и страшное чувство безысходности. — Как будто разом воскресло все то, чего я так боялась. Все то, что я оставила здесь. Поэтому он затонул?.. — с тревогой спросила я. — Он может отправиться в плавание, — бодро сказала девушка. — Но как? — Силой твоего воображения. Твоей силой. — Ведь есть немало и приятных воспоминаний? — ласково обратился ко мне юноша. Нехотя я кивнула. Так непросто было обратиться к чему-то светлому после потока темных образов, которые я отчаянно постаралась забыть и запереть в далеком чулане своей памяти… Но я не могла позволить себе сдаться. Вот показалась утренняя картина моего двора с проржавевшими лесенками и турниками и прорезавшая его тропинка, по которой я шла в магазин за буханкой хлеба по поручению мамы. Вот появился старый заброшенный стадион, на котором мы с друзьями устраивали свои звонкие игры, собирали причудливые грибы и растения и качались на длинных и толстых ветвях пышной ивы. Вот выстроился маленький рынок, на котором можно было купить самые разнообразные мелочи. И наконец прозрачная и манящая своей подвижностью и прытью заструилась перед глазами река, что протекала недалеко от моего дома, по берегам которой мы гуляли долгими летними вечерами, а где-то высоко-высоко в небе, на холме была начертана фигурка телевизионной башни. — Смотри! — прошептали в один голос брат и сестра. И я увидела, как овраг стремительно наполнился бирюзовой водой и как эта вода страстно подхватила и понесла далеко-далеко целый и новый, как будто только что построенный корабль. Его белый парус, округленный порывом ветра, открыл во мне чувство трогательной, почти детской чистоты. Хотя я не услышала слов прощания, мне показалось, что его корма чуть качнулась в знак расставания со мной. — Он всегда будет здесь. Всегда, — сказали брат и сестра и приобняли друг друга. А я, провожая корабль печальным взглядом, вдруг заметила впереди рассыпанные чьей-то неосторожной рукой серебристые звезды, даже в самой свирепой и смуглой ночи указующие путь.