Сказки Мины

В своем очередном путешествии по таинственным и неизвестным мне дотоле землям я набрела на громадный каменный замок с островерхими башенками и неприветливыми решетчатыми окнами. Перед ним лежал ужасающий своей непроницаемой глубиной ров, но, к счастью, чрез него проходил старинный деревянный мост, по которому я и смогла подойти к вратам. Погода была пасмурной. Весь день, ни на минуту не прекращаясь, меланхолично накрапывал свою песню дождь. Небо было заволочено темными тучами, оттого и замок казался необратимо мрачным и гибельным местом, но, несмотря на его зловещий вид, я шагнула в него, надеясь найти там не свои давние кошмары и не кучу обглоданных человеческих скелетов, а нечто вроде сокровища. Сокровища, по которому тайно тосковало мое сердце. Сию же секунду по замку пронеслось эхо чьих-то голосов и шагов. Вскоре двери отворились, и на пороге их показались человеческие фигуры. Их лица были искажены подлинным ужасом и страхом. Молодые женщины и мужчины в отчаянии бросались друг к другу, отворачивались, бежали, спотыкались и снова обращались друг к другу. Без конца раздавались их судорожные крики, пока наконец они не заметили меня и не ринулись в мою сторону, должно быть, почувствовав дуновение надежды. — Спасите! Помогите нам! — кричали они. Я пребывала в полной растерянности, не понимая, чем могу помочь им. Был среди них и молодой мужчина аристократической внешности, но в бедном одеянии. Его пшеничные волосы спускались ему до плеч. Карие глаза излучали тепло и слабую тревогу. — Меня зовут Пшемко, — произнес он вкрадчиво. — Нас преследует чудовище. Нам нужно спрятаться, иначе он найдет нас. — Мина, — коротко представилась я. И, оглянувшись, добавила: — Пойдемте туда. Перед моими глазами оказалась скромная часовенка. Позже я удивлялась тому, что сразу не увидела ее, но то можно было легко объяснить ее миниатюрностью и простотой ее внешнего и внутреннего убранства. Подобрав полы платьев, женщины скоро устремились за мной, мужчины завершали нашу процессию. В часовне было немного места, но странным образом именно ее камерность и теснота создавали для нас ощущение защиты и покровительства. Едва были заперты двери, как я принялась искать что-то, что помогло бы нам отразить нападение чудовища. Люди, окружившие меня, наблюдали за моими тщательными поисками с явным недоумением. — Все это бесполезно, — приговаривали они, прижавшись к стенам и укрывшись по углам. — Главное затаиться хотя бы на время. Я не слушала их и продолжала перебирать вещи. Тут в глаза мне бросилась длинная металлическая цепь. Я вытащила ее на свет и дала в руки всем без исключения по нескольку звеньев. — Когда он войдет, держите ее крепко. Она защитит нас. На лицах людей покоилось привычное недоверие. Все же они покорно согласились со мной, не видя другого выхода. Позднее, когда двери часовни распахнулись под напором мощного урагана, они ухватились руками в цепь так сильно, что она и в самом деле не позволила чудовищу подойти к нам. Он стоял чуть поодаль, у самого входа — неказистый чернобрюхий волосатый черт. Губы его, если их можно было так назвать, были растянуты коварной ухмылкой. Наша уловка, вестимо, нисколько не обрадовала его. И он был вынужден скакать перед нами вверх ногами, пробуя всеми способами умилостивить нас и уговорить подчиниться ему. Тогда я вспомнила кое-что, что было связано с этой цепью, которую так крепко держал каждый из нас в своих руках. — Будьте осторожны. Если вы хотите, вы можете разделить звенья цепи. И тогда ваш участок цепи распадется, и вы уже не будете защищены от чудовища. Мгновенно все их взгляды, еще недавно обращенные ко мне, вперились в цепь. Пшемко, стоявший рядом со мной, улыбнулся мне и не шевельнулся. Но все остальные словно завороженные разомкнули звенья, которые были в их руках, и черт, довольный эффектом, порожденным моими словами, запрыгал и возликовал. Послушные и тихие, молодые женщины и мужчины шагнули вперед и встали перед ним в ряд, будто бы дожидаясь дальнейших поручений черта. И он, весело взглянув на меня, во всеуслышание объявил: — Вы сейчас же отправляетесь искать мой пропавший перстень с изумрудом. Не выражая ни изумления, ни возмущения, люди продолжали внимательно слушать его. Он продолжал: — Он может быть в моих покоях, в замке. А может быть и на земле. Разделитесь между собой и принесите мне его любой ценой. Тут же женщины и мужчины, даже не сговариваясь, разделились на одинаковые группы. Одни из них вышли из часовни и направились к замку, другие шагнули в высокий витраж, украшавший стену часовни, и их фигуры были поглощены его волнистыми красками. Проследив за ними, черт мигнул нам и испарился. Мы с Пшемко остались одни. — О чем это он? — вдруг спросила я. — Что значит «на земле»? — Разве ты не знаешь? Это владения Тени. А земля — обычный человеческий мир, в котором от Тени остается лишь тень. — Ничего не понимаю, — призналась я. — А перстень с изумрудом? — Его любимая драгоценность, — с улыбкой отозвался Пшемко. — Нашедший приносит ее ему на фарфоровом блюдце. Фарфоровое блюдце немедля разбивается, перстень он надевает на свой безымянный палец, как это и положено, а счастливчик получает ошейник и право быть лелеемым своим хозяином на неопределенный срок. Непослушные же и ленивые предаются наказанию. Их окунают в соленые воды, морят голодом и холодом. Когда они сбегают, все начинается заново. — Это такая игра? — с догадкой произнесла я. — Можно сказать и так. — Почему же ты не присоединился к ним? — Потому что я не хочу ему служить. Я хочу понять, как это можно изменить. Я улыбнулась. — Мне кажется, нужно переиграть его, — ответила я. — Играя с ним, можно заиграться, — осторожно сказал Пшемко. — Возможно. Но наверняка есть способ обыграть его его же средствами. Нам надо найти перстень. — Это ловушка. — Не тревожься, — утешила я Пшемко. — Разгадка кроется в твоих словах. Если Тень всего лишь тень на земле, то как перстень мог попасть туда? Он может быть только в его покоях. И наверняка он сам спрятал его. Изумленный моим решением столь простой задачки, Пшемко облегченно выдохнул. — Хорошо. Перстень здесь. Но что же нам делать дальше? — Мы должны на миг подчиниться ему. Убедительно сыграть свои роли, тогда Тень сам подбросит нам перстень. Мой план мало понравился Пшемко. Он не был надежным, никаких доказательств его удачного завершения у меня не было. Пшемко сомневался и боялся, что наш обман будет быстро раскрыт. Но я всеми силами заглушала его голос и первой явилась к черту, признав свою нерассудительность и оплошность. — Прекрасно-прекрасно, — противно приговаривал он. — Ты пойдешь на землю. Я знала, что таково его испытание. Я чувствовала, что если терпеливо прорыскаю по всем полям и околицам, он вернет меня и попросит искать снова, только в другом месте. Поэтому я не подала вида и, попав на землю, засучив рукава, принялась за поиски. Один за другим проходили дни и ночи. Нигде не было и следа перстня с изумрудом: ни в лесах, ни на лугах, ни в пустыне, ни во льдах. По временам я ощущала на себе бдительное око Тени, который, должно быть, непрерывно размышлял о том, кому ему стоит оказать свою милость. О Пшемко не было ни весточки. Я не знала даже, пришел ли он на поклон к черту. Его осторожность и, пожалуй, некая трусость могла побудить его спрятаться, затаиться. Не покладая рук я трудилась. Наконец ярый свист вызволил меня из земного мира, и, оказавшись у ног черта, я услышала елейный голос Тени: — Твое усердие мне приятно. Изволь продолжать в том же духе в моих покоях. Вежливо кивнув, я устремилась в замок, где в избытке пребывали самые разнообразные предметы роскоши и рядом с ними — объекты и картины, олицетворяющие кошмары человечества: убийства, казни, войны, жестокие соития — невежество и нечистота в апогее своего проявления. От созерцания и невольного соприкосновения с этими сюжетами душа моя вздрагивала, но я смиренно успокаивала себя скорым достижением цели. Руки мои были проворны и не переставали искать. Однажды мои чувства обострились настолько, что я поймала краем уха отзвуки воровской поступи Тени. Он крался следом за мной, высматривая и выслеживая, ехидно посмеиваясь и бренча. Тогда я поняла, что час справедливости близок. И желанная находка, прозвенев в удушливой тишине, упала к моим коленям. — Готовь фарфоровое блюдцо, — проскрежетал голос черта. Но я и не думала следовать его указаниям. Подобрав перстень, я надела его на безымянный палец своей правой руки. — Не хочешь подчиняться Тени — подчини его себе, — рассмеялась я. И Тень, раскрыв в отчаянии руки, затопал на месте и начал размываться и тонуть со всем остальным миром, пока я не хлопнула в ладоши и не оказалась в просторной светлой горнице. На деревянной лавке, облаченный в рубаху с красными нитяными узорами, сидел Пшемко. Я взглянула на свою руку. Перстня с изумрудом и след простыл. — Что же осталось? — робко вопросила я вслух. Встав, Пшемко приблизился ко мне и прошептал: — Желание любить и быть любимой. Я внимательно посмотрела в его лицо: оно было другим, не испуганным и не тревожным. Его лицо словно светилось изнутри легким сиянием. Мы крепко обняли друг друга. И тепло его и моих рук окутало нас с головой как вуаль подвенечного платья.